Великое Расселение

Впервые за напряженную неделю у Грега выдалась пара свободных дней. Но вместо того, чтобы дать себе отдых, он потратил время, роясь в архивных сводках и старых документах о «Великом Расселении», взятых в библиотеке. Листы пожелтевшей бумаги были зачитаны до дыр, но юноша так и не нашел того, что искал. Все это оказалось лишь общей, официальной информацией – сухой, однообразной, повторяющейся.           Грег поднялся из-за стола, потянулся, разминая одеревеневшие мышцы после долгого сидения, а затем подошел к высокому шкафу. Присев на корточки, он открыл нижний ящик, доверху забитый старыми, ветхими документами. Этот хлам Грег оставил не просто так – среди него он спрятал украденное послание, датируемое июлем 335 года.             Не успел юноша сесть обратно, как вздрогнул: дверь резко распахнулась без стука. Глаза его взметнулись в испуге, сердце подпрыгнуло в груди, услышав знакомый голос.           – Грег! – прогремело с порога.       Из-за двери виднелась голова наставника.       – Собирайся. Будешь учиться правильно собирать травы.           – Да, я понял! – растерянно и так же громко произнес Грег, подходя к столу. Он пытался незаметно подтолкнуть послание под кипу бумаг непослушными пальцами.           – Что ты так орешь? – возмутился Карл. – Я не глухой.           Дверь распахнулась шире, и взгляд наставника быстро переменился – непринужденность исчезла, брови едва заметно нахмурились.           – Ты чего такой напряженный? –  спросил он уже серьезно. – Что-то случилось?           Грег сделал удивлённое лицо и замотал головой, а сам, не глядя, медленно продолжал подталкивать пальцем послание, которое было уже спрятано наполовину. Юноша отчаянно надеялся, что дрожь в руке была незаметной.           Карл сжал губы, затем закрыл дверь и начал подходить ближе, хмыкнув:           – Да у тебя на лице написано, что что-то не так.       Он остановился у края стола и пристально вглядывался в лицо ученика.       – Ну-ка говори, в чем дело, – потребовал он.       Как бы Грегу ни хотелось, но он не отводил взгляда – лишь бы наставник не заметил торчащий край послания. Наконец, юноша взял себя в руки, тихо вдохнул и выдал первое оправдание, что пришло на ум:       – Вы вошли без стука.       Карл усмехнулся.       – Что-то еще? – спросил он, кривя губы в еле заметной улыбке.       – Вы постоянно врываетесь без стука, – Грег помедлил и добавил: – Это раздражает. Поэтому я напряжен.       Наставник кивнул, развернулся и направился к дверям.       – Жду тебя у главных ворот через десять минут, – бросил он беззлобно.       Покидая кабинет, он проворчал:       – Опоздаешь – злиться уже буду я.       Дверь захлопнулась. Грег бесшумно выдохнул, прикрыл глаза. Только теперь он понял, насколько был напряжён. Лицо, плечи, руки – все ныло от показной невозмутимости. Дождавшись пока уходящие шаги стихнут окончательно, Грег опустился на стул и потер лицо обеими руками.           «Ни дня покоя, но… – подумал он. – это то, что я выбрал».       Грег вскочил на ноги, схватил послание и засунул его глубоко в шкаф, спрятав среди старых бумаг. Затем он взял сумку для трав, оставленную на подоконнике после прошлого похода в город за ингредиентами, накинул дорожный плащ и покинул кабинет с четким решением:       «И я не намерен жаловаться».       Как и было оговорено, Грег встретил наставника у главных ворот дворца. Карл, увидев юношу, едва заметно кивнул, поправил лямку сумки на плече и махнул рукой, жестом веля следовать за ним. Молча они покинули пределы дворца, пересекли центральную площадь и направились к окраине города, где вдалеке высилась гора Окитна. Через полчаса, миновав редкую рощу, они вышли к подножью горы, где разливался прозрачный, буйный ручей, отражая солнечные лучи.       