2.3
16 марта 2026 г., 00:45
Он приходит на следующий день.
И через день.
И через день после этого.
У него появляется своя кружка — жёлтая, дурацкая, с отбитой ручкой, которую он нашёл где-то в шкафу и сказал: "О, моя!".
— Это не твоя, — говорю я.
— Теперь моя. Я её выбрал. Значит, моя.
Я не спорю.
Он пьёт из неё кофе. Растворимый, потому что другого у меня нет. Каждый раз морщится.
— Как ты это пьёшь? — спрашивает он.
— Привык.
— Привыкнуть можно к чему угодно. Даже к одиночеству. Но зачем?
Я не отвечаю.
Он сидит на табурете у окна, и я рисую. Каждый день — новый рисунок. Не потому, что старый плохой. Потому что старый — это вчера. А сегодня он другой. Сегодня у него новая улыбка, новый поворот головы, новый свет в глазах.
— Ты меня коллекционируешь, что ли? — спрашивает он, заглядывая через плечо. Я разрешил ему смотреть, когда понял, что он всё равно не успокоится.
— Ты меняешься, — отвечаю я. — Каждый день разный.
— Все люди каждый день разные. Ты просто не смотришь.
— Смотрю.
Он замолкает. Отходит к стене, разглядывает свои портреты. Их уже пять. Развешанных рядом, как семья.
— Это же я, — говорит он тихо. — Но каждый раз... другой. Как будто ты видишь меня лучше, чем я сам.
— Художники так и работают.
— Нет. — Он поворачивается ко мне. — Другие художники рисуют то, что видят. А ты рисуешь то, что я чувствую. Как у тебя получается?
Я не знаю, что ответить. Я просто рисую. Когда он рядом, рука сама знает, куда идти.
— Может, потому что ты не закрываешься, — говорю я наконец.
— А ты закрываешься?
Я смотрю на него. Он стоит в луче закатного солнца, и его волосы горят золотом.
— Я не умею иначе.
— Научишься, — он улыбается. — Я помогу.
