Возрождение Бога в мире DxD 2: Просьба Михаила.

Армия чудовищ, состоящая из шестидесяти легионов, неумолимо приближалась к городу Уро, словно сама тьма, воплощённая в плоти, жаждущая поглотить последний оплот света. Вёл их Юкитоси Симидзу — человек, некогда бывший одним из нас, но павший жертвой собственной слабости, предавший себя и всех, кто ему доверял. Он стал орудием тёмных сил, их идеалы, как яд, проникли в его душу, и теперь он шёл, чтобы уничтожить город Уро, стереть его с лица земли, оставив лишь пепел и отчаяние. Его цель была ясна, как лезвие меча, — уничтожить всех жителей, захватить город и воцариться над его руинами. А в это время, пока тьма надвигалась, Айко, с трепетом в сердце и мольбой в глазах, пыталась убедить группу Узумаки встать на защиту города. Её слова, полные отчаяния и надежды, витали в воздухе, как последний шанс на спасение. Расположение сторон в комнате было словно символично: Айко, Нана и глава города сидели по одну сторону стола, а позади них, как тени, стояли Юка и Дэвид, их лица были напряжены, но молчаливы. На противоположной стороне, словно воплощение сомнения и холодного расчёта, сидели Юэ Хаджимэ и Шио, а за ними, как стражники, стояли Наруто и Тио. Напряжение в комнате было почти осязаемым, как гроза перед ударом молнии. И всё теперь зависело от слова Наруто, а не от Хаджимэ, чьё молчание было красноречивее любых слов. — Ногумо, — голос Айко дрожал, но в нём звучала непоколебимая решимость, — мы просим вас помочь нам. Пожалуйста. Иначе город будет разрушен, и погибнут тысячи невинных. — Её слова, как последняя молитва, повисли в воздухе, и каждый в комнате чувствовал, что следующий миг решит судьбу всех. — Наруто мысленно. — Кто бы мог подумать, что учитель, тот, кто всегда стоял выше, чьё слово было законом, чья мудрость казалась незыблемой, теперь самолично будет просить, почти умолять своего ученика отправиться на фронт? Нет, она не просто просила — она умоляла, и в её глазах читалось отчаяние, которое, казалось, разрывало её душу на части. Но разве она понимала, о чём просит? Разве она осознавала, что толкает его в бездну, из которой, быть может, нет возврата? Хаджимэ, конечно, силён, это правда. Айко, видимо, забыла, что он всё ещё студент, хоть и прошедший через мутации, через испытания, которые и не снились обычному человеку. Но разве это делает его чем-то большим, чем просто человек? Он всё ещё дышит, всё ещё чувствует, всё ещё боится. Он всё ещё человек, пусть и изменившийся, пусть и ставший сильнее, но человек. И разве это не самое страшное — быть человеком в мире, где от тебя ждут подвига, который может стоить тебе всего? — Не ожидал, — произнёс Хаджимэ, и в его голосе звучала горечь, смешанная с укором. — Я-то думал, что для вас, учителей, ученики — превыше всего. А тут вы просите школьника воевать, рисковать жизнью ради незнакомых горожан, которых он, быть может, даже никогда не видел. — Его слова, как острый нож, вонзились в сердце Айко, и она, словно поражённая, опустила голову, будто тяжесть его упрёка пригнула её к земле. — Конечно, для меня самое главное — мои ученики, — тихо, почти шёпотом, проговорила она, и в её голосе слышалась дрожь. — Пойми... Я не хочу жертвовать людьми, с которыми я здесь познакомилась. Прости, что не смогла помочь тебе в тот трудный час, когда ты так нуждался во мне. И, наверное, ты вряд ли поверишь моим словам теперь... — Она замолчала, словно собираясь с духом, а затем продолжила, уже с мольбой: — Но прошу тебя, не вступай на этот тернистый путь! Не пытайся отвергнуть всех и вся вокруг себя! Не становись тем, кем ты не должен быть... — Достаточно, — резко, почти грубо, прервал её Наруто. Его голос прозвучал как гром среди ясного неба, и в нём чувствовалась не только решимость, но и боль, которую он тщательно скрывал. Он больше не хотел слушать, не хотел, чтобы слова Айко ранили его ещё сильнее. В его душе уже бушевала буря, и он знал, что следующий шаг, который он сделает, изменит всё. Но что это будет за шаг — даже он сам пока не мог сказать. Внезапно повисло гробовое молчание, тяжёлое, как свинец, давящее на грудь, словно предчувствие неминуемой беды. И хотя разговор происходил под открытым небом, грозовые тучи, словно сгустившееся зло, нависли над головами, а напряжение, как невидимая стена, опускалось всё ниже, сжимая сердца. Наруто, тот, кто отвечал за жизни и поступки на планете Земля, стоял, словно свидетель страшной истины, которая вдруг открылась ему. Он видел это раньше, в мире шиноби, где к нему относились как к оружию, которое можно бросить в бой, чтобы упростить свою жизнь. И теперь, здесь, в Тортусе, он видел ту же картину, ту же бесчеловечность, ту же холодную расчётливость. — Айко-чан, — начал Наруто, и в его голосе звучала не просто горечь, а разочарование, глубокое, как пропасть, — что-то не похоже, что тебя действительно волнует судьба твоих учеников. — Всё не так!.. — вырвалось у Айко, но её голос дрожал, словно она сама не верила своим словам. — А как? — резко оборвал её Наруто. — После того, как Хаджимэ провалился в Бездну из-за предательства одного из твоих учеников, ты даже бровью не повела. А теперь, когда он мутировал, чтобы выжить, ты перестала видеть в нём своего ученика. Но теперь, когда он стал сильнее, ты решила использовать его, как пушечное мясо, чтобы спасти свою шкуру и шкуру тех, кого мы даже не знаем. — Это не так! — отчаянно воскликнула Айко, её глаза наполнились слезами. — Вы, Наруто-сама, вы — Бог! Как вы можете так говорить? Неужели вам не жалко жизней этих людей? — Я хоть и Бог, — холодно ответил Наруто, — но я отвечаю за проблемы на планете Земля. Проблемы Тортуса меня не касаются. И к тому же, у Тортуса есть свой Бог — Ехип. Почему бы вам не обратиться за помощью к нему? — Никто не знает, как связаться с Ехипом и попросить о помощи, — тихо ответила Айко, её голос звучал почти как шёпот. — Это меня почему-то не удивляет, — сухо заметил Наруто. — Понимаете? Я тут вспомнил одно событие из своего прошлого. — Своего прошлого? — с недоумением спросила Айко. — Верно, — кивнул Наруто, скрывая свой истинный возраст. — Несмотря на то, что я ровесник ваших учеников, в возрасте тринадцати лет, сразу после окончания академии, я был брошен на передовую фронта. На войне я видел предательство и смерть товарищей. И что теперь? Теперь я вижу аналогичную картину. Вы пытаетесь отправить своего ученика на фронт. А почему? Потому что он мутировал, но внешне остался человеком. Но несмотря на то, что он человек, ты пытаешься использовать его, как расходный материал. Слова Наруто, словно тяжёлый молот, обрушились на Айко, заставив её опустить голову. Она почувствовала стыд, жгучий и невыносимый, который разъедал её изнутри, как ржавчина. Однако напряжение, витавшее в воздухе, не только не ослабло, но, напротив, усилилось, сгустившись до предела, как туча перед грозой. Казалось, сама атмосфера содрогалась от невысказанных слов и скрытых эмоций. Но тут Юка, словно пробудившись от оцепенения, нашла в себе силы. Она шагнула вперёд, её шаги были решительными, но в глазах читалась тревога. Приблизившись к Наруто, она внезапно упала на колени и поклонилась ему в ноги. Этот жест, столь неожиданный и смиренный, вызвал удивление у Айко и её сторонников. Что касается Хаджимэ, Юэ, Шио и Тио, то они остались безучастными, словно это зрелище не касалось их вовсе. — Наруто-сама, прошу вас, помогите, — голос Юки дрожал, но в нём звучала непоколебимая решимость. Она продолжала кланяться, её лоб почти касался земли, словно она пыталась вымолить спасение не только для