Карл прикрыл глаза рукой от света, осмотрел местность. Затем двинулся к ручью, остановился в нескольких шагах от берега и указал на высокое растение, которое имело крупные нижние листья и мелкие верхние.  – Как называется?       – Девясил высокий, – без заминки ответил Грег.       – Готовил ли ты из него настой?       – Да.       – Сам собирал?           – Нет.       – Тогда откуда брал сушеные корни?       – Из хранилища.       – То-то же, – хмыкнул наставник. – Отними у тебя хранилище или лиши средств для его пополнения – и все.       Карл ткнул юношу толстым пальцем в грудь, взглядом пронзая насквозь и четко выговаривая:       – Ты бесполезен.       Грег молча наблюдал за наставником, пока тот присел на корточки у растения и достал нож из-за ножен у пояса.       – Ты должен уметь добывать ингредиенты, а не только надеяться, что они всегда будут под рукой.       Карл подозвал Грега, показывая, как правильно подкапывать растение.       – Выбирай только взрослый девясил – у него самые мощные корни.       Наконец он вытянул из земли крупные корни, отряхнул от земли и показал Грегу.       – И обязательно нецветущий – тогда у него максимальная концентрация полезных веществ, – он встал, отряхнул одежду от земли и проворчал: – Но это ты и так, должен знать... Попробуй теперь ты.       Грег кивнул и в точности повторил за наставником каждое движение.       Когда с девясилом было покончено, они приступили к сбору весеннего горицвета. Минут через пятнадцать Карл поднял тучное тело, размял гудевшие ноги, затем убрал нож в ножны и сказал:       – Как закончишь с горицветом, собери еще чистотел и мать-и-мачеху. А мне пора.       – Но я знаю, как их собирать, да и в хранилище их полно, – удивлённо вскинул брови Грег.       Наставник сморщил лоб и пронзил юношу раздраженным взглядом.       – Тогда собери еще и медуницу, – прошипел он.       Но, спустя мгновенье, Карл смягчился. Немного посомневавшись, он все же добавил:       – Тебе полезно быть на свежем воздухе.       Не дождавшись иного ответа, кроме как привычного кивка, Карл повесил сумку на плечо. Затем в последний раз взглянул на ученика и размеренно, с долей серьезности произнес:       – Когда я увижу тебя в следующий раз, твое лицо не должно быть таким серым.       Грег кивнул и в легком замешательстве взглянул на свои руки, замечая бледность кожи. Несколько мгновений он наблюдал за удаляющейся фигурой наставника, затем принялся за работу. Спустя час необходимые травы были собраны, и юноша отправился обратно во дворец уже знакомым путем.       Первым делом Грег решил разложить травы в хранилище, а уже потом сообщить наставнику о выполненном поручении. Он очистил корни девясила от земли и нарезал их на куски. Остальные растения просто встряхнул и удалил поврежденные части, затем подготовил места для сушки. Однако, как он и говорил, хранилище было забито, и новый урожай никак не удавалось разложить тонкими слоями, чтобы было важно для тщательной сушки.       Грег задумался, куда положить неразложенный чистотел.       «В кабинете, на верхней полке почти не бывает солнечного света… Да, туда и положу».       Он завернул чистотел в ткань, повесил сумку на плечо и поспешил в кабинет. Ключ лежал в кармане, однако Грегу пришлось повозиться, чтобы достать его – лямка от сумки так и норовила сползти с плеча. Наконец, он вставил ключ в замочную скважину, повернул… и тело его тут же покрылось ледяной коркой. Щелчка не последовало.       «Открыто… Послание… Я пропал!» – лихорадочные мысли захлестнули его сознание.       