Асгардский гальд (новый перевод)

Локи бежал, бросая проклятия через плечо, но они, так и не оформившись, рассыпались дождём безобидных зелёных искр. Он не знал, какое охранное заклинание случайно активировал, пытаясь проникнуть в хранилище доккальфар, но что бы это ни было, оно блокировало его способности к сейду, без которого молодой маг чувствовал себя гораздо более беззащитным, чем ему хотелось бы признать, особенно учитывая, что он не взял с собой оружия, чтобы оно не стесняло движения. К счастью для себя, Локи никогда не полагался на один-единственный план: у него всегда был хотя бы один запасной, на случай если что-то пойдет не так. Над его головой пронесся сгусток каменного сейда и стена рядом с ним буквально взорвалась и осыпала Локи дождем острой каменной крошки. Он не сдержался и выругался, но продолжил мчаться вперед, стараясь не обращать внимания на жгучие порезы на своих лице и шее. О травмах он позаботится позже. Локи уже приближался к тому месту, где его должна ждать леди Сиф. Она сможет сдерживать натиск противника достаточно долго, чтобы принц успел достать своё оружие, спрятанное поблизости. Вместе они смогут выбраться наружу и донести до королевы Хрейдмар информацию о том, что украденные у неё драгоценности находятся в этой части лабиринта. По крайней мере, Локи успел увидеть часть сокровищ до того, как защитный сейд жестко выбросил его из хранилища. «Давай, давай!» — заставлял себя продолжать бег Локи. — «Ещё немного!» Вот она! Локи, наконец, заметил статую, которую они с леди Сиф выбрали в качестве ориентира для обозначения места, где воительница будет его ждать. Подземные залы в которых живут доккальфар представляют собой настоящий лабиринт (большую часть года Нидавеллир на поверхности достаточно суров и мало пригоден для жизни), однако красочные и разнообразные статуи, расставленные повсюду, оживляют каменные гроты и служат отличным ориентиром. Из последних сил Локи ринулся вперед и неожиданно поскользнулся на гладких каменных плитах. Он упал рядом со статуей и, едва дыша, окликнул свою подругу. — Сиф, поторопись, они уже… — Локи замолчал, отчаянно оглядываясь вокруг. Никого. Коридор был совершенно пуст. Локи мог бы подумать, что, несмотря на статую, оказался не в том месте, если бы не увидел связку собственного оружия, лежащую в темном углу. Он, безусловно, находился там, где следует; леди Сиф просто здесь не было. Гулкое эхо шагов и гневных криков вывели Локи из оцепенения, и он поспешил к своему оружию. Однако потеря этих драгоценных секунд обернулась для него поражением. Доккальфар уже были здесь и окружили его в тот момент, когда он наконец смог схватить свои клинки. Локи сопротивлялся изо всех сил, но противников было слишком много, а он остался один и даже без своего сейда. Бой продолжался недолго, и вскоре юный принц оказался распростертым лицом вниз на полу, удерживаемый несколькими солдатами из доккальфар. Они завели его руки за спину и защелкнули на запястьях тяжелые кандалы. Он услышал произнесенное заклинание и ахнул от ужаса, когда то небольшое количество сейда, которое он все еще ощущал, исчезло. Это были антимагические кандалы, специально созданные для подавления сил сейдберанди! Локи слышал о таких раньше, но никогда не имел возможности увидеть, а тем более почувствовать их воздействие на себе. На короткое время его охватила паника, но принц сумел взять себя в руки и подавить это чувство. Его уже поймали, и кто знает, что случилось с леди Сиф. Сейчас не время терять самообладание — это ему ничем не поможет. Пространство вокруг Локи на какое-то время потеряло свои очертания, и в следующий момент он оказался перед просторным залом, где восседал лорд этого логова доккальфар. Огромные двери распахнулись, и его втащили внутрь. Это могло бы показаться комичным, учитывая его рост в шесть футов, в то время как его противники не достигали даже четырех, а большинство из них едва дотягивало до трех. Однако обстановка была далека от забавной. Он скользнул взглядом по залу и замер, увидев леди Сиф, сидящую рядом с троном и спокойно беседующую с лордом Брокком. Она не только была на свободе, но и имела при себе всё своё оружие. Это означало, что она не была захвачена врагом до того, как Локи добрался до