Возрождение Бога в мире DxD 2: Просьба Михаила.

Город Фьюрен. Подземные воды, что таятся в недрах сего града, окружённого высокими колоннами, арками, что возносятся к небу, словно в немом укоре или мольбе. Там, в глубине, меж узких проходов, извивается канализационная река, мутная, тёмная, как сама совесть человеческая. Над ней нависает мост, хлипкий, дрожащий, словно последняя надежда, что позволяет перебраться с одной стороны подземного ада на другую, ибо течение реки неумолимо, как судьба. Но если вглядеться, если проникнуть взором в эту тьму, то станет ясно: это не просто канализация. Нет, это подземный город, тюрьма, камера, где томятся души, где влачат своё существование те, кого судьба или злая воля человеческая обрекла на рабство. Под землёй, в этом мрачном царстве, собрались шестеро. Работорговцы. Лица их, озарённые тусклым светом факелов, дышали чем-то звериным, низменным. Они радовались, ликовали, как дети, получившие новую игрушку, но радость их была тёмной, как сама эта река. Для них работорговля была не просто ремеслом, но жизнью, воздухом, единственным источником существования. — Какой улов, — проговорил мужчина, главный среди них, начальник сей мрачной братии. Голос его был груб, как скрип ржавых ворот, но в нём слышалась удовлетворённость, даже гордость. — Плавала одна в западном море, мы и поймали, — ответил один из моряков, низкорослый, с лицом, изъеденным ветрами и солью. — Отлично сработали, парни, — кивнул начальник, Хансен. — Девчонка из морского народца. Хороших денег мы на ней срубим. — Вы правы, Хансен, — поддакнул кто-то из толпы, и в голосе его звучала не просто покорность, но и нечто большее — восхищение, почти благоговение перед тем, кто был их вожаком, их идолом в этом подземном мире. И стояли они там, в полутьме, над мутной рекой, среди арок и колонн, что казались теперь не украшением, а оковами, и думали о деньгах, о выгоде, о том, какую цену можно выручить за душу человеческую. А вокруг них, в темноте, будто шептались тени, и казалось, что сам город, этот Фьюрен, с его высокими колоннами и арками, смотрит на них сверху вниз, молчаливо, но с укором. Хансен. Мужчина невысокого роста, коренастый, словно вырубленный из старого, потрёпанного временем дерева. Кожа его, загорелая, будто пропитанная солёными ветрами и пылью дорог, говорила о жизни, проведённой в вечной борьбе, в погоне за чем-то, что всегда ускользало, как тень. Лицо его, овальное, с резкими чертами, казалось, было вылеплено рукой скульптора, который не знал, что такое мягкость. Волосы и борода — чёрные, как смоль, как ночь без звёзд, а глаза — жёлтые, словно у хищника, что выслеживает добычу. Нос его, не слишком большой, но прямой, будто выточенный из камня, и губы, всегда приоткрытые, словно в полуулыбке, выдавали в нём человека, который нашёл новый источник дохода, новую надежду, новую радость в этом мире, где радость — редкий гость. На нём — красная майка, яркая, как кровь, и белое меховое пальто, которое, казалось, было сшито из шкур тех, кто не смог устоять перед его волей. Чёрные брюки и ботинки довершали образ, делая его похожим на тёмного ангела, сошедшего с небес, чтобы сеять страх и наживу. Ближе к ночи, когда город Фьюрен погрузился в тишину, нарушённую лишь редкими криками ночных птиц да скрипом фонарей, Наруто со своей группой прибыли в город. Они везли с собой парня, Уилла Кудета, того самого, которого так долго искал Илвер Чанг. Прибыв к зданию гильдии авантюристов, группа Узумаки представила Уилла. Илвер, увидев сына своего друга, вскочил с места, словно ужаленный. Лицо его, обычно спокойное, даже суровое, теперь светилось радостью, как лицо ребёнка, нашедшего потерянную игрушку. — Уилл, ты жив! — воскликнул он, и в голосе его звучала не просто радость, но и облегчение, как будто камень свалился с его души. — Простите, Илвер, сколько же я хлопот доставил, — проговорил Уилл, опустив голову, словно вина его была так велика, что он не смел смотреть в глаза тому, кто его спас. — Что за глупости! — отмахнулся Илвер, и в его голосе теперь звучала уже не только радость, но и нежность, как у отца, увидевшего своего сына после долгой разлуки. — Я рад, что ты цел. Уже не верил, что вернёшься живым, Уилл. — Ну, просто парень везучий, — вставил Хаджимэ, который вместе с остальными уплетал печенья с чаем, словно это был не просто перекус, а праздник, который они заслужили. — И вообще, добавь к награде одну карточку характеристик. — Хорошо, — согласился Илвер, и в его глазах мелькнула тень улыбки, как будто он понимал, что награда — это не просто деньги или карточки, а нечто большее: благодарность, дружба, может быть, даже надежда на то, что в этом мире ещё есть место для чего-то светлого. И стояли они там, в здании гильдии, среди шума и смеха, среди печенья и чая, и казалось, что на мгновение мир стал чуточку добрее, чуточку светлее, несмотря на всю тьму, что царила за стенами этого здания. Наруто мысленно. — Что же... — подумал он, и мысли его, как всегда, текли беспокойно, словно река, которая не знает покоя. — Это задание от Илвера Чанга можно считать завершённым. Мы не только спасли Уилла, но и обрели нового товарища, Тио, из расы драконов. — И тут же в голове его мелькнула тень сомнения: а стоит ли доверять этому новому союзнику? Ведь сила его велика, но кто знает, что скрывается за этой силой? Не обернётся ли она против них? Но тут же он отогнал эти мысли, как назойливую муху. — Обретая столь мощного союзника, это задание стоило того. Но вот что я вижу... — продолжил он размышлять, и взгляд его упал на Илвера и Уилла. Они стояли рядом, и радость их была так велика, что, казалось, она переполняла их, выплёскиваясь наружу. Они взялись за руки, и в этом жесте было что-то такое, что заставило Наруто на мгновение задуматься. — Илвер и Уилл настолько рады видеть друг друга, что даже взялись за руки. — И тут же в голове его всплыли сомнения, тёмные, как тучи перед грозой. — Я понимаю, что Уилл — сын местного графа, но... — он замолчал, словно боясь додумать эту мысль до конца. — Я надеюсь, что Илвер и Уилл не в таких отношениях, чтобы держаться за руки, как парочка. И тут же он почувствовал, как в душе его поднимается что-то тёмное, что-то, что он не мог назвать, но что заставляло его содрогнуться. Может быть, это была ревность? Или просто недоумение перед тем, как странно порой устроены человеческие отношения? Он не знал. Но одно он знал точно: в этом мире, где всё так зыбко, так ненадёжно, даже радость может быть опасной, даже дружба может таить в себе что-то, что лучше не знать. И стоял он там, среди