Ловчие сети

      Они двигались по задворкам города, обходя стороной главные улицы, где уже вскоре начиналось предрассветное движение. Селина старалась идти ровно, закусив губу, но каждый шаг отзывался тупой, ноющей болью в поврежденной ноге. Опять.       При прыжке с окна Селина неудачно приземлилась, и старая травма напомнила о себе с новой силой. По голени ползло теплое, липкое пятно – ссадина открылась и сочилась сукровицей. И ей не хотелось говорить об этом Келлану – снова наругает.       Он шел чуть впереди, его взгляд постоянно сканировал округу, но он видел и ее. Видел, как она прихрамывает, как бледнеет от усилия. Он замедлил шаг, подстраиваясь под ее ритм, но не заговаривал об этом. Слова были лишними.       Они выбрались за городскую черту как раз тогда, когда первые лучи солнца начали золотить верхушки дальних гор. Келлан повел ее не по главной дороге, а в сторону, к ручью, скрытому за поросшим ольхой холмом.       — Привал, — коротко бросил он, скидывая мешок с плеч. — Надо посмотреть ногу.       — Не надо, — тут же отмахнулась Селина, садясь на валун и стараясь не смотреть на проступившее на штанине пятно. — Я справлюсь. Просто… потянула.       Он не спорил. Он просто достал из меха флягу с водой, оторвал полоску от относительно чистого подола своей рубахи и подошел к ней. Его движения были не грубыми, но и не нежными. Деловыми.       — Дай посмотреть.       Она, стиснув зубы, молча протянула ему ногу. Он аккуратно закатал штанину. Ссадина на голени была неглубокой, но выглядела болезненно, края ее были воспалены. Келлан промыл рану водой — холодной и чистой. Селина вздрогнула, но не издала звука. Потом он так же молча наложил повязку из той же ткани.       — Дурная ведьма, — произнес он наконец, все так же не глядя на нее, концентрируясь на завязывании узла. — Могла и сломать. Или свернуть себе шею. Тогда бы твой Бек нашел тебя не упрямой дикаркой, а трупом.       — Он не «мой», — сквозь зубы процедила она.       — Для него это не имеет значения, — он закончил с повязкой и поднял на нее взгляд. Серьезный, холодный, — А теперь он стал нашей проблемой. Большей, чем был.       Он отодвинулся, сел на корточки напротив, его взгляд стал острым, аналитическим.       — Раньше он просто завидовал. Теперь он оскорблен. Я унизил его на глазах у его людей. А ты — ты стала тем трофеем, который у него ускользнул. Он не успокоится. Искать не будет, конечно, но начнет рыть. Спрашивать о нас на постоялых дворах. Может, даже пошлет весть в гильдию с вопросом, почему Келлан Ородруин шатается с подозрительной блондинкой, вместо того чтобы гнаться за монстром или ведьмой.       Селина молчала, с ужасом осознавая правоту его слов. Ее побег, ее истерика — все это обернулось не просто унижением, а реальной угрозой.       — Что… что мы будем делать? — тихо спросила она.       — Ничего, — он встал, отряхнул руки, — Сейчас просто уйдем подальше. Главное – не бросаться в глаза нигде.       Она посмотрела на свою перевязанную ногу, потом на его суровое лицо. Селина вздохнула.       — Постараюсь держать себя в руках, — удрученно буркнула она.       На его губах на мгновение мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее усмешку.       — Неужели.       Он помог ей подняться — быстрым, эффективным движением, без лишних прикосновений — и указал рукой на восток, где холмы поднимались к скалистым утесам.       — Пошли. Нам нужно уйти как можно дальше до полудня.       Они снова зашагали. Теперь Селина не просто шла за ним. Она анализировала каждый его шаг, каждое решение. Как он выбирал путь, как прислушивался к звукам леса, как избегал открытых пространств. Она училась. Потому что поняла: ее выживание зависит не только от его силы, но и от ее способности стать его тенью, его незаметным продолжением.       Боль в ноге стала ее постоянным спутником, напоминанием о цене ошибки. А где-то позади, на пыльной дороге, за ними уже тянулась невидимая нить угрозы, сплетенная из сплетен и обиды.       Они шли уже несколько часов, поднимаясь все выше в предгорья. Воздух стал разреженным и холодным. Селина шла, механически переставляя ноги, вся сосредоточенная на преодолении боли. Келлан шел впереди, его спина была напряженной, он постоянно озирался, будто чувствуя невидимую угрозу.       