Юноша остолбенел, не решаясь отворить дверь. Его пальцы слабели, а вес ключа казался непомерно тяжелым, словно наковальня, намертво пригвоздившая его к месту. В груди нарастала паника и страх сдавливал горло. Он порывался бросить все и сбежать. Но куда? Кто его, королевского изменника, теперь примет? Ведь он совершил кражу секретного документа! Ведь его предупреждали!       – Войди, – из-за дверей прогремел голос наставника. В нем слышался ледяной приказ.       Сумка окончательно соскользнула с плеча и с глухим звуком плюхнулась к ногам. Грег не двинулся. Он не мог заставить себя пошевелиться. Ноги словно застряли в зыбучих песках, а сам он медленно проваливался в раскаленную темноту.       – Хватить трусить, и открой проклятую дверь!       Голос наставника, язвительный и полный презрения, хлестнул по нервам. Как в тумане, почти бессознательно, Грег опустил ручку, слабо толкнул – и дверь со скрипом повиновалась.       Он сделал шаг.       За ним другой.       С трудом переступив порог, он сразу понял – внутри был обыск. Ящики шкафов были распахнуты, бумаги разбросаны на полу. В углу, криво вспоротое, стояло мягкое кресло — из порезов неровными клочьями торчала набивка. Перед глазами Грега тут же возникла жуткая картина: он сам, лежащий на полу, изодранный и истекающий кровью. В животе неприятно скрутило, к горлу подступила желчь.       Возле стола стоял Карл. В его руке был тот самый пожелтевший лист бумаги.       – «Твое лицо не должно быть таким серым при нашей следующей встрече». Разве не так я говорил?       Голос наставника был спокоен, но в нем звучала нескрываемая горечь.        – Я надеялся, что это лишь моя паранойя. Но нет.       Карл посмотрел на него с тяжелым разочарованием.       – Что я вижу… Бледен, как тень. Потому что понимаешь – ты совершил ошибку.       Грег сжался. Его плечи опустились. Он боялся услышать следующий вопрос, но тот был неизбежен:       – Зачем ты взял это?       Слова прозвучали тихо, но, как хлыст, беспощадно лязгнули по ушам. Грег вздрогнул, однако взгляд поднял.       Карл Утипан был красным от ярости. Его лицо пылало, но Грегу врезались в память глаза – две маленькие точки за стеклами очков. В них отражалась горечь чувств: разочарования, презрения и… предательства.       Юношу пробрала дрожь. Он вдруг отчетливо осознал: ему жизненно необходимо оправдаться. Немедленно.       Но слова застряли в горле, перемешавшись с желчью, а мысли, будто испуганные птицы, разлетелись в стороны. Грег приоткрыл рот... и тут же захлопнул. Паника прошлого начала медленно, но неумолимо наступать.       «Только не молчи! – закричал внутренний голос. – Только не снова! Говори!»       – У вас… есть ключ?       Карл горько усмехнулся. Лицо искривилось в отвращении.       – Есть, – он сжал челюсть. – Но я не думал, что он мне понадобится. И тем более так скоро.       Он потряс злосчастной бумагой.       – Так и быть, – голос стал официально-чопорным, отточенным, как лезвие кинжала. –  Спрошу еще раз, прежде чем признать тебя изменником и передать короне.  Глаза угрожающе сузились, кулак сжался.       – Зачем ты украл королевский, секретный документ?       В висках стучало, заглушая все другие звуки, но не мог сказать точно, дышал ли все еще.       –  А именно – послание отряда в рамках «Великого Расселения»?       Грег сглотнул.       – Я не крал.       Голос его прозвучал слабее, чем хотелось бы. Горло саднило.       – Точнее… я, конечно, взял его, но собирался вернуть!       Воздуха не хватало. Он хотел сказать больше, намного больше, но язык ощущался закованным в цемент. Юноша неосознанно сжимал тканевый тюк с чистотелом и неуверенно топтался на месте, не решаясь сделать шаг вперед.       