себя, но и для всех, кто стоял за её спиной. — У этого мира есть свой Бог — Ехип, — холодно ответил Наруто, его слова звучали тяжело, как приговор. — Почему не попросить помощи у него? — Прошу вас, — умоляла Юка, её голос стал тише, но от этого лишь сильнее. — Я сделаю всё, о чём попросите, только помогите. — Всё говоришь? — Наруто присел на одно колено, его взгляд стал пронзительным, словно он видел её насквозь. — Ответь, Юка, тебе известна такая фраза: «Слово не воробей — вылетит, не поймаешь»? Если ты говоришь такие слова, значит, ты готова выполнить всё, о чём я попрошу, независимо от того, какой будет эта просьба. Юка замерла. Только сейчас она осознала, что её язык опередил мысли, что она бросилась в эту мольбу, не обдумав последствий. Щёки её залились румянцем, но она не отступила. — Да, я понимаю, — тихо, но твёрдо ответила она. — Я понимаю и готова к последствиям. Ради защиты жителей, я готова полностью отдаться вам. — О, — в голосе Наруто прозвучала лёгкая усмешка, но в ней не было злобы. — А ты довольно смелая. Твоё самопожертвование ради других показывает, что ты готова на всё. Это похвально. Это делает тебя истинным представителем моего клана. - Он замолчал, словно взвешивая каждое слово, а затем, с лёгким вздохом, произнёс: — Что ж, так и быть, я помогу. — Благодарю вас, Наруто-сама, — прошептала Юка, всё ещё чувствуя стыд за свои необдуманные слова. Но в её глазах уже читалась благодарность, смешанная с облегчением. Она понимала, что её поступок был отчаянным, но именно он, возможно, спасёт тех, кто ей дорог. Наруто же, поднявшись с колена, смотрел на неё с лёгкой улыбкой, в которой читалось нечто большее, чем просто одобрение. Он видел в ней ту искру, которая когда-то горела и в нём самом — готовность жертвовать собой ради других, даже если цена за это будет слишком высока. — Юка мысленно. — Язык мой — враг мой. Как же можно было опуститься до такого? Как можно было произнести такие слова? Теперь в его глазах я, наверное, выгляжу как дешёвка, как распутница, как извращенка. Как продажная шлюха, готовая на всё ради своей выгоды. Из-за моих необдуманных слов я, кажется, утратила всякий шанс войти в клан Узумаки. Или, быть может, это был его способ проверить меня — достойна ли я стать частью его клана? Но он сказал, что мои слова и самопожертвование делают меня достойной представительницей клана. Значит, я всё сделала правильно? Но почему же тогда мне так стыдно? Почему я чувствую, что опустилась до самого дна, до той черты, за которой уже нет ничего, кроме унижения? Хорошо, что другие одноклассники этого не видели. Если бы они стали свидетелями этой сцены, я бы просто сгорела от стыда. Мне бы некуда было деться, негде спрятаться. Но разве это оправдание? Разве это снимает с меня вину? И всё же, надо признать, Наруто хорош в манипуляции. Он мастерски играет на слабостях других, на их страхах и желаниях. Стоит только сказать неверное слово, произнести что-то лишнее — и он тут же поймает тебя за язык, как хищник, который терпеливо ждёт своего часа. И тогда уже не будет спасения. Он будет мучить тебя, играть с тобой, как кошка с мышью, пока ты не признаешь своё поражение. Но что же теперь? Что я чувствую? Стыд? Да. Страх? Возможно. Но также и странное облегчение. Ведь, несмотря на всё, он согласился помочь. Значит, моя жертва, моё унижение — всё это было не зря? Или это лишь начало чего-то большего, чего-то, что я пока не могу понять? Я не знаю. Но одно я знаю точно: я переступила через себя, через свои принципы. И теперь мне придётся жить с этим. С этим стыдом, с этим чувством, что я продала часть своей души ради спасения других. Но разве это не то, чего я хотела? Разве не ради этого я здесь? О, как же всё запутано. Как же тяжело. И как же страшно — осознавать, что ты уже не та, кем была раньше. Айко, наблюдая за поведением своих учениц, по-видимому, парализованная ужасом, не могла прийти в себя. Она не могла подумать, что Юка, так долго пребывавшая в своем заботливом и нежном обучении, дошла до такого низкого поступка. Все ее надежды, все ожидания рухнули в мгновение ока, и вместо гордости она ощутила лишь холодный страх за свою ученицу, страх, который невозможно просто прогнать слова. Она не могла понять, как это могло произойти, и ее душу охватило не то разочарование, нечто более тяжелое — боль утраты. А вот что произошло в головах группы Узумаки — это уже было совершенно иным миром. Хаджимэ думал: «Глупая Санобэ, даже не поняв, в каком болоте себя загнала». Его мысли были холодны и резки, как острие ножа. Юэ, с каким-то беззвучным, едва заметным недоумением, рассудила: «Похоже, эта девочка совсем не боится, раз решилась на такое». Шио, всегда спокойная и открытая в своих чувствах, думала лишь: «Довольно смело». А Тио, как видя в этом что-то удостоился восхищения, думала: «А она действительно молодец. Не каждый на такое учится». Несмотря на то, что ее одноклассники в той или иной степени ошибочно поступили с Юки, это все оставило столь же глубокий след в душе самой Юки, который, казалось, все больше погружался в океан сомнений и сожалений, не в состоянии понять, как она дошла до этого. Айко, пришедшая в себя, наконец, задала вопрос: «Юка, что ты такое говоришь?» — Ее голос дрожал, слова едва вырывались из-за их непростительной тяжести. Айко, похоже, могла не понимать, что она слышит, что она видит, что происходит с ее ученицей. Этот момент был для нее мучителен. Юка, не ожидавшая такого состояния, задумалась на мгновение и посмотрела на Наруто, ожидая от него какого-то ответа. «А вы, Наруто-сан, как вы можете так говорить?» — Ее вопрос был наполнен отчаянием и растерянностью, ведь ее поступок, казалось, вынудил их все задаваться вопросами, чего она добивалась, и почему она так поступила. Наруто, выслушав ее, лишь слегка прищурился и сказал с холодной решимостью: «Во-первых, прекратите кричать. Во-вторых. Я не ваш ученик, чтобы вы разговаривали со мной таким тоном. В третьих, она сказала это сама, по своей воле. Я не мешал ее словам. Это ее решение — самопожертвование ради горожан». Его слова были как каменные стены, которые нельзя было разрушить никакими рекомендациями. И не было тут никакой иронии, а лишь факты, которые ему предстояло просто озвучить. «Кроме того, у нее была причина, чтобы пойти на это. И не вам решать, что она делает», — добавил Наруто, как бы продолжая настаивать на своем праве видеть в этом не только ошибку, но и нечто большее — освобождение от чужого контроля. Айко снова опустила голову, ее чувства были в полном смятении. «Я понимаю… Но всё же, Наруто-сан, Хаджимэ, вы же поможете?» — Ее просьба была полна не только отчаяния, но и какого-то беззаветного стремления к спасению, хотя ее понимание мира рухнуло, как песок под ногами. «Ответьте, несмотря ни на что, вы остаетесь моим учителем?» — задал вопрос Ногумо, как будто в Великобритании снова вернул себе какой-то смысл в этом разорённом мире. «Естественно», — ответила Айко, ее слова были полностью категоричны, но и боль, которая сжигала ее изнутри. «Такое решение мне не пришлось принимать. И даже если твой ответ будет мне не по душе», — ее слова были как приговор, который она сама себе вынесла, но всё же не могла избежать. «Именно», — ответил Хаджимэ, но в его голосе было не только сомнение, но и отражение всего того, что он переживал. «Но только если ты лишь примешь это решение, внимательно выслушав меня», — это были слова, полный обман, как казалось, но и скрытый смысл, о котором Айко мог догадаться. Хаджимэ посмотрел на Наруто, и в его взгляде читалось нечто большее, чем