Мой ласковый слизеринец.

«И всё темнее в комнате нашей. Тьма окутывает с пола до потолка. И не видно тут ни черта, С высоты бесчувственных башен. А хочется что-то менять, Почувствовать свет, тишину. Но надежда скрывает личину, Страх огромный тебя потерять. Кем ты мне стал, чего я хочу? Не знаю, но во тьму глубже лечу.» —Ты спрашивал у меня, хотел бы я что-то изменить. — начал Малфой, меняя позу и садясь по-турецки. — Теперь я полностью уверен. Я хотел бы общаться с тобой. Гарри подзавис. Настолько уверенно были сказаны эти слова. Заглянул в серые глаза, выискивая, проверяя, оценивая. Разве мог ему сказать такое слизеринец? Драко, мать его, Малфой? Так искренне и честно. Может это часть какого-то коварного плана? А он тут расклеился, душу ему, видите ли, выговаривает. Разве может такой как Малфой понять его? И про себя скорее всего наврал. Все же говорят, что он лицемерная сволочь. И быть не может иначе. И зачем Гарри вообще за ним пошёл? Выведать хотел, чем занимается? Ну молодец, выведал. Так выведал, что сейчас с ним по душам общается. А они, чёрт возьми, на разных сторонах. И продать Малфою его Лорду ничего не стоит. И ведь секунды даже не напрягся, доверился. Это же так опасно, так какого боггарта он всё еще здесь?       Драко чуть нервно прикусил губу, понимая, что слова обратно уже не взять. Как поведёт себя Поттер? Рассмеётся? Сбежит? И глаза такие. Жуть. Манят, завораживают. Словно заставляют принести на блюде с золотой каемочкой душу, признаться во всех смертных грехах. Но Малфой знал, что это лишь наваждение. И по правде, они увлеклись. Между ними дружбы-то быть не может. Любые откровения не только нежелательны, но и опасны. Узнай про такое отец, точно бы всыпал по первое число. Да Драко и сам сейчас хотел с себя взыскать за мягкотелость. Отец же учил не доверять, не чувствовать. Он опять подведёт отца. В который раз. Воображение услужливо подкинуло холодный образ: чистокровный, как всегда идеальный в своих манерах Люциус Абракас Малфой, чьи глаза смотрят на сына с чистым сожалением и презрением. «Ты вновь меня разочаровал, Драко.»       Ни в чём нет смысла. Тёмный Лорд пометил его уродливым клеймом, не давая шанса сопротивляться. А впрочем, разве Драко смог бы противостоять величайшему тёмному волшебнику времён? Предать того, кто одним взглядом заставляет колени трястись. Да за одни мысли о предательстве он получит столько круциатосов, сколько Беллатрисе в сладких мечтах не снилось. Сил на банальную ненависть уже не осталось. Только презрение и тошнота-тошнота-тошнота.       Поздно. Слишком поздно. Для всего. «Поздно-поздно.» — отзывалась эхом пустая ледяная мысль. После общения с Поттером стало лишь сложнее. От того, что всё было иначе. Будь банальная ненависть, было проще. Есть ли шанс взять слова обратно и вернуть всю вражду, не усложняя их и без того непонятные отношения? Потом. Будет невозможно остановиться. Весь этот свет затянет. И лишиться его будет особенно больно. Вновь лишиться надежды, которая уже пускала колючие корни в душу. Надежды, которую дарил только один очкарик. Надежды, которую дарил проклятый Поттер. Надежды, которую у него отберут. Опять. И походу, этот самый Поттер. «Молчи, просто молчи, прошу молчи, я не хочу это слышать.» — билось в уже давно отчаявшимся сознании, пробуждая ненужные эмоции и мысли. — «Молчи, Поттер, гриффиндурок, молчи.» —Послушай, Малфой. — раздался знакомый голос. Слова не были неожиданными. Как и то, что было после них. Но всё равно было больно. — Мне кажется… Это ошибка. Мы не должны были… Малфой горько усмехнулся, перебивая героя, собирая последние остатки гордости, которая уже давно была растоптана. —Поттер, не стоит сейчас этого бреда по типу «ошибка, случайность и бла-бла-бла.» — без эмоций сказал Драко. — Я признал, я жалею. Но это не значит, что сейчас я тебя не ненавижу. Я