Ловчие сети

      Август.       Город Верандия – один из крупнейших в королевстве Маритан. Вольный, пестрый, соединяющий в себе колорит разных народов и поколений. Здесь, на одних улицах жили как люди, так и эльфы, решившие выбраться из лесов после заключения шаткого мира.       И здесь обитала ведьма.       Сердце Срединных земель билось в собственном ритме. Арвен на мгновение замер у ворот. В своих путешествиях он бывал в разных городах, разных краях королевства, и даже в Верандии не раз. И для себя он давно решил: если когда-нибудь судьба дарует ему шанс на тихую и спокойную жизнь, в городе он никогда не обоснуется. Только глубокие леса. Только эльфийские земли со знакомыми опасностями и покоем.       Нужно идти.       Бесшумная поступь охотника быстро потерялась в гулком грохоте улиц. Улицы запестрели обилием запахов – от манящих до почти тошнотворных. Пряный дым жареного мяса, душистое марево переспелых фруктов, сладковатая вонь гниющих отбросов в сточных канавах. И повсюду – пьянящий, невыносимо домашний запах свежеиспеченного хлеба, который щекотал ноздри предательским воспоминанием о чем-то теплом, что жизнь так быстро отняла.       Арвен двинулся вперед, темный плащ сливался с тенями надвигающейся ночи. Город не тонул в тени, сиял собственным светом. Фонари, свечи, жаровни – огонь отражался от бесчисленных окон, золотился в медных столбах, иногда раздражал глаз. Улицы сегодня усыпались свечами, и Арвен сразу догадался, что на сей раз застал подготовку к празднику. Окончательно убедился, когда обнаружил всюду висящие гирлянды из полевых цветов и пестрых лент. Фестиваль урожая. Упрекнул себя в недальновидности – во время городских гуляний искать кого-то крайне трудно, а ведьма точно прознает о прибывшем охотнике.       Толпа – почти живое, дышащее существо, которое то сжималось, то растекалось. Арвен чувствовал, как тяжелеет тело, становится неповоротливым. Его постоянно толкали, в него врезались. Уже отвык от столпотворений. Дети-воришки, юркие, как ящерицы, шныряли под ногами, их быстрые пальчики уже успели оценить качество плаща охотника и отсутствие кошеля на поясе. Арвен то и дело ловил на себе взгляды: любопытные, оценивающие, иногда настороженные. Чужеземец – сразу видно. Охотник – легко догадаться.       Всюду музыка. Не тонкая перекличка эльфийских флейт, а грубоватый, веселый грохот барабанов, задорный скрип лютни, хриплые голоса бардов, тут и там распевающие неприличные частушки на углах. Зевакам на потеху. Арвен же не понимал, с чего они смеются.       Давка достигла апогея, когда музыка привела его на главную площадь и стала еще громче, веселее. Статую единства, что установили лишь несколько лет назад на годовщину заключения мира между людьми и эльфами, тоже ярко украсили: на макушке каменного мужчины красовалась соломенная шляпа с множеством красных лент, голову эльфийской девушки украсил пышный цветочный венок. Вокруг плясали люди, не видя ничего вокруг. Смех, пение, ритмичный топот ботинок по камню. Столкнувшись лбами, они лишь хохотали и кружились дальше. На помосте перед статуей музыканты выбивали огненную плясовую. Арвен находил ироничным, что помост вне праздников использовался для публичных казней.       Охотник не спешил идти вглубь толпы. Оставался с краю, вспоминая, где здесь находились гостевые дома и трактиры. Думал, стоит ли сейчас поискать сувенирные лавки и попытать удачу: вдруг, воспользовавшись праздником, ведьма сунется в одну из них. Арвен все меньше верил в наводки источников, не может ведьма быть такой сумасбродной, как ее описывали…       Его взгляд вдруг поймал силуэт среди толпы. Не просто танцовщица – сердце праздничного безумия. Корсет вытачивал изящную фигуру, рукава-фонари превращали движения в пленительный водоворот, юбка с глубоким вырезом прятала под собой драные брюки, что несвойственно наряду молодой девицы. Множество украшений блестели в свете огня – на руках, на поясе, шее. Крупные серьги путались в волосах, и, возможно, если бы не эти серьги, Арвен и не заметил бы, как вплетенные в каштановые пряди цветы распускались при каждом ее взмахе рукой. Она вскочила на помост, босые ноги отбивали сложный ритм по доскам, руки взмывали вверх, словно призывая к пляске саму луну.       