шума и смеха, среди радости и облегчения, и думал о том, что мир этот, такой сложный, такой непонятный, всё же стоит того, чтобы в нём жить. Но жить с оглядкой, с сомнением, с вечным вопросом: а что, если за этой радостью скрывается что-то другое, что-то, о чём лучше не знать? Илвер Чанг. Начальник гильдии Фьюрена. Человек, чьё имя произносилось с почтением, а порой и с трепетом, ибо в нём видели не просто руководителя, но и нечто большее — столп, на котором держался порядок в этом хаотичном мире. Всегда спокоен, всегда расчётлив, он казался тем, кто знает цену каждому слову, каждому действию, каждому вздоху. Его движения были медленны, но точны, как у часового механизма, а взгляд — проницателен, словно он видел не только то, что на поверхности, но и то, что скрыто в глубине души каждого, кто стоял перед ним. Но за этой внешней холодностью, за этой маской расчётливого стратега, скрывался дух искателя приключений. Да, он был начальником, но в сердце его всё ещё жила жажда перемен, жажда нового, неизведанного. И когда он встретил группу Узумаки, в его глазах мелькнула искра — не просто интерес, но и надежда. Надежда на то, что эти люди, эти странные, порой непонятные, но такие сильные духом, смогут принести в мир что-то новое, что-то, что изменит всё. Он уважал Наруто. Уважал его за ту неукротимую энергию, что била из него, как из родника, за его способность верить в лучшее, даже когда вокруг царила тьма. И Хадзимэ... Хадзимэ, с его холодным умом и острым языком, был для него не просто союзником, но и человеком, чьё мнение он ценил. Илвер видел в них не просто авантюристов, но и тех, кто может стать катализатором перемен. Он верил в них. Верил в то, что они обладают силой, способной изменить мир. И в этой вере была не просто надежда, но и нечто большее — понимание того, что мир, каким он был, не мог существовать вечно. Что-то должно было измениться, и, возможно, именно эти люди станут теми, кто повернёт колесо истории. И потому Илвер Чанг, всегда спокойный, всегда расчётливый, смотрел на них не просто как на подчинённых или союзников, но как на тех, кто, быть может, принесёт в этот мир свет, которого так не хватало. И в этом взгляде, в этой вере, была не только надежда, но и тень тревоги — ибо он понимал, что перемены всегда несут с собой не только свет, но и тьму. Уилл Кудета. Третий сын графа Кудеты, одного из тех, чьё имя звучало в купеческом городе Фьюрене с почтением, почти с благоговением. Но Уилл... Уилл был не из тех, кто довольствуется тихим существованием в тени отцовского величия. Нет, в его груди билось сердце искателя, мятежника, человека, который жаждал не просто жизни, но жизни, полной приключений, опасностей, чего-то большего, чем просто титул и наследство. Он стремился стать авантюристом, и в этом стремлении было не только юношеское легкомыслие, но и глубокая, почти болезненная потребность доказать себе и миру, что он — не просто третий сын, не просто ещё один Кудета, но личность, способная на что-то значительное. И вот, в один из тех дней, когда судьба, словно шутник, решила испытать его, он оказался на краю гибели. Тио Кларс, существо, в чьих глазах горел огонь, не принадлежащий ей, напала на него. Она была под контролем Юкитоси Симидзу, того, чьё имя звучало как проклятие, как тень, нависшая над миром. Уилл, несмотря на всю свою храбрость, был бессилен перед этой силой. Он чувствовал, как жизнь ускользает от него, как тьма сжимает его со всех сторон, и в тот момент, когда казалось, что всё кончено, явились они — команда Узумаки. Они пришли, как ангелы-спасители, но не с небес, а из самой гущи этого хаотичного, жестокого мира. Они сражались не только за него, но и за что-то большее — за справедливость, за свет, за надежду. И когда Уилл увидел их, когда он понял, что спасён, в его сердце вспыхнула не только благодарность, но и нечто большее — осознание того, что он тоже может стать частью этого мира, мира авантюристов, мира, где каждый день — это борьба, где каждый шаг — это риск, но где есть и место для подвига, для славы, для чего-то, что делает жизнь достойной того. чтобы её прожить. И теперь, оглядываясь назад, Уилл понимал, что это нападение, эта встреча, это спасение — всё это было не просто случайностью, но частью чего-то большего, частицей той мозаики, которую судьба складывает из человеческих жизней. И он, Уилл Кудета, третий сын графа, теперь был частью этой мозаики. И он знал, что его путь только начинается. Получив награду, группа Узумаки направилась в гостиницу, чтобы отдохнуть. Усталость, тяжёлая, как свинец, давила на их плечи, но в то же время в их душах теплилось чувство удовлетворения — не только от выполненного задания, но и от того, что они снова были вместе, что они могли позволить себе эту передышку, этот миг покоя в мире, где покой был редким гостем. Им удалось занять пятиместную комнату, и это было благом, ибо каждый из них мог теперь уединиться, отдохнуть, забыть на время о том, что ждёт их за стенами этой гостиницы. Наруто, как всегда, был настороже: он установил барьер, чтобы их никто не тревожил, чтобы этот мир, этот островок спокойствия, оставался неприкосновенным. Пока девушки готовились ко сну, Наруто и Хаджимэ оставались начеку. Хаджимэ стоял у окна, его глаза, холодные и проницательные, следили за происходящим на улице, за каждым движением, за каждой тенью, что мелькала в поле его зрения. Он был как страж, как часовой, который даже в моменты покоя не мог позволить себе расслабиться. Наруто же сидел в позе лотоса, его сознание, словно паутина, раскинулось над городом, сканируя каждую улицу, каждый переулок, каждый подвал. Он искал не только угрозы, но и что-то большее — может быть, ответы на вопросы, которые не давали ему покоя. — А вы уверены, что меня стоило возводить в высший ранг авантюристов? — раздался голос Тио. Она сидела на кровати, рассматривая свою карточку характеристик, и в её голосе звучало не только сомнение, но и что-то ещё — может быть, страх перед тем, что она не оправдает ожиданий, или, наоборот, надежда на то, что она сможет стать чем-то большим. — Да, конечно, — ответила Юэ, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась твёрдость, как у человека, который знает, о чём говорит. — Ах… Точно, — вдруг проговорила Шио, вставая с кровати. Её лицо озарилось улыбкой, как будто она только что вспомнила о чём-то важном. — Хаджимэ, вы обещали. Ну что вы за злюка? — сказала она, и в её голосе звучала игривая укоризна. — Сами же сказали, что в награду погуляете со мной по всему Фьюрену. И в этот момент, в этой комнате, среди усталости