Именно поэтому он не сразу заметил, что она отстала.       Сначала Селина просто приостановилась, чтобы перевести дух. И в этой внезапной тишине, нарушаемой лишь свистом ветра, она услышала.       Тихий, шипящий звук. Как будто кто-то провел влажной рукой по стеклу. Потом – глухой, булькающий хрип.       Сердце упало и замерло. Она узнала этот звук. Он снился ей по ночам.       Замерла, пытаясь понять, откуда он. Звук шел не спереди, от Келлана, а сбоку, из чащи низкорослых, кривых сосен.       Внутренний голос требовал звать на помощь или бежать наутек. Но ноги, будто движимые какой-то иной волей, сделали шаг в сторону от тропы. Потом еще один. Она шла на звук, как загипнотизированная, с сердцем, колотившимся где-то в горле. Чаща расступилась, открывая небольшую поляну. И на ней…       Оно было другим. Не оленем. Очертания были ниже, приземистее, с длинным тяжелым хвостом, волочившимся по земле. Голова – более вытянутой, с пастью, из которой капала черная, маслянистая слюна, шипящая на камнях. Чудище походило на кошмарную пародию на волка. Оно медленно кружило по поляне, и с каждым его шагом трава чернела и скрючивалась.       И оно было не одно. Рядом с ним, прижавшись к скале, сидела девочка. Лет семи. В разорванном платьице, с лицом, залитым слезами. Она не кричала. Она была парализована страхом, и лишь тихие всхлипы вырывались из ее сжатого горла. Селина не думала. Она выскочила на поляну.       — Эй! — ее голос прозвучал хрипло и неестественно громко. — Отойди от нее!       Существо медленно повернуло к ней свою безглазую «голову». Из его пасти вырвался тот самый булькающий хрип. Оно почуяло ее. Почуяло магию.       Магия. Селина инстинктивно выбросила вперед руку. Воздух вокруг сгустился, и острые, как бритва, сосульки с шипением вонзились в темную шкуру чудовища.       И отскочили, рассыпавшись ледяной пылью. Несколько ледяных осколков ужалили кожу.       Боль, острая и жгучая, ударила Селину в грудь, отбросив ее назад. Воздух застрял в легких, по лицу из носа потекла кровь. Снова. Магия снова ударила по ней самой.       Чудовище даже не дрогнуло. Сделало шаг к ней, игнорируя девочку. Его интерес теперь был полностью сосредоточен на ведьме.       Не могла победить его. Она не могла даже отвлечь.       И тогда в ее сознании, поверх страха и боли, проступило что-то иное. Не призыв. Не голос. Знание. Древнее, инстинктивное понимание, что сила — не в атаке. Не в том, чтобы пробить броню. А в том, чтобы сдержать. Создать барьер. Не дать дотянуться.       Она поднялась на колени, игнорируя боль, и вцепилась пальцами в мерзлую землю. Она не концентрировалась на создании оружия. Она представляла себе стены. Высокие, гладкие, непроницаемые стены из самого чистого, вечного льда.       Воздух вокруг чудовища затрещал. Из земли, с шипящим звуком, рванули вверх не острые пики, а гладкие, полированные стены, смыкаясь над ним в подобие огромной ледяной клетки. Лед был не синим, а матово-белым, непрозрачным, поглощающим свет.       Чудовище ударилось о стену. Глухой, маслянистый звук удара отозвался эхом в тишине. Стена дрогнула, по ней побежали трещины, но выдержала. Существо отпрянуло, издав тот самый, знакомый Селине истошный визг. Оно начало биться о стены, и с каждым ударом Селина чувствовала, как ее собственная сила иссякает, как боль снова и снова бьет по ней, как будто она и есть эта клетка.       Она не могла долго продержаться. Она это знала.       — Охотник! — ее крик был уже не криком ужаса, а призывом. Последней надеждой.       И он пришел.       Не со стороны тропы. Он появился с противоположного края поляны, обходя ее. Его лицо было искажено не эмоциями, а холодной, убийственной концентрацией. Он видел все. И клетку.       И девочку. И Селину на коленях, с кровью на лице, удерживающую монстра силой одной только воли.       Он не бросился в атаку. Его взгляд скользнул по бьющемуся в ледяной ловушке чудовищу, по трещинам на стенах, и он понял. Понял все.       