Бессильно опустил голову, находя невидимую точку на полу.       «Соберись. Ты должен объяснить… пожалуйста».       – Я не вчитывался в документы, – голос его дрогнул. – Как вы и говорили. Но, совершенно случайно… Я не хотел, поверьте.       Грег запнулся и поднял голову.       – Просто… взгляд зацепился за одно знакомое слово. И дальше я не мог сопротивляться.       Грег нервно потер глаза свободной рукой, затем взглянул на наставника, встретившись с его тяжелым, грозным взглядом.       – Это слово преследовало меня с детства, – голос Грега сорвался, но он продолжал на одном дыхании: – Долгие месяцы я был одержим тем, чтобы добраться до его значения. Но все было тщетно. Вы, скорее всего, не помните, но я даже спрашивал вас об этом. Несколько лет назад, в нашу первую встречу.       Грег был слишком взволнован и напуган, чтобы уловить изменение на лице наставника.       Карл Утипан помнил. Он точно знал, о чем шла речь. И ему это не нравилось. Линия его губ стала тонкой, брови нависли над острым, настороженным взглядом.       – Антибиотики.  Слово прозвучало четко, словно удар кинжала о камень.       – Ни один человек в королевстве понятия не имеет, что это, однако…       Юноша собрал пылинки воли и стойкости. Он заставил себя смотреть наставнику в лицо, отгоняя страх. Сейчас решалась его судьба. И он не мог позволить себе трусость.       – Рядовой врач, отправленный с отрядом в 335 году, знал, что это. Более того – применял.       Лишь на мгновение лицо Карла застыло. Еще через секунду его глаза расширились, и он резко вскинул послание к глазам.       – Триста… тридцать пять? – голос его был одновременно растерянным и угрожающим.       Грег кивнул. Но быстро понял, что наставник даже не смотрит на него.       – Да.       Пауза.       – Мне пришлось…, – он запнулся, боясь нагнать на себя еще большую беду, но в конец концов решился рискнуть: – Мне пришлось просмотреть остальные послания, чтобы убедиться, что это единственное упоминание. И это единственное.       Карл не слушал. Он вчитывался в строки, один раз, другой. А затем резко вскочил из-за стола. Его гнев испарился. Он сменился мечущимся взглядом и озадаченностью.       Карл направился к дверям, но наткнулся на такого же растерянного Грега. Казалось, всего за пару минут он успел забыть о провинившемся ученике.       – Забудь об этом. Веди себя, как обычно, – он отчеканил каждое слово, наполнив его угрозой.       Карл засунул письмо во внутренний карман и многозначительно кивнул на него.       – Иначе, я обещаю – ты понесешь последствия.       Дверь захлопнулась.       Тюк с чистотелом упал из рук Грега, а сам юноша остался стоять.       Он чувствовал странную пустоту... и вместе с ней - облегчение, словно стрела пронеслась мимо, не задев.       На следующее утро Грег проснулся разбитым. Тревожность не давала ему заснуть — стоило сомкнуть веки, как ему казалось, что в комнату врывается стража и под покровом ночи тащит его в темницу. Даже шорох ветвей за окном настораживал и дразнил беспокойное воображение.       Одевшись, он стал раздумывать, не пропустить ли завтрак. Обычно трапеза проходила в общей зале, куда стекались ученые, придворные дамы и прочие дворцовые жители. Случайная встреча с Карлом была последним, чего он хотел. Однако ему повезло — в этот день стояла теплая солнечная погода, и завтрак перенесли во внутренний двор. Там, среди зелени и свежего воздуха, гости могли наслаждаться выпечкой, фруктами и охлажденными напитками. А Грег — плотно поесть в одиночестве, хоть и постоянно оглядываясь.        День он проводил в хранилище, сортируя и подготавливая запасы. Хранилище находилось в отдаленной части дворца, куда редко захаживали дворцовые жители, и Грегу это было только на руку. В попытке оттянуть встречу с наставником, он даже пропустил обед, однако эта жертва не оправдалась.         