Кровавым по белому

— И всё-таки, тебе не кажется, что его становится слишком много? Хосок лежал, растянувшись на полу возле кровати, и листал какой-то старый журнал. У Юнги была непризнанная им самим мания ко всему винтажному, и в его спальне тут и там лежали вещи, историю появления некоторых из которых Хосок так и не узнал. Сам Юнги сидел на кровати по-турецки и быстро клацал по клавишам ноутбука, редактируя текст. — В каком смысле «много»? — Ну, началось ведь всё с перевода… А теперь и до правок дошло. Это была правда — спустя какое-то время сомнительной борьбы, Юнги впустил Намджуна на самую сокровенную территорию — на поле его оригинальных текстов, тронутых прежде лишь его рукой. — Раньше ты бы никому не позволил такого, — продолжал Хосок. — Ты ведь всегда считал, что все эти редакторы ничего не умеют. — Намджун не такой, как они. Впервые в голосе Юнги не звучало раздражения: обычно, стоило их разговору неизбежно затронуть Намджуна, он принимал защитную позу. — Ну и в чём же отличие? — Ты ведь и сам понимаешь. Он не простой обыватель, он видит само нутро истории, ее предпосылки, чувствует, как вращается в ней механизм, и легко подмечает, когда что-то выбивается из строя. Хосок закатил глаза и перевернулся на живот. — А вот я не считаю твои истории «механизмами». Они больше похожи на что-то живое, что-то дышащее… А Намджун своим вмешательством ломает им шеи. Юнги глянул на него, подняв брови: — Ну надо же. А я и не знал, что ты так высоко ценишь мои работы. — Я твой самый большой поклонник, и ты об этом прекрасно знаешь, — Хосок фыркнул, заставив Юнги улыбнуться. — Кстати говоря, как твоя аудитория приняла нового редактора? — Вполне хорошо, — Юнги подвис на мгновение, скользя глазами по строчкам. — Намджун прекрасно умеет себя подать. Кроме того, он не стесняется оставлять свои комментарии в предисловиях и отвечать критикам по делу. — Ну да, с чего бы ему стесняться. А мне кажется, тут как раз скромность бы не повредила. Не лучше ли игнорировать этих самых критиков? — Намджун предпочитает пресекать подобное на корню. Он теперь полноценный редактор и имеет на то полное право. Хосок вздохнул, окинув Юнги недовольным взглядом. Тот отзывался о Намджуне, как о скульптуре в музее, скульптуре с широко раскинутыми плечами, крепкой спиной, волевым подбородком и задранной головой с прорезью высокомерных глаз под линией бровей. Собравшиеся вокруг этой статуи не смели бы обронить и слова и замерли бы в ожидании. Это не они бы вынесли приговор творению — нет, само творение явилось бы лишь за тем, чтобы вести над ними страшный суд. И Юнги в упор не хотел замечать того, что где-то в тени статуи скрывался создатель, никем не замеченный и оттого оказавшийся на милю впереди. Казалось странным, что сам Юнги, вполне отделявший себя от своих героев, не видел того, как показательна разница между поведением Намджуна и настоящим Намджуном, стоящим за кадром. — Он очень неоднозначный. Мне никогда не понятно, что у него на уме. А между тем, там все не так просто. — То есть? Хосок скривился, прежде чем неохотно выложить: — Ходят слухи, что репутация у него… пугающая. Юнги перестал клацать по клавиатуре и высунул нос из-за ноутбука, вопросительно воззрившись на Хосока: — Пугающая? Это наверняка из-за его ауры и феромона, ничего удивительного. — Нет, — возразил Хосок, — речь шла о том, что он запугивает своих подчинённых. И что место своё он получил не так просто. — Он переводчик, а не мафиози, — отозвался Юнги с явным скептицизмом в тоне. — Переводчик, который сколотил карьеру за пару месяцев, набрал собственную команду людей и поднялся до такой степени, что ему доверяют переводы не только новой художественной литературы, но и классической? Да и к тому же, говорят, переводы — это прикрытие, а на самом деле он занимается чем-то не совсем легальным. Юнги вскинул брови: — Так вот где ты торчишь целыми днями? Вынюхиваешь компромат на Намджуна? — Будто тебе есть дело, — полусерьезно огрызнулся Хосок. — Это для твоего же блага. — Я уже давно не ребёнок, пора бы тебе со своим комплексом спасателя уняться. Хосок издал звук то ли отчаяния, то ли раздражения, то ли и того и другого вместе, и поднялся на ноги, чтобы через секунду плюхнуться на кровать Юнги с такой силой, что что-то под ними затрещало. Юнги от неожиданности нажал куда-то не туда и ноутбук успешно завис, насмешливо красуясь вращающимся синим кружочком на черном экране. — Когда же ты поймёшь, что он тебе не пара? — Хосок проигнорировал досадную неожиданность, в упор глядя на Юнги. — Вот же чёрт, — ругнулся Юнги себе под нос, прежде чем поднять глаза на Хосока. — Взгляни, что ты натворил, балбес! И кто тогда, позволь спросить, мне пара, если не Намджун? Ты? Он спросил это совсем не всерьез и тут же вернулся взглядом обратно к ноутбуку, бормоча что-то о неуклюжих бегемотах, ломающими ему мебель и технику. Но у Хосока сердечко-таки пропустило удар, и он, насупившись, отвёл глаза. — Даже я был бы лучше, — ответил он, прикрывая неуверенность недовольством. — Я по крайней мере не похож на ходячую криминальщину. — Ты фильмов про мафию насмотрелся, точно тебе говорю, — ноутбук отвис, и всё внимание Юнги мгновенно вернулось к нему. — И вообще, не мешай мне. В отместку Хосок быстро наклонился и укусил Юнги за колено, а потом, уворачиваясь от ответного пинка, слетел обратно на пол, пыхтя от усердия и негодования. Выслушав очень короткую тираду Юнги, состоящую из матерных слов, он показал тому язык и вернулся к журналам, хмурясь. Упрямство Юнги начинало казаться абсурдом.