Люди вокруг заражались, околдовывались ее энергией. Пели, хлопали, танцевали, бросали ей цветы. Она ловила их налету, заплетала в волосы или тут же дарила какому-нибудь ребенку, безрезультатно пытающемуся вскарабкаться на помост. Казалось, только Арвен не поддавался чарам танца. Наблюдал пристальнее, видел глубже. Видел, как воздух вокруг нее едва ли не искрился. Видел, как уставший торговец, на которого она бросила мимолетный взгляд и улыбку, вдруг выпрямлялся и с новыми силами зазывал покупателей. Видел, как даже уличные собаки начинали лаять в такт ее танцу.       Арвен нахмурился. Ему даже не нужно пытаться найти признаки магии – она здесь, витает в воздухе, кружится вокруг нее вместе с цветочными лепестками. Вот она, ведьма – не иначе. Вот она, танцует прямо перед охотником, и искать не надо. Сияла солнцем перед ликом луны. Душа города, его самое яркое украшение.       Впервые ему казалось, что он ошибся. Ведьма не может быть такой яркой. Не может так безрассудно танцевать. Непонимание заклубилось в груди. Почему она не прячется?       Девушка еще раз крутанулась вокруг своей оси, на мгновение замерла в проигрыше песни. Плавно отвела руку в сторону, повернула голову. Посмотрела прямо на него, глаза в глаза. Зеленые, как сердце леса в июле, яркие, смеющиеся против его ледяного взора. Он видел в ее взгляде – она знала, кем Арвен был. И на лице ее не виднелось ни страха, ни удивления. Лишь любопытство, тень насмешливого вызова. Будто она безмолвно спрашивала: «Интересно, умеешь танцевать, охотник?»       Возмущение громыхнуло вместе с ударом сердца, когда она подмигнула ему и в танце отвернулась. Безумная? Глупая? Или настолько смелая? Он не был уверен. В ушах стоял оглушительный гул, в голове звучала лишь одна ясная и будоражащая мысль: эта охота будет совершенно не такой, как все предыдущие. Впервые за долгие годы нескончаемых преследований он почувствовал настоящий интерес вперемешку с раздражением. Острый, холодный интерес хищника, увидевшего не очередную жертву, а нечто совершенно новое, незнакомое и оттого вдвойне опасное.       Она схватила брошенные сапоги, соскочила с помоста, закончив танец. Люди продолжали хлопать, расступались перед ней, поднимали кружки и фляги с вином, а она брала глоток, смеялась и шла дальше, пока не исчезла в толпе.       Арвен тут же скользнул вперед, влекомый ее магическим следом. И сначала он думал, что успел упустить ее, однако быстро обнаружил ее след. Ведьма была щедра. Смехотворно щедра. Она оставляла за собой не просто след – вереницу удивительных событий, сияющий путь из случайностей, слишком идеальных, чтобы оказаться правдой. Монетка, выпавшая из кошеля толстопузого купца, прикатилась ровно к ногам нищей старухи. Зацепившись за край лотка, падала корзина с яблоками, разбрасывая фрукты, словно мячики, в руки уличным мальчишкам. Она не делала ничего очевидного. Лишь подталкивала мир в нужную сторону.       Он следовал за ней по пятам, но все никак не мог настигнуть. Видел ее там, впереди, как она тут же скрывалась за углом. Шел вперед через весь город от шумной площади к арочным мостам над каналами. Она вела его в трущобы, где белье сушилось на веревках между домами, как унылые знамена, из окон доносились ссоры и смех. И здесь ее тоже принимали как свою. Старушка с расписного балкона бросила ей спелую грушу. Двое мальчишек, возившихся в грязи, наперебой стали показывать ей найденный клад – проросшую фруктовую косточку и ржавый гвоздь.       Арвен сжал пальцы в кулаки. Бессмысленно. Нелогично. Не раз он заходил на территории ведьм, где все вокруг играло по их магическим правилам. Не раз он преследовал их и легко настигал. Не в этот раз.       Он замер в тени, наблюдая из-за угла, как она присела на корточки, опустившись с ребятней на один уровень, и стала с полной серьезностью обсуждать ценность находок. Смех ее звенел колокольчиком. Чистый и ничем не омраченный.       