В свете одинокой свечи Грег измельчал сушеную крапиву. В ступке трава давно превратилось в пыль, но юноша продолжал механически тереть, не замечая этого. Его мысли блуждали по кругу, ища лазейку.       «Он так просто отпустил меня. Но почему?»       «Его злость разом исчезла… Что на это повлияло?»       «Он что-то понял и испугался? Как это коснется меня?»       «Мне ничего неизвестно. Я только мельком прочел одно послание. Верно? Я даже не понял прочитанного.»       «А не надо было мне поручать рыться в важных документах! Это его вина! Да… Точно! Это он, не я!»       «Что мне делать? Просто ждать? Может, я жду свою казнь! Я же изменник!»       «Нет-нет… Я не изменник…, – Грег судорожно покачал головой, стряхивая леденящую панику. – Я просто выполнял приказ. Один документ случайно затерялся в кипе мусора. Так все и было… Я его даже не читал.»       Он нервно оттолкнул ступку, и та неприятно звякнула. Юноша прикоснулся рукой к горячему лбу, растирая его.       «Ждать неизвестность — это невыносимо. Я схожу с ума.»       Его сердце стучало в ушах, но сквозь удары, еле уловимо, послышалось ровное: «Тук-тук-тук».       Юноша напрягся.       «Это мне кажется? Или…»       Грег напряг слух, силясь понять было ли это наяву или в его воображении. Шаги раздались у самой двери, потом затихли. И Грег затих.       «Если я не буду дышать… они исчезнут? Пусть мне это только кажется, прошу…»       Дверь заскрипела.       Грег зажмурился, вцепившись пальцами в края стола.       «Слишком рано… Я не знаю, что говорить… Антибиотики? Не знаю про них! Или знаю… Я не знаю!»       – Идем за мной.       Карл звучал спокойно, без лишних эмоций, но его слова вихрем ворвались в разум Грега, окутывая его холодом, как иней. Дверь скрипнула во второй раз. Грег отчетливо ощущал, как секунды ускользали, приближая неизвестное.       – Пусть я здесь не в последний раз, – прошептал он.       Его голос был полон обреченности. Грег взглянул на свет свечи, затем задул ее. И темнота покорно окутала его.       Как бы Грег ни надеялся на обратное, но наставник ждал его за дверью. Без слов, не глядя на юношу, он развернулся и зашагал вперед, переваливаясь с ноги на ногу. Грегу ничего больше не оставалось, только как следовать за ним. Опустив голову, он мысленно перебирал возможные оправдания, но мысли сновали хаотично, не позволяя собраться и продумать мелкие детали, которые могли бы придать рассказу правдоподобности.       И вдруг Карл остановился. Грег поднял голову, словно очнувшись ото сна, и осмотрелся. Они стояли в тупике, перед узким окном. Рядом – только массивная напольная ваза и картина, занимавшая всю противоположную стену.       Грег пребывал в замешательстве, хмуря лоб. Он не успел ничего спросить, как картина начала медленно отъезжать в сторону, открывая потайной проход.       – Заходи, – скомандовал Карл.       Грег медлил, опасливо поглядывая на наставника. Тот нахмурился и зло зашипел:       – Живее.       Живот Грега скрутило. Плотно сжав губы, он переступил порог. Карл последовал за ним, и вскоре картина вернулась на прежнее место, запечатывая проход. Они оказались в темноте. Грег замер. Его дыхание замедлилось, почти остановилось. Он сжался, боясь, что наставник нападет на него, но тот спокойно обошел юношу и зашагал вперед.       Спустя несколько секунд, поняв, что Грег остался на месте, наставник раздраженно зашипел:       – Так и будешь стоять?       – Где мы? Это… проход для слуг?       Грег сам не верил в это предположение. Он знал, что слуги передвигались по потайным, но освещенным коридорам, чтобы незаметно выполнять работу во дворце.       