Ловчие сети

      Гнилостный запах тины сильнее ударил в нос. Звуки, что издавало чудовище, не походили ни на что знакомое Селине. Истошный скрип. Металлический скрежет. Стрекот. Оно не спешило, не делало резких движений, будто знало – добыча не уйдет.       Селина сделала шаг назад, бросила корзину. Судорожно пыталась придумать, стоит ли нападать первой или ждать. Спровоцирует ли атака монстра. Уйдет ли оно, если отступить. Выставленные перед собой руки дрожали, кончики пальцев похолодели, ладони покрылись инеем. Магия заискрилась раньше, чем ведьма опомнилась: из земли с грохотом вырвались ледяные глыбы. Острые, как клинки, рванулись к чудищу. Воздух взорвался холодом.       Лес огласился шипящим, нечеловеческим визгом, будто раскаленное железо опустили в холодную воду. Вой. Шипение. Селина не видела, что произошло, отпрянула назад, задыхаясь. Не понимая. Вспышка, грохот земли под ногами. Магия так себя не должна вести. Должна пронзить противника ледяным копьем, и дело с концом, а не бить обратно. Теплая вязкость опустилась на губы – Селина почувствовала, как из носа потекла кровь.       Не так. Такого не должно быть. Магия странно повела себя, коснувшись монстра.       А чудище разозлилось. Грузно взмыло, встало на дыбы, заскрежетало еще истошнее, опаснее. Несколько пиков пронзили вязкое тело, но не убили. Селина быстро осознала шаткость своего положения: ей не победить. В голове вспыхнула единственная, кристально ясная мысль.       Беги.       Предупреди.       Развернувшись, Селина перемахнула через брошенную корзину, бросилась прочь. Бежала, не разбирая дороги, сжимая покрытые коркой льда пальцы.       Охотник с янтарными глазами отошел на второй план. У страха новое лицо, куда более жуткое. И оно преследовало. Направлялось к ее дому.       Слепая паника вела сквозь чащу. Лес непривычно мешал, хлестал ветвями по лицу, цеплялся за платье, пытался удержать, сбить с ног. Селина не останавливалась. Гонимая страхом, неслась вперед наперегонки убегающему из груди сердцу. Топот и рычания стихли быстрее, чем она ожидала. Снова звенящая тишина. Снова лес замолк. Но затишье не значило, что чудовище исчезло. Оно где-то там, позади, идет по следу. Беззвучно. Неотвратимо.       Второй раз за последние дни она в отчаянии неслась домой. И с каждым разом ее преследователь становился хуже предыдущего.       Селина вылетела на опушку, едва передвигая ногами. Каждый вздох застревал в горле, легкие налились свинцом. Деревня внизу казалась особенно беззащитной, хрупкой. Дымок от печей, крики детей, лай пастушьих собак и гогот домашних птиц – обычная жизнь, которую так легко разрушить.       Спотыкаясь о кочки, Селина слетела вниз по склону, ворвалась на деревенские улочки, озираясь по сторонам. На мгновение она потеряла всякие ориентиры, заплутала в сторонах света. Назад, дом на южной стороне деревне. Она резко развернулась, тут же столкнувшись с внезапно появившейся фигурой. Выше на добрый фут, если не больше. Грудь крепкая, плечи широкие. Глаза яркие. Янтарные.       Охотник.       — Селина? — позвал хриплый голос, пока она пыталась не потерять сознание. Взгляд внимательный, удивленный с долей пристального изучения, всматривался в бледное девичье лицо, — Ты…       Взгляд Келлана опустился на смазанную дорожку крови под носом. Он нахмурился.       — Что случилось?       Селина едва помнила, как дышать, почти не слышала охотника. Не в нем сейчас видела беду. Некогда говорить с ним. Сестра – вот кого нужно предупредить в первую очередь.       — Чудище… — только и бросила она, обогнув охотника, — Чудище в лесу…       Убежала, оставив свой первый страх в непонимании хлопать глазами. Келлан обернулся, глянул в сторону леса. Верхушки сосен молчаливо покачивались, птиц не слышно. Сейчас он и понять не мог – беспокойство закралось внутри из-за деревенской девицы, или же нутро подтверждало неладное?       А она уже скрылась за домами. Озадаченные сельчане оборачивались, тревожно переглядывались, все гадая, что могло так встревожить травницу. Сейчас не Селину они видели, а перепуганную, дикую лань.       