и тревог, среди сомнений и надежд, было что-то такое, что делало их не просто группой авантюристов, но семьёй. Семьёй, которая, несмотря на все испытания, оставалась вместе, готовая встретить новый день, новые опасности, новые приключения. И в этом была их сила. Но Хаджимэ не ответил. Он, как и Наруто, продолжал наблюдать за происходящим. Их лица, обычно такие разные — одно холодное и расчётливое, другое открытое и энергичное, — теперь были одинаково серьёзны, почти суровы. Девушки, заметив это, напряглись. Что-то в их молчании, в их пристальном взгляде, устремлённом в окно, заставило их почувствовать тревогу, смутное предчувствие беды. Тио, чьи чувства были острее, чем у остальных, первой поняла, что что-то не так. Её глаза сузились, и она тоже устремила взгляд в темноту за окном, пытаясь разглядеть то, что привлекло внимание мужчин. А Наруто и Хаджимэ наблюдали за тем, как по улице бегали мужчины, явно что-то или кого-то ищущие. Их движения были резкими, почти паническими, и в этом было что-то зловещее, как будто сама тьма города начала шевелиться, пробуждаясь от долгого сна. — Фьюрен называют процветающим торговым городом, — тихо проговорила Тио, её голос звучал задумчиво, но в нём слышалась и тень сомнения. — Но похоже, что он не одной торговлей живёт. — Ну… Кто бы там ни объявился, я его лично укокошу, — ответил Хаджимэ, и в его голосе не было ни страха, ни сомнения, только холодная решимость. — Кем бы противник ни являлся? — недоумённо спросила Тио, её глаза расширились от удивления. — Верно. Пусть даже сам Эхип будет, — ответил Ногумо, и в его словах звучала не просто бравада, но и глубокая уверенность в своих силах. — Верно. Если найдутся те, кто ставит себя выше закона, тем не жить, — подтвердил Наруто, и в его голосе чувствовалась твёрдость, как у человека, который знает, что такое справедливость, и готов бороться за неё до конца. Уложившись на кровать, Тио закрыла глаза, но сон не шёл. В её памяти всплыли слова её покойного отца. Он предупреждал её, что истинным врагом является сам Бог Эхип, тот, кто наслаждается страданиями других, кто видит в боли и отчаянии источник своей силы. Но он также говорил, что когда-нибудь появится тот, кто сможет сразить этого безумного Бога и положить конец его тирании. Тио вспомнила, как простилась со своим народом, как улетела на разведку, оставив всё, что было ей дорого, ради одной цели — найти тех, кто сможет изменить этот мир. И вот теперь она была здесь, среди этих людей, среди этих авантюристов, которые, казалось, были готовы бросить вызов даже самому Богу. Среди них был и Хаджимэ. Человек, который, казалось, был создан для того, чтобы сражаться, чтобы побеждать, чтобы нести свет в этот тёмный мир. И Тио, закрыв глаза, почувствовала, что, возможно, её отец был прав. Возможно, именно эти люди станут теми, кто изменит всё. Но в то же время в её сердце закрадывалась тень сомнения. Сможет ли она, сможет ли они все выдержать то, что ждёт их впереди? Или этот путь приведёт их лишь к новым страданиям, к новой тьме? Она не знала. Но одно она знала точно: назад дороги нет. И теперь, в этой тихой комнате, среди спящих друзей, она чувствовала, что её судьба, как и судьба этого мира, уже начала меняться. И что бы ни ждало их впереди, она готова идти до конца. Хаджимэ отказался бродить по городу без дела. Его холодный, расчётливый ум не видел смысла в бесцельных прогулках, особенно когда вокруг столько нерешённых задач, столько угроз, которые требовали внимания. Поэтому на прогулку с Шио пришлось идти Наруто. Он, конечно, не был против, но в его душе всё же копошилось лёгкое раздражение — не на Шио, нет, а на ту нелепую ситуацию, в которую он попал. Прогуливаясь по городу, Шио наслаждалась прекрасной погодой. Солнце светило ярко, но не жарко, ветерок ласкал её лицо, и в её душе царило чувство лёгкости, почти счастья. Она шла, слегка подпрыгивая, как ребёнок, который только что получил долгожданный подарок. — Идеальная погодка для свидания, Наруто-сан, — проговорила она, и в её голосе звучала игривая нотка, как будто она хотела поддеть его, но в то же время и сама не была уверена, шутит ли она или говорит всерьёз. — Лучше под ноги смотри, а то упадёшь, — ответил Наруто, и в его голосе чувствовалась лёгкая досада, но в то же время и забота. Он не мог позволить себе расслабиться, даже в такой, казалось бы, безобидной ситуации. Они добрались до сквера, который был украшен прекрасными цветами. Их яркие краски, их аромат, казалось, притягивали к себе всех, кто проходил мимо. Молодые парочки, сидящие на скамейках, смеялись, разговаривали, и в их глазах светилось то самое чувство, которое, возможно, и хотела вызвать Шио своим замечанием о свидании. Впереди было невысокое стеклянное здание, похожее на купол. Оно привлекло внимание Шио, и она, словно загипнотизированная, остановилась, уставившись на него. — Наруто-сан, посмотрите туда, — указала она, и в её голосе звучало восхищение, как будто она увидела что-то волшебное. — А? Океанариум? — спросил Наруто, слегка нахмурившись. Он не был большим любителем таких мест, но в то же время понимал, что отказать Шио сейчас было бы жестоко. — Да, давайте посетим его, — предложила Шио, и в её глазах светилась надежда, как у ребёнка, который просит купить ему игрушку. Наруто вздохнул, но кивнул. Он понимал, что эта прогулка — не просто способ убить время, но и нечто большее. Возможно, это был шанс немного отвлечься, забыть о тех тёмных тучах, что сгущались над их миром. И, глядя на Шио, которая уже почти бежала к входу в океанариум, он почувствовал, что, может быть, в этом и есть смысл — находить свет даже в самых простых вещах. Но в то же время в его душе оставалась тень тревоги. Он знал, что этот свет — лишь временный, что за ним снова последует тьма. И он не мог позволить себе забыть об этом. Заплатив деньги за вход, Наруто и Шио переступили порог зала. Пространство, открывшееся перед ними, было огромным, почти пугающим в своей величественности. Высокие стеклянные колонны, круглые и квадратные, тянулись от пола до самого потолка, наполненные водой, в которой плавали рыбы самых разных форм и расцветок. Свет, проникающий сквозь стекло, играл на их чешуе, создавая причудливые узоры, которые казались почти живыми. Шио шла рядом с Наруто, её глаза блестели от восторга, но в то же время в её душе копошилось что-то тревожное, как будто этот зал, такой прекрасный и безмятежный, скрывал в себе какую-то тайну. Наруто же, напротив, был настороже. Его взгляд скользил по колоннам, по рыбам, по воде, и в его душе зрело странное чувство — не просто