В этот момент она наконец обернулась. Взгляд теплый, полный жизни, скользнул по проходящим мимо людям и остановился на нем. Снова не с испугом, снова с любопытством. Словно заметила диковинную птицу, залетевшую в курятник.       Улыбка не спала с ее лица, стала более заинтригованной. Она что-то шепнула на ушко детям, те рассмеялись и разбежались. Затем она выпрямилась, бросила взгляд на охотника, да такой, что он затаил дыхание. Взгляд – обещание. Взгляд – вызов. Ее пальцы скользнули по ставни рядом. По старой, потрескавшейся древесине пробежала дрожь, и из щелей проклюнулись нежные, зеленые ростки, распустившиеся крошечными листочками прямо на глазах.       Он видел. Все видел. Арвен обомлел. Нет, это был не вызов. Это… приглашение.       «Смотри.»       «Видишь?»       «Это – я.»       Еще один мимолетный взгляд и она шагнула в проулок. Арвен тут же сорвался с места, движения его стали резче. Игра в кошки-мышки затягивалась, а ни один охотник терпеть не мог, когда правила устанавливал не он. Арвен свернул за угол, рука уже лежала на рукояти кинжала, готовясь к засаде, к ловушке. К чему угодно.       Но там никого не было. Тупик пустовал. На земле валялся мусор и росла одинокая, упрямая ромашка, пробившаяся меж камней.       Сверху. Легкий, как ветер, смех. Арвен тут же запрокинул голову. Она сидела на крыше двухэтажной лачуги, свесив ноги. В руках красовался цветок, что раньше распускался в ее волосах.       — Эй, охотник! — ее веселый голос звенел, как стеклышко, брошенное на камни, — В прятки никогда не играл?       Играл. Только не в привычные детские прятки. Его игры всегда были рискованными. Насмерть. Искать ведьму. Прятаться от охотников. Прятаться от смерти.       Он не ответил. Просто смотрел и снова чувствовал, как по лицу растекается забытое чувство – глубокое, всепоглощающее раздражение, смешанное с удивительным интересом.       — Мне понравилось наблюдать за тобой, — продолжила ведьма, не дожидаясь ответа.  Она сделала из указательного и большого пальца круги и поднесла их к глазам, смотря в получившиеся отверстия, — Ты хмуришься, как сыч. Очень смешно. Меня зовут Ланей. А тебя?       Ее наглость, ее глупое бесстрашие обескураживали охотника до нервной дрожи на кончиках пальца. Арвен даже не знал, что ответить ей. Обычно он никогда не называл имени – бессмысленное дело представляться тому, кто скоро все равно навсегда закроет глаза. А сейчас накатывающее возмущение не позволяло и двух слов связать.       — Ты немой? Говорить не можешь? — она склонила голову набок. Охотник дернулся.       — Арвен.       — О, какой у тебя глубокий голос, — в ее глазах снова блеснуло любопытство. Ланей мягко улыбнулась, — Здравствуй, Арвен. Рада познакомиться. Я бы протянула тебе руку, но, боюсь, откусишь.       Снова дернулся, из груди вырвался смешок. Рука сильнее сжала рукоять клинка, но не обнажала его. Девчонка будто издевалась над ним. Хотя Арвен сомневался, что она из тех, кто может издеваться. Не похожа на лжеца с множеством масок. Она такая, какая есть, и не скрывает этого.       Глаза, цвета бескрайнего леса, его родного дома, смотрели с выжиданием, подначивая. Она лениво поднялась на ноги, покачиваясь прямо на краю.       — Хочешь, как-нибудь покажу тебе удивительные карты? На них весь мир видно! — Ланей хитро улыбнулась, сцепив руки за спиной, — Но только если догонишь. И не обидишь. Знаю я вас, охотников. Глуповатые немного.       Точно дразнилась, однако Арвену не было обидно. Лишь недоумевал. Рядом, сидя на чьем-то крыльце, глухо гаркнул ворон. Ран – друг и гонец Арвена – тряхнул головой и смотрел на хозяина, казалось, с таким же непониманием.       Ведьма прошлась по краю крыши, делая вид, что с трудом сохраняла баланс, затем ловко крутанулась вокруг своей оси и шагнула прочь. Исчезла. Ушла, увлекая за собой.       В эту ночь он больше не встречал ее. Следовал, искал новые следы. Не находил. Но чувствовал, почти слышал, как она смеется где-то совсем рядом.