места встречи. Такой вариант изначально казался ему маловероятным, поскольку его собственное оружие оставалось в том месте, где она должна была его ожидать. Если бы воительницу схватили у той статуи, то доккальфар непременно нашли бы и оружие. Однако Локи до последнего сохранял надежду, не желая думать о другой возможности. Что она сознательно решила не приходить. Его охватила стремительная волна горячего гнева и Локи подался вперед, но сопровождающие его доккальфар дернули удерживающие его цепи, гася порыв. Шум привлек внимание как лорда Брокка, так и леди Сиф, и, внимательно наблюдая за ней, Локи заметил, как на её лице на мгновение промелькнули страх и вина, прежде чем она взяла себя в руки. Локи злобно прищурился и сжал губы так, что они побелели. Ему хотелось кричать, чтобы она немедленно ответила, почему бросила его, но понимал, что не может себе этого позволить. Ведь это значило бы обозначить её для доккальфар, как свою соучастницу. И, как бы ему не было противно это признавать, ему было необходимо, чтобы она оставалась на свободе. Только так она могла бы позвать на помощь, ведь сама она не сможет вытащить его отсюда. У неё просто не было на это сил и полномочий. По крайней мере, Локи точно знал, что ей придется помочь ему, даже если она этого не хочет, поскольку он принц Асгарда. Если бы она просто оставила его здесь гнить, то это быстро стало бы известно и она была бы наказана. Но когда они отсюда выберутся, то он обязательно отомстит ей за предательство. Перед глазами снова поплыло, а когда он осознал реальность леди Сиф уже не было. Он сам стоял на коленях перед лордом Брокком, удерживаемый стражниками, а доккальф расхаживал взад-вперед, разговаривая с одним из своих советников. — Он видел драгоценности? — лорд Брокк грозно посмотрел на своих солдат. — Да, он забрался достаточно далеко, несмотря на нашу защиту, — ответил один из стражей хранилища. — Как? — Я… я не знаю, мой лорд. — Как ты попал в хранилище, ас? — грозно потребовал ответа лорд Брокк, подходя к Локи. В иной ситуации Локи мог бы найти забавным то, что доккальф всё ещё был вынужден смотреть на него снизу вверх. — Я принц Асгарда, — произнес Локи вместо ответа. — Гость королевы Хрейдмар, а вы… Лорд Брокк с рыком поднял кулак и ударил Локи в лицо. Голова принца откинулась назад от силы удара, а от боли перед глазами вспыхнули звезды. Осторожно он попытался пошевелить челюстью, но тут же остановился, ощутив резкую и жгучую боль. Скорее всего сломана. Локи забыл, насколько сильными могут быть доккальфар, несмотря на свой скромный рост. — Мой лорд, если не учитывать его действия, он всё же говорит правду, — взволнованно заметил пожилой визирь. — Асы обязательно будут его искать, и его спутница приведет их прямо сюда. Ей действительно стоит так и поступить, иначе месть Локи может оказаться намного более жестокой, чем та, которую он уже желал для Сиф. Как же она могла так поступить и не прийти в назначенное место? О чем она вообще думала? — Мы задержали его в момент попытки кражи, и я имею полное право поступить с ним так, как считаю нужным! — весьма впечатляюще для такого маленького существа прогремел лорд Брокк. — Если бы это был кто-то другой, то ваше право не вызывало бы сомнений, однако, учитывая, что его отцом является Один Всеотец, королева Хрейдмар, вероятно, вмешается и потребует его освобождения с выплатой вергельда. Лорд Брокк яростно зарычал и затопал ногами. В приступе гнева он начал разбрасывать всё, что попадалось под руку. Даже золото и драгоценные камни, аккуратно сложенные на столе в горки, с оглушительным звоном разлетелись по каменному полу. Локи задумался, чьё имя больше разозлило лорда Брокка: его отца или королевы Хрейдмар? Очевидно, такие эмоции не возникают на пустом месте. Вероятнее всего, дело в королеве Хрейдмар, поскольку Локи не мог вспомнить, чтобы когда-либо слышал в Асгарде что-то, кроме похвал в адрес мастерства доккальфар и случайных рассказов об их необычностях. Если бы у его отца с кем-то с Нидавеллира был конфликт, а тем более вендетта, то об этом, несомненно, при дворе ходили бы слухи, упоминаемые хотя бы шепотом в темных уголках, и Локи, как эксперт в подслушивании таких разговоров, давно бы уже обо всём узнал. — Но нам нужно