настороженность, но и предчувствие чего-то необычного. И вот, прогуливаясь по светлому залу, они наткнулись на него — странного магического зверя, который, казалось, был не просто рыбой, а чем-то большим. Он плавал в одной из колонн, но его глаза, голубые и проницательные, смотрели прямо на них, как будто он знал, что они пришли. — О-о-о, — удивилась Шио, её голос дрогнул, как будто она увидела что-то, что не могла объяснить. — О-о… Маг-зверь, способный разговаривать. А звать его Риман, — проговорил Наруто, и в его голосе звучало не просто удивление, но и что-то ещё — может быть, интерес, а может быть, и тревога. — Риман. Маг-зверь, которого Наруто Узумаки и Шио Хаулия встретили в океанариуме, — произнёс он, как будто пытаясь осмыслить то, что видел. — Неужели и правда умеешь разговаривать? — спросил Наруто, его голос звучал почти как вызов, как будто он не мог поверить в то, что видел. — А мы с тобой знакомы? Представься сначала, — ответила рыба по имени Риман, и в её голосе чувствовалась не просто дерзость, но и что-то большее — может быть, мудрость, а может быть, и боль. Рыба по имени Риман была жёлтого цвета с чёрными пятнами. Её голова, странно похожая на человеческую, с голубыми глазами, которые, казалось, видели не только то, что перед ними, но и то, что скрыто в глубине души. Хвост и плавники её были бледно-жёлтые, почти прозрачные, как будто она была не совсем рыбой, а чем-то промежуточным, существом, застрявшим между мирами. Возможно, Риман в прошлом был человеком, но по каким-то неизвестным причинам стал рыбой. — Я Наруто, а вот Риман, неужели вас заколдовали? — спросил Наруто, и в его голосе звучало не просто любопытство, но и сострадание, как будто он чувствовал, что за этой странной формой скрывается чья-то трагедия. — Сказать честно, я удивлён, — начал Риман, его голос звучал глухо, как будто доносился из глубины вод. — Я не ожидал, что кто-то заметит, что я заколдован. Но как и почему это случилось, я не знаю и не помню. — А теперь ответь на мой вопрос, — продолжил Риман, и в его голосе появилась нотка требовательности. — Почему я чувствую в тебе силу Божества, как у местного Бога? — Это потому что я являюсь Богом иного мира, — ответил Наруто, и в его словах звучала не просто гордость, но и что-то большее — понимание того, что его сила, его судьба, несут в себе не только свет, но и тяжесть ответственности. И в этот момент, в этом зале, среди стеклянных колонн и плавающих рыб, между ними возникла странная связь — связь между тем, кто был заколдован, и тем, кто нёс в себе силу Бога. И в этой связи было не только понимание, но и надежда — надежда на то, что, возможно, даже в этом странном, жестоком мире есть место для чуда. Шио, уставшая от разговора, направилась рассматривать других рыб. Её глаза, полные любопытства, скользили по стеклянным колоннам, в которых плавали существа самых причудливых форм и расцветок. Но в её душе, несмотря на внешнее спокойствие, копошилось лёгкое раздражение — не на рыб, конечно, а на то, что Наруто, вместо того чтобы уделить ей внимание, увлёкся беседой с этим странным магом-зверем. Наруто же остался рядом с Риманом. Их разговор, начавшийся как случайная встреча, постепенно перерос в нечто большее. Наруто рассказал Риману о том, что привело его в этот мир Тортус, о тех испытаниях, через которые ему пришлось пройти, о друзьях, что были с ним, и о врагах, что стояли на его пути. Риман слушал, и в его голубых глазах, таких человеческих и в то же время чуждых, мелькали то удивление, то сочувствие. — Невероятно, — проговорил Риман, когда Наруто закончил. — Я не ожидал, что за твоей силой, за твоей уверенностью, скрывается столько боли, столько потерь. И тут, к удивлению Наруто, Риман пустил слезу. Она медленно скатилась по его рыбьей чешуе и исчезла в воде, как будто растворяясь в ней, как будто становясь частью этого странного, загадочного мира. Их разговор мог бы продолжаться ещё долго, если бы Шио не прервала его. — Послушайте, Наруто, — раздался её голос, и в нём звучала лёгкая обида, — почему на нашем свидании вы только с рыбой болтаете? Наруто обернулся, и в его глазах мелькнуло смущение. Он понимал, что Шио права, что он, возможно, слишком увлёкся, но в то же время он не мог просто так прервать разговор с Риманом. — Пардон, свидание попортил. Уж прости, Нару, — проговорил Риман, и в его голосе звучала искренняя жалость, как будто он понимал, что стал невольной причиной разлада. — Риман-сан, видимо, пора прощаться, — сказал Наруто, но перед тем как уйти, он не мог не задать ещё один вопрос. — Но мне хотелось спросить. Как вы сюда попали? — Да вот, путешествовал в своё удовольствие и заплыл в подземную реку, — ответил Риман, его голос звучал задумчиво, как будто он сам до конца не понимал, как оказался здесь. — А меня оттуда на сушу выбросило. — А вы не желаете отсюда выбраться? — спросил Наруто, и в его голосе звучала не просто любознательность, но и что-то большее — может быть, желание помочь, а может быть, и понимание того, что Риман, как и он сам, ищет путь к свободе. — Было бы неплохо, — ответил Риман, и в его глазах мелькнула надежда, как будто он вдруг понял, что, возможно, его судьба не так безнадёжна, как ему казалось. Наруто, собрав всю свою волю и сосредоточившись, сумел направить свою чакру в воду. Энергия, словно невидимая нить, проникла в глубину, раздвигая водную толщу, открывая проход. Риман, почувствовав освобождение, рванулся вперёд, к свету, к свободе. Наруто и Шио, не теряя времени, поспешили наружу. Они направились к реке, где, по ощущениям Наруто, должен был появиться Риман. И вот, как только Риман оказался на свободе, его глаза, всё ещё голубые и проницательные, сразу же нашли Наруто и Шио. Он подплыл ближе, и в его взгляде читалась благодарность, смешанная с облегчением. — Спасибо тебе, Нару, — проговорил Риман, его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась искренность, как будто он понимал, что этот человек, этот странный Бог из иного мира, дал ему шанс на новую жизнь. — Не переживайте, Риман-сан, — ответил Наруто, и в его голосе звучала лёгкая улыбка, которая, казалось, согревала даже холодные воды реки. Шио, стоявшая рядом, не могла сдержать улыбки — она радовалась не только за Римана, но и за Наруто, который, несмотря на все свои испытания, оставался способным на такие поступки. — К слову говоря, — продолжил Риман, его голос стал серьёзнее, — когда меня в этот город везли, со мной была девочка из морского народца. Бедняжка... Возможно, её продадут на чёрном рынке. В этом городе есть крупная шайка, что занимается