In a tale as old as time

Нет начала, нет конца историй,

Есть кольцо блуждающих огней.

Ария «Кровь королей»

Фушими переступает порог зала, будто спускается в подземное царство — достаточно затворить за собой дверь, и звуки затихают, течение жизни замедляется, уступая торжественной соборной тишине и безвременью. Безмолвие, грандиозность и неизменность обрушиваются всей тяжестью, давят, подобно толще горной породы над головой. Фушими машинально подносит руку к ключицам — неприятное, но уже привычное ощущение зудит, словно ожог, но сидит гораздо глубже. Не достать. Он пересекает зал под аккомпанемент собственных шагов. Даже звуки здесь как будто другие — эхом отскакивают от стен и возвращаются неестественно приглушенными, будто доносящимися сквозь пелену зыбкого сна, наполовину придуманными. Высокие своды имитируют европейские соборы, холодная строгость псевдоготики, ненужные цветные витражи. Фушими с неизменным раздражением думает о том, что тяга к масштабности — отличительная черта Золотых королей, как будто вместе со сверхъестественными способностями в них просыпается нечто, требующее подчеркивать королевское величие и власть. Иногда Фушими думает, что Сланец выбирает королей не случайно. Не по способностям, выдающимся личностным качествам. Все дело в причудах. Чем вычурней — тем лучше. Анна как будто отличается, но из-за ее манеры речи, поведения, все забывают, что она — ребенок. Она еще не сформировалась, и кто знает, какую королеву получит в итоге Красный клан. Если королева доживет хотя бы до совершеннолетия, конечно. Анна не похожа на предшественников, в ней нет той же червоточины, нет потребности разрушать и эгоизма, который в конце концов и убил Суо Микото, оставив его близких разбитыми и опустошенными. В очередной раз Фушими убедился: у королей не должно быть близких. Вольно или невольно, но они искажают или разрушают всех, кто оказался на их орбите. Фушими крайне скептически относится к намерениям Мисаки защищать звезду, способную в любой момент взорваться сверхновой: чем дальше, тем больше общего он видит между Анной и Суо, и это настораживает. Сложно отделаться от ощущения незримого присутствия кого-то еще, когда она рядом. Будто по лестнице в бар спускается четырнадцатилетняя девочка, но прежде нее появляется его тень. «Хомра» любит своих призраков, носится с ними и бережет. Фушими предпочитает с этим не сталкиваться, но на всякий случай держать руку на пульсе. У него свои скелеты в шкафах. И даже хуже. Ему хватает. Стеклянный саркофаг до отвращения напоминает хрустальный гроб — вопиющая безвкусица, которая идеально вписывается в вызывающе нелепый интерьер, спрятанный от посторонних глаз в современном небоскребе. Электроника скрыта, почти незаметна, лишь тонкие змейки датчиков тянутся от висков и запястий, и это лишь усиливает гнетущее ощущение: нечто среднее между реанимацией и мавзолеем, одно другого хуже. Единственная функция — следить за состоянием, передавать данные и сигнализировать о пробуждении. В жизнеобеспечении спящий не нуждается, словно его питает нечто невидимое. Фушими подозревает, что это — убитые нервные клетки и отчаянье ученых, у которых буквально рухнули все представления о принципах функционирования человеческого тела. А еще он один из тех, кто стабильно получает информацию на рабочий КПК, и для этого приходить сюда не нужно. Фушими не хочет приходить. Не хочет оставаться наедине со спящим королем. И все-таки не прийти не может. Эта потребность сильнее желаний и разума, ее можно даже игнорировать, но нельзя заглушить. У Мунакаты Рейши всегда все не так, как у людей. Он молниеносно решал сложные задачки и чрезмерно усложнял простые, понятные всем остальным вещи. Если разобраться в природе Дрезденской плиты и силы королей сложно, Фушими хотел бы увидеть того, кто сумеет объяснить природу этого человека. Среди подчиненных и гражданских Мунаката Рейши походил на инопланетянина, но и это было бы слишком просто для него. Он словно постоянно ставил эксперименты над окружающими, искал подтверждение каким-то своим фантасмагоричным гипотезам, морочил голову — Фушими это ненавидел. Спящий Мунаката нравится ему даже больше бодрствующего. Никакого хитрого прищура, пронизывающего насквозь взгляда, улыбочек, от которых в дрожь бросает, потому что любому вменяемому человеку понятно: в этой голове не способна родиться ни одна нормальная мысль, все с каким-то подвохом, никуда без двойного дна, хитрых планов и нездоровых ассоциативных цепочек. И даже сейчас на его губах играет легкая самодовольная улыбка. Будто не случилось чего-то непредвиденного и непонятно. Будто он заранее знал, что не умрет, и теперь