Переворот мира – К чёрту преграды!

      Незаметно прошло сорок лет. Ци Жун освоился на Небесах, постоянно ворча на Юй Шу, чтобы та не разбрасывала свитки по всему дворцу. Девушка в ответ виновато смотрела на своего бедного помощника и каждый раз обещала, что будет убирать.       Естественно, она этого не делала, но Ци Жун успел к этому привыкнуть и, если и ругался на неё, то уже беззлобно. Вообще, Юй Шу была единственной на Небесах к кому Ци Жун относился дружелюбно, остальных он на дух не переносил. Небесные чиновники уже даже начали стараться обходить его стороной, только заметив вдали ханьфу светло–голубого цвета.       Особенно сторониться они его стали после грандиозного скандала в самом центре столицы. — Какого ты тут делаешь?! — Удивлённо смотрел на бывшего князя Му Цин. — Живу, — Ответил тому Ци Жун, — А ты что тут забыл? Ах да, точно, ты же совесть растерял, бросил моего брата и свалил сюда ради собственного блага. — Не тебе говорить о Его Высочестве! — Не мне? — Злобно прищурился Ци Жун, — А кому? Тебе, что ли? Или твоему дружку–предателю, как и ты сам? — Заткнись!       Му Цин не сдержался и полез в драку с целью ударить или даже прибить Ци Жуна. Но тот быстро сориентировался и увернулся (у него уже был опыт — Юй Шу, будучи разозлённой, часто кидалась свитками в разные стороны, и Ци Жун научился вертеться, чтобы свиток в него не попал). Когда же Му Цин вынул из ножен свой меч, Ци Жун резко вытащил из кармана свиток в позолоченном тубусе и со всей силы ударил того по затылку.       Бедняга упал без сознания, после чего Ци Жун обернулся к стоящему недалеко Фэн Синю и пригрозил тому свитком: — Только посмей что–то вякнуть про моего брата или меня, вылетите отсюда с такой же скоростью, с какой моего брата оставили. — Он сам велел мне уходить… — Не сдержался Фэн Синь. — А мне плевать!       Юй Шу тогда долго выслушивала жалобы небесных чиновников, у которых Фэн Синь и Му Цин были помощниками. Послушала она их нытьё, после чего ткнула пальцем в Фэн Синя и Му Цина и спокойно заявила: — Ци Жун поступил по справедливости.       Что–то сказать против таких слов Богини Судьбы и Правосудия небесные чиновники не смогли. И с тех пор и Му Цин и Фэн Синь избегали Владыку Синьхуа и её помощника. Даже когда спустя сто пятьдесят лет после возвращения на Небеса они смогли вознестись собственными силами, став Генералами.