Дверь дома сестер распахнулась, ударившись о стену. Селина вбежала внутрь.       — Эсма? — окликнула она сестру, поочередно заглядывая то в одну комнату, то в другую, — Эсма, где ты?       Никого.       Ушла. Скорее всего, сестра в лавке, а Селина так спешила домой, что сократила путь по другим улочкам.       Паника. Холодная и тошнотворная.       И не успела она добраться до площади, как услышала крик. Не один. Многие кричали. Дети, женщины, мужчины. Лаяли собаки, барабаном гремели переворачивающиеся телеги. И истошное шипение. Селина рванула вперед, но осталась за углом, в тени чей-то избы.       Деревенская площадь, некогда самое оживленное и дружелюбное место, стремительно утопала в разрухе. Воздух не пах хлебом и смехом. Лавки перевернуты, фрукты и овощи рассыпались по камню, пока люди стремглав разбегались. Почти в центре, у небольшого колодца, шипело чудовище. Несколько крупных мужичков пытались атаковать его вилами, кузнец грузно взмахивал мечом, да ничего не помогало. Эсмерай нигде не видно.       Селина машинально вытерла нос рукавом платья, не заметив, как белая ткань испачкалась в крови. Она уже забыла обо всем. Об охотниках, о том, что сама является ведьмой, за которой они пришли. Одни переживания сменились другими.       Чернильный олень выставлял рога против натиска вил и меча, отбивался, легко отбрасывал мужчин от себя. Собачонка, кидающаяся на чужака, угодила под стекший сгусток тьмы и тут же заскулила, бросившись наутек. Шерсть почернела, склеилась. Чудовище выло, лягалось. Встало на дыбы.       Наконец Селина увидела сестру. Эсмерай ловко подхватила упавшего перед монстром мальчишку, бросилась в сторону, едва не угодив под копыта. В стороне, у опрокинутой телеги, сбились в кучу еще несколько детей. Селина быстро поняла – сестра их защищала. Вышла вперед, телом закрыла их, раскинула руки, головой указав мальчишке путь к остальным. Видно, пыталась что-нибудь придумать. По вискам струился пот, губы сжаты в тонкую нить.       — Эсма… — крикнула Селина, голос предательски стих, захрипел. Но сестра услышала.       Их взгляды встретились через всю площадь. В глазах Эсмерай не было страха. Лишь решимость и… предостережение.       «Не подходи.»       Два слова легко считались Селиной с губ сестры, быстро парализовав. Перевела взгляд на чудище и, к ужасу, обнаружила, что оно почти не реагирует на атаки сельчан – монстр направлялся к Эсмерай. Смотрел так же, как смотрел в лесу на Селину. Он чувствовал магию.       От одного удара тварь все же отшатнулась: в смертоносном урагане охотники ударили по монстру. Они быстро перегруппировались, Арвен рванул вперед, сверкая парными клинками, Келлан оттолкнул кузнеца от удара чудища.       Монстр истошно шипел, стрекотал, нехотя отступая и оборонясь. Арвен быстро загонял его в угол, к стене. Только тень не хотела сдаваться, снова встала на дыбы, ударив рогами по крыше лавки, заметалась. Балки хрустнули. Вот-вот рухнут. Упадут прямо на прячущихся позади детей, которые из-за телеги и не видели опасности.       Эсмерай вскрикнула. Бросилась вперед. Селина слишком поздно поняла, что собралась делать сестра, но помешать бы ей не смогла.       Струя чистой, хрустальной воды вырвалась из колодца. Мощная, как удар копья, ударила в падающие балки, отбрасывая их в сторону. Эсма взмахнула рукой, и разлетевшиеся капли вновь собрались вместе, приняв вид щита, защищающего детей от оставшегося летящего мусора. В насмешливо играющих лучах солнца появилась радуга.       Время остановилось.       Крики стихли, сменились гробовым молчанием, лишь чудовище продолжало отбиваться от настигающих атак Арвена, но и он успел все заметить. Глаза всей деревни и охотников устремились к одной женщине. Эсмерай выпрямилась, тяжело дышала. Не сожалела. Непослушные черные кудри прилипли к лицу, взгляд уведен в сторону.       — Ведьма, — послышалось со стороны. Толпа тут же взревела, ожила после долгой тишина, — Ведьма, это ведьма!       — Из-за нее чудище сюда пришло!       Не из-за нее. Селину мелко затрясло, ледяной ужас, куда более страшный, чем перед чудищем, сдавил горло. Не Эсмерай, а она привела чудовище. Либо оно само бы нашло дорогу к деревне – а так просто быстрее вышло.       Лица сельчан исказились яростью и предательством. Будто им уже и не было дела до монстра, разрушающего деревню. Вилы взмыли вверх, факелы разгорелись сильнее. Чудовище теперь не темный олень. Чудовище теперь для них Эсмерай. Даже глаза детей говорили теперь о страхе перед той, кто их защитил.       Людские предрассудки.       Селина невольно глянула на охотников. Лицо Келлана вобрало в себя сразу несколько эмоций – удивление, непонимание, смятение. Все в одном. Он сомневался.       Второго охотника разглядеть не получалось, уж слишком прытко он продолжал кружить вокруг чудища.       Людское невежество.       Враг перед ними, а они все слепнут.       Эсмерай сделала шаг назад, когда разъяренные сельчане стали подходить слишком близко. Искры факелов норовили броситься в глаза, вилы угрожали разорвать невинную плоть.       — Ведьма!       — Прокаженная!       — Чудовище!       Голоса сливались в омерзительный вой. Тот кузнец, что только недавно боролся с настоящим монстром, уже наставлял оружие на девушку. Они не понимали, что делали. Эсмерай отступала, пока не стукнулась спиной о холодный камень чьего-то домика. Идти некуда. Тупик.       — Я вам не враг, — попыталась успокоить она, — Я никому не наврежу.       — Ведьма! Признайся уже, ты чудовище призвала?! — ревели люди.       — Я столько лет вам помогала! Зачем мне звать чудовище? — Эсмерай сжала руки в кулаки вместе со складками юбки.       — Вранье! Помогала она, как же! Готовила нас небось, зубы заговаривала!       — Вот падешь, так и чудище вмиг исчезнет!       Людская глупость.       Говорить бессмысленно, бежать некуда. Нападать бы Эсмерай не стала. Потому, когда один из сельчан бросился к ней, выставив вилы вперед, она и двинуться не могла. Готовилась принять судьбу.       Селина не выдержала. Без единого звука сорвалась с места, расставила руки. Плащ слетел с хрупких плеч, платье путалось в ногах. Воздух вокруг заискрился, почти затрещал, носы всех вокруг защипало, как от мороза в середине зимы. Селина оказалась ровно между сестрой и нападающим, и в этот момент из земли выросла ледяная стена, разделив их и заставив отступить. Вторая сестра совершила ошибку, выдав себя, но защитив других.       Все громко охнули, кто-то вскрикнул. Даже тварь снова истошно зашипела, когда маленький ледяной осколок зацепил ее.       Думала Селина недолго, быстро схватила Эсмерай за руку и понеслась прочь. До того, как еще более взбешенные сельчане смогут обогнуть магическую стену, она снова махнула рукой, образовав коридор, защищающий ведьм от всех посторонних. Раз такие неблагодарные – пусть сами борются с монстром. Раз такие неблагодарные – не будет им больше помощи.       — Так-так, — сухо произнес Арвен, оказавшись рядом с остолбеневшим Келланом. Монстр чуть отступил, дав возможность передохнуть мгновение, — Слухи не просто оказались правдой, их тут две. Настоящий клад.       Келлан стиснул зубы. Ведьмы. Вот они, перед ним. Две сразу. И вместо того, чтобы нападать и убивать, они лишь защищались. Они не хотели насилия. Они – тоже жертвы. Келлан бросился за ними.       Сестры бежали вперед и вперед, ледяной коридор уже вскоре отступил. Хотели свернуть к лесу, но то и дело петляли вдоль домишек, преследуемые появляющимися сельчанами. А когда Селина заметила где-то позади силуэт охотника, и вовсе хотела упасть и разрыдаться от безысходности. Она слышала его голос, но слова разобрать не могла из-за шума крови в ушах.       Тупик. На самом краю деревни, где земля обрывалась к пенистым, ревущим водам горной реки далеко внизу. Шаг – и пропасть. Шаг – и забвение.       