просто вопрос. Это был взгляд человека, стоящего на краю пропасти, готового сделать шаг, но всё ещё сомневающегося, хватит ли у него сил. Наруто лишь кивнул, коротко и сдержанно, словно давая понять, что выбор остаётся за ним. И Хаджимэ, взвесив всё за и против, поднялся из-за стола. Его движение было медленным, почти торжественным, как будто он осознавал всю тяжесть того, что сейчас происходит. Юэ и Шио, словно почувствовав его решимость, последовали за ним, их лица были непроницаемы, но в глазах читалась готовность к действию. Вместе они направились к защитной стене города, туда, где уже сгущалась тьма, где ждала их неизвестность. — Ногумо, — тихо, но твёрдо проговорила Айко, её голос дрожал, но в нём звучала надежда. — По имеющимся данным, их там шестьдесят легионов, — ответил Хаджимэ, его слова были спокойны, но в них чувствовалась тяжесть ответственности. — Мы впятером возьмём их на себя. А ваша задача — эвакуировать жителей в безопасные районы. Его слова, как глоток свежего воздуха, обрадовали Айко. В них не было страха, не было сомнений. Была лишь решимость, холодная и беспощадная, как сталь. Она кивнула, но в её глазах читалась благодарность, смешанная с тревогой. Она понимала, что Хаджимэ и его товарищи идут на верную смерть, но в то же время знала, что это единственный шанс спасти тех, кто ещё остался в городе. И вот они шли, эти пятеро, к стене, за которой их ждала тьма. Их шаги были твёрдыми, но в каждом из них чувствовалась тяжесть выбора, который они сделали. Они шли не ради славы, не ради наград. Они шли, потому что иначе не могли. Потому что в их сердцах горел огонь, который не мог погаснуть, даже перед лицом неминуемой гибели. Айко смотрела им вслед, и в её душе боролись противоречивые чувства. Она хотела остановить их, крикнуть, чтобы они вернулись, но знала, что это бесполезно. Они уже сделали свой выбор. И теперь ей оставалось только молиться, чтобы их жертва не была напрасной. Используя датон, Наруто и Хаджимэ воздвигли ещё одну стену, мощную и неприступную, словно последний оплот надежды в этом надвигающемся хаосе. Каждый камень, каждый клочок земли, поднятый их волей, казался символом сопротивления, символом того, что они не сдадутся, не отступят. Жители города, тем временем, были разделены. Старики, женщины и дети, словно самые хрупкие сосуды, бережно погружены на лодки и отправлены в безопасные места, подальше от ужаса, который вот-вот должен был обрушиться на город. Молодые и крепкие мужчины, юноши, чьи глаза горели смесью страха и решимости, остались. Они готовились к бою, к тому, что, возможно, станет их последним сражением. Под руководством клона Наруто, мужчины и юноши взялись за рытьё окопов перед стеной. Каждый удар лопаты, каждый ком земли, выброшенный в сторону, казался актом отчаяния и надежды одновременно. Они копали, чтобы враг не смог прорваться, чтобы хоть как-то задержать его, чтобы дать шанс тем, кто уже уплыл в безопасные места. Но война войной, а обед по расписанию. Наруто, Юка и Нана Таэко быстро взялись за приготовления. Их руки двигались ловко, почти механически, будто они пытались отвлечь себя от мыслей о том, что ждёт их впереди. И когда большая кастрюля с едой была подана, все, даже на мгновение, забыли о страхе. Лица мужчин и юношей озарились слабой улыбкой, словно в этом простом акте — вкусной еде и коротком отдыхе — они находили силы продолжать. После обеда работа продолжилась. Лопаты снова застучали, земля летела в стороны, и к вечеру всё было готово. Окопы, как зияющие раны, протянулись перед стеной, готовые принять в себя врага. Хаджимэ стоял на стене, его взгляд был устремлён вдаль, туда, откуда должна была прийти армия врагов. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась тревога. К нему подошла Айко, её шаги были тихими, почти неслышными. — Ногумо, — тихо проговорила она, — как всё продвигается? Может, я могу чем-то помочь? — Нет, — ответил Хаджимэ, не отрывая взгляда от горизонта. — Всё идёт по плану, учитель. Ещё немного, и они нападут на город. Айко вздохнула, её лицо омрачилось. — Ну что вы сразу расстроились? — с лёгкой усмешкой произнёс Хаджимэ. — Ведь всё идёт по плану. В ту же минуту он, с помощью своего дрона, следил за своим одноклассником, Симидзу, который пытался скрыться от слежки. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькало что-то тёмное, почти зловещее. — Возможно, не мне это говорить, раз я попросила защитить жителей, — тихо начала Айко, — но будь осторожен. Хаджимэ не ответил. Он лишь кивнул, его взгляд снова устремился вдаль, туда, где уже сгущались тучи, предвещая бурю. Он знал, что битва близка. И знал, что она будет жестокой. Но он также знал, что отступать некуда. Осталось только ждать. И сражаться. Ночь. Она царствовала над миром, окутывая землю мрачной пеленой, полной предчувствия. Ветер гнал тени по стенам, нашёптывал тревожные откровения, и в этом шёпоте было что-то знакомое — тревога, которая противоречила сердцу перед неизбежным. Наруто, Хаджимэ, Шио, Юэ, Тио — каждый стоял на своем месте, словно мрачные стражи судьбы. В темноте слышалось лишь увеличенное дыхание от дерева, как сама природа сдерживала дыхание перед бурей. Наруто, напряжённый, составной, своим внешним зрением ощупывал пространство — враг ещё не двинулся, но он знал: как только это произойдет, всё будет решено. Хаджимэ, с мрачной педантичностью проверяя оружие, лишь криво усмехнулся: «Как будто пули или клинок могут остановить тот хаос, который постоянно приходит к человеку… Ну да ладно, пусть будет так». И вот в этой густоте, в удушливом молчании раздались лёгкие шаги. Юка. — Слушай… Ногумо… — ее голос был Каким-то неуверенным, сломленным, будто сама ее душа металась в темноте, не находя опоры. - Хаджимэ скользнул по ее равнодушному взгляду. — Если ты к Наруто, он дальше. - Юка замерла. Свежий ветер прошел в филиалы, подхватил ее слова, разметал по ночному воздуху, но она все же сказала: — Нет… Я просто… Хотел сказать спасибо. — О чём ты? — В лабиринте… ты защитил меня. - Хаджимэ хмыкнул, отвернувшись. — Ну да. Случайно, наверное. — Но я благодарна. Если бы не ты, я бы не встретил Наруто… При этих словах Хаджимэ резко обернулся. В его глазах мелькнуло что-то Похожее на изумление — неужели судьба так нас свободно соединяет нити человеческих жизней? Он вдруг ощутил, как в этом хаосе, в этой бездне войны вдруг возникло нечто противоестественное — нечто тёплое. — Помни, Сонобэ, — его голос стал суровым, отрывистым, — Наруто женат. И тебе рано или поздно придется встретиться с его семьей, с его жёнами… - Юка отвела взгляд. — Да… Я понимаю. — Ее голос дрожал, но в нем звучало что-то похожее на решимость. — И всё же… спасибо тебе. Хаджимэ смотрел на нее следом, чувствуя, как внутри что-то неуловимо меняется. Ветер снова завыл, представилась война. Она поспешила к Наруто, Чей был устремлен вдаль, туда, где должен был появиться взгляд врага. Тревожная тишина предшествовала буре, воздух был напитан ожиданием. Юка, не колеблясь, направилась к нему, но вдруг остановилась, заметив, что первый к Наруто подошёл Тио. Юка замерла, не желала вмешиваться. Она видела, как Тио что-то сказал, ее голос был спокоен, но в нем ощущалась странная, едва уловимая напряжённость. — Господин… — произнесла Тио, ее голос был одновременно почтителен и робок. — Чего тебе? — отозвался Наруто, не отвлекаясь от слёз за противником. Его тон был отстранённым, но в нём не было резкости — лишь целостность воина, которую удалось победить. - Тио медлила, как бы подбирая слова, но, наконец, заговорила: — Перед тем, как начнётся