ненавижу, — словно пытаясь убедить самого себя, стальным голосом говорил слизеринец, вбивая последний гвоздь в их так и не начавшуюся дружбу. — О, ты бы знал, как я ненавижу. Просто так чертовски устал, что, видимо, опустился до хаффлплаффского мышления. Я прекрасно понимаю, что мы по разные стороны баррикад. Не напоминай. Это секундная слабость, о которой я уже жалею. Уходи, Поттер. — закрыл глаза Малфой, стараясь игнорировать внутренний голос, который не кричал, вопил удержать гриффиндорца. Неизвестно зачем, но просил. Отчаянно хотел. Не дать уйти последней надежде на искупление. —Я… Тебя понял Малфой. И полностью разделяю твоё мнение, не переживай. Надеюсь, ты сдохнешь таким же высокомерным ублюдком. — криво улыбнулся Гарри, запихивая все нежелательные мысли поглубже. —Проваливай, кретин. Пока не сдал тебя Тёмному Лорду. — сжал зубы Малфой, точно зная, что не сделает этого. Духу не хватит. Гарри скрипнул зубами, но накинул мантию-невидимку. Уходить не хотелось. Чёрт бы его подобрал, не хотелось! Гриффиндорец застыл, не в силах сделать эти пару шагов, которые вернут их отношения к той самой точке. Точке невозврата. —Поттер, я чувствую твоё долбанное присутствие. — прошипел Малфой, даже не открывая глаза чувствуя чужой взгляд. Приятный, тёплый аромат корицы забивался в нос, лёгкие, бронхи, сводя с ума последние остатки силы воли. Ещё немного промедления, и он не вытерпит. Просто не сможет. Но Гарри не подвёл, тихими шагами удалясь от Астрономической башни. А Драко вновь остался один, чувствуя, как последняя надежда уходит, заставляя утонуть в пучине страха, отчаяния и липкого, холодного ужаса. ***       Дни шли. Шли и недели, сменяя одну за другой. Драко побледнел, хотя казалось бы, куда ещё белее? Мешки под глазами не могли спрятать уже ни одни чары. Гарри казалось бы отступил. Если и следил, то теперь молча. Хотя какое ему теперь дело? Похудел, осунулся. Когда он в последний раз нормально спал? Не помнил, но точно давно. Стоило погрузиться в сон, хоть на малейший час… Как кошмары окутывали с головой. Крики, стоны, мольбы… Он уже не различал голосов, зная только то, что все они невинные жертвы далеко небезызвестного волшебника. Чистота крови уже не имела такого веса, когда он вспоминал те самые каникулы в мэноре. Оказывается, кровь магглов такого же цвета. Никакая она не грязная. И крики у них вполне человеческие. Родное поместье уже не дарило такого комфорта и безопасности, как раньше. Напротив, каждая минута пребывания в доме казалась пыткой, заставляя менять приоритеты. Он уже давно не испытывал ненависти к полукровкам, грязнокровкам, полукровкам, магглам. Да даже ненавистный Уизел казался не таким уж плохим. Его уже давно не ждёт ничего светлого. Так в чём смысл ненависти? Еда не лезла в горло, Драко довольствовался водой. Он стал лишь блеклой тенью себя прошлого, больше не следя за внешностью. Профессор Снегг поджимал губы, сжимал бледные пальцы. Но Малфой не шёл на контакт, не принимая помощи. Уже не из гордости, а просто не желая втягивать никого больше в это. Попытки убийства Дамблдора казались жалкими. А после того, как жертвой проклятого ожерелья оказалась ни в чём неповинная девушка, Малфой стал ненавидеть себя. В ушах всё ещё стоял её обезумевший крик. Это его вина. Насколько же сильно он прогнил, раз пытается убить директора? Насколько он стал ужасен, раз готов впустить в школу убийц и садистов? Эти мысли уже привычно маячили на фоне, пока Драко методично пытался починить шкаф. Ради семьи, ради матери, ради отца. Привычная мантра уже не придавала уверенности. Всё чаще и чаще в сознании вспыхивали зелёные глаза, откровенный разговор. А ведь они и правда похожи. По-своему, но похожи. Без шанса на выбор. Отчаяние и холод сковали сердце. Всё чаще и чаще в серых глазах мелькал ужас. Апатия прошла, заместо неё накатило чувства беспомощности, вины, стыда и страха. Они тянули вниз, на самую глубину, не оставляя и шанса сделать вдох, заставляя барахтаться в этом омуте. Омут, в который он сам себя затянул.       