время, чтобы переместить драгоценности, — заявил лорд Брокк, как только ему удалось взять себя в руки. — Если королева обнаружит их здесь, мы все умрём. — В таком случае нам нужно отвлечь её, — сказал великий визирь, поднимая тёмно-жёлтые глаза и внимательно изучая Локи. — Нужно придумать такое наказание, которое не позволит ему разболтать о том, что он видел. Локи ощутил внутри нарастающий страх и приложил все усилия, чтобы это скрыть. Обычно в подобных ситуациях он много говорил, возражал, приводил оправдания или пытался убедить окружающих, что связываться с сыном Одина, владеющего Гунгниром, — это рискованное занятие. Однако его поврежденная челюсть делала такие попытки невозможными. Произнесение каких-то слов потребовало бы от него слишком много времени, а лорд Брокк находился слишком близко. Локи боялся, что прежде чем у него появится возможность что-то сказать, его могут снова ударить. — Мы могли бы отрезать ему язык, — предвкушающе улыбаясь, предложил лорд Брокк. Нездоровый блеск в его глазах заставил нутро юного принца заледенеть. Одна лишь мысль о том, что он станет калекой и навсегда лишится способности говорить, вызвала у Локи животный ужас. Он собирался заговорить, наплевав на все возможные последствия, когда визирь опередил его. — Хотя это прекрасная идея, и я был бы рад, если бы серебряноязыкий воришка замолчал навсегда, Один Всеотец, скорее всего, объявит нам войну за то, что мы посмели таким образом изуродовать его сына. Нам нужно придумать что-то менее… э-э, невосстановимое. Я уверен, что мы найдем решение, которое придется вам по душе, мой лорд. Они просто сумасшедшие, понял Локи, когда его паника немного отступила. По крайней мере, визирь достаточно умен, чтобы в некоторой степени успокоить лорда Брокка, но было понятно, что нельзя полагаться исключительно на него, поскольку этот доккальф явно так же кровожаден, как и его господин. И поэтому Локи, скрепя сердце, мысленно подгонял леди Сиф, где бы она ни находилась. Да, в какой-то мере она несла ответственность за то, что он оказался в такой сложной ситуации, но именно она теперь стала его единственной надеждой на быстрое спасение из этой беды. Лорд Брокк снова повернулся к нему лицом, а Локи, вызывающе и дерзко встретив взгляд доккальфа, очень старался сохранить самообладание и не выдать свой страх. Темно-карие, почти черные глаза Брокка, которые ярко отражали жажду крови и безумие, напоминали Локи глаза чудовища, а не разумного существа. Он теперь вполне понимал, почему у правительницы Нидавеллира могли возникнуть проблемы с этим подданным. Вероятно, ей не раз приходилось ставить его на место, и за это лорд ненавидел свою королеву. Затем взгляд лорда Брокка упал на цепи, обвивавшие талию асгардца, и в его глазах появился новый блеск. — Мы могли бы использовать ошейник порабощения и приказать ему молчать. При этих словах в душе Локи, кроме страха, вспыхнула ярость. Ошейник порабощения? Неужели Брокк осмелится превратить принца Асгарда в раба? — Хотя это позволит вам приказать ему делать все, что вы пожелаете... — начал великий визирь. Все, что пожелает? Локи вздрогнул от ужаса, едва удержавшись от глупой, отчаянной попытки освободиться. В его нынешнем состоянии у принца практически не было шансов на победу, хотя визирь, казалось, собирался отговорить Брокка от этой идеи. Тем не менее, мысль о том, что им сможет управлять кто-то другой (кто угодно!), вызывала у Локи не только страх, но и глубокое отвращение. Он был личностью и решительно отвергал идею стать чьей-то марионеткой, особенно этого лорда доккальфар с его манией величия. — ... Позвольте напомнить вам, что, хотя в Асгарде больше не практикуются ошейники порабощения, этот артефакт хорошо известен и используется для принудительного труда, — продолжил великий визирь. — Возможно, Один Всеотец знает, как освободить своего сына от его власти. Даже если это не так, он наверняка знает достаточно, чтобы потребовать контроль над ошейником, когда прибудет, и в этот момент сможет мгновенно отменить все ваши приказы. Локи снова ощутил облегчение, но он тут же постарался взять себя в, руки. Ему нужно было сохранять холодный разум. Он должен был быть готов к любой возможности спастись, которая могла возникнуть. Лорд Брокк с рычанием развернулся и направился обратно к своему троноподобному креслу. — И что же нам с ним делать? — раздраженно спросил он. — Нам необходимо нечто, что обеспечит его молчание на достаточно продолжительный срок, чтобы мы смогли безопасно переместить драгоценности, — спокойно ответил великий визирь.