бой… подарил мне ещё раз взгляд на вашу вассалу. Юка вздрогнула. Она неразлича. "Взглянуть на вассала?.. О ком она?" — мысль, как молния, вспыхнула у нее в порядке. Тени от костра плясали на лицах, словно прислушиваясь к их разговору, и воздух вдруг стал холоднее. Наруто достал свою колоду карт, и его пальцы, привычные к этим движениям, быстро нашли нужную карту. Это была карта Драйга. Он протянул её Тио, и дракониха, приняв её, стала внимательно рассматривать. Её глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь пылали чем-то, что было похоже на любовь, а её лицо залилось ярким румянцем, словно она держала в руках не просто карту, а что-то бесконечно дорогое. Она смотрела на изображение Драйга, проводя по карте пальцами, будто пытаясь ощутить его присутствие, его тепло. Наруто, понимая, что это может занять время, а враги, возможно, уже готовятся к атаке, повернулся к Юке. Его взгляд был спокоен, но в нём читалась лёгкая усталость, словно он уже предвидел, что будет дальше. — У тебя есть вопросы? — спросил он, его голос был тихим, но твёрдым. — Нет, — ответила Юка, но её глаза говорили о другом. — Но я хочу поблагодарить вас за то, что согласились защитить нас и отбить врага. — Не стоит, — отозвался Наруто, его слова звучали просто, без пафоса. — И всё же, — настаивала Юка, её голос дрожал, но в нём чувствовалась решимость. — Если бы вы не согласились, я бы не знала, как мы могли бы бороться против такой армии. И пусть мне сейчас нечего вам предложить, позвольте хотя бы на минуту совершить один необдуманный поступок с моей стороны. Её слова повисли в воздухе, словно она сама не до конца понимала, что говорит. Но в её глазах читалась искренность, смешанная с отчаянием. Она стояла перед ним, готовая на всё, даже на то, что могло бы унизить её, но что, как она верила, могло бы выразить её благодарность. Наруто смотрел на неё, и в его взгляде не было осуждения. Было лишь понимание. Он знал, что такие моменты — это не просто слова, это крик души, попытка найти хоть какой-то смысл в хаосе, который их окружал. — Ты уже сделала достаточно, — тихо сказал он, и в его голосе звучала нежность, которую он редко позволял себе показывать. — Твоя благодарность — это уже много. Но помни, что мы сражаемся не ради благодарности. Мы сражаемся, потому что иначе не можем. Юка опустила голову, её щёки горели от стыда и смущения, но в её сердце теплилась надежда. Она понимала, что её поступок был отчаянным, но в то же время знала, что он был искренним. И, возможно, именно это и было важно. Тем временем Тио всё ещё держала карту Драйга, её пальцы дрожали, а глаза были полны слёз. Она знала, что это лишь изображение, но в этот момент оно стало для неё символом чего-то большего — символом надежды, любви и того, за что она готова была сражаться. Наруто, наблюдая за ними, чувствовал, как тяжесть ответственности снова ложится на его плечи. Он знал, что битва близка, и что она будет жестокой. Но он также знал, что они не одни. И это, возможно, было самым важным. Юка, не ведая в тот момент, что творит, подошла к Наруто, остановившись так близко, что их собрания переплелись в тусклом световой ночи. Взгляд ее был напрочитай скрытно от него, и все в ней, от ее рук дрожащих до тихого внутреннего мучения, как-то выдавало непостижимую гарантию, где разум ее, казалось, был обречён уступить существенный уровень - как некий невидимый зов, которым руководил не столько ум, сколько сердце, давно покорённое этим человеком. Затем, как бы не обращая внимания на всё происходящее вокруг, Юка, стоя на цыпочках, дотянулась до его шеи, обхватив его руками, и, ощущая, как его дыхание становится всё ближе, поцеловала его. Этот поцелуй был тихим, почти таким же молчаливым течением, столь долго сдерживаемым, столь беспокойно скрытым в ее душе. Минуты, казалось, пролетели, но сама Юка почувствовала, как ее лицо заполнилось огнём стыда. Но, как и все вещи в ее жизни, тот момент неизменен неясным, не объяснённым, как некое неудачное отношение к чему-то, возможно, даже забытому. Хаджимэ, стоявший неподалёку, едва ли мог скрыть своё удивление. Он не ожидал, что Юка наберётся смелости, и что её поступок будет таким. Он ощущал, как какой-то взгляд из теней мира на их проблему борьбы теперь взглянул на них, а, может, и на всё происходящее с холодным презрением. И вот, поцелуй завершился, но его отголоски остались в воздухе. Юка поспешно, с выражением покаяния и, возможно, сожаления на лице, наклоняясь, поклонилась ему. Потом, как если бы всё произошло, была какая-то ошибка, она отступила, оставив после себя лишь неловкость и беспокойное молчание. Юка стояла одна, поглощённая моим взглядом, и сама того не заметила, её взгляд скользил по земле, словно пытаясь найти какой-то ответ. Она прошла через этот момент с такой отчаянной решимостью, что теперь, стоя в тени своей поступки, она не могла поверить в его реальность. «Я всё-таки сделала это», — думала она, внутренне терзаясь и в то же время испытывая странное явление, например камень, брошенный в озеро, который теперь, вместо того, чтобы утонуть, стремился к своему центру, к своей сути. Ее сердце билось щённо, мысли метались, как хищные звери в камере, не оставляя ей покоя. Она поцеловала его — того, кто стал для нее важным, невыразимо важным, с той самой минуты, как ее взгляд впервые встретился с его глазами. Это был ее первый поцелуй, который был полностью здоров и полностью отдан ему, и от этого она почувствовала странное тепло в груди. Но когда ее глаза встретились с его лицом после того, как все было совершено, она не увидела ничего. Его лицо оставалось таким же холодным и спокойным, как раньше. Ни малейшего смущения, ни малейшего намёка на эмоции. Это было нечто большее, чем просто спокойствие. Это было полное отсутствие состояния, поскольку его поступок не имел значения. «Он умеет сдерживать свои эмоции», — подумала Юка. Или же, возможно, что-то другое. Вряд ли он так не думал. «Возможно, сейчас его разум занят другими вещами. Бой. Нужно быть собранным. Нужно сосредоточиться, чтобы не отвлекаться на мои поступки, на мои чувства, на всё, что могло бы его отвлечь». Это мучило ее. Но, несмотря на всю боль, Юка чувствовал гордость за себя, за тот момент, который теперь стал частью ее жизни. «Я добилась своего», — подумала она, не пытаясь скрыть свои чувства. «Я отдала ему свое сердце, и пусть это всего лишь первая поцелуй, пусть он не отвечает взаимностью, пусть его эмоции скрыты, я знаю, что я сделала. Я отдала ему всё. И пусть он этого не понимает, я люблю его. Я люблю его таким, какой он есть. Прямолинейным, сдержанным, возможно, даже немного жестоким в своих словах. Но я люблю его. И, возможно, этого достаточно». — Объявились, наконец, — проговорил Хаджимэ, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась напряжённость, как у человека, который долго ждал и теперь готов к действию. — Да, — отозвался Наруто, его взгляд был устремлён вдаль, где уже виднелись первые признаки приближающейся армии. — Видимо, среди них тоже есть сенсор, и он пытался провести армию незаметно. Однако моя сенсорика слишком велика, так что им пришлось идти, даже зная, что их давно обнаружили. Он стоял, словно скала, непоколебимый и холодный, его глаза изучали приближающиеся силы. Вдали уже можно было разглядеть очертания различных монстров, их фигуры, искажённые и чудовищные, двигались в сторону города, как тени, несущие смерть. — Что ж, остался последний штрих, — произнёс Хаджимэ, его голос звучал почти отрешённо, как будто он уже видел конец этой битвы. — Какой? — спросила