работорговлей. Так что будь осторожна, Шио. Его слова повисли в воздухе, как предупреждение, как тень, которая вдруг накрыла их. Шио, услышав это, на мгновение замерла, но затем, собравшись, кивнула. — Вы за меня не переживайте, — сказала она, и в её голосе звучала не только уверенность, но и что-то большее — может быть, решимость, а может быть, и вызов. — Всёго доброго. Риман кивнул, его глаза на мгновение встретились с глазами Наруто, и в этом взгляде было что-то такое, что не нуждалось в словах. Затем он развернулся и медленно поплыл вниз по течению, к новой жизни, к новым приключениям. Наруто и Шио стояли на берегу, наблюдая, как он исчезает вдали. Ветер дул им в лицо, и в этом ветре, казалось, звучали отголоски их разговора, их переживаний, их надежд. — Надо быть осторожнее, — тихо проговорил Наруто, и в его голосе звучала не просто тревога, но и что-то большее — понимание того, что этот мир, такой прекрасный и такой жестокий, требует от них не только силы, но и мудрости. — Да, — согласилась Шио, и в её глазах мелькнула тень сомнения, но затем она улыбнулась. — Но мы справимся. Ведь мы же команда, правда? Наруто кивнул, и в его глазах загорелся знакомый огонь — огонь того, кто готов идти до конца, несмотря ни на что. И в этот момент, стоя на берегу реки, они чувствовали, что, несмотря на все опасности, их связь, их дружба, их вера в друг друга — это то, что поможет им преодолеть любые преграды. А тем временем, Хаджимэ, Юэ и Тио прогуливались по рынку. Шумная толпа, крики торговцев, ароматы специй и свежих продуктов — всё это создавало атмосферу живого, кипящего жизнью места. Но в душе Тио царила тишина, нарушаемая лишь тревожными мыслями, которые, как тени, ползли по её сознанию. Юэ, заметив задумчивое выражение на лице подруги, не смогла остаться в стороне. — Что такое, Тио? — спросила она, её голос звучал мягко, но в нём чувствовалось беспокойство. — Просто тревожит меня кое-что, — ответила Тио, её слова прозвучали тихо, почти шёпотом, как будто она боялась, что их услышат не только подруги, но и весь этот шумный мир вокруг. — И что такую извращенку, как ты, может тревожить? — вставил Хаджимэ, его голос был сухим, почти без эмоциональным, но в нём чувствовалась лёгкая издёвка, как будто он хотел поддеть её, но в то же время и сам был заинтересован в ответе. — О, Хаджимэ, ваши слова словно бальзам на душу, — извращённо проговорила Тио, её голос звучал игриво, но в её глазах читалась тень настоящей тревоги. — Ну, так что тебя тревожит? — вновь спросила Юэ, её взгляд был полон участия, как будто она чувствовала, что за этой маской шутливости скрывается что-то серьёзное. — Точно, — успокоилась Тио, как будто собираясь с мыслями. — Несколько дней назад Наруто-сан прижимал к себе вашу школьную подругу, а сегодня уже гуляет с другой. Это… меня… немного тяготит. — Я не вижу ничего такого, — ответила Юэ, её голос звучал спокойно, как будто она давно уже приняла эту сторону жизни Наруто. — Верно, — дополнил Хаджимэ, его слова были короткими, но весомыми. — Наруто уже достаточно взрослый и может ходить куда хочет. Кроме того, Санобэ с нами нет. — Я понимаю, но разве так можно? — спросила Тио, её голос звучал почти как вызов, как будто она не могла смириться с этой мыслью. — Наруто — женатый человек, а Юка — кандидатка на вступление в клан Узумаки, — сказала Юэ, её слова звучали как констатация факта, но в них чувствовалась тень сожаления. — А учитывая, что этих девушек здесь нет, то Наруто волен идти куда угодно. — Изначально Шио хотела, чтобы я провёл с ней время, но я отказался, — добавил Хаджимэ, его голос был сухим, как всегда, но в нём чувствовалась лёгкая досада. — Поэтому она попросила Наруто. Тио замолчала, её глаза опустились, и в её душе копошилось что-то тёмное, что-то, что она не могла выразить словами. Она понимала, что её тревога, её сомнения, возможно, были необоснованными, но в то же время она не могла просто так от них избавиться. И в этот момент, стоя среди шумного рынка, среди криков торговцев и смеха прохожих, она почувствовала, что мир этот, такой сложный, такой непонятный, всё же стоит того, чтобы в нём жить. Но жить с оглядкой, с сомнением, с вечным вопросом: а что, если за этой свободой скрывается что-то другое, что-то, о чём лучше не знать? И она поняла, что её тревога — это не просто каприз, но и нечто большее — понимание того, что даже в этом мире, где всё так зыбко, так ненадёжно, есть вещи, которые нельзя просто так отпустить. А в это же время, Наруто и Шио прогуливались по городу. Улицы, залитые светом фонарей, казались такими же спокойными и безмятежными, как и всегда, но в душе Наруто зрело странное чувство — не просто тревога, но и что-то большее, как будто он чувствовал, что за этой видимой гармонией скрывается что-то тёмное, что-то, что требует его внимания. Наруто купил пакет свежей выпечки, и Шио, с радостью уплетая её за обе щеки, казалась такой беззаботной, как ребёнок, который нашёл своё счастье в простых вещах. — Сколько уже слопала? Неужели такие вкусные? — спросил Наруто, его голос звучал с лёгкой улыбкой, но в его глазах читалась тень задумчивости. — Да… — ответила Шио, её слова были немного смазаны из-за полного рта, но в её глазах светилось настоящее удовольствие. — Ой, Наруто, про Тио один вопрос, — вдруг сказала она, её голос стал серьёзнее, как будто она давно хотела спросить об этом, но не решалась. — Вы уверены, что стоило брать её с собой? — Она достаточно сильна и способна, — ответил Наруто, его слова звучали уверенно, но в них чувствовалась тень сомнения. — Кроме того, в моём подчинении есть один дракон. Думаю, что если они сойдутся, то это избавит её от её извращённости. А что насчёт тебя? — Ну, она мне нравится, если не смотреть на её извращённую натуру, — ответила Шио, её голос звучал искренне, но в её глазах мелькнула тень сожаления. Продвигаясь по городу, Наруто вдруг остановился. Его лицо стало серьёзным, почти напряжённым. С помощью сенсорики он почувствовал нечто странное — слабую, почти беззащитную душу, а может, даже живое существо, которое едва издавало признаки жизни. — Вас что-то беспокоит? — спросила Шио, её голос звучал тревожно, как будто она почувствовала, что что-то не так. — Я почувствовал слабую душу, похожую на человека, — ответил Наруто, его голос был тихим, почти шёпотом, как будто он боялся спугнуть то, что чувствовал. — А я даже не удивлена. Вокруг столько людей, — сказала Шио, её слова звучали как попытка успокоить его, но в её глазах читалась тревога. — Да. Вот только я почувствовал слабого человека под землёй, — ответил