Возрождение Бога в мире DxD 2: Просьба Михаила.

Хаджимэ, сидя за рулём внедорожника, вёз Айко и своих одноклассников сквозь мрак ночи, словно через лабиринт собственных мыслей. Цель их была странна, почти безумна — отыскать выжившего авантюриста, чья судьба, как тень, маячила на грани реальности. Айко, сидя рядом, с тревогой в голосе поведала Хаджимэ о пропаже её любимого ученика, Юкитоси Симидзу. Имя это, словно колокол, прозвучало в тишине салона, заставив Хаджимэ на мгновение задуматься. — О, Симидзу пропал, — произнёс он, словно размышляя вслух, но в голосе его не было ни удивления, ни страха. Скорее, какая-то странная, почти болезненная задумчивость. — Интересно, где он сейчас? — Надеюсь, что с ним ничего не случилось, — проговорила Айко, и в её словах звучала тревога, которая, казалось, витала в воздухе, как предчувствие беды. — Да живой он, — отрезал Хаджимэ, но в его тоне не было уверенности. Скорее, это была попытка успокоить себя, отогнать тени сомнений. — Надеюсь, ты прав. Ведь даже ты сам к нам вернулся, — тихо сказала Айко, и в её словах была какая-то глубокая, почти мистическая вера. — Да нет, — возразил Хаджимэ, но слова его звучали как-то неубедительно, словно он и сам не верил в то, что говорил. — Говорю же, никуда я не возвращался. Но Айко, измученная переутомлением, уже не слушала. Голова её склонилась на плечо Хаджимэ, и она заснула, словно уйдя в мир, где не было ни тревог, ни вопросов. Хаджимэ посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то странное — то ли жалость, то ли сожаление. — Хаджимэ такой добрый стал, — вдруг проговорила Юэ, нарушая тишину. Её голос звучал как-то неестественно, словно она пыталась скрыть что-то за этой фразой. — Ну… она многое для меня сделала, а это мелочи, — ответил Хаджимэ, но в его словах была какая-то неуверенность, словно он и сам не понимал, почему делает то, что делает. — Ты чего? — спросил он, заметив, как Юэ надулась, словно обиженный ребёнок. — Потом я сяду рядом с Хаджимэ, — заявила она, и в её голосе звучала какая-то странная решимость. — Договорились, — ответил Хаджимэ, но в его тоне не было ни радости, ни даже интереса. Скорее, это была просто уступка, дань какой-то непонятной необходимости. — Какая вы хитрая, Юэ, — вдруг раздался голос Шио, сидящей сзади. — И вообще, почему только я одна сзади сижу? Хаджимэ, не найдя слов, лишь вздохнул и, чтобы прекратить этот разговор, поспешил её заткнуть. Но в душе его уже копилось что-то тяжёлое, словно предчувствие, что этот путь, который они выбрали, приведёт их не туда, куда они хотели. И в этом мраке, среди ночи и сомнений, каждый из них нёс свою тайну, свою боль, свою надежду. В это же время, позади внедорожника, по тёмной дороге, извивающейся как змея, мчался мотоцикл. На нём сидели Наруто и Юка. Ночь была тиха, лишь ветер свистел в ушах, да мотор рокотал, словно сердце, готовое вырваться из груди. И в этой тишине, в этом мраке, Юка, словно бы собрав всю свою волю, решилась заговорить. Голос её дрожал, но в нём слышалась настойчивость, смешанная с неуверенностью, как у человека, который боится услышать ответ, но не может молчать. — Ответьте, Наруто-сан, — начала она, и слова её, казалось, повисли в воздухе, — что мне сделать, чтобы стать частью вашей семьи? Наруто, не отрывая взгляда от дороги, едва заметно вздрогнул. Но голос его был спокоен, почти равнодушен, как у человека, который давно привык к странным вопросам. — То, что у тебя алые волосы, что свойственно нашему клану Узумаки, вполне достаточно, чтобы присоединиться к нему. Но в саму семью зачем? Ведь у нас в клане есть и другие представители. - Юка молчала секунду, словно собираясь с мыслями. Потом, сжав руки на груди, словно боясь, что сердце выпрыгнет наружу, она продолжила: — Вчера, когда я вас увидела, в моей груди что-то ёкнуло. Это была словно любовь с первого взгляда. И этой ночью я не могла уснуть, думая о вас. Наруто усмехнулся, но в его смехе не было ни радости, ни насмешки. Скорее, это был смех человека, который слишком много видел и слишком много знает. — Всё это звучит довольно интересно, но почему именно я? Раньше все девушки, что не входили в клан Узумаки, имели определённую цель, чтобы их приняли в клан. Какова твоя цель? Каков твой мотив? — Цели? — переспросила Юка, и в её голосе звучало недоумение, словно она сама не понимала, что её движет. — Именно. В прошлом женщины, что не входили в клан Узумаки, имели цель. Они были готовы стать служанками, наложницами или дать жизнь новому наследнику, лишь бы быть под защитой клана. А какова твоя цель? - Юка замолчала, словно бы обдумывая его слова. Потом, сжав кулаки, она произнесла: — В лабиринте Оркуса вы с Ногумо защитили меня. Позвольте хотя бы так выразить свою благодарность. Я готова пойти на всё, лишь бы быть с вами. Наруто вздохнул, и в его вздохе слышалась усталость, словно он уже тысячу раз слышал подобные слова. — Тогда почему бы тебе не присоединиться к Хаджимэ? — Я бы рада, но меня почему-то тянет к вам, — ответила Юка, и в её голосе звучала какая-то странная, почти болезненная искренность. — Ты же уже знаешь, что я женат… — начал Наруто, но Юка перебила его: — Я знаю и принимаю. Я готова на всё, только не отказывайтесь от меня. Прошу вас. - Наруто замолчал. Казалось, он взвешивал каждое её слово, каждую интонацию. Потом, наконец, произнёс: — Хорошо. Но учти, в клане есть правила. — Я обещаю следовать им, — быстро ответила Юка, и в её голосе звучала надежда, словно она уже видела себя частью его мира. — И ещё. Тебе придётся поднять физическую подготовку, чтобы уметь хотя бы постоять за себя. — Я буду стараться, — ответила Юка, и в её словах была решимость, словно она готова была на всё, лишь бы доказать свою преданность. Наруто лишь кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то странное — то ли сомнение, то ли предчувствие. Он знал, что путь, который она выбрала, будет полон испытаний, и что не каждый сможет пройти его до конца. Но в эту ночь, под звёздным небом, он решил дать ей шанс. Шанс, который, возможно, изменит её жизнь навсегда. Через некоторое время, вся группа, словно