Somnia

Проходит месяц. Или два. Я перестаю считать дни. В студии теперь живёт не только запах скипидара. Здесь пахнет им. Кофе, который он заваривает по утрам (я купил нормальный, после того как он пригрозил забастовкой). Тестом для панкейков, которые он пытается жарить на моей древней сковородке и неизменно поджигает первую порцию. Стиральным порошком — он заставил меня купить новый, потому что "от твоего глаза слезятся, и вообще ты ходишь как бомж". Я хожу как бомж. Но теперь это, кажется, не так важно. Портретов на стенах — уже не сосчитать. Они везде. На стенах, на полу, на потолке — он заставил меня повесить один над матрасом, чтобы "просыпаться и сразу видеть меня, потому что я лучше всякого будильника". Я просыпаюсь и вижу его. В смысле — не портрет. Его самого.

***

Это случилось неожиданно. Как всё с ним. Мы смотрели фильм. Он принёс ноутбук — "ты живёшь как в пещере, у тебя даже нормального экрана нет". Устроились на матрасе, накрывшись пледом, потому что октябрь подбирался к окнам, а батареи ещё не включили. Фильм был дурацкий. Комедия, где все кричат и падают. Он смеялся — громко, запрокидывая голову, и каждый раз его плечо прижималось к моему. Я не слышал, что говорят актёры. Я слышал только его дыхание. Когда фильм кончился, он не ушёл. Просто сидел и смотрел на меня. Экран погас, в студии было темно, только свет от окна — город никогда не спит, его отблески на стенах. — Поздно уже, — сказал я. Голос прозвучал хрипло. — Знаю. — Ты пойдёшь? — А ты хочешь, чтобы я ушёл? Я молчал. Потому что боялся ответить правду. — Чонгук, — он произнёс моё имя тихо, как будто пробовал на вкус. — Ты всегда молчишь, когда что-то чувствуешь. Я уже выучил. — И что я сейчас чувствую? Он подвинулся ближе. Между нами — сантиметр и воздух, который стал слишком плотным. — То же, что и я, — сказал он. Я не спрашивал, что он чувствует. Я просто потянулся и поцеловал его. Это не было нежно. Это было голодно, отчаянно, как будто я задыхался все эти годы и только сейчас наконец вдохнул. Он ответил сразу — руки вцепились в мою футболку, губы раскрылись под моими. — Я думал, ты никогда... — выдохнул он между поцелуями. — Боялся. — Чего? — Что ты исчезнешь. Он берёт моё лицо в ладони. Большими пальцами гладит скулы. — Глупый, — говорит он. — Я никуда не денусь. Ты же меня нашёл.

***

Утро было серым, дождливым, самым лучшим в моей жизни. Я проснулся первым. Он лежал рядом, уткнувшись носом мне в плечо, волосы разметались по подушке, на шее — следы, которые я оставил ночью. Мои следы. Я смотрел на него и боялся дышать. Он открыл глаза. — Ты чего? — спросил сонно, с хрипотцой. — Ты не ушёл. — А ты не выгнал. — Я не выгоню. Он улыбнулся — той самой улыбкой, из-за которой я когда-то начал всё это. Но теперь она была другой. Ближе. Моей. — Знаю, — сказал он. — Поэтому и остался.

***

Сегодня он стоит у окна и смотрит на воду. Я подхожу сзади, обнимаю за талию, утыкаюсь носом в шею. Он пахнет сном и чуть-чуть мной. — Дождь, — говорит он. — Люблю дождь. — Почему? — Потому что в дождь никто не ждёт, что ты будешь весёлым. Можно просто стоять и смотреть. И это нормально. Я целую его в плечо. — Ты всегда весёлый. — Не всегда, — он не оборачивается. — Просто я не показываю, когда мне грустно. Зачем людей грузить? — А мне? — Что тебе? — Можешь грузить. Меня. Он поворачивается в моих руках. Мы стоим лицом к лицу, между нами — запах дождя и то, что было ночью. — Ты странный, Чон Чонгук. — Почему? — Потому что зовёшь грузить. Люди обычно хотят только весёлое. — Я не люди. Я художник. — И кто же твой главный объект? Я провожу пальцем по его скуле, спускаюсь к шее, касаюсь следов, которые уже начали бледнеть. — Ты, — говорю я просто. — Только ты. Он сглатывает. Глаза становятся влажными — то ли от дождя за окном, то ли от чего-то другого. — Ты даже не представляешь, — шепчет он. — Как давно я хотел, чтобы кто-то смотрел на меня так. — Как? — Как будто я — это всё, что у тебя есть. Я прижимаю его крепче. — Так и есть. Дождь шумит за окном. В студии тихо. Мы стоим и смотрим друг на друга, и мне кажется, что я мог бы стоять так вечность. Я наклоняюсь и целую его — медленно, долго, смакуя. Вода стекает по стеклу. Внутри меня — солнце.