Наруто, его голос стал ещё тише, почти шёпотом. — В смысле? Канализация? — недоумённо спросила Шио, её глаза расширились от удивления. — Да. Там внизу есть кто-то маленький и слабый, словно ребёнок. Надо проверить, — сказал Наруто, и в его голосе звучала не просто решимость, но и что-то большее — понимание того, что он не может просто так пройти мимо. И в этот момент, стоя на улице, среди шума и суеты города, они почувствовали, что их прогулка, такая беззаботная и весёлая, вдруг обрела новый смысл. И в этом смысле было не просто любопытство, но и ответственность — ответственность за тех, кто слабее, за тех, кто не может защитить себя сам. И они поняли, что их путь лежит не только вперёд, но и вниз, в темноту, где, возможно, их ждёт не только опасность, но и шанс спасти чью-то жизнь. Спустившись в канализацию, Наруто и Шио, ведомые сенсорикой, словно нитью Ариадны, нашли то, что искали. В темноте, среди сырости и мрака, лежала маленькая девочка, от которой исходил едва уловимый сигнал жизни. Наруто, присев рядом, стал её осматривать. Его руки, засветившиеся берёзовым светом, мягко коснулись её тела, и чакра, как живая вода, потекла по её слабому тельцу, залечивая раны, возвращая силы. Девочка была крошечной, словно пятилетний ребёнок. Её лицо, милое и нежное, казалось, было вылеплено из самого света, но теперь оно было бледным, почти прозрачным. Голубые волосы, словно морская пена, обрамляли её личико, а ушки, похожие на маленькие плавнички, слегка дрожали. На руках и ногах тоже были плавнички, а на шее — три тонкие линии, похожие на жабры. Всё это говорило о том, что девочка была из расы амфибий, существ, что живут между двумя мирами — водой и сушей. — Наруто-сан, что с ней? — спросила Шио, её голос звучал тревожно, как будто она боялась, что девочка не выживет. — Я стабилизировал её состояние, и она сейчас спит, но нам нужно уходить, — ответил Наруто, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась твёрдость, как у человека, который знает, что каждая секунда на счету. Они быстро поспешили удалиться, чтобы их не обнаружили. Темнота канализации, казалось, сама помогала им, скрывая их шаги, их дыхание, их присутствие. Но в то же время в этой темноте чувствовалось что-то зловещее, как будто сам город знал, что они сделали, и наблюдал за ними. И вот, спустя 30 минут, в канализацию спустился Халсен. Его лицо, обычно такое спокойное и расчётливое, теперь было искажено яростью. Увидев, что девочки нет, он застыл на месте, словно не веря своим глазам. — Чего? Она сбежала? — прорычал он, его голос звучал как гром, разорвавший тишину. Он ударил одного из стражников, и тот, не ожидая такого, едва удержался на ногах. — Вы хоть знаете, сколько она стоит? — кричал Халсен, его глаза горели, как угли. — Живо искать! Стражники, не смея перечить, бросились выполнять приказ. Их шаги эхом разносились по канализации, но в этой суете, в этом хаосе, чувствовалось что-то большее — страх. Страх не перед Халсеном, а перед тем, что они потеряли не просто товар, а нечто ценное, нечто, что могло изменить их судьбу. А Наруто и Шио, тем временем, уже были далеко. Они шли по тёмным улицам, неся на руках маленькую девочку, которая, казалось, была символом их надежды, их веры в то, что даже в этом мире, таком жестоком и тёмном, есть место для света. И в этот момент, стоя на пороге нового дня, они чувствовали, что их путь только начинается. И что бы ни ждало их впереди, они готовы идти до конца. Покинув канализацию, Наруто и Шио поспешили укрыться там, где никто не сможет их найти. Их шаги, быстрые и лёгкие, словно сливались с тенью, а сердцебиение, учащённое от тревоги, казалось, отдавалось эхом в тишине ночи. Сканируя местность, Наруто, с ребёнком на руках, направился к водяной мельнице. Это место, заброшенное и тихое, казалось, было создано для того, чтобы скрывать тайны. Войдя внутрь, Наруто уложил девочку на кровать и продолжил её лечение. Его руки, всё ещё светящиеся берёзовым светом, мягко касались её тела, и чакра, как живая вода, продолжала залечивать раны, возвращая силы. Шио, стоя рядом, смотрела на девочку с удивлением и тревогой. — Наруто-сан, это же девочка из морского народца, — проговорила она, её голос звучал задумчиво, как будто она пыталась осмыслить то, что видела. — Но ведь они живут в западном море. Как она тут оказалась? И к тому же, они приносят деньги королевству. И единственные люди, которых защищают. — Держали её явно не из доброты душевной, — ответил Наруто, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась тень гнева, как будто он понимал, что за этой девочкой скрывается что-то большее, чем просто случайность. Тут девочка стала приходить в себя. Её глаза, голубые, как море, медленно открылись, и она посмотрела на Наруто с недоумением, но без страха. Увидев, что малышка пробуждается, Наруто вздохнул с облегчением. Его лечение не прошло даром, и это обрадовало не только его, но и Шио, которая стояла рядом, готовая помочь. Внезапно раздалось бурчание в животе девочки, и это стало явным признаком того, что она голодна. — Наконец-то ты проснулась. Как тебя звать? — спросил Наруто, его голос звучал мягко, как будто он боялся напугать её. — Мю, — тихо проговорила девочка, её голос был слабым, но в нём чувствовалась искренность, как будто она понимала, что эти люди — не враги. — Мю, значит. А я Наруто. Девушку зовут Шио, — представился он, и в его голосе звучала лёгкая улыбка, как будто он хотел успокоить её. — Наруто-сан, я предлагаю её искупать, а после накормить, — предложила Шио, её голос звучал заботливо, как у матери, готовой сделать всё для своего ребёнка. — Конечно. Сейчас я наберу ванну и нагрею воду до нужной температуры, а ты её помоешь, — ответил Наруто, и в его глазах читалась решимость, как у человека, который знает, что каждое его действие важно. Уже спустя 10 минут девочка по имени Мю сидела в тёплой воде, а Шио, словно заботливая мать, мыла её с нежностью, которую, казалось, она сама не ожидала от себя. Вода, тёплая и чистая, смывала с девочки грязь и боль, возвращая ей чувство безопасности. Наруто, тем временем, вышел на улицу, чтобы разведать обстановку. Его глаза, острые и внимательные, скользили по тёмным улицам, а сенсорика, как невидимая сеть, раскинулась вокруг, ища признаки врагов. Он знал, что они не могут расслабляться, что за каждым углом может скрываться опасность. — Наруто мысленно. — Сегодня я и Шио отправились на прогулку. Изначально с ней должен был пойти Ногумо, но тот отказался. Поэтому пришлось пойти мне. Не критично, конечно, но всё же... — Его мысли текли беспокойно, как