Кровавым по белому

— Так и будешь от меня бегать, Мин Юнги? — голос Намджуна прозвучал громом среди ясного неба, хотя Юнги уже успел почувствовать, что он не один. — Я от тебя не бегаю, — спокойно ответил он, не поворачиваясь. — Даже не посмотришь на меня? Обиделся? — Не говори ерунды. Обиделся? Мне не двенадцать. — А казалось, что двенадцать, когда ты краснел и бледнел по десять раз за минуту, — Намджун издевался в открытую. Юнги услышал его приближающиеся шаги, и его вновь накрыли смешанные чувства. Повернуться лицом, поймать чужой взгляд, чтобы не быть застигнутым врасплох? А не лучше ли сбежать? Нет, это ведь трусость, а он совсем не трус. Тогда почему внутри всё так дрожит и сжимается? Разве так должен чувствовать себя альфа? Сейчас, когда Юнги оказался загнан в угол, ему начинало казаться, что слова Хосока о нездорово пугающей ауре Намджуна — это вовсе не чёртово преувеличение. — Ты думаешь слишком громко, — выдохнул Намджун совсем близко. Юнги дёрнулся, инстинктивно втянув голову в плечи, чтобы спрятать шею. — Да брось, я бы не пал так низко. Намджун дружески хлопнул его по плечу. — Я в этом сомневаюсь, — ответил Юнги, наконец посмотрев ему в глаза. Он не мог даже самому себе признаться в том, что больше всего на свете ему сейчас хотелось сбежать. — Почему? Неужели ты считаешь меня таким ублюдком? И это после всего, что было? — А что было? Разве это имеет значение? — Как это что? А как же наши милые свидания? А моя высокая роль в качестве твоего редактора? — Ты снова смеёшься надо мной, — Юнги стиснул зубы. — Просто пытаюсь понять, что у тебя на уме. Мне казалось, ты не против всего того, что происходит. — Невербальный язык тела тебе ни о чем не говорит? — С каких это пор альфам нужен язык тела, чтобы самовыражаться? — Намджун вскинул бровь. — А с каких это пор альфы прижимают других альф к стенке и пытаются подавить? — С тех пор, как эти «другие» подставились им сами, перестав скалить зубы даже для вида. — Какой же… ты урод, — глухо произнёс Юнги. — А ведь ты всё равно меня хочешь. Весь дрожишь, запинаешься, волком смотришь, а на деле ждёшь, пока к тебе прикоснутся и приласкают. Какой мазохизм. Намджун погладил его по щеке. — Не стоит так себя мучить. Это бессмысленно. — Это ненормально, — пробормотал Юнги, опустив взгляд. В голове была каша. Он никогда не мог мыслить ясно рядом с Намджуном, и это сводило с ума. — Расслабься, и станет проще. Губы Юнги подрагивали. Он боролся с постыдным желанием выкрикнуть, чтобы Намджун убрался отсюда. — Я-то думал, ты давно принял то, что мы оба альфы. Ошибся, получается? — Дело не в этом, — выговорил Юнги, хмурясь. — При чем здесь то, что я альфа? — Может, при том, что всё твоё нутро сопротивляется твоему же телу? Ты так отчаянно борешься с собой, что только это объяснение и приходит на ум. — А ты давно во мне копаться начал? И зачем тебе это всё? Зачем тебе вообще я? Намджун с недоумением отступил на пару шагов, и Юнги наконец вдохнул полной грудью. — Ты хотел работать со мной, и я согласился. Ты захотел дружить, я был только рад. Ты намекнул на большее, я снова был не против. Дружить и иногда перепихиваться — странно, местами противно, но мне даже понравилось. А теперь ты ещё и в душу ко мне лезешь? Чего тебе от меня надо? — его голос звенел. — Я устал каждый день задаваться этим вопросом, это невыносимо. Мне плевать на то, кто ты, но я не могу жить в постоянной тревоге. Ты словно ждёшь момента, чтобы сомкнуть челюсть на моей глотке, стоит мне отвернуться. — Так вот оно что, — но Намджун воспринял этот монолог до омерзения холодно. — Значит, ты боишься не общественного осуждения… а меня. — Что? — Юнги вскинул голову. — Я не боюсь. — Боишься, — возразил Намджун, склонив голову набок. — В конце концов, я ведь всё для этого сделал. Да только ты не так глуп, чтобы не замечать все эти нехитрые манипуляции. Выходит, ты сам этого хотел. Юнги часто заморгал. В ушах словно стоял белый шум, мешая. Он ощущал себя загнанным в ловушку. — И настолько же сильно ты боишься самого себя и той своей части, которая отчаянно хочет быть помеченной, присвоенной, подчинённой, и не кем-то, а мной. Но, думаю, пора признать, что это неизбежно. Он снова приблизился и наклонился, задевая носом чужую щёку. Юнги сглотнул приевшийся металлический привкус и выпрямился. Собравшись, он оттолкнул от себя Намджуна, и тот поддался. В этом жесте сквозило предупреждение. В силе они едва ли друг другу уступали, и альфа внутри Намджуна это ясно осознавал. Но, глядя ему в глаза, Юнги, как бы он это ни ненавидел, понимал, что сил на сопротивление у него все меньше. И, что хуже, не только сил, но и желания. В конце концов, увы, исход был одним и тем же: Намджун всегда оказывался на два шага впереди.