Келлан метнулся не к монстру, а к девочке. Схватил ее на руки, одним движением закутал в плащ и отступил к краю поляны.       — Держи! — крикнул он Селине, и его голос был единственной точкой опоры в этом хаосе.       Она кивнула, не в силах говорить, чувствуя, как клетка вот-вот рухнет под напором тьмы. Сознание помутнело.       Келлан, с девочкой на руках, сделал последнее, что от него требовалось. Свистнул – резко, пронзительно. И из-за скалы выскочила перепуганная, но целая коза – видимо, потерянная девочкой.       — Беги! — он поставил девочку на ноги и слегка подтолкнул ее в спину. Та, окончательно перепуганная, но понявшая, что надо бежать, рванула вниз по склону, зовя за собой животное.       Келлан развернулся. Клетка трещала по швам. Селина уже почти не дышала, силы были на исходе. Он не стал дожидаться. Келлан подбежал к ней, схватил ведьму на руки – легко, почти без усилий – и бросился прочь с поляны, в противоположную сторону от той, куда побежала девочка.       Бежал, не оглядываясь, пока дикий рев и звук разбивающегося льда не стали стихать где-то далеко позади.       Только тогда он остановился, прислонившись к стволу старой сосны, и опустил Селину на землю. Она была без сознания, бледная, с кровавыми подтеками на губах и на рукаве.       Келлан опустился рядом на колени, тяжело дыша. Смотрел на нее, на эту хрупкую, упрямую девчонку, которая только что в одиночку сдержала чудовище. Не силой, а волей. Не раздумывая, выдала себя и свою магию, как когда-то ее сестра. И он смотрел на свои руки, которые были привычны к разрушению, а не к спасению.       Он молча достал флягу, смочил тряпицу и начал стирать кровь с ее лица. Его движения, впервые за все время, были по-настоящему осторожными.       Еще одно чудовище. И они нашли способ ему противостоять хотя бы на время. Но цена этого открытия запечатлелась на ее бледном, безжизненном лице.

* * *

      Сознание возвращалось к Селине медленно, волнами тошноты и оглушительной слабости. Первое, что она почувствовала – жгучую боль в груди и на руке, будто ее изнутри выжигали раскаленным железом. Второе – прохладную влажность на лбу и щеках.       Селина открыла глаза. Над ней склонилось смуглое лицо с жесткими чертами. Келлан осторожно, грубоватым движением, вытирал ее лицо мокрой тряпицей.       — Не двигайся, — предупредил он без прежнего приказного тона, — Царапины, но нужно обработать.       Она попыталась приподняться, и мир поплыл перед глазами. Келлан легонько, но твердо прижал ее за плечо.       — Я сказал, не двигайся.       Селина сдалась, закрывая глаза. В памяти всплывали обрывки: ледяная клетка, рев чудовища, его удары… и полное, всепоглощающее истощение.       — Девочка?..       — Цела. Убежала, — коротко ответил он. Продолжал обрабатывать глубокий порез на ее руке мазью из своего походного набора, — Ты купила ей время. И нам.       Он замолчал, и в тишине слышалось только его тяжелое дыхание и ее прерывистый вздох.       — Оно… оно поглощает магию, — наконец выдавила Селина, открывая глаза. — Не просто игнорирует. Поглощает. И обращает против тебя же.       — Я видел, — он не смотрел на нее, сосредоточенно завязывая чистую, грубую повязку на ее руке, — Оно шло на тебя. Целенаправленно, как гончая по кровавому следу. Оно чует магию.       Келлан поднял на нее взгляд, и в его янтарных глазах горел новый, острый огонь осознания страшной правды.       — Оно охотится на ведьм. Как и я. Только его методы… эффективнее.       Он откинулся назад, проводя рукой по лицу. В его позе читалась не усталость, а глубокая, тревожная сосредоточенность.       — Потому что бьет по самому уязвимому месту, — прошептала Селина, заставив Келлана удивленно вскинуть бровь.       — Это как?       Удары изнутри – одни из самых опасных. Их почти не видно. И Селина сомневалась, стоит ли рассказывать о ведьминских слабостях охотникам. Сейчас-то это будет предупреждением о возможных опасностях. Но позже, когда их пути разойдутся… информация может стать удавкой на собственной шее.       — Ты знаешь, как работает магия ведьм?       — Ну, — Келлан потупил голову, — Магия связана с телом, здоровьем. Если вы вымотаны, то и колдовать не можете.       — Не совсем. Магия не берется из ничего, — она запнулась, еще раз тщательно взвесив, стоит ли говорить. Решила рискнуть, — В теле человека есть кровь. Без крови тело умирает. Так и у магии есть свой… ресурс, которым она питается.       — Манна?       — Да. Манна – как чаша, и пока она не опустеет, я могу творить магию. И это чудище сильно бьет именно по манне.       Уточнять, что будет, если манна исчерпывается, она уже не стала. Оставила хоть одну лазейку в случае провала их миссии и расхождения путей.       — Тогда эти существа точно существуют для охоты на ведьм.       Селина сглотнула. Его слова падали, как камни, в тишину горного леса.       — И… что мы будем делать?       — Мы? — он хмыкнул беззвучно, — Мы продолжим идти. А я… я должен кого-то предупредить.       Он посмотрел куда-то вдаль, на юго-восток, и его лицо стало напряженным.       — Гильдия… они не поверят. Они решат, что это ведьминские штучки, попытка отвлечь их. Им нужны доказательства. Осязаемые. Пока их нет… — он замолчал, обдумывая. Потом его взгляд стал острым, решительным, — Но один человек уже и сам видел эту нечисть. Думаю, он… он тоже в опасности.       Селина смотрела на него, и кусок пазла встал на место.       — Эльф? Тот, с черными волосами? — она с трудом вспоминала, — Арвен?       Келлан кивнул, его лицо стало мрачным.       — Он отправился на юго-запад. Искать свою ведьму, — он с силой выдохнул, — Арвен по поручению ищет одну ведьму, даже не подозревая, что за ним самим может идти охота куда более серьезного хищника. Если эти твари и правда идут на магию… то ведьмы – как маяк для них. А он… он будет рядом.       Келлан встал, отряхнул колени.       — Мы должны его найти. Предупредить. Сет еще не вернулся, не успею отправить ему весть. Может даже получится объединиться.       — Объединиться? — Селина с трудом представила этих двоих — Келлана и того холодного эльфа – работающих вместе.       — Против общего врага даже змея и мангуст заключают перемирие, — сухо парировал Келлан, — Арвен – отличный охотник. Безжалостный. И он знает о магии больше, чем любой из нас, охотников. Его знания, навыки… они могут быть полезны.       Келлан наклонился, чтобы помочь Селине подняться. На этот раз его рука была не просто функциональной – она была осторожной.       Опираясь на него, Селина встала. Мир снова закружился, но она упрямо выпрямилась. Боль была ничто по сравнению с новым, леденящим страхом, который поселился у нее внутри. Они больше не просто бежали. Они шли навстречу новой битве. И их союзником в ней должен был стать человек, который, по идее, должен был их убить.       — Он нас выслушает? — тихо спросила она. — Твой Арвен?       Келлан посмотрел на юго-запад, куда ушел его вечный соперник.       — Если я скажу, что монстр охотится на ведьм лучше него… он точно выслушает. Из чистого профессионального любопытства, если не из чего другого.       Он поправил мешок на плече и сделал первый шаг. Навстречу новой угрозе и самому маловероятному союзнику в их жизни.       Селина, хромая, пошла за ним. Ее магия была бесполезна против этих тварей. Но, возможно, знание того, как охотиться, могло стать их новым оружием. И у Келлана, и у этого Арвена, этого знания было в избытке.       Они шли уже больше часа, сменив направление на западное. Боль в теле Селины притупилась до глухой, ноющей повинности, уступив место тревожным мыслям, которые кружились в голове быстрее горных ветров.       Она шла за Келланом, глядя на его непробиваемую спину, и вопрос, который мучил ее, наконец сорвался с губ.       — А он… Арвен… — начала она осторожно, — Он же охотник. Как и ты. Увидев меня с тобой… разве его первым порывом не будет… ну, выполнить свой долг?       Келлан не обернулся, но его плечи чуть напряглись.       — Будет, — ответил он без сомнений, — Первым. Вторым. Возможно, даже третьим.       — И… что тогда? Ты будешь с ним драться? Из-за меня? — в ее голосе прозвучала неподдельная тревога. Она уже видела, как Келлан дерется. Видела, как дерутся другие охотники. И Арвен. Мысль о том, что два таких человека могут схлестнуться из-за нее, оказалась тревожной.       