по воле неведомой силы, прибыла на место, где, как предполагалось, пропал Уилл Кудета и его отряд. Место это было пустынным, безмолвным, словно сама природа затаила дыхание, ожидая, что откроется взору искателей. Осмотрев территорию и не обнаружив ничего, что могло бы указать на следы пропавших, Хаджимэ, с тяжёлым вздохом, решился на крайние меры. Он достал своих дронов — три странных, почти мистических машины, которые, поднявшись в воздух, улетели на разведку, словно посланники в неизвестность. — Ой, а это не… — начала Айко, её голос звучал неуверенно, словно она боялась нарушить тишину, которая повисла вокруг. — Это беспилотный развед-юнит, — объяснил Хаджимэ, его слова звучали сухо, почти механически, как будто он говорил не с людьми, а с самим собой. — Парит с помощью гравикамня, а управляется индуксально. В голове установлен дально-взор, он передаёт изображение на мой Мово-глаз. Его объяснение прозвучало как заклинание, словно он пытался убедить не только других, но и самого себя, что эти машины — не просто куски металла, а нечто большее, почти живое. Пока дроны проводили разведку, один из них внезапно обнаружил что-то и тут же передал информацию Хаджимэ. Ногумо, получив данные, немедленно приступил к анализу, его лицо стало сосредоточенным, почти мрачным. — Так, а это что? — пробормотал Хаджимэ, его голос звучал как эхо, отдаваясь в тишине. — Уже разыскал что-то? — спросила Юэ, её слова привлекли внимание остальных, и все взоры устремились на Хаджимэ. — Похоже, что Хаджимэ обнаружил что-то или кого-то к северу отсюда, — сказал Наруто, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. — Примерно в той стороне, где горы. Он указал рукой в сторону, где высились тёмные, почти зловещие очертания гор, словно они были вратами в другой мир. В этот момент каждый из группы почувствовал, как что-то невидимое, но мощное, сжимает их сердца. Что-то, что нельзя было объяснить, но что нельзя было и игнорировать. Хаджимэ молчал, его взгляд был прикован к изображению, которое передавал дрон. В его глазах читалась смесь надежды и страха — надежды на то, что они наконец найдут ответы, и страха перед тем, что эти ответы могут оказаться слишком тяжёлыми для понимания. И в этой тишине, под холодным взглядом гор, каждый из них понимал, что они стоят на пороге чего-то большого, чего-то, что изменит их жизни навсегда. Но что это будет — спасение или гибель, — никто не мог сказать. Прибыв на место, вся команда остановилась как вкопанная. Перед ними лежало оружие и амуниция, вернее, то, что от них осталось. Странное зрелище: доспехи и клинки, казалось, только что вышли из кузницы, но при этом выглядели так, будто пролежали здесь века, если не тысячелетия. Всё было покрыто налётом времени, словно сама вечность дышала на них своим холодным дыханием. Это противоречие — новизна и древность — вызывало тревогу, как будто законы природы здесь были нарушены, и время текло иначе. Недалеко зиял овраг, глубокий и тёмный, словно рана на теле земли. Юэ, не раздумывая, поспешила к нему. Её глаза, привыкшие замечать мельчайшие детали, сразу же выхватили из мрака следы — огромные, чёткие, словно выжженные в почве. — Следы лап, — произнесла она, и голос её звучал как предупреждение. — Тут бродит огромный магический зверь. Юка, стоявшая рядом, кивнула, но в её глазах читалось не столько страх, сколько странное, почти болезненное любопытство. — До меня доходили слухи, что за двумя перевалами обитает огромное чудовище, — сказала она, — но тут… землю словно вспахали. - Хаджимэ, наблюдавший за всем этим с мрачным выражением лица, вдруг обратился к Наруто: — Наруто, что ощущаешь? Наруто, закрыв глаза, на мгновение погрузился в себя. Его сенсорика, тонкая и точная, как паутина, раскинулась в пространстве, улавливая малейшие вибрации жизни. — С помощью сенсорики я ощущаю живое существо к северу отсюда, — ответил он, и в его голосе звучала тревога, словно он чувствовал нечто большее, чем мог выразить словами. — Ты можешь указать направление? — спросил Хаджимэ, его голос был твёрд, но в нём слышалась скрытая напряжённость. — Примерно в те горы, — ответил Наруто, указав рукой в сторону. Все взгляды устремились туда, где вдалеке высились горы, величественные и неприступные, словно стражи какого-то древнего секрета. Их вершины, покрытые снегом, блестели под холодным светом солнца, но в этом блеске было что-то зловещее, словно сами горы знали то, что скрывали. В этот момент каждый из команды почувствовал, как что-то невидимое, но мощное, сжимает их сердца. Что-то, что нельзя было объяснить, но что нельзя было и игнорировать. Они стояли на пороге неизвестности, и каждый понимал, что следующий шаг может изменить всё. Но что это будет — спасение или гибель, — никто не мог сказать. И в этой тишине, под холодным взглядом гор, каждый из них задавал себе один и тот же вопрос: что они ищут — правду или свою погибель? Поняв направление, вся группа, словно по воле судьбы, двинулась в горы. Тропа, узкая и скользкая, вилась как змея, угрожая каждым своим изгибом сбросить путников в пропасть. Каждый шаг был испытанием, каждый вздох — напоминанием о хрупкости жизни. Наруто, Хаджимэ, Юэ и Шио шли вперёд, их лица были напряжены, но в глазах читалась решимость, почти фанатичная, словно они шли не просто к цели, а к своей судьбе. Одноклассники Хаджимэ следовали позади, цепляясь друг за друга, помогая, поддерживая, словно в этом взаимном страхе и надежде они находили последнее утешение. Единственное, что их спасало — это редкие деревья, росшие вдоль тропы, за которые можно было ухватиться, чтобы перевести дух и продолжить этот бесконечный путь. Поднявшись наверх, группа наконец достигла водопада. Вода с шумом низвергалась вниз, словно плач природы, а вокруг царила тишина, нарушаемая лишь её рокотом. И тут внезапно Наруто и Хаджимэ почувствовали — живое существо. Тот самый слабый сигнал, который Наруто уловил ранее, но теперь он был ближе, яснее. Однако сигнал всё ещё был слабым, и Наруто не мог определить точно: живое это или нет. Человек это или просто существо). Но благодаря тому, что они поднялись