Ловчие сети

      Рассвет застал Келлана в той же позе – сидящим у входа, с мечом на коленях. Глаза горели от бессонницы, но разум, отточенный годами выживания, работал с холодной, безжалостной ясностью. Эмоции – вина, гнев, жалость – были отложены в сторону. Надо думать.       Он наблюдал, как Селина спит. Ее сон стал ровнее, дыхание – глубже. Краска больше не пылала на щеках лихорадочным румянцем. Его плащ, ее тюрьма, согревал. Его еда и вода давали силы. Его решение оставить ее в живых принесло первые плоды. Теперь это нужно было оправдать. Не перед ней. Перед собой. И перед гильдией.       Мысли выстраивались в жесткую, неумолимую логическую цепь.       Причина первая, и самая главная: информация. Чудовище. Оно не похоже ни на что, с чем он сталкивался. Физически почти неуязвимо, целенаправленно шло на ведьм. Оно представляло угрозу нового масштаба. Селина – единственная, кто видел его вблизи, кто чувствовал его природу. Убить ее – значит уничтожить единственного ценного свидетеля. «Она – ключ к пониманию угрозы,» — холодно констатировал внутренний голос, звучавший как голос его наставника.       Причина вторая: приманка. Если чудовище охотится на магию, то ведьма – идеальная приманка, чтобы выманить его и изучить слабости. Вести слепую охоту на такую тварь в горах – самоубийство.       Причина третья: долг. Его долг – защищать королевство. Сейчас эта угроза страшнее, чем одна ведьма. Селина из цели превращалась в инструмент. И это удобное, рациональное объяснение, за которое могла зацепиться его солдатская натура.       Только против гильдии все доводы стремительно испарялись. Ни один охотник не вступит в союз с ведьмой. Даже когда на кону собственная жизнь.       В таком случае, либо все равно придется свести с ней счеты, либо тщательно скрыть обман и навеки замолчать. История горной ведьмы должна быть похоронена.       Вместе с совестью и долгом охотника.       Он разбудил ее не словом, а звуком точильного камня, проведенным по лезвию меча. Резкий, металлический скрежет разорвал утреннюю тишину.       Селина вздрогнула, приоткрыла мгновенно настороженные глаза.       — Просыпайся.       Не просьба – приказ.       Она молча смотрела на него, оценивая перемену в его поведении.       — Я долго думал, — продолжал он, не отрывая взгляда от лезвия. — Сама понимаешь, я не могу просто так отпустить тебя. И я не буду кормить тебя из жалости. Значит, нужна причина. Веская.       Он наконец поднял на нее взгляд. В янтарных глазах горел ровный, холодный свет. Как при первой их встрече, — Вот мое предложение. Ты мне нужна. Живая. Тварь, что утащила твою сестру — это нечто новое. Оно опасно. Мне нужна информация. Твои знания. Твоя магия, чтобы ее изучить. Возможно, чтобы приманить ее.       Келлан видел, как ее лицо искажается от ужаса и гнева при последних словах.       — Ты хочешь использовать меня как наживку? — прошипела она.       — Я хочу убить этого монстра, — парировал он, — Это делает нас временными союзниками. Ты помогаешь мне найти и уничтожить его. Взамен я гарантирую тебе жизнь и безопасность. Пока мы охотимся на него. После… — он пожал плечами, — после мы разойдемся. Или нет. Но это будет уже другая история.       Он сделал паузу, давая ей понять, что это не просьба.       — Что касается гильдии… — Келлан потянулся к своему походному мешку и вытащил оттуда смятый, но целый лист бумаги, пузырек с чернилами и заостренное перо, — Для них ведьма мертва. Я нашел ее тело ниже по течению, изуродованное до неузнаваемости. Похоронил. Монстр же… монстр скрылся. И теперь я продолжаю охоту уже на него. Это – мой отчет. Главная цель для гильдии выполнена, и меня не станут искать.       Он положил лист на плоский камень и обмакнул перо в чернила. Движения точные, выверенные.       — Ты… ты собираешься им солгать? — в голосе Селины было не столько недоверие, сколько шок. Для охотника ложь страшнее, чем убийство.       — Я собираюсь сообщить им ту правду, которая послужит высшей цели, — не моргнув, ответил он, — А сейчас высшая цель – это то существо. Выбор за тобой, ведьма. Первые строчки отчета легли на лист. Ложь чернилами струилась под кончиком пера с пугающей легкостью.       Селина молча наблюдала, как перо в его руке выводит на бумаге аккуратные, безличные строки, закрепляющие ее смерть. «Тело обнаружено в двух милях ниже по течению… признаки воздействия магии и когтей крупного хищника… захоронено на месте…» Каждое слово было гвоздем в крышу ее мнимого гроба. Это было жутко, цинично и… выгодно. Селина на мгновение почувствовала облегчение и надежду – сбежать теперь будет проще. Он не просто спасал ее. Он стирал ее. Создавал ей совершенно новую, чистую легенду. Мертвая ведьма не интересна гильдии. Мертвая ведьма не в счет.       Охотник закончил, подписался с резким росчерком – Келлан Ородруин — и подышал на чернила, чтобы те высохли. Затем аккуратно сложил лист и убрал его в нагрудный карман.       — Решила? — спросил он, исподлобья глянув на ведьму.       Во взгляде – ни угрозы, ни уговоров. Лишь холодная констатация факта. Путь разделился. Один вел к гильдии и верной смерти. Другой — в неизвестность с ним.       Она отвела взгляд, глядя на свои руки. Руки, которые всего пару дней назад срезали цветы. Руки, которые пытались защитить сестру.       — У меня есть выбор?       — Всегда есть выбор умереть, — безжалостно напомнил он, — Я предлагаю альтернативу.       Селина закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Образ Эсмы вспыхнул перед ней с болезненной яркостью. Месть. Это слово горело в ней, как раскаленный уголь. Оно стало единственным, что давало силы двигаться, и в то же время отнимало дыхание. Она – не воин. Она – просто деревенская девчонка. Да, ведьма. Но не боец. Не мститель. Селина чувствовала, что под местью прячется едва уловимая надежда – сестра могла выжить.       — Я помогу тебе найти это чудовище, — прошептала она, открывая глаза, — Но если ты хоть раз попытаешься меня обмануть или связать… я заморожу тебя насмерть, даже если это будет последнее, что я сделаю. Договорились, охотник?       В ее тоне снова зазвучал стальной стержень. Келлан удовлетворительно кивнул. Такой союзник ему нужен больше, чем сломленная жертва.       — Честно говоря, я не ожидал иного, — он встал, отряхнулся, — Договорились. Теперь слушай меня внимательно. Наше партнерство начинается сейчас. Первое правило: я веду, ты слушаешься. В лесу, в бою, в любой опасной ситуации – мое слово закон. Второе: никакой магии без моего разрешения. Твой силуэт и так светится для любого охотника за версту, не надо кричать о нашем местоположении всему лесу. Третье: если я сказу «беги» или «молчи» – ты не споришь, ты делаешь. Нарушишь любое из правил – все, конец договору. Понятно?       Охотник говорил жестко, как сержант с новобранцем. Единственный язык, который он знал, и единственный, который мог сработать между ними.       Селина кивнула, сжав губы. Она ненавидела его за этот тон, но понимала его необходимость.       — Понятно.       — Отлично, — он подошел к ней, оценивающе посмотрел на ее ногу, — Сможешь идти? Или нужно нести?       — Я справлюсь, — Селина попыталась встать, опираясь на стену грота, и чуть не рухнула. Нога горела огнем, отказываясь держать вес.       Келлан, без лишних слов, развернулся и принялся что-то мастерить из длинной, прочной ветки, валяющейся неподалеку, и остатков веревки из своего мешка. Через несколько минут он протянул ей импровизированный костыль.       — Вот. Пробуй.       Костыль грубый, надежный. Она сделала пробный шаг. Больно, но терпимо. Даже больше обидно и досадно – Селина ненавидела свое положение и ощущение слабости перед охотником.       — Второе, — продолжал он, пока она привыкала к опоре, — Внешность. Твое платье белее свежевыпавшего снега. Волосы светятся, как лунная дорожка. Ты – идеальная мишень.       — Что не так с моими волосами? Белокурые люди здесь не редкость в отличие от твоей внешности, восточный дикарь.       Он не ответил, снова порылся в мешке и вытащил сверток с запасной одеждой – простые, темные, поношенные штаны и грубую рубаху из плотной ткани, которую он брал на случай долгих засад в грязи.       — Надень это. И убери волосы.       Келлан бросил одежду к ее ногам и развернулся, давая ей мнимое личное пространство. Селина с отвращением посмотрела на грубую ткань. Одежда охотника. Пахнущая дымом, лесом и им самим. Надевать охотничьи лохмотья ей не хотелось до тошноты. Как последний шаг, стирающий ек прежнее «я».       Она посмотрела на свое грязное, порванное белое платье. Платье невинности, которое не спасло ее. Платье, в котором она чуть не умерла. Платье – почти саван. Но такой родной.       Сжав зубы, Селина наклонилась и подняла штаны. Брезгливо расправила ткань, с трудом сдержала вой. Когда она закончила, переодеваясь с трудом из-за ноги, стала почти неузнаваема. Грубая одежда болталась на ней, делая ее хрупкой фигуру еще меньше. Она собрала свои платиновые волосы в тугой пучок и натянула на голову темный капюшон его же плаща.       Противно.       Келлан, обернувшись, кивнул без намека на одобрение. Просто констатировал факт.       — Лучше. Теперь ты хотя бы не слепишь глаза. Пошли. Нам нужно найти место получше, пока здесь не начались поиски «тела». Далеко уйти все равно не получится. Костер потух, его засыпали его землей. Келлан замел следы их стоянки веткой, проверил вещи. Действия быстрые и эффективные. Отточенные опытом.       Селина, опираясь на костыль, вышла из грота вслед за ним. Утренний свет ударил в глаза. Она сделала шаг. Потом другой. Оставляла позади себя труп Селины Аяс, травницы из горной деревушки. Страшной ведьмы в глазах соседей. А впереди – неизвестная дорога, ведомая человеком, который должен был стать ее палачом.       Двигались они медленно, слишком медленно для Келлана. Каждый хруст ветки под ее костылем, каждый ее сдавленный вздох от боли нервировали его. Келлан шел на несколько шагов впереди, прокладывая путь. Взгляд постоянно сканировал окрестности, ища угрозы и укрытия. Он вел себя как на патрулировании на вражеской территории. Что, по сути, так и было.       Селина молча ковыляла за ним, кусая губу до крови, чтобы не издавать ни звука. Эмоции давали ей силы, но тело предательски слабело. Грубая ткань его рубахи натирала кожу, а запах – дыма, кожи и чего-то чуждого, восточного – сводил с ума. Она чувствовала себя загнанной в ловушку в самом теле врага.       Неспешно, но пейзажи немного менялись от густо растущего можжевельника до стройных станов сосен. Одно только не менялось – птица. Стройный ястреб сидел на низких ветвях то тут, то там. Сначала Селина не удивлялась, не обращала внимания, но уже вскоре почувствовала, что начинает терять связь с реальностью от усталости, а хищная птица прибыла за ней в качестве проводника душ. Чтобы забрать ее с собой.       — Птица… — невнятное бормотание Селины заставило охотника немного сбавит темп.       — Что «птица»?       — Птица, — повторила она, остановившись перед деревом, на ветви которого снова сидел ястреб, — Она преследует нас?..       На мгновение Келлан опешил, подошел к ней, пытаясь понять, о чем говорит ведьма. Заметив ястреба, он облегченно выдохнул.       — Он со мной, — объяснил он, — Мой спутник и гонец. Сет зовут.       Келлан внезапно замер, резко подняв руку. Селина вздрогнула, сердце заколотилось где-то в горле. Он медленно отступил назад, к ней, не сводя глаз с чего-то впереди.       — Что? — прошептала она, сжимая костыль так, что пальцы побелели.       — Лучше обратить внимание на других птиц. Тихо поют, — сквозь зубы пробормотал он, все еще всматриваясь в чащу, — Странно.       Неприятные воспоминания снова пронеслись вереницей картинок перед глазами. Селина судорожно выдохнула, зажмурилась. В тот день тоже лес молчал. Келлан повернулся к ней, и его лицо было напряженным.       — Остановимся. Дальше идти так – самоубийство. Мы как два хромых оленя на волчьей тропе, — его взгляд упал на ее ногу. Все же, он рассчитывал, что ведьма окажется орешком покрепче, — Сколько тебе нужно, чтобы ты могла хоть как-то передвигаться самостоятельно?       Вопрос был не о здоровье. О шансах на выживание. Их общих шансах.       Селина, все еще дыша часто от испуга, с ненавистью посмотрела на свою перевязанную ногу.       — Два дня, — выдохнула она, ненавидя себя за эту слабость, — Хотя бы два дня. Если я смогу сосредоточиться, и ты не будешь мешать своими нравоучениями.       Он кивнул.       — Хорошо. Значит, ищем укрытие на два дня. Глухое. И ближе к воде, — Келлан снова посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вызов, — Как ты нашла этого монстра? Что необычного заметила? Говори. Все, что помнишь. Каждая деталь теперь на вес золота.       Снова двинулись в путь, и теперь он шел рядом, приспосабливаясь к ее медленному, хромому шагу.       — Я… я не знаю, — начала Селина с неохотой, заставляя себя вспоминать тот ужас, — Я не искала, просто услышала странные звуки посреди молчания леса. Сначала думала, что это ты снова пришел на поляну. А нашла его.       Она замолчала, сглотнув ком в горле.       — Я испугалась, попыталась атаковать. Моя магия… она не сработала. Вернее, сработала не так. Лед ударил в него и отскочил. Будто чудище соткано не из плоти, а из чего-то другого. И после этого… — она коснулась пальцами своего носа, — У меня пошла кровь. Будто магия ударила в меня саму.       Келлан слушал, не перебивая, его лицо стало непроницаемой маской, но по напряженной линии его плеч она понимала – он тоже никогда не сталкивался с подобным.       — Оно поглощало, — выдохнула она самое страшное. — Птицу проглотило. Магию.       Он резко остановился, заставив ее чуть не наткнуться на него.       — Поглощало магию? — уточнил он, и в его голосе впервые прозвучал не скепсис, а профессиональный, острый интерес.       — Все. Магию, жизнь, свет… — она закрыла глаза, — Оно было как дыра. Как пустота.       Келлан медленно кивнул.       — Значит, обычное оружие бесполезно. И магия – тоже. Или почти бесполезна, — Келлан удрученно покачал головой, — Арвену удалось его немного вымотать, но не ранить. И все же, я не думаю, что чудище бессмертно.       В его тоне, к удивлению Селины, не было страха. Лишь азартная, мрачная решимость. Охотник, наконец-то, почуял настоящую дичь.       Келлан снова замолчал, вслушиваясь в лес. Потом указал рукой на восток.       — Там должен быть ручей. И скальные выходы. Возможно, найдем еще одну пещеру. Пошли.       Он снова пошел вперед, но теперь его плечи не просто напряглись – охотник весь натянулся, как струна. Больше не вел пленницу. Он вел ценного, хоть и крайне неприятного, информатора. Союзника поневоле.       Селина, ковыляя за ним, понимала, что только что отдала ему еще один кусок себя. Свои страх. Свои воспоминания. Свою боль. Горечь подступила к горлу. Вскоре они достигли ручья, и Келлан, как и предсказывал, нашел подходящее укрытие. Не пещеру, а нагромождение валунов, образующее неглубокий грот, почти полностью скрытый занавесом дикого винограда.       — Здесь, — он отодвинул лозы, пропуская ее вперед, — Если тебя станут искать, вряд ли забредут так далеко. Я поставлю ловушки по периметру и найду, чем тебя кормить эти два дня.       Слова без намека на заботу. Сухой план действий. Четкий. Бесстрастный.       Селина, протискиваясь в укрытие, понимала, что их странное путешествие только начинается. И что ее личная война за выживание превратилась в совместную операцию по выживанию с самым маловероятным союзником во всем королевстве. И от того, насколько хорошо они научатся работать вместе, зависело, увидят ли они завтрашний рассвет. И все же она сомневалась, что после окончания миссии охотника, сможет встретить еще один день.       Охотник – это охотник. Ведьма никогда не сможет довериться своему палачу.