* * *

      Две недели.       Четырнадцать дней, которые растянулись в странный, неровный узор из слежки, догадок и бесимого, навязчивого любопытства.       Утренний свет, бледный и пыльный, пробивался сквозь запотевшее стекло окна в комнате Арвена в постоялом дворе «Зеленый вереск». Воздух густой, спертый – пахло дешевым вином, потом и сладкими духами спящей в его же постели девицы. Арвен сидел за грубым деревянным столом, отгороженный от мира спиной и легким презрением. Перед ним лежали испещренные аккуратным почерком листы. Отчеты. Дневник наблюдений. Сводка улик против одной ведьмы.       «День девятый. Ведьма посетила три лавки торговцев картами. В «Старом свитке» провела у глобуса не менее часа. Владелец утверждает, что она лишь задавала вопросы о морских течениях у западного побережья Асахра. Ничего не приобрела.       День одиннадцатый. Обнаружена на крыше старой часовни. Сидела, свесив ноги, и что-то зарисовывала в блокнот. При моем приближении скрылась.       Позже проверка места: на камнях обнаружены следы мела. Набросок созвездия Южной Короны.       День тринадцатый. Вновь вышла на контакт. Сама. На рынке, у лотка со сладостями. Спросила, не скучаю ли я по дому, раз так упорно следую за ней. Предложила финик. Я отказался. Она рассмеялась и сказала, что у эльфов слишком кислый вкус. Скрылась в толпе.»       Арвен отложил перо, проводя пальцами по переносице. В висках стучало. От недосыпа. От этой чертовой игры, в которую она его втянула.       Он снова перечитал последнюю запись. «Спросила, не скучаю ли я по дому». Губы его искривились в подобии усмешки. Наглость невероятная. Она вела себя не как дичь, а как… как создатель абсурдного спектакля. Она знала, что охотник следит. И, кажется, получала от этого удивительное удовольствие.       До Арвена на поиски странной ведьмы отправляли еще двух охотников. Первый вернулся через три месяца поисков, так и не обнаружив ни единого следа. Второму раз повезло повстречать ее в Гринделе. Точнее, в отчете охотник писал, что она сама подошла к нему, в ходе разговора украла карту из кармана, и больше он ее не видел. Вернулся в гильдию через месяц ни с чем. После этого отправили Арвена. Знали, что охотник-полуэльф точно не оплошает, как другие сослуживцы.       Его взгляд упал на спящую девицу. Молодая. Русые волосы разметались по наволочке, пухлые щеки округлились, прижатые подушками. Смятые простыни едва укрывали обнаженное тело. Хорошенькая. Арвен не помнил ее имени. Нашел ее вчера вечером в таверне, где она слишком громко смеялась и смотрела на мрачного эльфа с безмолвным вопросом в глазах.       Купил ей выпивку, потом привел сюда, надеясь, что грубая физическая близость и чужое тепло выбьют из головы навязчивый образ другой – с каштановыми волосами, зелеными глазами и улыбкой, которая резала, как отточенное лезвие.       Не сработало. Даже сейчас, глядя на спящую спутницу, он видел другую. Ту, что насмехалась над ним с крыши.       С раздраженным вздохом Арвен дописал последние строки.       «Ведьма крайне непредсказуема. Действия лишены видимой логики и цели, что может быть как признаком глупости, так и тонкой расчетливой маскировкой. Не проявляет агрессии. Магией пользуется минимально и в бытовых, порой абсурдных целях. Поиск убежища или логова не увенчался успехом.»       Арвен аккуратно сложил листы, спрятал их в потайной карман плаща вместе с пузырьком чернил и пером. Документы гильдии должны быть в порядке. Все по правилам. Правилам. Он мысленно хмыкнул. Охотиться на ведьму, которая дразнит финиками и спрашивает о тоске по дому – это не по правилам. Это какая-то иная, извращенная реальность.       За все годы его охоты на ведьм лишь одна говорила больше обычного. Ему тогда только-только стукнуло девятнадцать лет, одно из первых серьезных поручений – охота на огненную ведьму в Солнечных землях королевства. Он гнал ее до самой пустоши, где она наконец остановилась и приняла бой. Перед смертью на последнем вздохе она задала своему палачу один вопрос: «Неужели ты, сын леса, потомок магического рода, так одичал? Уподобился слепым глупцам?»       