***

      Сорок лет назад.       Тем временем Лань Ху понимала, что начинает преисполняться в своём самопознании, ведь рук и ног у неё не было, как и тела в принципе, а её куда–то тянуло с удвоенной силой. «Не, никакого перерождения! Шыш вам, да маленько!» — Подумала негодующе девушка и попыталась зацепиться за Юй Шу, как Хуа Чэн зацепился за принца, но не вышло. Что–то мешало взять и цепануться, и это натолкнуло её на одну единственную мысль, — «Неужели вознеслась и не слазит оттуда?»       Её проносило мимо людей, она же прислушивалась к их шёпоту. И возликовала. У Юй Шу получилось! Она вознеслась! И Ци Жуна с собой прихватила, зараза. «Я так и знала, что ты его заберёшь, сволочь ты лиловая, блин», — Хмыкнула дева Лань и вновь попыталась зацепиться хоть за кого–нибудь.       И тут она вспомнила, что у неё есть малыш А–Ань, который слишком мал, чтобы защититься от зацепа и при этом она ему не навредит, если будет рядом, ведь он её племянник. Сын её старшего брата.       Она сконцентрировалась, потянулась к кровной родственной связи и её с силой потянуло к малышу с такой скоростью, что была бы она в своём бренном теле, давно бы украсила белые части своего ханьфу тем, что было ею съедено. И после небольшого путешествия и встряски, от которой любой позвоночник посыпался бы в нижнее бельё, Лань Ху пришла в себя не сразу, но когда чудо свершилось, то сразу обратила внимание на окружение. Первое, что она заметила, это любопытные глаза Лань Аня, который лежал на руках у её любимой тётушки, и смотрел на мир вокруг, а второе, на что А–Ху обратила внимание, это то, что никого не было, только тётя и ребёнок. По лицу женщины катились слёзы, она крепко прижимала к себе мальчика, и упорно шла вперёд, не останавливаясь ни на секунду. Местность была горная. Лань Дэйю сразу поняла, что в скором времени они либо останутся в храме, либо останется только малыш А–Ань. «Видимо, никто, кроме них, не выжил», — Вздохнула девушка, но грусти по почившей родне не испытала. В конце концов, зачем любить тех, кто был равнодушен к тебе?       Но вот тот факт, что в живых остались именно старшая тётя и племянник, несказанно обрадовал деву Лань. Уж кого–кого, а их она любила нежно и искренне, и была бы крайне несчастна, если бы они умерли. Да что уж говорить, она бы билась в истерике над их трупами, желая пролить кровь тем, кто повинен в их кончине. И сделала бы всё, чтобы обрушить небеса к чёртовой матери, чтобы у всех сладкая жизнь скоропостижно закончилась.       Пока она витала в своих мыслях, летя следом за ними, они успели подойти к старому храму, крыша которого была припорошена снегом, но ступени храма были чисты. Шёл характерный вывод — здесь кто–то обитает. Лань Хуиланг — тётушка А–Ю — медленно поднялась по ступеням и застыла, раздумывая над чем–то. Когда женщина уже хотела было положить малыша на деревянный пол и постучать в дверь, Лань Ху, что была огоньком, начала кричать, чтобы та не творила глупостей, но вместо криков раздался громкий звон, от которого теперь уже вдова вздрогнула и резко обернулась, широко раскрыв глаза. Она не понимала, что за огонёк летает перед ней, но, судя по недовольному и даже слегка паническому перезвону, он был крайне не согласен с её действиями. А сама Лань Дэйю едва ли не изошлась на маты с пеной у рта, ибо не могла принять человеческий облик, сил не хватало. Но ей повезло, тётя была женщиной не глупой, вмиг сообразила, что к чему и подхватила ребёнка на руки, и уже после постучалась в двери храма. Открыл им уже немолодой монах, мельком осмотрел с ног до головы и молча пропустил внутрь. Дева Лань влетела следом, за секунду до того, как дверь захлопнулась.       Так и потекло время. Тётя занималась хозяйством, занималась с двоюродным внуком и старалась вести себя так, словно была нефритовой статуей — минимум эмоций, максимум дела. «Всё, как по заветам Лань Цижэня, прости, Господи», — Но эти мысли возникали у Лань Ху редко, ибо женщина всё же позволяла себе улыбаться, когда смотрела на ребёнка или общалась с монахами, которые также уделали приличное количество времени малышу А–Аню.       Но в один день её всё же пробило на тихий плач, когда все улеглись спать.       Лань Ань уже видел десятый сон, когда А–Ху, наконец, смогла принять призрачный облик. И на её счастье рядом не было никого, кроме Лань Хуиланг. Та мгновенно закрыла рот рукой, чтобы не закричать, а после недолгого ступора она тихо заплакала, осознавая весь ужас. Ведь, если её племянница предстала перед ней в таком виде, то это значит… — Прости меня, тётушка… Твой сон стал реальностью. Всё произошло через несколько дней после вашего отъезда. Всё в точности, как ты и сказала, прости… — Опустила голову девушка, кладя ладонь на руку женщины, как делала это, когда была жива.       А после шёл подробный рассказ, что происходило в столице за время их отъезда. То, какими жестокими стали люди, что они творили и явно творят до сих пор. Тётя лишь молча роняла слёзы, а когда тех не осталось, то просто тихо сидела и во все глаза смотрела на мёртвую племянницу, но руки не отнимала. А когда дева Лань спросила про семью, та опустила глаза и вздохнула. — Умерли они, друг за другом и быстро… от холода и голода. Ещё и разбойники напали, добили тех, кто был сильнее. Мы с А–Анем едва сумели ускользнуть… — Ужасно, тётя… Мне жаль, что вам пришлось через это пройти… — А–Ху, ты останешься с нами? — Вдруг спросила Лань Хуиланг, смотря на девушку блестящими от вновь подступающих слёз глазами. — Я не знаю… Я не контролирую своё состояние и меня постоянно пытается утянуть на перерождение, чего мне абсолютно не хочется, — Вздохнула дева Лань, — Тётя, пообещай мне, что не бросишь А–Аня! И на его совершеннолетие… дай ему уважительное имя Юнксу. Пусть хоть что–то от меня у него будет… — Женщина закивала, а Лань Дэйю продолжила, — И ещё кое–что… Если я вдруг через некоторое время исчезну, то не лей слёзы понапрасну. Либо я уйду на перерождение, либо… неважно. Главное, не плачь по мне, заботься о внуке и будь рядом с ним по возможности.       Но кто же знал, что уже через несколько недель, в конце месяца, гора Тунлу раскроет свои объятия и Лань Ху затянет туда на испытание Медной печи, но она надеялась, что будущий основатель Ордена Лань запомнил её, ведь зря она, что ли, очень часто появлялась перед ним и рассказывала сказки перед сном?

