Сокровище

Будьте любезны, полезайте мне в пасть,

Мне не хотелось бы на лжи строить власть.

Поэтому, прошу, по-хорошему я прошу,

По-хорошему, это просьба, не приказ!

Они сидят на земле, разложив небольшой обед на покрывале, которое с собой принесла Анечка. Солнце снова приближается к полудню, а они только закончили разбирать сено и вычищать лишнюю грязь. Дочь старосты, повеселевшая за последнюю неделю, лепечет о том, что скоро к ним из города приедут скоморохи, и тогда можно будет устроить настоящую ярмарку. Аякс медленно жуёт кусок хлеба, не вслушиваясь в её слова. Руки колют остатки сена и новая рубаха, которую Анечка принесла накануне вечером. В голове у него всё ещё раздаются оханья матушки о том, какой прекрасной невесткой будет девушка. — Аякс, Аякс! — зовёт Аня, и он наконец поднимает на неё пустой взгляд. — Батюшка хотел, чтобы ты с ним на днях сходил на охоту. Зайди к нему потом, договоритесь. Аякс сглатывает. Всё резко принимает серьёзный оборот. Ваня, также осознавший, в чём причина такого интереса старосты к молодому парню, толкает его в бок и озорно смотрит. Всё ещё находясь в прострации, Аякс кивает, и Аня, вдохновлённая его согласием, быстро собирает сумку, свободные крынки, оставляя только ту, к которой не притронулся её почти-жених, и убегает. Ваня чешет нос, провожая Анечку взглядом. — Почему ты не хочешь на ней жениться? — Аякс бросает на него усталый взгляд, и парень смеётся. — Нет, ну серьезно. Она же такая хорошенькая! Так бы её и съел. Аякс знает, в каком плане Ванька хочет «съесть» Анечку, тот не раз рассказывал о своих играх с девками на сеновале. Представив эту картину, Аякс чувствует легкое омерзение: дочка старосты ему как младшая сестра, задумываться о подобном ощущается также неправильно, как и то, что в его голове засел образ мужчины с чешуйчатой вышивкой на кафтане и золотыми глазами. — Да и вон, староста тебя на прогулку зовёт, наверняка свататься будет! — Ой, иди ты! Отмахнувшись от друга, Аякс, сделав большой глоток молока и оставив всё Ване, уходит к сеновалу. Крытое помещение у хлевов надежно прятало сено от снега и метелей всю зиму, но теперь у него сломалась дверь. Аякс утром снял её, чтобы не мешала, теперь следовало починить. — Ну я правда не понимаю, что ты от неё отнекиваешься? Аякс возвращается к привычным мыслям о том, что же такого в Анечке его отталкивает, и не может придумать внятных причин. Все они сводятся к выученному: не пожил для себя, рано ещё, хочу уехать отсюда. Аякс берёт из сумки инструменты и задерживает взгляд на мелькнувшем золоте браслета. За неделю с последней встречи с Чжун Ли он много раз обдумывал, что лучше: постараться уехать самому, или принять странные условия мужчины. Погладив камни, Аякс возвращается к работе. — Она мне не интересна, — не боясь осуждения от Вани, отвечает наконец парень. С помощью друга посадив дверь обратно на петли, он проверяет крепления. — Она мне как сестра, но все настаивают, чтобы я скорее на ней женился. Ваня понимающе кивает. Для обычного сына рыбака он был крайне спокойным и мудрым парнем, легко принимающим все мысли Аякса. Раньше они часто обсуждали, как уедут, но отец Вани оттяпал себе пару пальцев, а мать заболела, и прошлой весной семье Аякса тоже стало жить тяжелее, а потому мысли о великих путешествиях пришлось отложить в долгий ящик. Ваня быстро увлёкся Машенькой, сиротой, живущей с дояркой, и даже прервал свои похождения с девками к сеновалу ради неё. Доделав дверь и проверив, что она спокойно открывается и закрывается, Аякс убирает инструменты в сумку. — Я пойду на реку, нужно отца забрать, — кричит ему Ваня, и парень коротко прощается. Быстро допив молоко и пролив немного на грудь, Аякс собирается, проверяет, что в хлева не забрался какой-нибудь дикий зверь, и уходит к деревне через лоснящееся поле. Рожь только взошла, и молодые колоски приятно щекочут колени. Вдалеке, на пригорке, Лада пасёт овец и следит за коровами. Солнце сильно припекает, отчего пейзаж немного дрожит. Аякс останавливается, чтобы глотнуть ещё молока, но замечает перед собой нечто. Девушка, бледная, как мёртвая, идёт с косой, хоть рожь только взошла. Её белое платье развевается на ветру, но парень не чувствует ни одного сквозняка. На горизонте от жара размывается всё так, что Аякс перестаёт различать дома. Он делает шаг, другой, но девка ни удаляется, ни приближается. — Назовись! Имя скажи, бесовщина! Он кричит, но его голос тонет в раскалившемся пространстве поля. Девка взмахивает косой, и её пустые белые глаза оказываются перед ним. Аякс только и успевает, что упасть на землю, когда коса прочерчивает над ним полукруг. Он несётся к реке, пытаясь скрыться от Полуденницы, но та продолжает его преследовать. Раздается свист, и, как ему кажется, гудение косы нечисти обрушивается на его ноги. Аякс падает, с трудом компенсируя удар руками, и так и остаётся лежать во ржи без сознания. Полуденница приближается к нему, но её останавливает твёрдая рука. Коса так и не делает последний взмах, чтобы забрать жизнь неудачливого парня. Нечисть оглядывается и в упор смотрит на золотые глаза. — Убирайс-с-ся. Растворившись в полуденном зное, девка с косой исчезает. Чжун Ли смотрит на место, на котором она стояла, и меж его губ показывается раздвоенный язык. Из расшитого золотом рукава кафтана показывается рука, покрытая блестящей золотисто-коричневой чешуёй. Он медленно переворачивает парня и, залюбовавшись, убирает рыжие кудри со лба. Аякс без сознания, и не очнётся, пока кто-нибудь умелый не снимет с него морок Полуденницы. У Чжун Ли снова показывается язык. Хочется обвить его, такого беззащитного, и утащить в свои пещеры, на пуховые перины и шелковые простыни. Нежить, любить, толкаться, пока недолгий по меркам Полоза человеческий век не закончится. Смотреть, как Аякс тает под ним, стонет и покрывается красными пятнами. Действительно, лучшее сокровище, что можно было найти в этой деревне. Полоз наблюдал за всеми жителями, и за тридцать три года не разглядел никого интереснее этого парнишки. Змеиный Царь проводит когтями по рубахе и хмурится. Нин Гуан утром сказала ему, что нужно торопиться, иначе сметливый староста выдаст свою дочь за Аякса замуж. Теперь на парне расшитая оберегами рубаха, от которой пахнет девицей. Скоро свататься будут. Значит, надо подтолкнуть, намекнуть, что время заканчивается — без воли Аякса он не может взять его себе. Подхватив парня на руки, Полоз уносит его в сторону домика, стоящего на отшибе, у самого леса. Ведь кто, как не любимая ящерка, так сильно желающая заполучить себе в правление эти горы, может помочь дорогому батюшке?