выше, Наруто наконец смог понять, что они обнаружили. — Внимание, я кого-то почувствовал, — произнёс Хаджимэ, его голос звучал как предупреждение, но в нём слышалась и надежда. — Скорее всего, это человек. — Да, субъект как раз за этим водопадом, — добавил Наруто, его слова были спокойны, но в них чувствовалась скрытая напряжённость. — Получается, тут есть выжившие? — спросила Шио, её голос дрожал, словно она боялась поверить в это. — Оставайтесь здесь, а я проверю, — приказал Наруто, и в его тоне не было места для возражений. Он сделал шаг вперёд, к водопаду, и в этот момент каждый из группы почувствовал, как что-то невидимое, но мощное, сжимает их сердца. Что-то, что нельзя было объяснить, но что нельзя было и игнорировать. Они стояли на пороге неизвестности, и каждый понимал, что следующий шаг может изменить всё. Но что это будет — спасение или гибель, — никто не мог сказать. И в этой тишине, под рокот водопада, каждый из них задавал себе один и тот же вопрос: что они ищут — правду или свою погибель? Использовав Хирайшин, Наруто в мгновение оказался у пещеры за водопадом и вошёл внутрь. Это движение было настолько быстрым, что казалось, будто время остановилось, а пространство сжалось до точки. Для окружающих это выглядело как чудо, как нечто непостижимое, почти божественное. Юка, наблюдая за этим, мысленно не могла сдержать восхищения. Её мысли текли, как бурный поток, смешивая надежду, отчаяние и решимость. — Просто невероятно, — думала она, — такая скорость. Словно мгновенное перемещение. Наруто-сан… он просто невероятен. Её сердце билось так сильно, что казалось, готово было вырваться из груди. Но она знала, что это невозможно. Но в её душе уже не было места для сомнений. — Плевать, что у него четыре жены, — продолжала она свои мысли, — я обязательно должна войти в клан Узумаки. Я готова стать даже наложницей, но главное — быть с ним. Она знала, что это безумие, что это противоречит всем законам и логике, но её сердце уже не слушало разума. — Хоть он и говорил, что в его клане есть строгие законы, но неважно. Я готова следовать всем законам, лишь бы Наруто был рядом. Её мысли текли, как река, унося её всё дальше от берегов реальности. — И неважно, сколько у него жён. Решено. Я признаюсь ему. Я не сдамся, пока не стану частью его жизни. В этот момент Юка почувствовала, как что-то внутри неё сжимается, как будто её сердце готово было разорваться от противоречий. Но она знала, что это невозможно. Но она уже не могла остановиться. И в этой тишине, под шум водопада, она поняла, что готова на всё. На всё, лишь бы быть рядом с ним. — Решено, — прошептала она, и в её голосе звучала решимость, смешанная с отчаянием. — Я не сдамся, пока не стану частью его жизни. И в этот момент она поняла, что готова на всё. На всё, лишь бы быть с ним. Войдя в пещеру, Наруто невольно остановился. Пространство было темным, и лишь несколько слабых лучей солнечного света, проникнув сквозь трещины, могли хоть как-то осветить этот мрак.Не было ни воздуха, ни тепла — только холодная, глухая тишина, что словно сжала его душу.Он мог полагаться только на сенсорику, которая работала, как интуиция, не позволяя ему ослабить внимание хотя бы на миг.И вот, в этом мёртвой тишине, под его ногами скрежетала умение грани темноты. "Что, если я ошибаюсь? Что, если это не просто пещера, место, всё где сгнило?" — его мысли метались, как душевный вихрь. Как он, будучи живым, мог так спокойно двигаться вперед, зная, что, возможно, всё это — лишь ограничивает его разум, его стремления к бездне? Он двигался дальше, шаг за шагом. Ноги скользили по мокрым камням, нопри каждом движении ему казалось, что он идет не по камням, а по беспокойным мыслям, что всегда будут настирать его душу. И вот,наконец, его внимание поймала фигуру, спрятанную в тени, укрывшуюся в мантию. Мужчина лежал,поглощённый сном, или скорее — в своём каком-то тяжёлом, полусознательном состоянии, что вряд ли можно было бы назвать сном. Он был без тени сомнения человеком, но его положение — скорее символ его внутренней бездны, в которой он появился. Он лежал не просто так, а как бы поглощённый мрак. При подходе Наруто наблюдалось странное ощущение звука — не то страх, не то… ожидания. Его пальцы коснулись плеча мужчины, и в тот момент, когда тот пришёл к себе, Наруто почувствовал, как в воздухе, наполненном темнотой, что-то щёло. Странный взгляд мужчины. Потрясение.Не удивление — скорее затаённый ужас, сплетающийся с чем-то ещё более тяжёлым, невыразимым. "Неужели я разбудил его?" — мелькнула мысль. Нет,он не хотел будить, не хотел тревожить. Он простопрошёл этот путь, через который все мы когда-то идём, не осознавая, что мы, как слепые, тянет принятие чем-то неизведанным. — Парень, а ты случаем не Уилл?— вопрос был прост, но в его голосе скрылась тревога. Он сам не знал, почему этот вопрос прозвучал так резко, как будто он пытался прорваться через существо, чего не было. Мужчина, совершенно растерянный, начал приходить в себя,глаза его распахнулись, и он, кажется, не сразу осознал, что происходит. Это был момент полного упоения — наблюдать, как этот человек вдруг увидел перед собой свою судьбу, перед этим человеком, который, может быть, и есть его спасение, но, может быть, и нет. И эта неясность, этот вопрос без ответа, что висел в пространстве, делал их оба, как былишёнными всего, что определяет живых людей. —А? Да, это я. Уилл Кудета. Я... я...— его слова словно застряли на пути изнутри, не могущие пройти через глотку. И вот, ответил Наруто, но этот ответ, казалось, имел другой смысл, чем просто представление.Он не сказал: «Я здесь, чтобы спасти тебя», хотя, возможно, это и было так, в каком-то смысле. Он сказал:«Я Наруто Узумаки. Я пришел на помощь со стороны избранного главы гильдии Фьюрена».Его слова не были простыми. Это был странный акт решения судьбы, акт, который вырывался изнутри, что-то невыразимое. И эта последняя фраза была какгвоздь, вбитый в сердце.