Слёзы привычно текут из глаз, когда Драко в очередной раз стоит в женском туалете, предаваясь отчаянию. Он знал, что это бесполезно. Он знал, что теряет время. Но слёзы текли и текли, не спрашивая, хочет ли этого хозяин. В липком страхе он стирал их, молясь и прося их остановиться. Но становилось только больнее, ранее сдерживаемая маска давала сбой, топя его лавиной эмоций. Горячие, солёные капли щипали глаза, падали на раковину, губы, белую рубашку, скользили по щекам, заставляя почувствовать себя ещё более жалким чем до этого. Разве может быть что-то хуже? Оказывается, может. Об этом Драко узнал, когда услышал тихие шаги за спиной по мокрому полу. Эту походку он узнает из тысячи. Надежда всей Магической Британии, и, что уж греха таить, надежда самого Драко. Единственный человек, на чью победу он тихо молился, понимая, что если не он, то никто. Стало страшно, он автоматически поднял палочку в защитной реакции. Что угодно, лишь бы не видеть жалость в малахитовых глазах. А она там была. И много. Даже привычное презрение куда-то исчезло. Или оно исчезло давно? Но в какой момент. Драко не думал, когда самое ошибочное слово почти сорвалось с его губ. Не видеть, не видеть. —Кру… Но договорить ему не дали, когда белый луч разрезал пространство, попадая чётко в грудь. —Сектумсемпра! — первое, что пришло Гарри в голову. О чём он пожалел уже через секунду. Когда палочка выпала из длинных, дрожащих пальцев, откатываясь куда-то в сторону. А сам Малфой грохнулся на пол, сжимаясь от чудовищной боли. А кровь. Он не сможет забыть её количество. Гарри замер, оцепенев. Он. Убил? Он, что, правда убил Малфоя? Нет-нет-нет! Впервые Драко чувствовал такую боль. И ледяное отчаяние. Только не умереть. Нет. Что угодно, но только не такая смерть, на ледяном полу. Сознание расплывалось, черты Поттера терялись. Ясно мыслить сейчас было невозможно. Подчиняясь неизвестно какому порыву, Поттер мгновенно грохнулся на колени, скользя по мокрому (уже не только от воды) полу, подкатываясь к длинному телу, чьи губы сжимались от боли. Отрицание, чувство вины и злость от безысходности смешались в голове, не давая передышки. —Малфой, нет, чёрт, нет! Я не мог, не мог. — шептал Гарри, заглядывая в серые глаза, полные боли. — Ты не умрёшь, ты не можешь. Какой я кретин. Использовать… Неизвестное заклинание… Урод. Драко, держись, прошу. — дрожащими руками Гарри поднял палочку, сам не понимая, откуда, но вспоминая заклинание, заживляющее раны. Исцелить полностью оно бы не смогло, но выиграть время было в силах. —Вулнера санентур. — прошептал Гарри. Из палочки вышло тёплое свечение, частично окутывая тело. Все раны оно не залечило, но кровь заметно замедлилась.       Поттер не заметил появление Снегга, также не заметив и то, как его бесцеремонно оттолкнули от Малфоя. Он не помнил, что говорил профессор, всё, что произошло дальше, было как в тумане. А вскрик слизеринца всё ещё отдавался звоном в ушах. Ни Гермионе, ни Рону, Гарри ничего объяснить не смог. Да и рассказывать о произошедшем в туалете плаксы Миртл не стал. За Драко он наблюдал с дрожью. По его лицу нельзя было ничего сказать, но после больничного крыла он стал заметно бледнее, а тьма в серых глазах уже не имела проблесков света. Гарри чувствовал себя предателем. Да, это было весьма странно, учитывая, что обещаний никто никому не давал, но… После той крупицы доверия, что была между ними. Глаз с карты Мародёров он больше не сводил, гипнотизируя точку с именем «Драко Малфой». Вина сжигала изнутри. Обычной ненавистью он больше не мог себя оправдать. Интересно, а шрамы остались?.. Вроде после таких заклятий они должны оставаться. Мерлин, какой он кретин. Хотелось побежать, извиниться, покаяться. Но он знал, что не нужны Малфою ни его объяснения, ни сам Гарри. В глазах Малфоя потухла надежда. Да и самому Гарри с каждым днём было лишь хуже. Гермиона конечно замечала, как Гарри тускнеет с каждым днём. Пробовала расспрашивать, но тот ни в чём не признавался, отвечая как попугай: «Всё в порядке». Отчего-то девушка была уверена, что здесь как-то замешан Малфой. Но спрашивать напрямую бессмысленно — не расскажет. А у Рона даже догадок не было. Хотя состояние друга, конечно, пугало.       