Ответ она не услышала. Арвен и не ответил.       Встал, бесшумно оделся. Девица на кровати поворочалась, что-то пробормотала во сне. Он бросил на тумбочку несколько монет – щедро, чтобы не было лишних вопросов, и чтобы поскорее забыть. Ему было плевать. Вряд ли еще свидятся. Его мысли неслись уже за дверь, на улицы Верандии, где он снова должен начать свой день с одного и того же вопроса: «Где же дурная ведьма сегодня?»       Спустившись в общий зал, он заказал у стойки кружку крепкого чая и миску овсянки. Его привычное место у окна заняла пара торговцев, поэтому он пристроился в углу, спиной к стене, чтобы видеть всех входящих.       И тут он ее увидел.       Не на улице. Не убегающей. Она сидела за столом напротив, в самом центре зала, и с аппетитом уплетала салат из свежих овощей и зелени. На ней то же простое платье цвета хаки, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди. Она выглядела… обычной. Совершенно непохожей на ту безумную танцовщицу с площади или на дразнящего беса с крыши.       Она подняла взгляд, встретилась с ним глазами. И подмигнула. Опять. Совершенно непринужденно, как старому знакомому. Потом сделал вид, что увлечена своей едой. Кровь закипала. Арвен инстинктивно ощупал рукоять клинка под плащом. Что за игра? Почему она здесь? Она знала, что он остановился здесь? Следила за ним?       Арвен не двинулся с места, заставив себя сделать глоток горячего чая. Наблюдал. Ведьма доела яичницу, отпила из своей кружки, поймала взгляд трактирщика и что-то ему сказала, улыбнувшись. Тот рассмеялся и махнул рукой, мол, не надо.       Она встала, потянулась, и пошла к выходу. Проходя мимо его стола, она на секунду замедлила шаг.       — Соваться в «Серебряный компас» сегодня после полудня – плохая идея, — проронила она так тихо, что он скорее уловил движение губ, чем услышал. — Там скучно. И пахнет рыбой.       И вышла, оставив его в полном недоумении.       «Серебряный компас» – одна из точек, которую он наметил для проверки сегодня. Лавка старинных карт и приборов для путешественников.       Как она узнала? Угадала? Следила за ним так же пристально, как он за ней? Или это была насмешка? Предупреждение?       Арвен резко встал, бросил на стол монету за завтрак и выбежал на улицу. Видел, как ее платье мелькнуло в толпе, сворачивая за угол. Его первым порывом было броситься за ней. Вторым – более холодным и профессиональным – вернуться в свою комнату и перепроверить, нет ли у него в бумагах упоминания «Серебряного компаса». Может, он сам где-то обмолвился? Нет, он уверен, что нет.       Невозможно. Необъяснимо.       Внезапно его взгляд упал на доску объявлений у входа в трактир. Среди прочих бумаг красовалась самодельная, криво нарисованная карта города. В центре нее был с юмором изображен сам «Зеленый вереск», а от него стрелочка вела к окраине города, где и находился «Серебряный компас». Рядом кто-то детской рукой нарисовал рыбку. Арвен замер, смотря на детский рисунок. По спине пробежал холодок, не имевший ничего общего с утренней прохладой.       Она не следила за ним. Она предвидела его. Просчитала его маршрут, его образ мыслей. И пришла сюда не затем, чтобы дразнить. Затем, чтобы провести свой собственный эксперимент. Проверить, насколько хорошо она его изучила за эти две недели. Результат оказался пугающе точным.       Впервые за долгие годы Арвен почувствовал не просто интерес. Он почувствовал ледяную щепотку страха. Он имел дело не с очередной испуганной деревенской колдуньей. Он имел дело с умом, возможно, превосходящим его собственный. С умом, который видел его насквозь.       Он медленно сорвал с столба карту, скомкал ее и сунул в карман. Игра только что вышла на совершенно новый уровень. И он, Арвен из клана А`Саради, внезапно перестал быть в ней охотником.       Он стал целью.       