Юный Наруто, стоящий перед ним, почувствовал, как его воля дрогнула. Мудрость и раздражение —как они соединяются в этом невидимом месте? Ведь это раздражение было не из-за самой ситуации, а из-за его личности, которая заставила его так легко раскрыть свои чувства, но всё же они не были яркими. Это была трудность выбора — путь, который, возможно, не был выбран им самим. Наруто, стоя над Уиллом, был сосредоточен и внимателен, но в его глазах не было жесткости взгляда или торопливости, только мягкая решительность. Он старался понять каждое слово, которое вырвалось из уст этого человека, мучимого своим горем. В его руках нарастала та самая бирюзовая энергия — целебная чакра, нежно накрывающая тело Уилла, словно теплая волна, пытающаяся лечить не только физические раны, но и меня, что глубоко внутри. – Уилл, расскажи, что потряслось? – спросил Наруто, его голос был спокойным, но в нем ощущалась некая тяжесть, как будто на этот вопрос он задал не столько себе, сколько для того, чтобы вырвать из сердца этого человека, хотя бы уменьшить частицы правды. Уилл, прижимая руку к груди, наблюдал. В его взгляде была беспомощность, слова были с трудом, как если бы его память и душа не могли найти небо. – Магических зверей стало всё больше, – произнес он с болью, его голос дрожал, как если бы сам воздух вокруг сжимался от страха. – Они зажали нас в угол, а потом… Наруто продолжал лечение, его руки мягко скользили по телу Уилла, но взгляд оставался ясным и пристальным. Он не торопился, знал, что сейчас каждый момент мог стать показателем для понимания того, что случилось в душе этого человека. — Продолжаем, — сказал Наруто, как бы невольно прерывая, что в его молчании предусмотрены скрытность и сила, и поддержка, которая не ждет быстрых ответов, но всегда готова принять любой груз. — Дракон, — повторил Уилл, как бы сам не верил в сказанное, его слова звучали как нечто из самой ада. — Дракон… – Дракон? — переспросил Наруто, и в его голосе, кажется, скользнула тень сестры. Он пытался увидеть в этих словах не просто трагедию, но и искру, которая могла бы оживить этот человек, хотя бы на мгновение. Уилл, сгорбившись, схватился за голову. Его глаза были полны отчаяния, и его боль была настолько очевидна, что она, казалось, проникала в сам воздух. – Какой же я трус!.. Все товарищи погибли! Один я ничтожество осталось в живых! — его слова обрушились с невероятной силой, они были не просто выражением сожаления, но полностью разрушены, как если бы он жил в аду, созданном собственной совестью. Наруто, чувствуя всю тяжесть этих слов, остановился на мгновение, но не отступил. Он в глазах Уиллу, и в глазах он видел не только боль, но и пустоту, которая могла бы поглотить этого человека, если бы он не научился бороться с ней смотрел. – Я тебя понимаю, – сказал Наруто, и в его голосе было что-то, что невозможно было передать слова. Это было понимание, которое не пришло ни в одно мгновение, но было рождено через боль и опыт. – Но ты не должен отпускать руки. Если ты сейчас сдашься, это будет означать, что твои товарищи зря отдали свою жизнь. Ты должен вернуться домой и гордиться тем, что осталось в живых. Но если тебе тяжело от их смерти, то хотя бы раз в неделю прийти в церковь и прочитать молитву за упокоение их душа. Тишина снова окутала их, но в ней звучала правда, как звонок, который отзывался в самом сердце. – Я понял. Спасибо вам, Наруто Сан, — сказал Уилл, и в его голосе, несмотря на всю его боль, была нотка благодарности, едва уловимая, но всё же присутствующее, как обещание начать новую жизнь, как маленькая искра, способная разгореться в огне. Наруто, не говоря ни слова, продолжал лечить его, зная, что это лечение не закончится даже после того, как эта встреча уйдет в прошлом. Наруто помог Уиллу подняться, и они, словно два путника, связанные одной судьбой, направились к выходу. Шаг за шагом, их тени, длинные и неуверенные, тянулись за ними, как напоминание о том, что они оставляют позади. Выйдя из пещеры, Наруто остановился, поражённый. Уже стемнело, но тьма эта была необычной, почти зловещей. Он поднял глаза к небу, и перед ним, как вспышка, проскочило дежавю. Местность вокруг была окрашена в красный свет, словно кровь, пролитая на землю. Взглянув на небо, Наруто увидел луну, освещённую солнцем, но это зрелище не принесло успокоения. Напротив, тревога, которая уже сжимала его сердце, лишь усилилась. Он стоял, словно заворожённый, и в его памяти всплыли образы прошлого — образы, которые он давно пытался забыть. Четвёртая мировая война шиноби. Тот самый момент, когда мир, казалось, рушился на глазах, когда небо стало красным, а луна — предвестником конца. Он помнил это. Помнил, как земля дрожала под ногами, как воздух был наполнен криками и стонами. Помнил, как он сам, тогда ещё молодой и неопытный, стоял перед лицом невообразимого ужаса. И теперь, спустя годы, он снова видел это. Красное небо, странная луна, тревога, которая не отпускала. Что это было? Наказание? Напоминание? Или, может быть, предупреждение? Наруто почувствовал, как холод пробежал по его спине. Он оглянулся на Уилла, который стоял рядом, всё ещё слабый и растерянный. В его глазах читался вопрос, но Наруто не знал, что ответить. Он сам был полон сомнений, полон страха. — Пойдём, — наконец произнёс он, но в его голосе не было уверенности. Они двинулись вперёд, но каждый шаг давался с трудом. Красное небо, странная луна, тревога, которая не отпускала, — всё это было как будто частью какого-то большого, непостижимого замысла. И Наруто понимал, что они стоят на пороге чего-то важного, чего-то, что изменит их жизни навсегда. Но что это будет — спасение или гибель, — он не знал. И в этой неизвестности, под красным небом, каждый из них чувствовал, как что-то невидимое, но мощное, сжимает их сердца. Что-то, что нельзя было объяснить, но что нельзя было и игнорировать. Наруто, оглядываясь вокруг, как бы затмённый своим правом защиты, начал раздумывать о происходящем. «Что же происходит?», — мысленно произнес он, в душе его взыграло тревожное оправдание. В ту же минуту, как только наступил вечер, небо и все вокруг, казалось, изменились. Пейзаж стал чуждым и зловещим. Воздух, насыщенный Каким-то непонятным страхом, стал давить на грудь, как тяжёлый камень. И вот