Преследователи настигли, сестры не успели спрятаться за виднеющийся неподалеку домик Ратри. А старик как раз услышал беду неподалеку, вышел на порожек, в растерянности осматривался. Эсмерай мельком заметила растрепанный пушок на макушке – спал дедушка, даже не слышал переполоха в сердце деревни из-за монстра.       Люди стекались беспокойными волнами, взмахивали оружием. Лица пьяны от мнимого предательства и безнаказанности. Пути отступления у ведьм нет. Путь каждой ведьмы однажды заканчивается именно так.       Сейчас бурлящая вода казалась колыбелью. Единственным родным существом. Селина почти не дышала, вглядываясь в пустоту.       — Эсма…       — Не бойся, — отрезала она, сжимая руку сестры в своей, — Вода не обидит. Она друг наш.       — Нет, не получится, Эсма…       — Получится, Сель.       Пауза в один удар сердца. Сельчане уже выставили вилы. Уже сделали шаг к ведьмам, как вдруг Эсмерай толкнула Селину вперед. К бездне.       Белое платье мелькнуло в воздухе, как падающий лепесток. Эсмерай, с сердцем, разорванным пополам, рванулась вслед за сестрой, подтолкнула ее в спину. И застыла. Рука так и осталась вытянутой, а за ней – ничего. Скрипучее шипение отчего-то заставило остановиться. Чудовище последовало за толпой, но уже едва передвигало ногами.       Раненное. Атаки охотников сделали свое дело. Но даже умирающий зверь опасен.       Особенно, когда добыча ускользает.       Внизу послышался всплеск воды.       Глаза твари, бездонные и черные, медленно повернулись к Эсмерай. Ни злобы, ни голода в них не видно. Лишь пустота, чернильными слезами скатывающаяся по изуродованной морде.       Арвен, стоящий позади, стер с клинка слизь краем плаща, старался выровнять дыхание. Даже охотник утомился от битвы.       — Надо добить, — прошипел он ровно в тот момент, как подбежал Келлан и поравнялся с ним.       — Готов.       Но чудище вопреки всем ожиданиям бросилось к Эсмерай с истошным воплем, ведьма даже отреагировать не успело. Оно не напало, не пронзило девичье тело рогами. Наоборот. Монстр облепил ее. Черные подтеки заструились по земле, водоворотом затянув ведьму, лишь после вернув оленье обличье. На мгновенье в толще тьмы мелькнул контур фигуры – хрупкий, девичий. Скованный. Застывший.       Охотники опешили, оба расставили руки в стороны, закрывая людей. А чудовище, волоча тяжелые ноги, резко развернулось, встало на дыбы на краю и опрокинулось назад. Всплеска не было, лишь глухой удар.       Наступила тишина. Гробовая, оглушительная. Прерывал ее только чей-то сдавленный всхлип и тихое воркование домашней птицы.       Келлан бросился к краю, Арвен за ним. Оба смотрели в пустоту, где только что исчезли две ведьмы и невиданное чудовище. Руки бессильно сжимали рукояти, в ушах стоял отвратительный звон.       Задание провалено настолько, насколько вообще возможно.       — Уплыла! Уплыла ведьма! — чей-то визгливый крик разорвал тишину.       — Догнать надо! Добить!       — Чего встали, охотники? Гонитесь!       Толпа опомнилась, зароптала. Слепой гнев не утих даже после трагедии, но смогла сменить направление.       Охотники не должны чувствовать. Должны действовать. Только инстинкты сейчас замолчали, затихли. Внутри обжигающе ледяная пустота.       Келлан медленно обернулся под пристальным взглядом Арвена.       — Она детей спасла, — голос охотника звучал глухо, как со дна реки, — Ваших же детей.       — Глаза заморочила!       — Из-за них чудище пришло! Из-за них!       Вилы все еще взмывали вверх, лица перекошены от злобы. Келлан смотрел на них и не видел людей. Настоящие монстры, хуже склизкого чудища. Хуже ведьм. И впервые он почувствовал… не злость. Глубокий стыд. Стыд за свое дело, за плащ на плечах, за меч в руке. За долг.       — Замолчите, — рявкнул Арвен, с лязгом спрятав клинки в ножнах, — А то своими руками отправлю всех возмущенных на поиски ведьмы. На дно.       Слова помогли, а он даже не взглянул на сельчан – все всматривался в бурлящие воды, оценивая шансы на выживание. Понимал – крайне малы. Удрученный вздох сорвался с его губ, затем он посмотрел на Келлана. С легкостью догадался, что события сильно ранили сердце здоровяка. И он так это не оставит.       — Соберись. Отправь отчет в гильдию, — Арвен словно предугадал нежелание Келлана возвращаться, — Так понимаю, здесь останешься.       — А с чем мне возвращаться? — огрызнулся он, тряхнув лохматой головой.       — Для всех цель выполнена. Ведьмы канули, — Арвен понизил голос, чтобы никто посторонний не мог услышать его, — Об этом и сообщи. А ты решил найти монстра, вот и не прибыл отчитаться лично.       Келлан поднял на товарища неуверенный взгляд. Арвен все предугадал. Сразу понял, что Келлан не захочет завершать миссию вот так, что решит найти… не монстра.       Внутренне Арвен злился. Несмотря на свои слова, он тоже считал, что задание провалено. Одно радовало – не его задание. На месте Келлана он бы возможно тоже остался, но только чтобы завершить начатое. Не более. На судьбу ведьмы, пропавшей в глубинах горной реки, ему плевать. Но в глазах Келлана он отчетливо видел смятение. Глупостей натворит – можно медяк ставить.       Арвен развернулся.       — Впрочем, делай что хочешь. Как по мне – дело сделано.       — Ты уходишь? — отчего-то Келлан удивился. Сейчас он особенно сильно не хотел оставаться один на один со своими сомнениями.       — Не вижу смысла здесь время терять. Не забудь отчитаться перед гильдией. Арвен ушел прочь от края обрывая, от толпы, от собрата. Исчез так же бесшумно, как и появился, оставив Келлана наедине с его рушащимся миром. Под ненавистными взглядами толпы. С ускользающим образом светло-голубых глаз.       Долг согласен с Арвеном и велит вернуться в гильдию. Сообщить об успешном завершении задания, отчитаться и принять следующее. Но Келлан не мог.       Рывком развернувшись, он оттолкнулся от края и пошел, расталкивая ошеломленную толпу. Лиц не видел, шел против течения, против долга, против всего, что знал. Чувствовал, что должен пойти по другой дороге. Должен понять.       Перешептывания то и дело летели в спину. Как же ему было плевать. Охотник шел, медленно, погруженный в мысли и глухой к проклятиям. Его гнал шторм – вина, злость, стыд и тошнотворное ощущение катастрофы. Келлан не видел дороги, пока не уперся взглядом на стоптанные ботинки, загораживающие путь.       Келлан медленно поднял голову. Перед ним стоял старик с холма, домика неподалеку. Ратри. Лицо, обычное доброе и морщинистое от усмешек, сейчас посерело и окаменело. В запавших глазах стояла такая бездонная скорбь, что Келлану почти физически стало плохо. Несмотря на то, что старик едва доходил до середины его плеча, именно охотник себя чувствовал сейчас мелкой дичью.       — Где они? — сипел Ратри.       Келлан не нашел, что ответить. Лишь молча отвел взгляд в сторону ревущего порога. Лицо старика исказилось от боли. Понял без слов. Корявые пальцы выронили трость, сжались в бессильные кулаки.       — Две девчонки, — прошептал он, и голос его сорвался, — Две девочки на вашей совести, охотник. Одну убили пятнадцать лет назад. И вот еще двух сегодня. Доволен? Не печет кровь пальцы?       Каждое слово падало на Келлана камнем, заставляя широкие плечи опускаться все ниже и ниже. Он хотел закричать, доказать, что это не он. Что это чудовище, что они сами прыгнули. Слова застревали в горле праведной грязью, змеем душили. Понимал – все равно причастен к беде. Его руки были чисты, но душа – нет.       — Убирайся, — выдохнул Ратри, больше не глядя на молодого охотника. Он смотрел на воду, на место, где исчезла его маленькая птичка. Спина сгорбилась под невидимой тяжестью, губы сжались, — Убирайся из наших краев и больше не возвращайся. И других охотников чтоб глаза мои не видели больше до конца жизни.       Он не угрожал. Но точно закончил разговор. И ушел. Келлан не в силах был останавливать горюющего старика, сам безвольно пошел прочь, в противоположную сторону – не в деревню, а в лес, вдоль реки.       Если хоть одна ведьма спасется… он впервые будет благодарен Создателю.       Северные горы снова пропитались кровью.