река, которая не знает покоя. — Так уж получилось, что мы с Шио заглянули в океанариум. Там мы встретили Римана-сана. Мы разговорились, и он рассказал, как попал в этот рыбный зоопарк. Я использовал свою чакру и сумел высвободить его. Позже он рассказал, что не он один был пойман. Оказалось, моряки схватили Мю — маленькую девочку из морской расы. Но как она тут оказалась? Неизвестно. Наруто сжал кулаки, его мысли стали мрачнее, глубже. — Это значит, что во Фьюрине процветает работорговля. Чёрт возьми! Неважно, в каком мире я окажусь: в мире шиноби, на Земле или здесь, в Тортусе. Везде одно и то же. Даже если бы Михаил отправил меня в другой мир, не исключено, что и там существовала бы работорговля. Как же это меня злит! Он чувствовал, как гнев, тёмный и беспощадный, поднимается в его груди. — Похоже, у этих людей нет достоинства. Все они жаждут денег. Эти жалкие людишки думают, что деньги помогут им после смерти или что они смогут забрать их с собой. Но деньги — это всего лишь временное средство, которое может исчезнуть в один миг. Его мысли стали ещё острее, словно нож, режущий тьму. — Что же, раз эти работорговцы думают, что смогут таким образом спасти свои жизни, я покажу им, что деньги — это самое настоящее зло. Придётся сообщить об этом Хаджимэ и остальным. Мы уничтожим все чёрные рынки. Но тут его мысли остановились, как будто наткнувшись на препятствие. — Но сначала нужно решить, что делать с Мю. Я не могу позволить, чтобы она вечно таскалась за мной. Значит, её нужно оставить у кого-то на время для присмотра. Вернувшись обратно в дом, Наруто остановился на пороге, наблюдая за тем, как Мю и Шио сидят за столом, увлечённо поедая вкусняшки, которые он купил ранее. Свет лампы мягко озарял их лица, и в этой простой сцене было что-то такое, что заставило его задуматься. — Наруто мысленно. — Шио настолько заботлива. Она, словно мать, которая заботится о своём ребёнке. — Его мысли текли медленно, как будто он пытался осмыслить то, что видел. — Если бы я не был женат, то, возможно, из нас вышла бы неплохая семья. Но тут же в его голове всплыли другие образы — Таюя, Карин, Акено, Рейналь. — Но вот интересно, каковы были бы они? Были ли они такими же заботливыми матерями для детей? Скорее всего, да. Ведь каждая мать любит своего дитя, каким бы он ни был. Каждая из них поддерживала бы своего ребёнка. Его мысли углубились, как будто он пытался проникнуть в самую суть вещей. — Но учитывая, что они все в одном клане и в одной семье, то они должны любить не только своего кровного ребёнка, но и других, как гласит закон клана. Он посмотрел на Шио, которая, смеясь, протягивала Мю ещё одну сладость. — Я уверен, что Шио — прекрасная и заботливая. Но если она хочет быть с Хаджимэ, то ей придётся немного постараться. А тем временем, беседа Юэ, Тио и Хаджимэ продолжалась. Они сидели в кафе, за столиком, утопая в полумраке и аромате свежесваренного кофе. Разговор, начавшийся как лёгкая беседа, постепенно углублялся, затрагивая всё более личные темы. Ногумо, хоть и был рядом, оставался молчаливым, словно тень. Лишь изредка он выдавливал из себя пару слов, но большую часть времени просто слушал, погружённый в свои мысли. — И всё же, я не могу понять, — начала Тио, её голос звучал задумчиво, но в нём чувствовалась лёгкая издёвка. — Почему вы отказались пойти с Шио на свидание? Или вы боитесь, что Юэ вас возненавидит? — Не совсем, — ответил Хаджимэ, его голос был сухим, почти безэмоциональным, но в нём чувствовалась тень раздражения. — Я ничего против неё не имею, но она порой бывает настойчивой. — Я не против, если она станет одной из твоих жён, — вмешалась Юэ, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость. — Но я должна остаться той самой, кто будет за всё отвечать. Независимо от того, сколько жён у тебя будет. — Хорошо, — ответил Ногумо, его слова были короткими, но в них чувствовалась покорность, как будто он уже смирился с этой ролью. — А теперь ты, Тио, — продолжила Юэ, её взгляд стал более пристальным, как будто она хотела проникнуть в самую суть. — Что ты чувствуешь к Наруто? — У меня нет к нему чувств, — начала Тио, и её слова слегка удивили Юэ и Хаджимэ. — Я больше испытываю чувства к его вассалу, что есть в подчинении господина. — К вассалу? — спросил Хаджимэ, его голос звучал с лёгким недоумением, как будто он не ожидал такого поворота. — Я выяснила, что у Наруто-сама в подчинении есть один дракон по имени Драйг, — объяснила Тио, её голос звучал с явным восхищением. — Он даже показал мне его изображение в виде карты крестового туза. Этот дракон — просто невероятный мужчина. Мне уже не терпится увидеться с ним. Её слова повисли в воздухе, как будто все присутствующие пытались осмыслить то, что она только что сказала. Юэ и Хаджимэ переглянулись, и в их взглядах читалось не только удивление, но и тень сомнения. — Дракон? — наконец проговорила Юэ, её голос звучал с лёгкой иронией. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — ответила Тио, её глаза горели, как будто она уже видела перед собой этого самого Драйга. — Он просто идеален. И в этот момент, сидя в кафе, среди шума и суеты, они почувствовали, что их разговор, такой лёгкий и непринуждённый, вдруг обрёл новый смысл. И в этом смысле было не только удивление, но и понимание того, что даже в этом мире, таком сложном и непонятном, есть место для самых неожиданных чувств и желаний. Подойдя к городской страже, Наруто передал Мю в их руки. Девочка сопротивлялась, её маленькие ручки цеплялись за него, как будто она боялась потерять единственную опору в этом жестоком мире. Но стражники, несмотря на её слёзы и мольбы, всё же забрали её. Наруто и Шио ушли, но в душе Наруто оставалось что-то тяжёлое, словно камень, который он не мог сбросить. Он скрыл свою способность ощущать присутствие врагов, чтобы не быть обнаруженным Эхипом, и поэтому не заметил, что за ними ведётся слежка. Его шаги по улице были медленными, почти неуверенными, а на душе скребли кошки, как будто совесть его терзала за его поступок. — Наруто мысленно. — Я — Всевышний, и всё же я оставил маленькую девочку у городской стражи вместо того, чтобы держать её возле себя. — Его мысли текли беспокойно, как река, которая не знает покоя. — Я опасался, что Мю может пострадать, если я возьму её в дальнейшее путешествие, и поэтому принял решение передать её городской страже. Он надеялся, что они сделают всё, чтобы вернуть её домой. Но в то же время в его душе зрело сомнение — а смогут ли они? Смогут ли эти люди, такие же слабые и запутанные, как и все остальные, защитить её? И в этот