— Но при этом не причинит серьезного вреда и не станет достаточно серьезным оскорблением, чтобы Один Всеотец рискнул начать войну. Пока они думали, в комнате ненадолго наступила тишина, и Локи воспользовался возможностью осмотреться. В зале присутствовало слишком много хорошо вооруженных доккальфар, чтобы он мог попытаться что-либо сделать. Ах, если бы он не был ранен, скован и лишён своего сейда! — О, я знаю! — вдруг воскликнул великий визирь, поворачиваясь, чтобы посмотреть на лорда Брокка. — Неразрушимая нить, добытая у свартальфар! — Не понимаю, — нахмурился лорд Брокк. — Чем она нам поможет? — Если мы воспользуемся ею, чтобы зашить ему губы, это заставит его замолчать, и его не смогут быстро освободить. Локи пришлось побороть инстинктивное желание сжать губы. К счастью, страх, охвативший его, был далеко не таким всепоглощающим, как тот, который был вызван любым из предыдущих предложений, хотя ему все еще не нравилась эта идея. По крайней мере, это было что-то, с последствиями чего он вероятно мог бы справиться, хотя у него и было немало сомнений по поводу этой неразрушимой нити. Жители Свартальфхейма были давно исчезнувшей расой, оставившей после себя множество жутких слухов и легенд. Описание их внешнего вида было устрашающим, а сейд, который они использовали считался темнейшим во всех Девяти Мирах. И Локи совсем хотел бы иметь с ним дело. Хотя и не похоже было, что у него есть выбор. Мир снова стал нечетким, а затем перед Локи предстал лорд Брокк с толстой угольно черной нитью в руках. Она вызывала отвращение одним своим видом и казалась сотворенной из самой первородной Тьмы. Юный маг содрогнулся при мысли о том, что это коснется его губ. Он даже малодушно порадовался, что не может почувствовать её эманации своим сейдом, он ещё не видел в своей жизни чего-то более отвратительного, чем эта нить. Хотя Локи сначала колебался, не зная какую линию поведения выбрать, сражаться, попытаться выиграть немного времени и дождаться прибытия отца (почему его всё ещё здесь нет? Путешествие с помощью Биврёста не может занимать столько времени) или же попытаться сохранять стоическое спокойствие и мужественный вид, его первый внимательный взгляд на нить и большую острую иглу, прикрепленную к ней, заставил его оставить сомнения и начать яростно сопротивляться. Но многого он сделать не смог, доккальфар с легкостью уложили его на спину, болезненно прижав его скованные за спиной руки. Двое или трое солдат забрались на него сверху, чтобы прижать его, а один крепко зафиксировал голову в неподвижном положении, пока Брокк приближался к нему с иглой, ниткой и самодовольной ухмылкой на лице. — О, я уже предвкушаю, маленький принц, — торжествующе заявил Брокк. — Это научит тебя не лезть туда, куда тебя не просили. Локи с огромным усилием воли проглотил рвущийся наружу гневный ответ. Дополнительно разозлить того, в чьих руках сейчас его судьба, было бы не самой разумной идеей, а он не был дураком. Нет, вместо этого он решил выждать, чтобы отомстить позже, поскольку лорд Брокк, судя по всему, был достаточно глуп, чтобы оставить его в живых после того, как осмелился так с ним обойтись. Пусть этот идиот думает, что он победил Локи сейчас, но ничто не сможет помочь ему позже, когда Локи обрушит на его голову своё возмездие. Локи прямо встретил взгляд своего врага и окатил его всем презрением, какое был способен выразить, зная, что тот ждет от него хоть какой-то реакции. — Что, неужели пресловутому Серебрянному Языку нечего сказать? — издевательски спросил лорд Брокк, опускаясь на колени рядом с ним. — Это непохоже на тебя, если только… Хоть он и пытался, Локи не смог сдержать крик, когда Брокк самодовольно схватил его за челюсть и грубо сжал своими пальцами. Доккальф засмеялся, когда его пальцы нащупали перелом в челюсти юного принца, и лорд Брокк надавил ещё сильнее, впиваясь пальцами в пульсирующую от боли плоть. Локи снова закричал и инстинктивно задергался, вырываясь