развлекается, наблюдая, как простые смертные бьются над загадкой, в которую превратился. Раздражает до того, что все невысказанные слова застревают в горле — да там и остаются. Фушими не может отделаться от ощущения, будто его разыгрывают. Или испытывают. Однажды Мисаки неумно пошутил, что Фушими тоже мог бы стать королем — у него столько аур, о чем-то же это должно говорить. Пытались же из Анны сделать Синего короля, а в итоге получился Красный. Так себе повод для гордости. Мисаки очень прямолинейный, но не очень умный, и все-таки даже ему хватило такта не доводить мысль до конца. Фушими тогда подумал, что может легко назвать с полдюжины более милосердных способов свести счеты с жизнью, если она ему вдруг надоест. Пока не надоедала. Раздражала, заставляла взаимодействовать с не очень умными людьми, выполнять глупые и бессмысленные задания, требовала привыкать к новым реалиям с угасающими способностями, а потом с легкостью перевернула все с ног на голову еще раз. Никто так и не понял, какие процессы сработали в результате падения Дамоклова меча на Сланец, но что-то здорово разошлось с планом Серебряного короля. План — сильно сказано. На каком основании он решил, будто все пройдет гладко и Сланец мирно прекратит свое существование, тоже осталось для Фушими тайной. Видимо, для понимания требовалась поистине королевская самоуверенность, ему недоступная. Хотя Мунаката, в полной мере обладавший этим качеством, относился к идее скептически. И оказался по-своему прав. Сланец действительно исчез: недостаточно быстро, чтоб предотвратить падение и другого меча, но своевременно и странно, не оставив очередной кратер на теле города. Фушими не видел что произошло, да и никто из присутствовавших толком не разглядел. Лейтенант Авашима со свойственной ей невозмутимостью Снежной королевы рассказала, что наблюдала меч Синего короля совсем близко — пока он не исчез во вспышке света, хлынувшей из-под земли. Говорила — а у самой глаза блестели от непролитых слез. Фушими поторопился свернуть разговор, он не испытывал ни малейшего желания сталкиваться с чужими переживаниям и необоснованным чувством вины. Ничего более полезного и осмысленного он так и не узнал. Обезглавленный Синий клан по инерции ловил стрейнов — немногочисленных, также стремительно теряющих силы, — и занимался их устройством в новой жизни без способностей. От всего этого веяло смертельной, непрекращающейся тоской, рутиной, в которой Фушими попросту не нужен. Он чувствовал, как все три ауры ослабевают и в нем самом. В этом было что-то глубоко неправильное, похожее на ампутацию здоровой конечности. Хотя и в Сланце, и в королях с их дареными силами правильности было не больше, но теперь мир словно откатывался обратно, регрессировал. А потом появились Золотой король и стрейны с легким оттенком безумия — независимо друг от друга, конечно — и все завертелось по-новому. Если некоторые в своем нелепом романтизме утверждали, что Дрезденский сланец связан с желаниями и потребностями людей, то новый, еще ненайденный и потому безымянный, не обходил вниманием кошмары. То, что выливалось на улицы Шизуме, иногда поражало воображение, всегда создавало проблемы и часто оказывалось не по зубам ослабевшему Скипетру. Первой вернулась красная аура — к дурацкой радости Хомры, Красная королева, одна из двух выживших королей, осталась на троне. Зеленая аура ожила вскоре после этого, но новый Король до сих пор не дал о себе знать. Синяя… Она все так же текла по венам, медленная, сонная, как ручей в засуху. Не ослабевала, но и не набирала силу. Фушими прекрасно понимал, почему: Мунаката все-таки невольно и несколько зло пошутил над всеми. Он даже умереть не смог, как любой нормальный король до него, снова сделал все по-своему, сделал невозможным появление преемника. Король под горой — известный троп. Фушими иронию не оценил, но ни минуты не сомневался, что и на этот раз Мунаката пойдет своим путем, просто потому, что может себе это позволить, и плевать хотел на правила игры. Когда ему что-то мешало придумать свои, объявив существующие морально устаревшими? Если Синий король вернется, это случится не в самый трудный час, а когда он сам посчитает нужным. Фушими не ждет — и может врать себе об этом сколько угодно долго. Особенно перед саркофагом своего короля, иррационально стремясь послужить немым укором, вызвать если не раздражение, то хотя бы любопытство черным с золотом кителем и новым клинком. Фушими не привыкать менять кланы, не привыкать к неприязни бывших коллег, его не смущает обертка. Радует только, что новый Золотой король не стал возрождать «Усаги» с их нелепой формой. Хотя Мунаката наверняка оценил бы.