Шио, её глаза сверкали любопытством, но в них также читалась тревога. — Раз такое дело, надо нашей Айко, Богине урожая, немного повысить ставки, — ответил Хаджимэ, его слова были наполнены скрытым смыслом, как будто он уже давно обдумывал этот план. — У тебя уже есть что-то на уме? — спросил Наруто, его взгляд был проницательным, словно он пытался разгадать замысел Хаджимэ. — Угу, — кивнула Юэ. — Как и сама Айко, но и ученикам будет безопасней. — То есть её ученик, Хаджимэ, получит защиту? — уточнила Шио, её голос звучал с лёгким сомнением, но в нём также читалась надежда. — Верно, — коротко ответил Хаджимэ, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькала тень улыбки, словно он знал что-то, чего не знали остальные. В этот момент все почувствовали, как напряжение в воздухе сгущается ещё больше. Приближение врага было неизбежным, но в словах Хаджимэ чувствовалась уверенность, которая, казалось, передавалась остальным. Айко, стоящая чуть поодаль, смотрела на своего ученика с гордостью и тревогой. Она понимала, что он готов на всё, чтобы защитить их, но в то же время боялась за него. Её сердце сжималось от предчувствия, но она знала, что теперь уже ничего нельзя изменить. Осталось только ждать и сражаться. Наруто, наблюдая за этой сценой, чувствовал, как тяжесть ответственности снова ложится на его плечи. Он знал, что битва будет жестокой, но также понимал, что они не одни. И в этом была их сила. — Тогда начинаем, — тихо проговорил он, и его слова, как приговор, повисли в воздухе. Все вокруг замерли, готовые к тому, что должно было произойти. Враг был близок, и теперь оставалось только встретить его лицом к лицу. Наруто, Шио, Юэ и Тио продолжали смотреть на приближающихся врагов. Их глаза были устремлены вдаль, где уже виднелись первые ряды чудовищ, их тени, искажённые и зловещие, двигались к городу, как предвестники гибели. Ногумо же повернулся к народу, что стоял за внутренней стеной, ожидая начала боя. Его фигура, высокая и стройная, казалась воплощением решимости, а голос, когда он заговорил, разнёсся над толпой, как гром среди ясного неба. — Слушайте! Храбрые жители города Уро! — начал он, и его слова, словно заклинание, заставили всех замолчать. — Наша с вами победа давно уже предвещена. А всё потому, что с нами воплотившаяся богиня, превознесённая небесами. Да, и вы все с ней знакомы. Богиня плодородия, госпожа Айко! Айко, стоящая чуть поодаль, была в замешательстве. Её глаза широко раскрылись, а губы дрожали, словно она пыталась что-то сказать, но не находила слов. Она не понимала, что Хаджимэ говорит, но чувствовала, как на неё обрушивается тяжесть ответственности, которую она не готова была нести. — И до тех пор, пока она с нами, поражению не бывать! — продолжал Хаджимэ, его голос звучал всё громче, наполняя сердца людей надеждой. — А я — никто иной, как щит и меч госпожи Айко. Я прибыл на её зов. Её желание — защитить ваши жизни. Все услышали?! Его слова, как искра, подожгли сердца добровольцев. Они подняли своё оружие, их голоса слились в единый крик, выкрикивая имя Айко. Это было не просто имя — это был символ, символ надежды, символ того, за что они готовы были сражаться до конца. Наруто, сидящий в стороне и собирающий сенчакру, чтобы войти в режим Санина, оставался неподвижным. Его лицо было спокойным, но на лбу выступило несколько капель пота. Он чувствовал, как слова Хаджимэ, словно волны, бьются о его сознание, напоминая о чём-то важном, о чём-то, что он давно пытался забыть. — А это — подарок от богини, наставляющей госпожу, — закончил Хаджимэ свою речь, демонстрируя своё огнестрельное оружие. Его движение было плавным, почти театральным, но в нём чувствовалась сила, которая заставляла всех вокруг замирать. Айко, всё ещё стоящая в стороне, чувствовала, как её сердце бьётся всё быстрее. Она понимала, что теперь её имя стало символом для всех этих людей, что они смотрят на неё, как на спасительницу. Но в её душе боролись противоречивые чувства — гордость и страх, надежда и отчаяние. Взяв оружие, Хаджимэ развернулся с холодной решимостью, словно сама судьба направляла его руку. Его движения были точными, выверенными, как у человека, который давно уже смирился с тем, что его путь — это путь разрушения. Он нажал на спусковой крючок, и пуля, вылетевшая из винтовки, словно воплощение его воли, устремилась к своей цели. Свист пули, резкий и пронзительный, резал воздух, словно крик боли, а звук её полёта, гулкий и зловещий, отдавался в ушах, как предвестник смерти. Скорость пули была так велика, что она, словно стрела, выпущенная рукой невидимого бога, сразила дюжину монстров, что витали в воздухе, и продолжила свой путь, неумолимая и беспощадная. Всё это видел Юкитоси Симидзу. Его глаза, холодные и полные ненависти, следили за происходящим, но в них читалось не только злость, но и тень сомнения. Он был крайне недоволен, но в его недовольстве чувствовалась и доля страха. Страха перед тем, что даже он, предатель, поддавшийся тёмным силам, не мог контролировать. Хаджимэ стоял, словно скала, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькало что-то тёмное, почти зловещее. Он знал, что этот выстрел был не просто актом разрушения, но и символом — символом сопротивления, символом того, что даже перед лицом тьмы есть те, кто готов сражаться до конца. А вокруг него царил хаос. Монстры, сражённые пулей, падали на землю, их крики смешивались с рёвом ветра, а в воздухе витало ощущение неминуемой беды. Но Хаджимэ стоял непоколебимо, словно знал, что его путь — это путь войны, и отступать ему некуда. Юкитоси Симидзу, наблюдая за этим, сжал кулаки. Его лицо исказилось от злости, но в его глазах читалось и что-то другое — что-то, что он тщательно скрывал. Может быть, это был страх. Может быть, сомнение. Но он знал, что теперь уже ничего нельзя изменить. Осталось только сражаться. И в этот момент, когда пуля Хаджимэ продолжала свой путь, а монстры падали на землю, все почувствовали, что битва только начинается. И что она будет жестокой. — Юкитоси мысленно. — Что за чёрт? Откуда у них оружие? — его мысли, как острые иглы, вонзались в сознание, вызывая смятение и злость. — Неужели они знали, что я собираюсь атаковать? А главное, кто им помогает? Он стоял, сжав кулаки, его лицо искажалось от гнева, но в глазах читалось нечто большее — страх перед неизвестностью. Он был уверен, что у этих жалких жителей и мыслей не найдётся, чтобы подготовиться к битве. Они должны были быть слабыми, беспомощными, готовыми пасть перед его силой. Но теперь всё изменилось. — Или же у них всё же есть те, кто прознал о моих планах? — продолжал он, его мысли путались, как нити в клубке. — Но это сути не имеет. Его глаза загорелись холодным огнём, и в его душе вспыхнула решимость. Он знал, что путь, который он выбрал, был тернистым, но он был готов на всё. Ради своего возвышения, ради власти, ради своей Айко. — Ради своей Айко, — прошептал он, и в его голосе звучала не только одержимость, но и что-то более глубокое, почти болезненное. — Я пойду на всё, чего бы мне это не стоило. Он смотрел вдаль, где уже виднелись первые ряды его армии, и чувствовал, как тяжесть ответственности снова ложится на его плечи. Но он знал, что отступать уже нельзя. Он сделал свой выбор, и теперь оставалось только идти вперёд, даже если это означало разрушение всего, что он когда-то любил. — Я пойду на всё, — повторил он, и его слова, как заклинание, повисли в воздухе. Он знал, что битва будет жестокой, но также понимал, что теперь уже ничего нельзя изменить. Осталось только сражаться. И победить. Когда