Somnia

Я не помню, как они вошли. Кажется, дверь просто открылась, и в студии стало светло. Кто-то кричал. Кто-то тряс меня за плечи. — Чон Чонгук! Вы меня слышите? Я поднимаю голову. Надо мной — незнакомое лицо. Мужчина в форме. Потом ещё одно. Женщина. Врач? Полиция? — Сынок! — это мать. Её голос я узнаю даже сквозь вату в ушах. — Сынок, что с тобой? — Мама? — Я звонила, звонила, ты не брал трубку неделю! Я приехала, а дверь заперта, я вызвала спасателей, они вскрыли, а ты... ты... Она плачет. Я смотрю на её слёзы и не понимаю, почему она плачет. — Всё нормально, — говорю я. Голос сиплый, чужой. — Я просто рисовал. — Вы не рисовали, — говорит кто-то из спасателей. — Когда вы ели в последний раз? Я пытаюсь вспомнить. Не могу. — Ви приносил еду, — говорю я. — Он всегда приносит. Мать замирает. — Кто? — Ви. Мой... — я замолкаю. — Он живёт со мной. Она смотрит на спасателей. Они переглядываются. — Сынок, — говорит она осторожно. — Ты здесь один. Никто с тобой не живёт. — Нет. Вы не понимаете. Он есть. Был. Вчера. Мы на Чеджу ездили. Он... Я замолкаю. Потому что вижу её лицо. Точно такое же, как у соседки. Жалость. Страх. — Я не сумасшедший, — говорю я тихо. — Конечно, нет, — быстро отвечает мать. — Ты просто устал. Перенервничал. Тебе надо отдохнуть. В больнице. — Нет. Я не поеду в больницу. — Чон Чонгук-сси, — это врач, женщина в белом халате. — Вы истощены. У вас обезвоживание, недосып, возможно, интоксикация от красок. Вам нужна помощь. — Мне нужен Ви. — Кто это? Я смотрю на неё. Она не знает. Никто не знает. Только я. — Мой парень, — говорю я. — Мой парень, который исчез. В студии тихо. Мать всхлипывает. Врач вздыхает. — Поехали, — говорит она мягко. — Там поговорим. Меня поднимают. Ведут к двери. Я оглядываюсь на студию в последний раз. Пустые стены. — Я вернусь, — шепчу я. — Ты только дождись.