из хватки стражников. Он определенно выйдет из этого с очень внушительными синяками. Лорд Брокк засмеялся, стискивая челюсть Локи. — Теперь держись, маленький принц, — усмехнулся он. — Я очень надеюсь, что это будет больно. Это было единственное предупреждение, которое получил Локи, прежде чем великий визирь схватил его за нижнюю губу и оттянул ее. Затем игла грубо проткнула кожу в левой части рта. Несмотря на желание быть сильным и стойким, Локи закричал в тот момент, когда игла была вытянута и нить начала следовать за ней. Рана внутри которой скользила проклятая нить горела, как пламя, и Локи теперь не сомневался, что был прав в своих предполажениях, в нить действительно был вплетен темный сейд. Боль началась в самой ране, но быстро распространилась на всё его лицо и шею, и он знал, что это будет гораздо худшая пытка, чем он ожидал, а ядовитое воздействие темного сейда вполне может убить его, поскольку он не сможет бороться с ним сам. — Вы должны поторопиться, мой лорд, Один Всеотец может прибыть в любой момент, — заметил великий визирь, когда лорд Брокк остановился с почти экстатическим выражением лица. — Нет, я должен насладиться этим как следует, — резко ответил лорд Брокк. — Не каждый день в моей власти находится высокомерный маленький принц. Это научит их уважать и бояться меня! После второго и третьего прокола сознание Локи затуманилось и он перестал воспринимать что-то кроме боли и всепоглощающего огня. Воздействие темного сейда становилось все хуже и хуже с каждым прикосновением к его ранам. Его разум плавал в мареве боли, огня и грубых рук крепко держащих его тело. Вдали он слышал смех, когда кричал и изо всех сил пытался вырваться, но это уже не было сознательными движениями и не приносило особой пользы. Это… В какой-то момент Локи дернулся особенно сильно и с криком упал на пол, раскинув руки и ноги, словно готовясь к удару. На мгновение прошлое и настоящее смешались, и Локи не сразу осознал, где он находится. Его дыхание сбивалось, а губы пульсировали от боли, которую он отлично помнил даже спустя столько веков. Постепенно разум начал проясняться, и он понял, что это всего лишь сон. А на самом деле он находится в своей спальне в Идавёлле. Точнее, на полу, рядом с кроватью, запутавшийся в простынях и мехах, под которыми не так давно заснул. Длинные, влажные от пота волосы прилипли к лицу и закрывали обзор. Легким толчком Локи перекатился на спину, пытаясь замедлить дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце. Ему не снился этот случай по крайней мере два столетия, и он понятия не имел, почему это произошло сейчас. Возможно, это было связано с тем, что вечером он думал обо всех своих обидах на леди Сиф и Троих Воинов? Хотя это был один из немногих случаев, когда ему удалось отомстить за себя. Из-за темного сейда, вплетенного в нить, Локи плохо помнил, что происходило дальше (хотя он никогда не забудет, как его заставили встать на колени рядом с креслом лорда Брокка, и доккальф поднял его голову за волосы, чтобы продемонстрировать его отцу и брату, когда те прибыли). Абсолютный шок, запечатленный на их лицах в тот момент, когда они его увидели, навсегда останется в его памяти. Это было вполне объяснимо: толстая черная нить, прошивающая на сквозь его бледные губы, и яркая алая кровь, стекающая по подбородку, действительно производили сильное впечатление, особенно в сочетании с его мутным, лихорадочным взглядом. Леди Сиф в тот момент предпочла промолчать и не раскрывать ни свою причастность к инциденту, ни детали того, чему она стала свидетелем, когда Локи поймали. Остальные же просто приняли слова лорда Брокка за чистую монету. — Он пытался нас обмануть, ставя свою голову на кон в игре, однако, когда проиграл, отказался выполнить свои обязательства. Он заявил, что не ставил свою шею, а значит, мы не имеем права к ней прикасаться. К тому времени, когда несколько недель спустя он пришел в себя в залах исцеления дворца, Локи не видел смысла рассказывать кому-то о истинной подоплеке событий, особенно учитывая, что ни отец, ни брат даже не удосужились спросить его, что произошло. Даже сейчас его всё ещё злило то, что все просто приняли слова лорда Брокка за чистую монету; ведь должно было быть очевидно, что