это странное ощущение, как будто опять ты оказался на поле боя, среди разрушений и смерти, где всё мчится и обретает лишённым разумным смыслом. «Это как будто я снова стою лицом к лицу с Мадарой или с Акатцуки…» — продолжал он в мыслях, и, несмотря на отчаяние, пытаясь прогнать из своей души эту тень древних воспоминаний. Его взгляд мельком зацепил вдруг красную луну, освещённую солнцем, и тут же нахлынуло воспоминание. «Тоби, Итачи — неужели они снова на пути?» — он чувствует, как сердце бьётся быстрее. «Нет, я ведь видел, как этот Тоби пал, как он погиб от рук самой Кагуи…» — усмехнулся он в душе, но в то же время что-то в этом странном пейзаже заставляло его нервничать. Всё было не так, всё было… не то. «Но эта красная луна... хотя и светила светом солнца, она всё равно выглядит как-то... чуждой. Как-то пугающе. И этот пейзаж — в нём есть нечто зловещее. Это не может быть случайностью. снова попал в Цукиёми. А нет, подождите… нет чёрных запятых на луне. Всё не так, как было…» Его мысли скользили по этому странному ощущению, не пытаясь найти точки опоры. «Если это не гендзюцу, значит, мы поджидаем гораздо хуже». Чувство неизбежности, как всегда, преследовало его. И если это не просто иллюзия, если это не игра разума, значит, впереди что-то гораздо более страшное. Но что именно? — Наруто! Что так долго?! Уже стемнело, знаешь ли?! — выкрикнул Хадзимэ, его голос звучал раздражённо, но в этом раздражении сквозило оправдание. Однако внезапно он замер. Что-то… что-то было не так. Он чувствовал это всей кожей, как зверь, предчувствующий бурю. Воздух как бы задрожал, сгустился, стал тяжёлым, липким, словно пропитанным чем-то зловещим, достигнувшим разума, но ощутимым до дрожи в спине. — Шио… Цукиёми… — голос Наруто звучал глухо, но в нем сквозила та особая, не поддающаяся сомнению уверенность, которая принадлежала лишь мне, кто не раз заглядывал смерть в лицо. — Вы проводите остальные… подальше. Он не закричал. Он не бросился в бой. Он стоял неподвижно, как бы в камне высеченная фигура, а в глазах его отражалась ночь и красная луна. Опасность была близка. Совсем близко. Юэ не стала задавать лишние вопросы. В ее взгляде прозвучало мельчайшее понимание: теперь не время для слов, не время для размышлений. Она бесшумно шагнула назад, едва уловимым жестом указывая Шио, Уиллу и одноклассникам Хадзимэ с Айко навстречу ей. Они отошли в сторону, и вот уже вокруг них вспыхивает барьер — холодный, незыблемый, как само предчувствие грядущей бури. Но предприняв эту лишь тонкую преграду, отделить их от страха, как воздух вздрогнул, испустив глухой рокочущий звук, похожий на далёкий гром. И тогда он появился. Чёрный дракон. Его чешуя — темнее ночи, глаза — два алых костра, в, казалось, горела сама бездна. Он поднял голову, и через мгновение стало ясно: он дышит, он собирает легкие огоньки, которые в одно мгновение превратили все вокруг в пепел. Магическая энергия струилась в его пасти, пульсируя, скапливая, сгущаясь, готовая обрушиться неотвратимой карой. — Чёрт… — только и успел выдохнуть Хадзимэ, рывком вытаскивая из колец инвентарь свой щит. Всё произошло в одно мгновение: едва появился щит, едва только Хадзимэ успел нажать рычаг, активируя защиту, как рядом с ним уже появился Наруто. Он молчал, но его рука легла на край щита, и в ту же секунду защита наполнилась новой силой. Чакра — этот чуждый, непостижимый дар, которого не было в этом мире, — влилась в барьер, сделав его прочнее стали, прочнее самой реальности. И тогда ударил огонь. Рев, вспышка, безумный напор, заставивший землю содрогнуться… но они стояли. Они выдержали. Словно зачарованные, их товарищи смотрели из-за барьера. Кто-то не мог оторваться, поражённый, кто-то — сжав глаза, стиснув руки в кулаки, внутренне сгорая от бессилия. Айко вся сжалась, сердце ее билось глухо и тяжело: не страх — тревога, материнская, неумолимая. А Юка… Юка смотрела только на Наруто. — Он… — сорвалось с ее губой, но фраза оборвалась. Наруто и Хадзимэ не двигались, выжидали. А потом, прежде чем дракон успел сделать нового председателя, небо вспыхнуло. — Кара небеса, — тихо произнесла Юэ, поднимая руки. Огромная сфера рухнула вниз, срывая с дракона его высоту, его гордость, его незыблемое господство в воздухе. И когда он рухнул, когда его тело сотрясло землю, Шио рванулась вперед. Громовой удар. Он был сильным, неотвратимым, он должен был покончить с этим… но нет. Дракон вновь поднял голову, в глаза ему вспыхнула дикая, несломленная ярость. Наруто лишь сжал губы. На секунду рядом с ним появились двое. Его тени. Один клон вы схватили револьверы Хадзимэ и, не колеблясь, открыли огонь. Второй — создал Расенсюрикэн, сжав его в ладони так, будто бы придерживался самосуда, и отправил его прямо в гибель чудовища. И Хадзимэ не медлил. Холодным движением он поднял винтовку и начал обстрел. Три минуты. Три минуты — это ничто. Это вечность. Это миг, в котором уместилась всякая битва, вся борьба, всё напряжение. И всё же, всю точку поставила Шио. Она ждала момента. Она видела, как дракон слабеет, как бросается в глаза его сила, как меркнет этот багровый блеск в глазах. А потом — ещё один удар. Тяжёлый, неумолимый, как сама судьба. Тело дракона рухнуло в пыль, и наступила тишина. — До чего ж цепкий этот зверь... — проговорила Шио, вытирая пот со лба, ее голос был уставшим, но в нем всё ещё проявилась боевая решимость. — Говорили, с гор спустился какой-то магозверь… Но откуда этот взялся? — задумчиво спросил Хаджимэ, сжимая оружие. Он смотрел на поверженного дракона с каким-то странным интересом, как будто в серьёзных душах сомневался в окончательности победы. — Либо его сюда направили, либо сам явился… — отозвался Наруто, его взгляд был настороженным, как будто он не доверял даже мёртвому телу перед собой. — Наруто, Юэ, Шио… Вы когда-нибудь слышали поговорку «пни дракона под зад»? — вдруг заговорил Хаджимэ, усмехаясь. В его голосе сквозила какая-то странная насмешка, ирония над всем ремонтом, а может, даже и над собой. — Говорят, у дракона есть одно слабое место. Там, где нет чешуи… — продолжает он крутя, в руках толстый шест. — Такой