* * *

      Два дня в скальном укрытии прошли в напряженном, колючем перемирии. Селина, загнанная в угол необходимостью, наконец позволила себе отдохнуть. Воздух в гроте звенел от сконцентрированной энергии, иней покрывал камни вокруг нее, лицо искажалось от усилия и боли. Но она молчала, стиснув зубы. Ярость стала лучшим топливом.       Келлан не мешал. Патрулировал периметр, ставил ловушки на мелкую дичь, приносил воду и молча оставлял ее у входа, помогал со сбором трав для приготовления мази – ведьма и впрямь хорошо разбиралась в травничестве, но из подручных средств мало что могла приготовить. Он наблюдал. Изучал. Запоминал, как работает ее магия, ее слабые места, ее проявления. Даже терпел ее выходки, когда она, думая, что Келлан не видит, замораживает его воду. Охотник в нем не мог устоять перед сбором информации, даже если источником теперь оказался временный союзник.       Временный.       К концу второго дня Селина смогла встать без костыля. Нога все еще ныла, но уже держала вес. Она вышла из укрытия, босыми ногами прошлась по траве. Медленно, не спешила. Оценивала свои силы. Магия ее не умела исцелять, но помогла выздоровления, как смогла. Достаточно хорошо.       Заметив Келлана – он только что вернулся с обхода, – Селина неуверенно кивнула.       — Я готова.       Охотник оценивающе посмотрел на ее стойку, на то, как она распределяет вес.       — Лучше, — констатировал он без одобрения, — Но далеко не идеально. Теперь смотри.       Келлан бросил ей под ноги свою находку. Селина потянулась, хотела подобрать вещицу, но быстро одернула руку, когда пришло осознание. Обломок рога. Черный, как обсидиан, кривой. Его.       — Это…       — Рог. И я не уверен, что его, — объяснил Келлан, стянув с лохматой макушки капюшон, — Там дальше, с южной стороны, много подобного. Потемневшая трава, выжженные следы, трупы мелких животных. А этот рог я нашел чуть севернее от нашей стоянки. В полумиле нашел еще один. И у всех следов одно направление – на юг. Юго-восток, точнее.       — Подожди, — Селина качнула головой, — То есть, их несколько?       — Возможно. Я никогда так и не встретил.       Мозаика не складывалась – оба понимали.       — Если их несколько… — бормотала Селина, — Они движутся на юг? Зачем?       — Не знаю, — Келлан пожал плечами, — Может просто к большим городам. Здесь все-таки окраина, ничего больше деревушек не найти. Ну, может парочка мелких городов.       — Юг – понятие растяжимое. На юг можно далеко идти. Может до Верандии, может до Сиатоля. Может до…       — Асахра, — закончил Келлан, название Огненных земель, его родины отозвалось неприятной горечью на языке. Жгучей, необъяснимой тоской. Для него это было больше, чем просто географическое направление. Дорога домой. К корням. К месту, где его кровь звала вернуться, а разум приказывал бежать. Он прочистил горло, — Ладно. Сомневаюсь, что эта тварь отправится так далеко. Пока пойдем по следам.       Келлан развернул перед ней на земле грубую, пожелтевшую карту королевства.       — Мы здесь, — он ткнул пальцем в точку в горах. — Следы ведут вниз, вдоль реки, затем сворачивают на юго-восток. Двинемся следом и остановимся в ближайшем городке, чтобы пополнить припасы. И у местных можно будет узнать что-нибудь.       Селина молча прослеживала линию, выведенную пальцем охотника по нарисованным схемам.       — Из города как раз отправлю отчет. Надо бы еще с Арвеном связаться, — Келлан грузно уселся на траву, — Если чудище движется к Верандии, он может столкнуться с ним.       — Арвен… это тот твой товарищ? Эльф?       — Товарищ… да, он, — Келлан кивнул, — И тебе крупно повезло, что поручение в горном регионе досталось мне, а не ему. Он бы тебя прикончил еще в той сырой яме, не моргнув.       — О, спасибо, что еще раз напомнил, какой ты молодец и приберег ведьму для пушечного мяса позже, — прошипела Селина. Настроение испортилось быстро, и больше говорить она с ним не хотела. Демонстративно отвернулась и скрылась за лозами.       Рядом с Келланом осталась только карта и сидящая напротив любопытная белка. Глазки-пуговки смотрели на охотника с явным осуждением. Или он так видел их.       — Что? Я просто сказал ей правду.