напавшие на него доккальфар могли лгать, чтобы спасти свои шкуры? Да, асы были в ярости из-за действий Брокка, угрожающе размахивали оружием и с горячим рвением обещали ему, что Один приложит все усилия для наказания этого лорда. Однако в итоге всё скатилось к бесконечным дипломатическим проволочкам и затянулось на достаточно длительный срок, чтобы Локи успел восстановить силы и отомстить за себя самостоятельно. Локи мрачно усмехнулся, размышляя об этом. Естественно, он действовал скрытно и никаких подозрений не вызвал, однако это уже не имело большого значения, поскольку ему удалось осуществить свою месть и завладеть одним из величайших сокровищ из коллекции драгоценностей, похищенных у королевы Хрейдмар. Это был тот самый камень, который он изначально стремился заполучить и вернуть правительнице Нидавеллира, когда уговаривал леди Сиф принять участие в этом предприятии, надеясь таким образом заработать славу для них обоих, вечных изгоев среди воинов Асгарда: женщины и мага. Хотя ему не удалось достигнуть славы в тот раз, драгоценный камень безупречной чистоты, который служил мощным фокусом для сильнейших заклинаний, которые он пробовал в тех областях сейда, к которым он был менее предрасположен, по-прежнему оставался у него. Воспоминания о леди Сиф вновь пробудили в Локи мысли о мести, которую он тогда совершил. Эта изменница прекрасно знала его нрав и привычки, поэтому действовала крайне осторожно. Локи потратил больше времени, чтобы найти к ней подход, но в конечном итоге он отрезал ее длинные золотые волосы, которыми она всегда славилась и гордилась, наверняка из-за всего внимания, которое они привлекали к ней. И он бы ограничился этим, если бы она не стала обвинять его в случившемся, вместо того чтобы смириться со своим наказанием. Это его так взбесило, что когда Тор почти грубо приказал Локи отрастить волосы воительницы с помощью заклинания, Локи выполнил его приказ… отменив в процессе заклинание, которое, как он знал, давно было наложено на волосы леди Сиф. Локи всегда полагал, что она сделала это из соображений тщеславия, желая выглядеть более эффектно. Но ее реакция — потрясение и страх при виде темных волос — доказала, что он ошибался. И это само по себе было действительно интересно, поскольку, если волосы леди Сиф оставались светлыми так долго, что она даже не подозревала о заклятии… В таком случае оставался лишь один человек, который мог это сделать. Ну, ладно, технически их было двое, но учитывая, что лорд Хермод не владел сейдом вообще, и выглядел таким же испуганным, как и его дочь, оставалась только недавно ушедшая из жизни мать леди Сиф. И это, по мнению Локи, вызывало множество любопытных вопросов. К сожалению, лорд Хермод не стал заострять на этом внимание, а Локи не осмелился развивать тему в то время, так как его действия уже привлекли к нему слишком много внимания. Локи наконец поднялся на ноги, сбросил простыни и меха обратно на кровать и почти всерьез задумался о том, чтобы исправить это упущение. Однако он не мог придумать подходящего способа использовать эту информацию на суде, не выглядя при этом, как мелочный сплетник перед подданными, поэтому отбросил эту мысль. Затем с помощью сейда убрал пропитанное потом постельное белье, очистил себя и надел простые кожаные брюки и зеленую льняную тунику. Он знал, что лучше даже не думать о том, чтобы сегодня снова вернуться к спокойному сну, каким бы уставшим он ни был. Нет, ни в коем случае, если, конечно, Локи не хочет провести остаток ночи, заново переживая то, что он чувствовал, когда Брокк предлагал каждое из возможных наказаний… Локи замер, когда в голову ему пришла новая мысль. Может быть, этот кошмар приснился ему именно сейчас не просто так? Был ли это способ его подсознания напомнить ему об одной из идей проклятых доккальфар? Он фыркнул: если так, то, очевидно, собственное подсознание его тоже ненавидит, поскольку просто должен был быть лучший способ сделать это. Но эта мысль скоро исчезла, смытая нарастающим возбуждением от новой идеи. После того, что ему пришлось тогда пережить, Локи вернулся к своему привычному занятию — исследованию неизведанного. В частности, его заинтересовало упоминание о принудительном труде, о котором говорил визирь. Он обнаружил, что