выстрел был совершенным, Наруто мгновенно поглотил себя в неведомом состоянии, входя в режим Санина, как будто некая сила, неподвластная человеческим законам, поглотила его. Взгляд его глаз стал неожиданно странным: они приобрели зловещую крестообразную форму, что вызывало в душе каждого из его спутников странное чувство звука и шумности, но никто не решился нарушающий момент, не решая вопросы в разгаре устройства. Время не имело смысла — оно перестало существовать. Техника, - сказал он, - была не просто оружием. Она была самосознанием, сжимающим все в своем пути. Огромная сфера, наполненная прозрачными лезвиями, стала чем-то, что могло бы принести смерть и разрушить все живое. Она двигалась через воздух, словно сгусток небесной мести, ее свист сотрясал пространство, и звук, когда она пронзала пустоту, казался в сто раз острее самой боли. Хаджимэ, не в состоянии сообщить о чувстве страха и боли, закрыл уши, но продолжал наблюдать за темой, поскольку неведомые элементы унесли свою жертву. Добровольцы, готовые к жестокому региону, прикрыли свои уши, но даже это не помогло — кровь потекла у тех, чьи барабанные перепонки не выдержали этого ужасающего звука. А сам Наруто, не обращая внимания на происходящее вокруг, наблюдал за тем, как его техника обрела свою цель. Когда Расенсюрикэн достиг монстров, взрыв, как вселенская кара, разнесся в пространстве, уничтожая всё на своем пути. Миллионы чакровых игл пронизали их тела, превратив плоть в хаос и разрывая сущности на молекулы, на атомы. И, как будто сама земля дрожала, сотрясаясь от силы удара, волна уничтожения проникла в сердце тех, кто жил далеко от полей этой брани, внося ужас в душу всех. Но, несмотря на эту смерть, время продолжало идти — битва не была завершена. И вот, когда сила Наруто оставила за собой лишь руины и пепел, к ним подошли остальные. - А теперь мой черёд, — произнесла Юэ, и её взгляд, полный решимости, был столь же страшен, как и сила самого Наруто. - «Эта сила наполнила меня», — сказала Шио, «ее руки уже готовы к обстрелу». - Господин хозяин, ради встречи с Драйгом я пойду за вами, — произнесла Тио с безговорочной верностью. - Тогда покажи, чего ты стоишь, — ответил Наруто, взгляд на него был твердым, но в его голосе звучала не столько требовательность, сколько ожидание. - С удовольствием. Враги моего хозяина — мои враги, — произнесла Тио, и ее слова стали торжествами, как клятва, как сама суть этой войны. Она собрала магическую энергию, и её руки, словно сосуды, наполнились тёмным, пульсирующим светом. Вокруг неё воздух сгустился, стал тяжёлым, как перед грозой, а в глазах загорелся огонь решимости. Пурпурная сфера, созданная её волей, росла с каждой секундой, поглощая всё больше силы, пока не достигла нужного размера. Тио, с холодным спокойствием на лице, запустила её в сторону врагов. Огромная магическая сфера, словно воплощение её гнева, устремилась к армии под командованием Симидзу. Её полёт был стремительным и неумолимым, как судьба, и когда она упала на ряды монстров, раздался взрыв, который потряс землю и небо. Огненная волна, яркая и ослепляющая, поглотила всё на своём пути, а ударная волна, словно гнев богов, докатилась до стен города. Добровольцы, стоящие на стенах, вынуждены были лечь на землю, чтобы не быть сбитыми с ног. Их лица были бледны, а глаза полны страха, но в то же время в них читалась надежда. — Тио, Юэ и Хаджимэ, — раздался голос Наруто, спокойный, но полный решимости. — Обстреливайте тех, кто в воздухе. А я и Шио будем уничтожать тех, кто на земле. — Договорились, — коротко ответил Хаджимэ, его голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. Он знал, что битва только начинается, и что каждый их шаг теперь будет иметь значение. Тио, стоящая рядом, кивнула, её глаза были полны решимости. Она знала, что её сила может изменить ход битвы, но также понимала, что цена за это будет высокой. Юэ, молчаливый и сосредоточенный, уже готовился к следующему удару, его руки сжимали оружие, а взгляд был устремлён вдаль, где уже виднелись новые волны врагов. Наруто и Шио, стоящие рядом, обменялись взглядами, полными понимания. Они знали, что их задача — уничтожить тех, кто на земле, и они были готовы на всё. И в этот момент, когда магическая сфера Тио всё ещё догорала на поле боя, а воздух был наполнен криками монстров и рёвом ветра, все почувствовали, что битва только начинается. И что она будет жестокой. Но они также знали, что отступать уже нельзя. Осталось только сражаться. И победить. Достав свой меч семи элементов, Наруто, словно тень, вспрыгнул вниз и помчался на врагов. Его движения были стремительными и точными, как у хищника, готового к схватке. Шио, взяв свой молот, последовала за ним, её шаги были тяжёлыми, но уверенными, словно она знала, что её сила может изменить ход битвы. По пути Наруто создал ещё несколько сотен теневых клонов, и армия Узумаки, словно волна, обрушилась на монстров. Бой длился одновременно в воздухе и на земле, как будто сама природа разделилась на два фронта. Хаджимэ, стоя на стене, использовал миниган, его пальцы сжимали спусковой крючок с холодной решимостью. Пули, словно град, сражали атакующих с воздуха, а его глаза, полные сосредоточенности, следили за каждым движением врага. Юэ и Тио, вооружённые предоставленным оружием, также не отставали. Их цель была ясна: уничтожать тех, кто, как птицы, перемещался по воздуху, пока Наруто и Шио вели бой на земле. Симидзу, командующий армией монстров, спрятался на вершине скалы. Оттуда он направлял своих подчинённых, его голос, холодный и расчётливый, раздавался над полем боя. Но, видя, как его армия терпит поражение, он начинал злиться. Его лицо искажалось от гнева, а в глазах читалась тень отчаяния. Однако сенсорику Наруто ему не обмануть. Наруто, почувствовав присутствие Симидзу, устремился к нему, оставляя своих клонов добивать монстров. Его движение было стремительным, как ураган, и вот он уже взобрался на вершину скалы. Симидзу, заметив его, тут же атаковал, но Наруто, с ловкостью, отточенной годами тренировок, увернулся. Его удар был точным и быстрым — он оглушил Симидзу, дав тому по шее. К утру бой был полностью завершён. Армия монстров уничтожена, а поле боя, ещё недавно наполненное криками и рёвом, теперь лежало в тишине. Все участники боя стояли у стены, их лица были усталыми, но в глазах читалась надежда. Они ждали возвращения Наруто. Хаджимэ, с Юэ на плечах, пил воду, чтобы восстановить силы. Шио, Тио, Юка, Айко и Дэвид, а также другие ученики Айко стояли рядом. Их взгляды были устремлены вдаль, где должен был появиться Наруто. И вот он появился. На его плечах был Симидзу, связанный и беспомощный. Наруто, словно носильщик, нёс его, как ненужный груз. Добравшись до ребят, он сбросил Симидзу на землю. Тот упал, как мешок картошки, и издал болезненный стон. Айко, беспокоясь за своего любимого ученика, подошла к нему. Её глаза были полны тревоги, но в них также читалась гордость. — Наруто, — тихо проговорила она, — ты в порядке? - Он кивнул, его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость. — Всё кончено, — просто сказал он, и его слова, как приговор, повисли в воздухе. Все стояли молча, понимая, что битва закончилась, но в то же время чувствуя, что это только начало чего-то большего. Они знали, что теперь им предстоит восстанавливать город, лечить раны и готовиться к новым испытаниям. Но в этот момент они просто стояли вместе, чувствуя, что они выстояли. И в этом была их победа. — Пожалуйста, расскажи мне, зачем ты так поступил? Зачем всё это? — спрашивала