зверь, хоть и неуязвим, но уж если нужно в точку зарядить, мигом глаза распахнёт. Наступила пауза. Никто ничего не сказал, лишь ветер холодил разгорячённые лица. Юэ молчала, наблюдая за Хаджимэ с легкой тенью недоверия. Шио нахмурилась, но не отреагировала. И тут, со странной, почти безумной ухмылкой, Хаджимэ шагнул вперед, поднял шест и, вскинув голову, выкрикнул: — Сдохни через жопу! Движение — быстрое, сознательное, создающее удар, нанесённый не только дракону, но и самому себе, миру, судьбе, всем этим бесконечным, безысходным битвам… И в тот же миг воздух сгустился от напряжения, в глазах дракона мелькнул слабый огонек жизни… Все замерли. Неверие, изумление, тень смущённого ужаса — всё это разом отразилось на лицах присутствующих. Даже Наруто, привыкший ко всяким нелепостям, вдруг ощутил, как по виску стекает капля пота. А дракониха… О, она издала стон — не боли, нет, но какого-то странного, почти порочного наслаждения. Ее алые глаза, полные прежней ярости, внезапно померкли, смягчились, став бесцветными, почти покорными. — Ах… ах, моя бедная попочка… — протяжно, с явной дрожью произнесла она, голос ее был пронизан сладостной мольбой. — Прошу, выньте… выньте это из меня! Хаджимэ вздрогнул, лицо его перекосилось в результате незначительного раздражения. Он никоим образом не мог принять происходящее. Он не мог представить, что Существо, едва не испепелившее свои несколько минут ранее, могло оказаться… мазохисткой. — Что за чертовщина… — пробормотал он, прежде чем, преисполнившись глухого бешенства, с силой вонзил шест углубление. Крик драконихи расколол воздух, в нем не было и капель — лишь растянутое, томное удовольствие. — Эй-эй, ты точно дракон? — скривившись, спросил Хаджимэ. — Истинно так! — с неожиданным пафосом воскликнула она. — Я из рода великих драконидов! Ах, что за непристойное положение… Обещаю, я всё объясню, но только… только освободите мою попочку! — Не дождешься! — с мрачным выражением отрезал Хаджимэ и ещё раз саданул по шестому. — Ах! Ах! — дракониха неожиданно выгнулась, задрожала. — Если я в таком виде вернусь обратно… О, что за позор! Беда! Великая беда! — продолжала она станать. — Как ты тут оказался? — голос Юэ, обычно ровный и спокойный, теперь звучал с оттенком раздражённого любопытства. — Я все расскажу… Но, пожалуйста… — ее голос срывался на жалобный шёпот. — Вытащите это… это из меня! Хаджимэ скрипнул зубами. — Тебе вопрос задали, оглохла, что ли?! — рявкнул он и вновь ударил, заставив ее задрожать всем телом. — Хаджимэ, хватит, — раздался твёрдый голос Наруто. Он ухватил его за протез, его взгляд был исполнен какого-то странного, непоколебимого спокойствия. — Она думает нас убить, — процедил Хаджимэ, но голос его стал тише, сникший, почти уставший. — Думаю, она была под чьим-то проклятием, — задумчиво произнёс Наруто. — Всё это… не её вина. Поэтому вытаскивай. Хаджимэ долго молчал. Потом выдохнул, как бы сдаваясь. — Только потому, что ты спросил, — буркнул он, шагнув вперед. Хаджимэ стиснул зубы, напряг мышцы и, приложив значительное усилие, извлёк наконец шестой из плотных драконихи. Та издала звук — не предсмертный, не болезненный, но наполненный странным, почти сладострастным томлением. Он вздрогнул: это было неестественно, против самой природы нарушений. Но в следующем миге произошло нечто ещё более странное. Тело чудовища содрогнулось, словно сбрасывая вековую тяжесть, и в одно мгновение — прямо у них на глазах — из мрака и ужаса родилась красота. Там, где ещё секунду назад извивался исполинский дракон, стояла женщина. Она была высокой, стройной, гибкой, как тонкий клинок, отточенный искусными руками мастера. Ее волосы, чёрные, как ночное небо перед грозой, спадали на плечи тяжёлыми волнами. Глаза — жёлтые, хищные, пронзительные — смотрели прямо, словно насквозь, с тем загадочным блеском, в котором угадывалось то ли высокомерие, то ли нас мешка, то ли ещё не до конца погасший отзвук прежней боли. Заострённые уши предательски намекали на её нечеловеческую природу. На ней было чёрное кимоно с узорами — изящное, почти невесомое, оно обволакивало её фигуру, подчёркивая изгибы тела. Разрез на бедре, столь смело обнажающий кожух, был вызовом, нескрытым игрой. Грудь ее, пышная, но не вульгарная, едва прикрытая легкой тканью, казалась незыблемой частью ее сущности — естественной, не требующей прикрас, не нуждающейся в хвастливом подчёркивании. Она была соблазнительна. Но ее красота не была лишь плотской. В ней было существо первобытное, дикое, не знавшее границ. Хаджимэ молча смотрел на нее, притирая пальцы. Всё это… вся эта ситуация… — Что за чёрнт… — прошептал он, сам не осознавая, говорит ли он о произошедших явлениях или о той глубокой, неуютной тревоге, которая вдруг заполнила его изнутри. — Здравствуйте, — произнес Наруто, с явным интересом и настороженностью глядя на незнакомку. — Я — Наруто Узумаки, а вас как зовут? - Она, подняв взгляд, казалась одновременно усталым и решительным, слегка наклонила голову, отвечая с ноткой гордости: — Я — Тио Кларс, последняя представительница драконитов. - И вот, на минуту сосредоточившись в молчании, Хаджимэ, с явным презрением и недовольством на лице, не мог сдерживать вопросы, что звучало резком, почти вызовом: — Так, значит, этот вымерший род, что до сих пор пор бродит по этой дыре и охотится на людей, на авантюристов, по каким-то причинам, скажите мне? Жуть! Столько вопросов, столько непонимания! Вредная, наверное, штука эта история. - Тио, слегка нахмурившись, но сохраняя спокойствие, ответил: — Моё сознание подчинил маг. И он, безжалостно, отдал мне приказ. Погубить тех, кто с этим юношей и его товарищами. Эти слова задели Уиллу, и его лицо сложилось от непонимания, отчаяния и злости. — В каком смысле? — повторил он с горечью, пытаясь хоть что-то понять в этом мире. - Тио, чуть наклонив голову, заговорила, ее голос дрожал, будто она пытается найти в своих словах оправдание или оправдание себе: — Я... я пытаюсь выяснить, кто они, я, кто пришел сюда из иных миров. Я была настолько заинтересована в этом поиске, что, когда нашла убежище среди гор, легла