***

Аякс просыпается к вечеру от головной боли. На лбу у него лежит мокрая и холодная ткань. Застонав, он приподнимается, но его прибивает к скамье женская рука. — Лежи, а то ты чуть не помер. С трудом сфокусировав взгляд на женщине, Аякс узнаёт тётю Нину. Удивительно молодая для своих шестидесяти с чем-то, женщина наблюдает за ним чуть суженными алыми глазами. Поправив малахитовую шпильку, она подпирает щёку и всматривается в лицо парня. — Сколько раз говорила? Видишь Полуденницу — беги и не оглядывайся. Хорошо, что там змеи были, они от тебя эту гадину спугнули, — злобно зашипев, Нина встаёт со скамьи и подходит к печке, в которой булькает какое-то варево. — Щас выпьешь отвар и домой пойдёшь. Полежав ещё минут пять и дождавшись нетерпеливого взмаха, Аякс наконец встаёт. Горница у тёти Нины обставлена скромно, а под потолком развешаны разные лекарственные травы. Парень к ней заходил редко, лишь когда отцу совсем становилось плохо от головных болей, но ведьма словно чувствовала к нему определенную симпатию и всегда рассказывала чуть больше, чем остальным. — Пей до дна, и чтобы ни капли не оставил! На руках у тёти Нины драгоценные кольца, каким могла бы позавидовать сама Царица. Аякс благодарно принимает кружку с горячим отваром, немного дует, чтобы не обжечься, и заглатывает сразу. Лекарства у тёти Нины всегда самые горькие, но самые действенные. И, зная это, он не решается растянуть удовольствие. — Вот, умничка, — Нин Гуан треплет парня за щёку и убирает чашку. — Братец по поводу сватовства уже приходил? Резкий переход с одной темы на другую Аякса тоже не смущает, и он отвечает коротким: «Нет». Тётя Нина не верит, потому как подходит к гостю и ногтем подцепляет новенькую рубашку. — Ага, скажешь тоже. Вчера Анютку убеждал, что пора уже самой тебя к ритуальному алтарю тащить, — помедлив, женщина вздыхает. — Не сочти за грубость, но не пара она тебе. Откажи Степану, найдёшь себе ещё любовь на века. Анька поплачет и отстанет, ей не с твоими мечтами возиться надо, а знахарству обучаться и детишек рожать. Аякс пристыжено опускает голову. Пару лет назад он проболтался тёте Нине о своей мечте увидеть дальние страны, посмотреть Восток и Юг. С тех пор она поменяла своё мнение о потенциальной женитьбе племянницы, и у Аякса появлялись мысли, что она в нём разочаровалась. — Тёть Нин, я… — Сколько раз просила, называй меня Нин Гуан, — шипит ведьма и уходит обратно к печи, чтобы разлить отвар по крынкам и раздать завтра мужикам. — Отец-то мой хоть и не лучший, но имя он дал мне самое подходящее. И я хочу, чтобы меня только так и называли. — Хорошо, Нин Гуан, — распробовав сочетание звуков, кивает Аякс. — Я на самом деле не знаю, как отказать. Все говорят, что так правильно будет, а я не могу. Ну Аня как сестра для меня! — Вот и откажи, не мучай мою племяшку, — грубо бросает она. — А теперь домой иди, небось заждались тебя. Оправив рубаху и схватив сумку, Аякс пару раз кланяется на прощание и убегает из дома ведьмы. Поднявшаяся луна заливает дорогу к деревне серебряным светом, помогая парню легко перепрыгивать через камни и ямы. За ним через приоткрытую дверь из темноты наблюдает пара красных глаз Змеиной Княжны.