***

      На горе Тунлу, тем временем, прошло две недели, в течение которых Лань Ху успела ещё больше пополнить свой словарный запас, придумав новые выражения для описания множества ситуаций, происходящих в этом месте.       Сначала её мотало во все возможные стороны, а после приходилось бегать и размахивать шашкой наголо. Столько матов её рот не извергал никогда, она ощутила даже некую гордость за саму себя, что её преисполнение в искусстве крылатых матерных выражений продолжает стремительно прогрессировать одновременно с отлетающими головами других тварей, что решили прикончить девушку в борьбе за жизнь, власть и силу.       Сколько времени она провела в печи, дева Лань понятия не имела. Всё теряет смысл, кроме сохранения своей души в целости и сохранности, пока тебя пытаются уничтожить все, кому не лень, но всё имеет свойство заканчиваться. Гора Тунлу завершила своё действие и выпустила из своего чрева Демона ранга Непревзойдённый. — Наконец–то! Свершилось чудо! — Из плотного тумана вышла высокая фигура и довольно улыбнулась, обнажая острые клыки, — Готовьтесь, вечные и предвечные, я вернулась!       А после девушка рассыпалась маленькими четырёхцветными птичками, исчезая из этого Ада, под названием гора Тунлу.

***

— Владыка Линвэнь?       Юй Шу прошлась по кабинету, в котором возле стен лежали стопки бумаг. За столом сидела уставшая Линвэнь, что–то пишущая в пергаменте. Богиня подняла голову, услышав голос. — Добрый день, Владыка Синьхуа, — Кивнула ей Линвэнь, — У меня к вам вопрос. — Слушаю, — Юй Шу села перед столом.       Линвэнь убрала выбившиеся из причёски волосы и посмотрела на Богиню, сидящую напротив. Юй Синьхуа выглядела так, словно не спала последние несколько дней и Линвэнь было это знакомо. Впрочем, Юй Шу действительно не спала несколько дней, перебирая все свитки с целью найти один единственный. Ци Жун, глядя на то, как она залезает наверх, чтобы достать свитки, а потом ползает по полу, на котором валяется уже куча бумаги, закатывал глаза и вытягивал девушку из–под этих гор с отборными ругательствами, практически заставляя её хотя бы чай выпить, не то, что поесть. — Вы ведь, ещё будучи смертной, молились?       Юй Шу подняла брови, не ожидая такого вопроса. А зачем, позвольте спросить, Богиня Литературы сейчас это у неё спросила? — Дело в том, что я помню вашу фамилию, — Продолжила, не дожидаясь ответа, Линвэнь. — Да, такое было, — Кивнула Юй Шу, — Один раз я обращалась к вам. — И вы упомянули свою подругу. Если я не ошибаюсь, её звали Лань Ху, имя в быту — Дэйю?       И вот здесь дева Юй еле сдержалась, чтобы не резко встать и не закидать Линвэнь вопросами. Она молилась Небожителям всего дважды за свою жизнь, и об этом никто не знал. Ну, кроме тех Небожителей, которым она собственно и молилась.       Один раз молитва была обращена действительно к Линвэнь. Тогда у них с Лань Ху был экзамен и будучи слишком нервной, она не сдержалась и попросила помощи, дабы не завалить. Всё–таки даже в этой жизни экзамены заставляли её не просто переживать, а чуть ли не вызывали паническую атаку. Вот она и попросила за себя и за Лань Ху.       Второй раз это была не молитва, а скорее слова поддержки. Глядя как сражается Се Лянь, она не могла, конечно же, промолчать. Лань Ху называла её сентиментальной дурочкой, которая принимает абсолютно всё близко к сердцу. Но Юй Шу не могла ничего с этим поделать, будучи эмпатом и в прошлой жизни, и в этой, она чувствовала эмоции других людей, проецируя их на себя. Поэтому она и помолилась Се Ляню, пожелав тому удачи и мысленно говоря ему, что он справится.       Но почему Линвэнь решила её об этом спросить? Юй Шу не заметила, как задала этот вопрос вслух. — Дело в том, что гора Тунлу закрылась и на свет появился Демон ранга Непревзойдённый. И её имя — Лань Дэйю.       Юй Шу резко вскочила на ноги, округляя глаза. Она подошла к столу ближе и оперлась ладони об столешницу, глядя на Линвэнь. — Это правда? — Информация точная. — Спасибо всем Богам! — Не сдержалась Юй Шу и выбежала из кабинета Линвэнь, не задумываясь о том, как её поведение выглядит со стороны, — А–Жун, она жива!       Линвэнь посмотрела ей вслед угрюмым взглядом и со вздохом отложила пергамент в сторону. Она собиралась узнать у Богини Судьбы и Правосудия больше информации о втором Непревзойдённом, собрав определённого рода досье, но, видимо, это была плохая идея — сейчас эта самая Богиня была в не себе от радости, узнав, что подруга жива.       Ци Жун же, услышав этот крик, фыркнул. Слушая рассказы Юй Шу, он давно уже понял, что Лань Дэйю выберется с горы Тунлу сильным и крайне опасным Демоном.       А Лань Ху, в это же время, сидела на земле, облокотившись на дерево и глядя на небо. Она думала о подруге и очень сильно надеялась, что услышала правильно разговоры людей про неизвестную девушку, которая вознеслась на Небеса. Потому что вечность, которая её ждет, будет пресной и печальной, если рядом не будет А–Шу.       Пусть она и была наивной, как маленькая девочка, но без неё в своей жизни Лань Ху не видела смысла в этой чёртовой вечности, которую она выгрызала изо всех сил. Кому она тогда будет вечно говорить: «Не реви!» и «Я же говорила!»?