Спустя какое-то время Гарри не смог больше терпеть. Он решился… Вновь проследить за Малфоем. К чему это приведёт, что это даст? Неизвестно. Но Поттер просто чувствовал, что так надо. И вновь мантия-невидимка, карта Мародёров и худая фигура впереди. Малфой просто притягивал, тянул к себе. Гарри словно был им одержим. Следуя за ним максимально бесшумно, он заметил, как он идёт к Выручай-комнате. Но… Зачем? Гриффиндорец не был уверен в правильности своего решения, но всё же ловко юркнул в дверь за парнем. Вокруг стояли горы хлама, мусора и старых вещей. Что же аристократ забыл в этом месте? Впрочем, понаблюдать Гарри не удалось. Мелькнуло заклинание. —Петрификус Тоталус. — тихо сказал Драко, неожиданно разворачиваясь и направляя палочку безошибочно в Гарри. Тот рухнул, мантия невидимка соскользнула с худого тела. Слизеринец прикрыл глаза, останавливаясь возле него. — Скажи честно, Поттер. На-хе-ра. Малфой тяжело вздохнул, садясь возле него и так же тихо шепнув. —Фините Инкантем. Гарри отмер, медленно под прицелом палочки переходя в сидячее положение. Ощущение дежавю только. Теперь они действительно по разные стороны. —Что… Ты тут делаешь? — нерешительно поинтересовался Гарри. —Встречный вопрос, Поттер. Какого ты тут делаешь? Прошлого раза не хватило, поглумиться пришёл? — раздражённо отозвался слизеринец. —Послушай, Малфой, я… Я правда не хотел. — искренне и виновато опустил голову Гарри. Драко, впрочем, не впечатлился, лишь сильнее сжимая палочку в тонких пальцах. —Правда? И убийственное проклятие ты тоже случайно вспомнил? Ну так, между делом. Насколько же ты меня ненавидишь, раз так хочешь убить? Что, вспомнил, что я лишь пожиратель? Не заслуживаю твоего геройского сочувствия? — усмехнулся Малфой, всё ещё держа Гарри под прицелом. —Я тебя не ненавижу. — поднял свои ярко-зелёные глаза Поттер. — Это… Первое, что пришло в голову. —Насколько ж у тебя прогнившие мысли, если первое, что пришло в голову — это семпра? — сжал губы Драко. —Я не знал её действия. — признался Гарри. —А я для тебя подопытный кролик? — хмыкнул парень. —Но послушай, Малфой! Ты ведь тоже собирался кинуть в меня проклятие! — возмутился гриффиндорец. —Ага, то есть я теперь ещё и сам виноват, в том что меня прокляли. — закатил глаза Малфой в своём типичном жесте. —Прости. — тихо выдохнул Гарри. Малфой споткнулся на следующем слове. Просит… Прощения? Серьёзно? —Малфой, я понимаю, какой я кретин, да-да, я признаю не смотри так. Я. Не должен был. И ты имеешь полное право меня винить. Я и не жду, что ты правда простишь. Но я тебе честно говорю прости. Я понимаю, легче тебе не станет. И всё же. — закусил нижнюю губу Гарри. Вот живёшь-живёшь. Потом приходит Мальчик-который-почему-то-ещё-не-сдох. И всё становится вверх ногами. Он выглядел таким виноватым, таким сожалеющим… Чёрт, Драко, ты же не собираешься прощать его? Какая тебе разница, насколько он сожалеет? И… Мерлин. Драко уже сам начинал чувствовать себя виноватым. Да что за Дьявол! И что ему ответить? Простить? Послать? Проклясть? Съязвить? Вариантов много. А душа не склоняется ни к одному. Ну почему он такой? Посмотришь в эти завораживающие зелёные глаза и… Не можешь врать. Не хочешь. —Ты спрашивал, что я тут делаю. — решил проигнорировать его слова Драко. — Я выполняю задание Тёмного Лорда.