***

Утром Аякс встречает Степана у кромки леса и вместе с ним направляется на охоту. Староста говорит что-то про деревенских девушек, упоминает Полоза, когда по дороге они встречают гадюку, но парень только хмуро кивает, изредка вырубая им путь в кустах, отвлекаясь на капканы и пытаясь подстрелить несчастную белку. В какой-то момент Степан замолкает, но только Аякс думает, что теперь они наконец-то нормально поохотятся, и уже готовится уходить в чащу, как его окликают. — Аякс, мальчик мой. Аякс, не сдержавшись, вздыхает и закатывает глаза. Он знает, куда пойдёт дальше их диалог. В сумке что-то звенит, и парень вспоминает, что так и носит с собой этот браслет. Может, к бесам всё, и принять предложение странника?.. — Аякс, я понимаю, ты молод, — Степан подходит к нему, рассматривая жмурящегося от солнца Аякса. Веснушки у него на носу смешно двигаются, когда тот хмыкает, — но пора уже задуматься о семье. Аня столько лет в девках ходит — хватит с неё. Пора свататься. Аякс смотрит пустым, неживым взглядом, словно у него не глаза, а припылённые синие самоцветы. Хмыкнув, он качает головой и, развернувшись на каблуках, устремляется в чащу. — Не хочу я на Ане жениться. — Как так-то? — Степан прыгает за ним через кусты и тревожно оглядывается, когда лапы елей закрывают от них весь свет. — Аня тебя столько лет ждала, ты должен! — Может. Но я не хочу, и никогда не хотел, — Аякс приседает на одно колено, натягивает лук, и пока тетива не отдаёт гудением, а стрела не рассекает со свистом шею глухаря, они молчат. — Я хочу уехать из деревни. Нин Гуан говорила, что боли отца почти прошли, да и Тевкр подрастает, и скоро я смогу поехать в Морепесок. Степан останавливается и в ужасе смотрит на спокойного Аякса, хмуря кустистые брови. Аякс чувствует этот взгляд лопатками, но не даёт слабину. Он думал об этом всю ночь, и наконец набрался смелости, чтобы отказать старшим в их желании поженить его с нелюбимой девушкой. «И Ане так явно будет лучше», — думает он, вытаскивая стрелу и пряча глухаря в специальный мешок. — Опять эти твои глупые мечтания о каких-то заморских плаваниях! — разозлившись, староста пихает сапогом камень, и тот катится вниз, приминая свежую траву и мох. — Оставь ты их, приди в себя! Тебе не стать героем тех легенд, что так любил твой батька! Оставь ты это, остепенись уже! Разражаясь руганью, Степан подходит к парню, который копается в сумке. Подняв его за плечи, он встряхивает Аякса, словно пытаясь выбить из него всё, что считал дурью. В голове старосты стоит заплаканное лицо Анечки, которое он точно увидит, когда любимая дочь услышит об отказе. Аякс, не церемонясь, сбрасывает руки мужчины, и тот, потеряв равновесие, валится в чернику. — Не вам решать, как мне жить и с кем, — фыркнув, парень взъерошивает рыжие кудряшки, и Степан замечает, что на левой руке у того мелькает золотой ободок браслета. — Хочу — уеду. Хочу — останусь. Но на Ане я жениться не намерен. И, схватив мешок с добычей, парень уходит, оставляя старосту ошарашено сидеть на земле. За высоким камнем, на другой стороне разделяющего их оврага, Полоз довольно улыбается и жмурит золотистые глаза.