Карл помедлил с ответом, но его голос звучал уверенно:       – Нет. Они не знают об этом месте.       И, уже с явным раздражением, добавил:       – Не задавай вопросов. Просто иди вперед.       Грег кивнул, таща тяжелые ноги и не менее тяжелое сердце. Он осторожно двигался во тьме, прислушиваясь к шагам наставника. Вскоре ход стал чуть пологим, словно уводя под землю. С каждым вдохом Грег улавливал едва заметный запах сырости. Когда он стал отчетливым, шаги наставника стихли. Вместо них раздался шорох — будто тот водил руками по стене, что-то ища или нащупывая путь.       Раздался щелчок, и тусклая полоса света коснулась наставника, осветив лишь половину его лица. Он схватился за край панели, и, приложив усилия, сдвинул ее в сторону, открывая вход в круглую комнату.       Комната оказалась крошечной. Почти все пространство занимал камин, у которого разместились два старых, запыленных кресла. На противоположной стороне стояла разваливающаяся, одноместная кровать с тумбой. Освещалась комната тремя небольшими, круглыми окнами под потолком. Света от них было недостаточно, и в помещении царил полумрак.       Карл ступил внутрь, и Грег нерешительно последовал за ним.       — Где мы? — робко спросил юноша.       Не оборачиваясь, Карл направился к окнам.       — Не знаю. Думаю, забытая комната для побега.       Грег мгновенно напрягся, его глаза расширились. В груди зарождалось дурное предчувствие, а губы пересохли. Он заговорил, и в голосе звучал нескрываемый испуг:       — Мы собираемся бежать?       — Нет, — беспечно хмыкнул наставник, бросив насмешливый взгляд через плечо. — Дворец полон ушей, а наш разговор должен остаться в тайне.       Он вытащил из внутреннего кармана пару сложенных листов и, разворачивая их, продолжил:       — Нашел это место много лет назад. Оказалось камин — это путь в город. Вон, — он кивнул в сторону мутного зеркала над камином, — торчащий лепесток на краю рамы — это кнопка.       Грег подошёл ближе и осмотрел зеркало, обрамлённое серебристыми цветами. Один из них действительно выделялся: нижний левый лепесток был чуть крупнее остальных.       — Подойди к свету, — велел Карл.       Грег подошел ближе, с любопытством разглядывая наставника. Тот протянул ему бумаги и, сбросив прежнюю непринужденность, серьезно произнес:       — Твои мысли об этом?       Стоило взгляду юноши скользнуть по листам, он тут же узнал первое послание датированное 335 годом. Он перечитывал его не раз и, казалось, знал наизусть. Оно звучало так:       «Отряд «Великого Расселения», июль 335 года.       Староста умер от неизвестной болезни, как и большая часть отряда. Я, врач, пока здоров и взял обязанности по руководству. Строительство остановлено. Не хватает рук для земельных работ, ухода за скотом и помощи больным. Болезнь стремительно поражает заражённых. Я испробовал всё доступное, включая антибиотики, но ничто не помогает. Причина болезни неизвестна».        Но вторая бумага была ему незнакома. Брови Грега сдвинулись, а сердце замерло, когда он прочел заголовок. Он жадно поглощал слова взглядом:       «Отряд «Великого Расселения» от мая 494 года.       Люди умирают каждый день от неизвестной болезни. Я, врач, взял управление отрядом на себя после смерти старосты. Болезнь ничем не лечится, антибиотики бесполезны. Способ заражения неизвестен. Болезнь убьёт всех — вопрос времени».       Спина Грега покрылась холодным потом. Он сделал шаг ближе к свету, сжав бумаги в пальцах, и стал сверять их, вглядываясь в каждую строку. Мысли метались, в голове стоял нарастающий гул.       Минуты шли. Наконец, он поднял голову — лицо было встревоженным, почти побледневшим.       — Они…, — Грег прошептал догадку, не веря собственным словам, — одинаковые?       Карл не выглядел удивленным. Он кивнул.       — Я тоже так думаю. И пришел к выводу, что письма поддельны.       Грег потер глаза.       — Причем — искусно.       — Что ты имеешь в виду? — в голосе Карла зазвенели тревожные нотки.       — Посмотрите, — он кивнул, подзывая наставника ближе. — Почерк почти идентичен. Особенно обратите внимание на букву «а».       Мозг Грега кипел. Но он любил такие моменты — когда нужно было сосредоточиться на сложной задаче, разбирать его на части, проанализировать, докопаться до сути. В эти мгновения страхи, робость, неуверенность отступали, оставляя чистую концентрацию, обнажая истинную его натуру.       — Видите? У неё горизонтальная черта посередине. Так давно уже никто не пишет.       Карл взял письма и уставился в них, напрягая зрение. Грег тем временем отошёл на шаг, прикрыл глаза и на мгновение замер. В воздухе витала важная мысль. Он чувствовал это кожей. Оставалось только — ухватить её.       — Кто-то подделал послание от 494 года. Но зачем было повторять содержание? Особенно такое уникальное.       — Это кто-то, кто имел доступ к архивным посланиям, — пробормотал Карл, не отрывая взгляда от бумаги. — Но они пылились в кабинете моего наставника десятки лет. Не похоже, что к ним кто-то прикасался до недавнего времени.       Грег задумчиво кивнул. В его глазах загорелся тот самый огонь погони за истиной.       — Как вам удалось получить послание от 494 года? Карл, не поворачиваясь, небрежно бросил через плечо: — Все новые послания хранятся у лорда Талипа. Взял у него. — И он не был против? Карл пожал плечами, хмыкнул: — Он не знает об этом. Грег нахмурился. Несколько секунд молчал, а потом осторожно предположил: — Это мог быть лорд Талип? — Уверен, что нет. — Почему? — резко спросил Грег. Карл повернулся, окинул ученика удивленным взглядом, но никак не прокомментировал его внезапный пыл. Затем, медленно передвигая тучное тело, направился к креслу и опустился в него с ворчанием. — 494 год —его первый год в должности ученого. Помню, как он неделями допытывал меня о проклятых антибиотиках, когда пришло то послание, — Карл скривился. — Но, как и тебе, я ничем не смог помочь. Грег кивнул, задумался. Прошло несколько минут. Когда он заговорил снова, его голос звучал твердо и отчетливо: — Мы не знаем, кто это сделал, но, очевидно, послание — подделка. И всё же... зачем подделывать почерк? — Хороший вопрос, — вздохнул Карл. — Но пока достаточно того, что почерк совпадает. Грег с интересом посмотрел на наставника: —Что мы будем делать? Карл аккуратно сложил бумаги и убрал их в карман. — Ты — ничего. Помог ты уже достаточно. Уверенность Грега треснула, как тонкий лёд. Разочарование и возмущение поднимались к горлу, но он проглотил эти чувства. Он и не ожидал полной откровенности, но внутри разгоралось непреодолимое желание узнать дальнейшую судьбу этой загадки.       Пока Грег стоял, преодолевая себя, наставник с трудом поднялся, облокотившись на ручки кресла, и направился к выходу. Изнутри панель открывалась с помощью напольного рычага, который легко поддался слабым рукам Карла. Он шагнул внутрь, подзывая юношу идти за ним. Вскоре Грег вновь оказался в темноте.       Запал угас. Грег почувствовал себя зажатым и покинутым. Но пылающее любопытство не сдавалось — оно упорно прокладывало себе путь сквозь сомнения. Сам того не ожидая, он выпалил, шагая позади: — Разве я не заслуживаю знать, что будет дальше? Шаги Карла замедлились. Раздался раздражённый вздох. Не оборачиваясь, он привычно проворчал: — Что дальше? Очевидно. Доложу королеве.