Гул города, крики торговцев, звон монет – все слилось в оглушительный, бессмысленный шум. Внутри же была лишь ледяная, звенящая тишина.       Ведьма не просто водила его за нос. Она читала его.       Мысль была настолько чудовищной, что его профессиональная надменность дала первую глубокую трещину. Он всегда был тенью, охотником в маске, тем, кто видит и анализирует, оставаясь невидимым. Ни одна ведьма не могла его переиграть, опередить. Потому он и стал одним из лучших. А сейчас нехотя стал понимать сослуживцев, вернувшихся с поручения ни с чем.       С трудом вспоминалось ее скудное досье, составленное предыдущими охотниками и другими источниками, направившими поручение в гильдию:       «Ведьма природы, под вопросом. Одиночка, склонна к бродяжничеству. Интересы: картография, старинные реликвии, праздники. Опасна: да. Уровень угрозы: средний, под вопросом.»       Средний. Теперь он начал понимать. Угроза исходила не от ее магии, а от ее ума. Острого, проницательного, способного двух охотников развернуть и отправить домой.       Сжав челюсти, он резко развернулся и шагнул не в сторону окраины, куда вела карта, а в противоположном направлении.       «Серебряный компас?»       «Нет уж, милая. Не сегодня.»       План рухнул. Весь его стройный, логичный отчет теперь казался наивным лепетом. Он шел, не видя дороги, машинально уворачиваясь от прохожих. Мысленно проверял себя. Вспоминал каждый шаг за последние две недели. Где он мог допустить оплошность? Где она могла его подслушать? Может, в трактире? Или он сам, того не ведая, оставлял следы – привычки, манеру выбирать маршрут, места, которые его интересовали? Он всегда считал себя призраком, но призраки не оставляют за собой таких очевидных следов, которые может вычислить какая-то взбалмошная девчонка.       Ноги сами принесли его на заброшенную смотровую площадку на краю богатого квартала. Отсюда открывался вид на черепичные крыши Верандии, дымчатые горы на горизонте и ленту реки, делящей город пополам. Тихо и безлюдно. Место, где он мог перевести дух и подумать.       Арвен прислонился к каменному парапету, пытаясь унять дрожь в пальцах. Не страх. Злость. Ярость от потери контроля. На себя.       Снова. Она.       На одной из крыш ниже, в саду, разбитом на террасе богатого особняка, сидела она. Ланей. Она не видела его. Сидела под яблоней, склонившись над большим, потрепанным листом бумаги, и что-то быстро, увлеченно зарисовывала углем. Ветер трепал ее каштановые волосы, которые она уже распустила, и край бумаги.       Арвен замер, затаив дыхание. Она была абсолютно естественна. Поглощена своим занятием. Никакой игры, никакого кокетства. Просто девушка и ее рисунок.       И это злило его еще сильнее. Каждая клеточка его тела кричала, что это – момент. Надо спуститься, накрыть ее, наконец, положить конец этой дурацкой погоне. Просто на улице охотник не мог уничтожить ведьму, инструкции требовали отсутствия лишних глаз. Не из-за скрытности, а исходя из безопасности – мало ли кто-то под руку попадет. И сейчас как раз появилась отличная возможность. Но ноги не слушались. Арвен оказался загипнотизирован картиной беззащитности, которая, он знал, является обманкой. Самая опасная из всех.       Она подняла голову и потянулась, чтобы смахнуть прядь волос со лба, оставив на щеке небольшую угольную полоску. И, как будто почувствовав его взгляд на себе, медленно повернула лицо в его сторону. Не вздрогнула. Не испугалась. Ее глаза просто нашли его в высокой точке, и на ее губах появилась все та же узнаваемая, несносная, торжествующая улыбка. Она не стала кричать или убегать. Она просто подняла руку и помахала ему. Как старому приятелю, которого только что заметила.       Затем она повернулась к своему рисунку, что-то быстро дописала, оторвала лист и, встав, прикрепила его к ветке яблони. Еще раз взглянула на охотника, уже более серьезно, кивнула в сторону рисунка и, развернувшись, скрылась в глубине сада.       Несносная.       