отдохнуть, чтобы... отдохнуть и найти силы. В драконьем обычае, так говорят, что нужно — пристать к часок, и вот, превращаясь во сне, я не заметила, как этот маг проявляется и завладевает моим разумом. Это было мучительно... Он целый день морил меня чарами, не давая мне возможности сопротивляться. Я не могла устоять, — она замолчала, и ее глаза стали полны горечи и боли. — Ты хочешь, что летела сказать по своим делам и так сильно уснула, что не заметила, как потеряла рассудок? Это как-то не слишком верится! — с неудовольствием произнес Хаджимэ, резко прервал мой рассказ. - Тио промолчала, и в этот момент напряжение повисло в воздухе, как затмение. Уилл, не выдержал, вскричал, его голос был полон ярости и недоверия: — Да что за чушь! Ты убил столько людей, а теперь не раскаиваешься?! Кто знает, правда ли ты говоришь, или это лишь лишь очередная жалобная попытка выжить! Сдохнуть боишься, вот и сочиняешь эти сказки! - Тио резко возразила, ее голос стал громким, полной отчаяния и одновременно решимости: — Я сказал вам правду! Клянусь именем драконитов, в словах моих нет лжи! — Ложь! — ответил Уилл, его взгляд был полон презрения и сомнений. — Я уверена, что она не лжёт, — тихо, но уверенно сказала Юэ. — Она не солгала ни разу. Я верю ей. - Наруто, склонившись немного, держал её: — И я согласен. Она не лжёт. — В его словах было что-то спокойно, но осознавал, что пришлось Уилле замолчать, как бы не веря в происходящее. - Юэ добавила с глубокой серьёзностью: — Дракониты благородны, они не могут лгать, тем более клясться своим именем. И она сказала, что клянётся своим родом, это значит, её слова правдивы. — Да, ты прав. Я сам знаю, что это быть потерей клятвой. В моём подчинении есть дракон, и он всегда клянётся своей честью и своим именем. «Не может быть иного», — ответил Наруто, с достоинством подходя к ситуации, которую пришлось Уилле замолчать. - Тио немного задумался, и его лицо стало мягче: — Не ожидала, что в этом периоде кто-то помнит об этом. Я — выжившая из древнего рода вампиров. Триста лет назад королева драконов была изготовлена ​​в том виде, в котором она должна вести себя. - Юэ, помолчав, сдержанно ответил: — Я... да, я была той принцессой самой, той, кого они считали королевой. Но... что сказать, мир меняется, и теперь мало кто помнит, что было раньше. - Тио, слегка удивившись, продолжала: — Принцесса? А вы, Наруто, сказали, что в вашем подчинении есть дракон... — ее голос был полон любопытства, как если бы она думала узнать больше о мире, в котором она оказалась. Наруто, вытащив из кармана карты, небрежно взглянул на них, и, как бы в разуме, извлёк одну. Карта Туза — на ней изображен был алый дракон, с глазами, яркими, как зеленые изумруды, сверкающие в свете лампы. Он протянул ее Тио, лицо его осталось нейтральным, лишним всех эмоций. — Вот, это Драйк Узумаки, он Вассал мои колоды, — произнес он, удерживая в голосе нечто большее, чем простое объяснение. Тио, взглянув на карту, расправила свои плечи, и в ее глазах блеснуло что-то, похожее на волнение. — Просто невероятно, — сказала она с явным восхищением. — Я бы не отказалась с ним познакомиться. - В этот момент Уилл, стоявший рядом, тихо и резко проронил: — Плевать на твоё желание. - Затем, не дождавшись ответа, он вскричал: — Ты убил людей! - Тишина, наполненная тревогой и нарастающим напряжением, на мгновение заглотила всё пространство. Тио, не нарушая молчания, сказал тихо: — Мне не известны споры между расами. Однако истина такова, что я погубила людей. Я готова принять любое наказание, но позвольте мне на короткое время пройти бой. Пусть лишь на время, пока не свергну злодея, которая завладела моим разумом. Ведь тот маг собирает маг-зверей. предложил мне сразить их. - Но ее слова, как ни думала, она оправдалась, не принесла облегчения. Хладнокровный голос Ногумо был безжалостным: — Нет. Я хотел плевать на твои желания. Ты достала меня. Наказание тебя — смерть. - Тио в растерянности вскрикнула: — Что?! Я вам всё рассказала, и вы всё равно хотите меня убить?! - Собравшись, Наруто, казалось, не обратил внимания на ее слова, но затем тихо сказал: — Всё в порядке, Тио. Хаджимэ тебя не тронет. Даю тебе свое слово. - Хаджимэ, стоя рядом, возразил: — Мы сражались на смерть. Как ты можешь так говорить? - Наруто не ответил сразу, вместо этого он был серьёзен, и голос его был полон тяжёлых взглядов: — Но она не враг. Ее просто подчинили. Ты же не станешь убивать того, кто не виновен? Разве это не нарушает твои принципы? - Юэ, стоя немного в стороне, добавила: — она права. Она может быть полезной союзницей. Это стоит обдумать. Тио, услышав их слова, наклонила голову, и ее голос прозвучал с благодарностью, как будто она была не в состоянии передать все то, что переживала. — О, это большая честь, сударь. - Хаджимэ, видимо, вновь настроенный на прагматичный подход, задумался и спросил: — Ты действительно хочешь, чтобы она к нам присоединилась? - Наруто смотрит и, кажется, устал от всего этого: — В моем подчинении есть дракон по имени Драйк. Думаю, Тио с ним не плохо сойдутся. — Он взглянул на Хаджимэ, как будто решающая вопрос уже не с ним, а с самим собой. — Хорошо, — сказал Хаджимэ, — тогда скажи, в чём была заключена твоя миссия? - Тио немного помолчала, собираясь с жидкостью, а затем произнесла с тяжёлым вздохом: — Моё задание заключалось в том, чтобы узнать, как скоро враги достигнут ближайшего города. — То есть оставшийся маг-зверей направляется в город Уро? — спросила Айко, ее голос был полон звука. - Тио изменилось, и ее слова повисли в воздухе, как фраза: — Да. Муж чёрной орды повелевает маг-зверями. Он хочет направить их в город, установив их в две тысячи. — А?.. Неужели это правда? — удивлённо спросил Ацуши. - Хаджимэ, не теряя времени, воспользовался своей возможностью и осмотрел территорию, его голос был твёрд, когда он сообщил: — Бьюсь об заклад, их тут больше, чем пару тысяч. Нет, как минимум шестьдесят. И они уже начали свой марш. Учитывая расстояние, они дойдут до Уро за два дня. - Айко встала и, собравшись с водой, предложила: — Надо срочно сообщить, эвакуировать людей, вызвать