Айко, её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась боль и недоумение. Она смотрела на Симидзу, своего ученика, который теперь казался ей чужим, потерянным в своих тёмных замыслах. — Эх… — Симидзу усмехнулся, его голос был хриплым, словно он давно не говорил. — Решил показать, чего я стою. Только и всего. — Ясно, — кивнула Айко, но её лицо оставалось серьёзным. — Но, Симидзу, тогда я тем более не понимаю. Сомневаюсь, что таким образом ты сможешь показать, чего стоишь. — Ещё как смогу, — резко ответил Симидзу, его глаза загорелись странным огнём. — Уж демонам уж точно. Я в одиночку пошёл ловить магических зверей в горы на север. А там повстречался с одним демоном. И этот демон всё за меня понял. Того, что я на самом деле стою. Поэтому я и заключил с ним договор. Его слова, как удар молнии, потрясли Айко и остальных. Лица учеников выражали шок и недоумение, но группа Узумаки оставалась невозмутимой. Ни малейшей эмоции не было на их лицах, словно они уже видели подобное и знали, что это лишь часть игры. — Договор? — переспросила Айко, её голос дрожал. — Какой ещё договор? — Учитель Хатаяма… — начал Симидзу, его голос звучал почти шёпотом, но в нём чувствовалась странная уверенность. — Мне поручили привести вас или одну из ваших учениц. Только так я докажу свою преданность. Эти слова вызвали волну удивления среди присутствующих. Юка, услышав это, сжалась, словно пытаясь стать меньше, чтобы её не заметили. Наруто, стоящий рядом, начал злиться. Его рука медленно потянулась к мечу, но он сдерживал себя, чтобы не выдать своих эмоций. — Если я приведу вас или, например, Сонобэ, это докажет мою преданность, — продолжал Симидзу, его голос звучал всё громче, словно он пытался убедить не только их, но и самого себя. — А что в итоге я получил?! — вдруг закричал он, его лицо исказилось от злости и отчаяния. — Как 60 легионов могли проиграть?! Откуда у вас такие навыки и оружие?! И вообще, кто вы? Нет, что вы вообще такое?! - Он указывал на Наруто и Хаджимэ, его глаза горели ненавистью, но в них также читалась тень страха. — Желание быть особенным, — тихо проговорила Айко, её голос звучал почти как шёпот. — В нём нет ничего плохого, поверь. Любой человек мечтает об этом. И всё же… нельзя переходить на сторону демонов. — Рот закрой! — резко оборвал её Симидзу. — Логично примкнуть к побеждающей стороне! — И в этом ты тоже не прав, — спокойно ответила Айко, её глаза были полны печали. — Тому, кто использует свои искренние чувства ради зла, я никогда не доверю своего драгоценного ученика. — Что за чушь ты несёшь? — с презрением спросил Симидзу, его голос звучал почти как рычание. — Симидзу, давай попробуем всё начать заново, а я постараюсь тебе помочь, — тихо предложила Айко, её голос звучал почти как мольба. Но Симидзу лишь усмехнулся, его глаза были полны горечи и злости. Он знал, что пути назад уже нет. И в этот момент все почувствовали, что битва, которая только что закончилась, была лишь началом чего-то большего. Почувствовав себя оскорблённым от слов Айко, Юкитоси, словно зверь, загнанный в угол, разорвал верёвки, связывающие его, и резким движением отбросил Айко в сторону. Его глаза горели яростью, а лицо исказилось от злости и отчаяния. Быстро поднявшись, он бросился к Юке, как тень, внезапно возникшая из ниоткуда. Оказавшись за её спиной, он ухватил её за шею, используя её как живой щит. Его дыхание было тяжёлым, а рука, держащая отравленную иглу, дрожала, но была твёрдой. — Ни с места, а то воткну! — крикнул он, его голос звучал резко и зловеще. — Внемлите, игла отравлена и изъята из тела магического зверя. Живо бросайте оружие и поднимайте руки! Юка, почувствовав холод металла у своей шеи, замерла. Её душа, казалось, ушла в пятки, а сердце билось так сильно, что она боялась, что оно вырвется из груди. Она пыталась вырваться, но хватка Симидзу была железной, словно он вложил в неё всю свою злость и отчаяние. — Симидзу, прошу, выслушай меня… — тихо проговорила Айко, её голос звучал как мольба, но в нём также читалась тревога. Она пыталась достучаться до него, вернуть его к разуму, но её слова лишь разозлили его ещё больше. — Заткнись, а иначе твоя ученица сдохнет! — резко оборвал он её, его глаза сверкали ненавистью. — Эй, ты, парень, — обратился он к Хаджимэ, его голос звучал насмешливо, но в нём также чувствовалась нервозность. - Хаджимэ, стоящий неподалёку, оглянулся, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась готовность к действию. — Да, я к тебе обращаюсь, — продолжил Симидзу. — Если будешь дурью маяться, её реально замочу. — А… А ты сможешь? — спокойно ответил Хаджимэ, его голос звучал почти безразлично. — В принципе, давай, но потом не пожалей, что тебя будет ждать та же участь. Он посмотрел на Наруто, который уже был начеку, но старался сохранять самообладание. Его глаза были холодны, как лёд, но в них читалась готовность к действию. — За дурака держишь?! — закричал Симидзу, его голос дрожал от злости. — Ну, и чего ты хотел? — спросил Хаджимэ, его тон оставался спокойным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Отдай мне пистолет. И остальное оружие тоже! — потребовал Симидзу, его рука с иглой дрожала, но он держал её твёрдо. — Смотри, как, — усмехнулся Хаджимэ. — Прям, как я и предполагал. — Не тяни резину! — крикнул Симидзу, его терпение было на исходе. — Обойдёшься, — холодно ответил Хаджимэ. — Если твой подарок демонам — Сонобэ, то ей всё равно не жить. Однако советую не совершать необдуманных поступков, а то мало ли что… — Закрой рот и делай, как говорю! — закричал Симидзу, его голос звучал почти как рычание. В этот момент напряжение достигло предела. Все стояли, затаив дыхание, понимая, что следующий шаг может стать роковым. Айко смотрела на своего ученика, её сердце разрывалось от боли и отчаяния. Она знала, что должна что-то сделать, но боялась, что любое её движение может стоить Юке жизни. Наруто, стоящий рядом, сжал кунай в руке, его глаза были устремлены на Симидзу. Он знал, что должен действовать быстро, но также понимал, что любая ошибка может привести к трагедии. И в этот момент, когда казалось, что всё висит на волоске, все почувствовали, что битва, которая только что закончилась, была лишь началом чего-то большего. И что теперь всё зависит от того, кто сделает первый шаг. В этот момент, как-то скрытно, неслышный импульсивный, толкнул Наруто на решительный шаг. С каким-то безжалостным, но в то же время холодным рассудком он метнул кунай. Лезвие его свистело в воздухе, как нечто неизбежное, предвестие. И вот этот невидимый полёт, на мгновение прервавший все звуки, пришёл к своей цели. Он проник в голову Юкитоси. И смерть, эта неумолимая и молниеносная сила, пришла так внезапно, что даже воздух, казалось, замер от ужаса. Юкитоси упал. Тело его, как хрупкая игрушка, рухнуло на землю, и мир на мгновение, как будто, замер в своей бесчувственной пустоте. Юка, освободившись от тяжёлых уз, которые держали её, пошатнулась, её тело, как бы потеряв опору, понеслось в бездну. Но Наруто, с быстрым движением, поймал ее, прижал к себе. Она ощущала его крепкие руки, его силу, и в это мгновение всё, что было до этого, потеряло свою оригинальность. Она была в безопасности, в его руках. Айко, охватившую ее неизбежную болью, стояла, не в силах выдержать свой слёз. Ее ученик — мёртв. Его жизнь сложилась так внезапно, так бессмысленно, что она не могла представить происходящее в реальности. Слёзы, горячие и несдержанные, катились по её щекам, как поток, разрушающий все барьеры. — Наруто-сан… Зачем вы его убили? — Ее голос был полон боли, скорби