Арвен еще несколько минут стоял неподвижно, борясь с желанием спуститься и разорвать листок в клочья. Это была ловушка. Должна была быть ловушкой.       Но любопытство – тот самый профессиональный порок, что сводил его с ума уже две недели, – оказалось сильнее. Скрежеща зубами, он обошел площадку, нашел спуск и, стараясь оставаться незамеченным, подобрался к тому месту.       На листе бумаги был набросан… он сам. Он сидел за тем самым столом в «Зеленом вереске» сегодня утром. Схвачено все: его сгорбленные плечи, привычка тереть переносицу, перо в руке. И через окно за его спиной угадывался силуэт женщины в его постели.       Но самое главное заключалось не в этом. Рядом с его изображением она нарисовала несколько стрелок, ведущих к разным частям города. К «Серебряному компасу» – и рядом с ней нарисована та самая рыбка. К старой часовне – с изображением звезды. К рынку – со стилизованным фиником.       А внизу, изящным, летящим почерком выведено:       «Твои тропы видны как карта для того, кто умеет смотреть. Хочешь узнать, куда ведут мои?»       Она не предугадала его маршрут. Она видела его насквозь. И теперь предлагала ему сыграть в свою игру. По ее правилам.       Арвен медленно опустился на каменную скамью под яблоней. Смотрел на свой идеальный угольный портрет, на стрелки – на зеркало, которое ему поднесли. Впервые за много лет он почувствовал себя не охотником. Он почувствовал себя… интересным. Хоть и раздетым догола.       И это было самым опасным ощущением из всех возможных.       Он осторожно сложил лист и спрятал его во внутренний карман, поверх своих безупречных отчетов. Донесения в гильдию могли подождать.       Появилась новая цель. Не поймать ведьму. Раскусить ее. Доказать ей и, в первую очередь, самому себе, что он все еще тот, кто держит нити игры в своих руках. Даже если эти нити вели в неизвестность, нарисованную углем на листе бумаги сумасшедшей девчонки. Арвен не пошел по стрелкам. Не сразу. Он вернулся в «Зеленый вереск», в свою комнату, где все еще пахло чужими духами и людской слабостью. Выгнал ошарашенную девицу, бросив ей вдвое больше монет, лишь бы она исчезла и забрала с собой унизительный эпизод прошедшего дня.       Комната опустела. Тишина зазвенела в ушах. Арвен запер дверь, прислонился к ней спиной и достал тот самый листок. Развернул его на столе, прижав края пустой кружкой и чернильницей.       «Твои тропы видны как карта...»       Изучал рисунок не как произведение искусства, а как протокол осмотра места преступления. Каждую линию, каждую тень. Уголь грубый, работа – быстрая, но в ней виднелась пугающая точность. Она схватила не только его позу, но и настроение – усталую сосредоточенность, отгороженность от шумного мира за спиной. Как она могла это увидеть? Она не могла быть в трактире тогда, он бы заметил.       «...для того, кто умеет смотреть.»       Взгляд метнулся к окну, к крыше противоположного дома. Вот где она наблюдала. Даже не пряталась. Поверни голову – сразу найдешь ее. А он даже и не предполагал, что она могла быть рядом.       Вернул взгляд к рисунку, скользнул по стрелкам. «Серебряный компас» с рыбкой. Часовня со звездой. Рынок с фиником. И… еще одна стрелка, которую он сначала не заметил. Она была нарисована тоньше других и вела к району, который на карте города обозначался как старый центр со старой, редко посещаемой прихожанами, огромной церковью. Рядом с этой стрелкой был изображен крошечный, едва заметный цветок, похожий на одуванчик.       Он откинулся на стуле, закрыв глаза. Его пальцы нервно барабанили по столу. Это был выбор. Явный и дерзкий вызов. Она знала, что он увидит это. Она предлагала ему следовать по ее указке, как он делал это две недели. Но теперь правила диктовала она.       Гордость требовала проигнорировать. Сломать ее игру, найти ее собственный алгоритм, ее убежище. Но Арвен понимал, что это единственный способ понять противника – войти в его мир. В ее мир.       С проклятием он встал, схватил плащ и вышел. Он выбрал цветок.