Асгард действительно применял такую форму наказания ещё до начала правления Бора, хотя впоследствии эта практика вышла из употребления. Если Локи всё правильно помнил, то этот метод никогда не рассматривался как незаконный или осуждаемый. Его просто перестали использовать. Если это так, то это обстоятельство может оказаться ключевым в его текущей дилемме, связанной с тем, как поступить с леди Сиф и Тройкой Воинов. Взволнованный, Локи едва успел вспомнить о том, чтобы взять с собой Гунгнир и выбежал из своих покоев, напугав стражей, стоящих на посту у его двери. — Куда, Ваше Величество? — поинтересовался один из эйнхериев, когда они в привычном порядке заняли свои места вокруг него. — В библиотеку, — ответил Локи. Хотя в это время суток библиотека официально была закрыта, Локи, как представитель королевской семьи, имел неограниченный доступ в любое время. Вероятно, он был единственным, кто пользовался этим правом на протяжении веков, но, честно говоря, ему это нравилось. Тишина и одиночество позволяли ему сделать гораздо больше, чем то было возможно в часы работы библиотеки. Поэтому, как только он вошёл, то сразу же направился к полкам, на которых хранились материалы, касающиеся законодательства и права, после прошлого изучения этих сфер уже имея некоторое представление о том, с чего начать поиск. Выбрав пять самых подходящих томов, Локи подошёл к ближайшему уединённому столу, зная, что его охранникам так будет проще занять выгодные позиции вокруг него, и уселся и с головой погрузившись в исследование, совершенно потеряв счёт времени. Локи совершенно не мог представить, сколько времени прошло, прежде чем голос Ливун наконец донёсся до его сознания. На столе перед ним грудой лежали книги, а его пергамент был заполнен заметками. Локи был уверен, что его длинные волосы находятся в беспорядочном состоянии, так как он невольно проводил по ним рукой, погружённый в свои мысли. — Вот он, здесь, видишь? — произнесла Ливун, когда Локи наконец отвлёкся от своих записей. Его личная служанка проводила генерал-лейтенанта Ингвара, который выглядел слегка обеспокоенным, и отряд дневной королевской стражи к тому месту, где он располагался. Быстрый взгляд на ближайшее окно подтвердил, что рассвет уже прошел и новый день начался. Локи заметил, как Ливун прикусила нижнюю губу, стараясь не улыбнуться, а также уловил в её взгляде умиление, которое она даже не пыталась скрыть. Видимо, его прическа не просто в беспорядке, а напоминает воронье гнездо. Тяжело вздохнув, Локи убрал левую руку, которой безуспешно пытался пригладить непослушные пряди. Видимо, без магической помощи ему вряд ли удастся привести их в порядок. Чертовы волосы топорщились даже когда были короче, и он сильно сомневался, что с тех пор, как они стали длиннее, что-то изменилось в лучшую сторону. — Ваше Величество, — поприветствовал генерал-лейтенант Ингвар, когда Ливун сделала реверанс. — Ингвар, Ливун, — ответил Локи, рассеянно отмечая, что новые эйнхерии сменили ночную стражу. — Когда желаете позавтракать, Ваше Величество? — осведомилась Ливун, рассматривая книги на столе. Это исследование заняло всю ночь и потребовало анализа множества томов, но, наконец, Локи удалось найти всю необходимую информацию. Кабальное рабство было древней мерой наказания, популярной в период строительства Асгарда и его восстановления после нападения свартальфар в начале правления его де… короля Бора. Оно утратило свою популярность не из-за изменений в законодательных нормах, а скорее потому, что возникло мнение, что у заключённых больше нет достаточного количества работы. Локи был абсолютно уверен, что сможет преодолеть эту незначительную преграду, так как его желание увидеть своих бывших товарищей, закованными в цепи, в ошейниках и неспособных противостоять приказам, было слишком сильным. Кроме того, эти четверо всегда придавали большое значение статусу и внешности, поэтому он счел вполне уместным, что их наказание поставит их ниже даже самых бедных свободных людей Асгарда. — Пожалуй, можно подавать прямо сейчас, я как раз закончил, — сказал Локи, поднимаясь на ноги и сворачивая пергамент с заметками. — Пожалуйста, накрой в кабинете. — Конечно, мой сеньор, — ответила Ливун, слегка замешкавшись. — Что-то