и отчаяния, как вопрос, на который не может быть ответа. Она была потрясена этим жестоким, но неизбежным поступком. - Наруто, стоя перед ней, с его глазами, полными какого-то трагического понимания, сказал: — Потому что он покусился на Юку. Она — кандидат на вступление в клан Узумаки. А те, кто покушается на представителей моего клана или кандидатов, должны быть ликвидированы. Это не написанное правило. Это углубление существа. Это кровь, это честно, что мы не можем не исполнять. Айко выдохнула, ее глаза всё так же были полны слёз, но теперь она всё равно была — не через голову, а сердцем, через эту боль, которая тихо не могла уйти. Ее ученик был не просто убит. Он стал частью этого мира, где человек не может быть просто живым, где человек обязан быть чем-то большим, чем просто частью общей жизни. — Я понимаю, — сказала она, продолжая тихо плакать, ее слезы, как тяжёлые капли, падали на землю, сливаясь с миром, который вдруг стал таким холодным и безжалостным. Наруто, тем временем я не смотрел на ее слезы. Он знал, что смерть, даже если она справедлива, всё равно не принесёт облегчения. Это не было облегчением. Это было нечто неизбежное. Он подошёл к делу, как к необходимому шагу, но в его сердце была та же тяжесть. — Ладно, но нам пора, — сказал он, как бы прервав этот момент, как бы прервав этот разговор. — Нам надо задание, которое мы взяли во Фьюрине. Следующий день принес новую реальность. Группа Узумаки, вместе с ними и Уиллом Кужета, попала во Фьюрен. Юка, заранее подготовив несколько припасов, которые можно было бы пригодиться в пути, стояла и смотрела, как машина исчезает вдали. Она продолжает. Ее душа охватывала странную смесь чувств. Грусть. Она была здесь, но ее мысли, ее чувства были где-то далеко, в том месте, где ее мечта стала реальностью. Радость. Да, она добилась своего. Всё было теперь так близко, так настоящее. Но какая-то тень, какая-то пустота сохраняется в ее душе. Она стояла, глядя вслед уходящему, и ощущала, как ее сердце пронизывает эту странную двусмысленность — грусть и радость, боль и надежда, сливаются в одном. Всё это было частью пути. Трудного, но неизбежного. Пути, который теперь был ее. Юка мысленно обдумывала произошедшее, и мысли ее были полны тягостных переживаний и смятений. Вчерашний день, казалось, опустошил ее до самого дна. Несмотря на победу, которая удержала группу Наруто, отбив армию демонов, сама она оказалась в безвыходной ситуации. Симидзу, этот человек, возглавивший орду монстров, в ярости возложил на Ногумо всю вину за гибель шестидесяти тысяч существ. В его глазах вспыхнул яростный огонь, и, чтобы отомстить, он взял ее, Юку, в заложники, как пленницу его энергии. Он станет требовать оружие, требовать чего-то от Ногумо, если эта игра жизни и смерти могла бы как-то вернуть ему потерянное. Но вот что-то изменилось. Наруто, наблюдавший за происходящим, все больше погружался в гнев. Его лицо, которое до того было спокойным, покрылось тенью ужасающего напряжения. И вот наступил момент, когда он не выдержал. Он сорвался, словно вся его терпеливость, вся его сдержанность рухнула в одно мгновение. Кунай, который когда-то был частью его сущности, оказался в воздухе, с такой силой и силой, что попал точно в голову Симидзу. И с этим ударом, с этим мгновенным решением Наруто, в Юке случился ужас. Ее ноги подкосились, и она почувствовала, как ее тело начало падать. Но Наруто, как ангел тот, посланное спасение, под его захватом, удержал. Он прижал ее к себе, и она ощутила, как его сила проникла в нее, как его присутствие прекратилось ее поиск опорой. Счастье переполнило ее. Это было не простое счастье. Это была радость, согретая теплом его рук, радость спасения и надежды. Она чувствовала, что была спасена тем, кого полюбила, тем, кто мог бы стать ее записью, ее смыслом в этом мире. Однако вокруг, среди боли и утрат, Айко сенсей продолжал оплакивать Симидзу. И Юка, глядя на нее, осознавала, что между ними, вероятно, было что-то большее, чем просто отношения учителя и ученика. Эти чувства, скрытые и непознанные, но так важны для каждого, кто может понять. Если бы кто-то узнал об этом в Токио, о том, что это произошло, мир был бы готов осудить их, потому что отношения между учителем и учеником не разрешены в этом жестоком обществе. Но здесь, в этой пустой тени, никто не мог осудить их чувства. Айко, не в силах подавить свою отчаянную печаль, задала вопрос Наруто, который казался бессмысленным. «Зачем ты убил Симидзу?» — спросила она, и в ее голосе прозвучала не только печаль, но и что-то гораздо более глубокое, что не изменило моего понимания. Ответ Наруто был строгим и решительным. Клан Узумаки не прощает тех, кто посягает на его представителей или кандидатов в его ряды. И Юка теперь была такой кандидаткой. Этот факт, казалось, поставил ее на грань нового начала. Ее жизнь больше не была просто жизнью — она стала частью чего-то большего, частью клана, который принял ее, несмотря на все. И это было твоим шансом. Шансом доказал, что она достойна этого. Судьба ее, возможно, уже была решена. Но она всё равно чувствовала, как в душе терзаются ее предложения. Сомнения в себе и в том, каково будет ее будущее в клане, как она сможет найти Наруто, что он не ошибся в ней, что она достойна его доверия. И, тем не менее, она ощущала странную внутреннюю уверенность, что этот путь, хоть и тяжёлый, но будет её. Юкитоси Симидзу. Одноклассник Хаджимэ Нагумо, также призванный в Тортус. Ещё до призыва он был скрытым отаку, мечтателем, который вечно воображал себя героем, спасающим параллельные миры. Его фантазии были яркими, как сны, но в них не было места реальности. Он жил в своём мире, где он — центр вселенной, где его подвиги воспевают, а его имя знают даже в самых далёких уголках миров. Но реальность оказалась куда более жестокой. После долгожданного призыва в Тортус, он с ужасом заметил, что обожаемым героем для девушек стал не он, а Коки Аманогава. Это стало для него ударом, который разрушил его иллюзии. Он впал в отчаяние, чувствуя, как его мечты рушатся, как его место в этом мире занимает кто-то другой. И тогда он начал искать выход. Он обратился к чёрной магии, к темным силам, которые обещали ему власть и контроль. Он изучал её с жадностью, с отчаянием человека, который больше не верит в свет. Он хотел повлиять на разум других, заставить их видеть его таким, каким он всегда хотел быть — героем. Но чем больше он погружался в эту тьму, тем больше терял себя. Питаемый этой жадностью, он примкнул к демонической расе. Он стал одним из них, но не потому, что верил в их идеалы, а потому, что видел в них инструмент для достижения своей цели. Он взял под контроль множество демонических особей, натравив их на Уро. Его цель была ясна — привести демонам Айко Хатаяму или Сонобэ Юку. Он видел в этом своё спасение, свой шанс доказать, что он чего-то стоит. Но его путь был обречён с самого начала. Он был остановлен Узумаки Наруто, человеком, который видел его насквозь, который понимал, что за маской героя скрывается лишь тень. В последней схватке Симидзу пытался бороться, но его силы были ничтожны перед лицом истинной силы. Он был убит. Его жизнь, полная иллюзий и отчаяния, закончилась так же, как и началась — в одиночестве. Он так и не стал героем, о котором мечтал. Он стал лишь ещё одной жертвой своей собственной тьмы. И когда его тело упало на землю, все почувствовали, что это не просто конец одного человека. Это был конец мечты, которая никогда не должна была сбыться. Юкитоси Симидзу, человек, который хотел спасти миры, но не смог спасти себя.