Келлан наконец замедлил шаг, дав ей подойти ближе. Он не смотрел на нее, его взгляд устремился куда-то вдаль, в воспоминания.       — С Арвеном все… сложно, — начал он, и в его голосе появилась несвойственная ему затрудненность, — Мы не всегда были врагами. Вернее, мы всегда ими были, но… по-разному.       Он сделал паузу, подбирая слова.       — Мы выросли вместе в гильдии. Два изгоя. Я – чужак с Востока, он – полукровка. Нас обоих недолюбливали. Вначале мы просто ненавидели друг друга за это. Вымещали на ближайшем то, что не могли выместить на всех остальных.       Келлан коротко, безрадостно хмыкнул.       — Потом это переросло в соперничество. Кто лучше владеет мечом, кто быстрее бегает, кто получит лучшее задание. Мы дрались так, что старшие охотники порой разнимали нас ведрами ледяной воды. А потом… потом нас начали ставить в пару. Самые сложные, самые безнадежные задания. Те, с которых не ждали возвращения.       Теперь он посмотрел на нее, и в его глазах Селина увидела нечто странное – нечто вроде усталого уважения.       — И мы всегда возвращались. Потому что в бою мы… дополняли друг друга. Я – сила и напор. Он – скорость и расчет. Мы не доверяли друг другу ни на грош, но знали, как работает другой. Чувствовали это на уровне инстинкта. Мы могли молча сражаться спиной к спине против десятка врагов и выйти победителями. Потому что знали – сзади прикрывали.       Он снова повернулся и зашагал, и Селине пришлось ковылять быстрее, чтобы не отстать.       — Так что да, — продолжил он, — Увидев тебя, он, конечно, попытается тебя убить. Но если я встану между ним и тобой и скажу «не твое дело»… он остановится. Не потому что испугается. А потому что будет ждать объяснений. Он знает, что я не стал бы защищать ведьму без чертовски хорошей причины. И ради того, чтобы узнать эту причину… он отложит свой долг. К тому же, это он предложил отправить гильдии отчет о смерти ведьмы. Знал, поганец, что я не решусь оставить дело и пойду тебя искать.       — Ты ему веришь? — недоверчиво спросила Селина.       — Доверие – не то слово, — резко парировал Келлан, — Мы знаем друг друга. Знаем, как далеко каждый из нас может зайти. Знаем, что мы оба – профессионалы. И что у всего есть причина. Даже у… предательства.       Келлан снова замолчал, и несколько минут они шли под свист ветра.       — Однажды, — снова заговорил он, на этот раз тише, — Мы оказались в ловушке в эльфийских руинах. Нас было двое против колонии Ночных Арай… это огромные пауки, если не знаешь. Я был ранен, отравлен. Он мог уйти один. Но остался. Вытащил меня на себе. Потом сказал, что просто не хотел, чтобы я умер легкой смертью, что он сам должен меня прикончить когда-нибудь, — Келлан с тихим смешком покачал головой, — Но я видел его лицо тогда. Это была не ненависть. Это было… что-то другое. Что-то вроде… признания.       Селина слушала, и образ холодного, надменного эльфа в ее голове начал обрастать сложными, противоречивыми чертами. Она видела Арвена лишь украдкой и уже понимала, что не хотела бы попадать ему под руку.       — Так вы… друзья? — рискнула она предположить.       Келлан фыркнул.       — Нет. Мы – противники. Соперники. Иногда – смертельные враги. Но мы из одного теста сделаны. Мы прошли один и тот же ад. И это кое-что значит. Даже если мы никогда в этом не признаемся.       Он указал рукой на тропу, уходящую вниз, в долину.       — Так что не бойся. Я не буду с ним драться. Я просто скажу ему: «Арвен, замолчи и послушай. Есть кое-что пострашнее ведьм». И он послушает. Потому что ему так же чертовски интересно, как и мне, что же это за сила, которая оказалась эффективнее нас обоих. Того монстра в деревне он вымотал, но не одолел. Думаю, его тонкая эльфийская душонка еще не приняла это поражение.       Селина кивнула, чувствуя, как камень беспокойства с ее души сдвинулся, сменившись новым, странным чувством — почти что надеждой. Мир охотников оказался куда сложнее и страннее, чем она думала. И эти двое, вечные враги, могли оказаться их единственным шансом.       Они зашагали дальше, на запад, навстречу человеку, который должен был их убить, но который, по странной логике этого нового мира, мог стать их единственным спасением.