подмогу и подготовиться к обороне. - Вдруг встал Уилл, его лицо было полным недовольства и настороженности: — Извините, разве Сер Наруто и Хаджимэ не могут остаться с этим? Мы ведь их силы не оспариваем? - Но Наруто, не сводя глаз с Тио, холодно ответил: — Ещё чего?! Наша задача — доставить тебя во Фьрен. Я не собираюсь говорить за тех, кто мне не поклоняется! - Юка, не понимая всей сути происходящего, удивлённо спросила: — Подожди. Ты же говорил, что ты глава клана Узумаки, так почему люди должны тебе поклоняться? - Казалось, глаза его стали мягче, но ответ был краток и спокоен: — А, точно, ты не знаешь. Хотя я глава клана Узумаки, я ещё и Бог, который отвечает за проблемы на планете Земля. Проблемы здешнего мира меня не касаются. — Тогда почему ты здесь? — вновь спросила Юка. - Наруто, с видом того, кто давно принял свою судьбу, ответил с тенью усталости: — Ищу кое-кого. И когда найду, я вернусь на Землю. Заметив, как Тио усилил последние силы, Наруто, не раздумывая, взял ее за руки. Это было не просто действие, не просто жест помощи — это было нечто большее, что пронзило ее, как будто он сам своей заботой вырвал ее из реальности. Хаджимэ же, не теряя времени, поднял Кила и тот, без всяких раздумий, следит за ними. Всё происходящее было не просто выполнением своих обязанностей, это было движение, которое могло бы остаться следом в душе, если бы я, кто был рядом, мог бы его осознать. Юка, стоящая рядом, взглянула на эту картину с тихим, но ощутимым вознаграждением. Ее сердце сжалось, а в груди вдруг заклокотало что-то, что она никак не могла назвать. Ревность — вот слово, которое пронзило ее сознание с невыразимой силой. Она не сразу осознала, что это именно она, что ее душа дрогнула от боли, из-за чего она снова не повернулась к себе. Словно в ее сердце внезапно открылся какой-то скрытый ящик, и все, что в нем хранилось — жгучая обида и молчаливое отчаяние — выплеснулось ожидание. Юка, стоя сбоку, осмысленно повторила слова, которые ещё не верили в её разуму. «Что это за чувство? Неужели я ревну? Стоило только Наруто взять этого дракониху на руки, как принцессу, и вот оно — это страшное, гнетущее чувство. Может быть, она вернула всю свою магическую силу, и поэтому нуждается в его помощи, но разве это оправдание? В груди, почувствуй его ласку, а не стой в стороне, ощущающую, как она, какая-то девица, случайно этого, а не я!" Ее мысли были беспокойны и тревожны, как чёрный, холодный поток, который учитывает всякое тепло. Внутри всё её клокотало, захлестывало её, не дождавшись воскресенья. В этот момент, этот поступок, который стал для нее настоящим ударом, осветил в ее душе тени, о которых она давно не помнила. Ревность была непростым чувством — она вспыхнула изнутри, и на напоследок, чтобы заставить ее мучиться, а не внезапно, как гореть с этим и что делать с собой. Наруто, как бы рассуждая вслух, медленно говорил в этом направлении, наоборот, точно так же, как бы это сделал любой другой человек, оказавшийся в ловушке тяжёлых и контролирующих мыслей: «Наша группа, — начал он, — отправилась на поиски Уиллы Кудэтта, пропавшей уже несколько дней назад. Но кто бы мог подумать, что за нас так настойчиво вяжутся Айко, классный руководитель Хаджимэ и его одноклассники? Как бы Хаджимэ не старался избежать их участия, ему, в конце концов, пришлось внести изменения в их присутствие. Но в этих лампах я не увидел никакой пользы, кроме той, что они разобрали боеприпасы и оружие павших воинов. Это было тяжёлое, но нужное дело. С помощью своих сенсорики и чутьё, которое никогда меня не подводило, мы смогли найти Уиллу. По сути, о котором просил Ильвер Чанг. Всё это звучало как очередное испытание, но тем не менее…» В его мыслях пронеслась быстрая ситуация, почти механическая. И, пожалуй, по-человечески, это было бы принято как нечто совершенно обычное. Но Наруто почувствовал, как его сердце всё сильнее напрягалось, и неудержимо возникло странное правосудие, хотя он был уверен в своей миссии. «Используя Хирайшин, я быстро наклонился к пещере. Возможно, я удивил всех. Но в тот момент мне было не до этого. Оказавшись в пещере, я нашёл его — юношу, учёного говорящего, укутавшегося в свою мантию, видимо в поисках защиты от всех внешних треволнений. Придётся его разбудить, чтобы вернуть в реальность. Применив чакру, я старался залечить его раны, ведь на этом свете не может быть по-настоящему живого человека, если его тело повреждено настолько, что не способно больше бороться с судьбой». Тревога не покидала Наруто. Он ощущал ее как нечто неотвратимое, как тяжесть, которую невозможно удалить. Когда же его компания встретила Хаджимэ и остальных, всё было уже не так очевидно, как казалось вначале. Но они шли вместе, не понимая, что с моей стороны происходящие события оказались гораздо более страшными, чем они могли себе представить. И вот внезапно появился Тио в своем драконьем облике. Это не могло не тревожить. Наруто, Хаджимэ, Цукиёми и Шио — все они не были готовы к тому, что она встанет на их пути. Ее сила, ее враждебность… И потом лишь понял, что ее разум был заколдован, что ее действия и сама ее враждебность не были ее выбором, а результатом чужой силы. Оказавшись в плену магии, она потеряла свою революцию и подчинилась чужому влиянию. «Тио рассказала нам, что по городу Уро движется армия — около 60 тысяч монстров. Хаджимэ проверил ее слова и подтвердил, что все это правда. Айко попросила нас помочь, но я сразу отказался. Да, я Бог. Но я не принадлежу этому миру. Я не имею никакого отношения к Тортусу. В этом мире есть свой Бог — Эхип. Пусть он помогает своим последователям. Я же имею свою цель. Я должен найти Нойнта, ангела, то, что я обязан своим долгом, доверенным мне самим Архангелом Михаилом». В его голове мрачная мысль, что даже самые жертвенные усилия других людей, даже их жизнь, не значат для него ничего. Он был совершенно уверен в своей задаче. Мир, пусть и весь этот Тортус, был в его глазах не более чем временным обременением. «А рисковать ради тех, кто мне не поклоняется, я не собираюсь. Моё дело здесь — одно. И я не уйду, пока не выполню его».