ещё? — подтолкнул Локи, озадаченный ее непривычным поведением. — Э-э, это просто твой… ах, наряд, — ответила Ливун, опустив взгляд вниз. Оглядев себя, Локи внезапно осознал, что надел привычную удобную одежду, как он делал всегда для учёбы. Конечно, это был приличный наряд, но он совершенно не соответствовал его статусу короля. Нахмурившись, Локи закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы с помощью магии призвать что-то более уместное. Первым предметом одежды, который оказался у него «под рукой», стали отремонтированные кожаные доспехи, в которых он был во время вылазки в Йотунхейм. Первой его реакцией было отложить в сторону некогда любимую вещь, которая теперь слишком сильно напоминала о том, что Локи тогда узнал. Но именно поэтому он заставил себя её надеть. Он не собирался избавляться от любимого наряда только из-за неприятных ассоциаций, возникших потому, что именно в этой одежде он узнал правду о себе. Кроме того, Локи отказывался позволить Лафею иметь над собой власть, даже в такой мелочи. Его фигура на мгновение вспыхнула зелено-золотым светом, когда он с помощью сейда материализовал на себе новый наряд. Несколько эйнхериев, увидев это, испуганно отшатнулись и Локи подумал, что в конечном итоге им придется привыкнуть к тому, что он использует сейд значительно чаще, чем его отец. Затем, произнеся еще одно заклинание, Локи провел руками по своим волосам, укрощая их и собирая в короткий хвост. Он прекрасно осознавал свою склонность неосознанно теребить волосы, когда усталость или тревога брали верх, и потому стремился избежать подобной неловкости на глазах у посторонних в течение предстоящего дня. — Ну вот, теперь мы можем идти, — недовольно пробормотал Локи, бросив взгляд на свою служанку, которая наблюдала за его преображением. — Да, мой король, — ответила Ливун, аккуратно поклонившись. Её слегка подрагивающие плечи выдавали испытываемое ей веселье. С трудом сдерживая улыбку, Локи направился следом за ней из библиотеки, остановившись лишь на мгновение, чтобы кивнуть леди Дагрун в знак приветствия. Он прекрасно понимал, что она будет недовольна тем, что он оставил книги на столе, но у него были сегодня более важные дела. Но всё же сделал в уме заметку, что позже необходимо будет загладить свою вину. Она всегда прощала его, если он привозил ей из своих путешествий какую-нибудь редкую книгу. — Я не знал, что вы собираетесь встать сегодня так рано, мой король, — тихо произнес генерал-лейтенант Ингвар, поравнявшись с ним. Локи фыркнул и бросил на Ингвара хмурый взгляд. Он всегда испытывал острую неприязнь, когда кто-то старался манипулировать им или играть с ним в своих целях, подталкивая к ответам на вопросы, на которые он не собирался отвечать. Кроме того, для всех было более чем очевидно, что он вряд ли заранее планировал сидеть всю ночь в библиотеке. — Я не покинул Идавёлль и не скрывался от своей охраны, генерал-лейтенант, — парировал Локи. — Я не проявляю неосторожности. Нет, он был осторожен и ответственен. Настолько, что это уже начинало сводить Локи с ума. Если бы он не понимал, как серьезно его состояние ухудшилось из-за повреждений в магическом ядре, он, без сомнения, уже давно бы устроил несколько розыгрышей, которые могли бы свести с ума как генерала Тюра, так и генерал-лейтенанта Ингвара. Однако Локи прекрасно осознавал все тонкости своего нынешнего положения, поэтому его поведение было исключительно сдержанным — даже удивительно сдержанным для него. В такой ситуации они должны быть благодарны за это, а не ожидать от него большего. — Нет, конечно нет, Ваше Величество, — ответил генерал-лейтенант Ингвар. Локи остановился и повернулся, прямо посмотрев на мужчину. — Вы не доверяете своим людям, генерал-лейтенант? — Что? Нет, я не имел в виду… — Ингвар на минуту растерялся, но почти сразу взял себя в руки. — Я им полностью доверяю, мой король. — Тогда я не понимаю, в чем проблема, — рявкнул Локи, возобновляя движение. Он не маленький ребенок! Один точно будет должен ему за всё это, когда наконец сподобится пробудиться. Хотя Локи и не рассчитывал, что это произойдет в ближайшее время — по крайней мере, пока война с Йотунхеймом не будет предотвращена. И подумать только, многие верят, что он хотел всего этого!