момент, идя по улице, среди шума и суеты, Наруто почувствовал, что его решение, каким бы правильным оно ни было, принесло ему не только облегчение, но и боль. И он понял, что в этом мире, таком жестоком и сложном, даже самые правильные решения могут быть самыми тяжёлыми. И он шёл дальше, готовый встретить новый день, новые испытания, новые приключения. И что бы ни ждало его впереди, он знал, что его путь только начинается. — Наруто мысленно. — Правильно ли я поступил? — Его мысли, как тёмные тучи, сгущались в его сознании, не давая покоя. — Я передал девочку городской страже, чтобы они отправили её домой. Но после этого… у меня словно Мататаби готова глотку прогрызть за это. Он чувствовал, как внутри него разгорается что-то тёмное, почти звериное. Его совесть, словно когтистый зверь, терзала его изнутри, не давая забыть о своём решении. — И похоже, что если бы она сейчас была рядом, то не только она, но и все девять бидзю, включая Драйга, ополчились бы против меня… — Его мысли стали ещё мрачнее, как будто он уже видел перед собой их гневные взгляды, их обвинения, их разочарование. Он понимал, что его решение было продиктовано заботой о Мю, о её безопасности. Но в то же время он чувствовал, что, возможно, поступил как трус, как тот, кто не смог взять на себя ответственность за слабого. — Но что, если я ошибся? — продолжал он размышлять, его внутренний голос звучал всё более тревожно. — Что, если городская стража не сможет защитить её? Что, если она снова попадёт в руки тех, кто видит в ней лишь товар? И в этот момент, стоя в темноте, среди тишины и мрака, Наруто почувствовал, что его путь только начинается. И что бы ни ждало его впереди, он готов идти до конца, даже если это значит снова столкнуться с теми, кого он подвёл. И он понял, что в этом мире, таком жестоком и сложном, даже самые правильные решения могут быть самыми тяжёлыми. Но он также знал, что должен продолжать идти вперёд, несмотря ни на что. Внезапно раздался взрыв. Грохот, оглушительный и резкий, разорвал тишину ночи, словно крик боли, вырвавшийся из самой глубины этого тёмного города. Наруто обернулся, его глаза, острые и внимательные, сразу же нашли источник — то самое место, куда он и Шио только что отдали маленькую девочку. Сердце его сжалось, как будто предчувствуя беду. Шио хотела что-то сказать, но Наруто уже рванул обратно. Его шаги были быстрыми, почти нечеловеческими, как будто он пытался обогнать саму судьбу. Прибыв на место, он стал осматривать тела стражников, уже бездыханные, лежащие в лужах крови. Его лицо стало каменным, но в его глазах читалась ярость, почти звериная, готовая вырваться наружу. — Наруто-сан, — позвала Шио, её голос звучал тревожно, но в нём чувствовалась решимость. Она держала в руках послание, оставленное бандитами. - Наруто подошёл к ней, его шаги были медленными, но в каждом из них чувствовалась сила, готовая обрушиться на тех, кто посмел сделать это. — Если не хочешь, чтобы морская девочка сдохла, приведи к нам беловолосую зайчиху, — прочитал он вслух, и каждое слово звучало как приговор, как вызов, который он не мог проигнорировать. — Наруто-сан, я готова, — сказала Шио, её голос звучал твёрдо, как будто она уже приняла решение. — Да. И я пойду, — ответил Наруто, его слова были короткими, но в них чувствовалась непоколебимая решимость. — Я уничтожу все чёрные рынки, что имеются в этом городе. Но нам придётся подключить остальных. И в этот момент, стоя среди разрушений и смерти, Наруто почувствовал, что его путь только начинается. И что бы ни ждало его впереди, он готов идти до конца, даже если это значит снова столкнуться с теми, кто видит в этом мире лишь источник наживы. Он понял, что в этом мире, таком жестоком и сложном, даже самые правильные решения могут быть самыми тяжёлыми. Но он также знал, что должен продолжать идти вперёд, несмотря ни на что. И что бы ни ждало его впереди, он готов встретить это лицом к лицу. Наруто и Шио отправились на поиски Мю. Их шаги были быстрыми, решительными, словно сама судьба вела их через тёмные улицы Фьюрина. Они начали уничтожать чёрные рынки, один за другим, как будто вырывая с корнем зло, которое пустило свои щупальца в этот город. Каждый взрыв, каждый крик, каждый обрушившийся стен — всё это было частью их миссии, их борьбы за справедливость. Тем временем, Юэ, Тио и Хаджимэ всё ещё сидели в кафе, попивая чай и ведя неторопливую беседу. Их разговор, казалось, был далёк от тех ужасов, что творились на улицах. Но внезапно стена рядом с ними взорвалась. Осколки посуды, что были в их руках, вылетели, разбиваясь о пол. Это удивило девушек и разозлило Хаджимэ. Его глаза, холодные и проницательные, сразу же нашли источник взрыва. Из облака пыли и дыма вылетели стражники, их лица были искажены страхом. А за ними вышли Шио, держащая свой молот с решимостью, и Наруто, злой, почти яростный, сжимающий горло одного из стражников одной рукой. Его взгляд был полон гнева, а за спиной уже развернулись двенадцать крыльев, сверкающих, как свет в кромешной тьме. Над его головой парили три нимба, словно символ его божественной силы. — Так вот где вы ошиваетесь, — проговорил Наруто, его голос звучал как гром, разрывающий тишину. — Ого. Юэ, Тио и Хаджимэ, а что вы тут делаете? — спросила Шио, её голос звучал с лёгким удивлением, но в нём чувствовалась и тень радости от встречи. — Скорее уж, что вы делаете? Это уже слишком для свидания, — сказала Юэ, её голос звучал с лёгкой иронией, но в её глазах читалось беспокойство. — Ну? Что произошло, что вы такую дыру проделали? — спросил Хаджимэ, его голос был сухим, но в нём чувствовалась тень интереса. — Верно, хозяин, неужто с вами беда случилась? — спросила Тио, её глаза горели любопытством, но в них читалась и тень тревоги. — Я и Шио наткнулись на работорговлю и спасли одну девочку, — ответил Наруто, его голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась горечь. — Однако стоило мне передать её городской страже, дабы те отвезли её домой, как здание городской стражи было атаковано. - Его слова повисли в воздухе, как приговор. Все присутствующие поняли, что произошло нечто ужасное, что заставило Наруто, обычно такого сдержанного, выйти из себя. — Поэтому у меня для вас задание, — продолжил Наруто, его голос звучал как команда, но в нём чувствовалась и тень надежды. — Тио и Шио, прочешите все чёрные рынки и уничтожьте преступников, а заложников освободите. Хаджимэ и Цукиюми займутся тем же, но в другом районе. Я же пойду на поиски девочки, что принадлежит морскому народцу. И в этот момент, стоя среди разрушений и хаоса, они почувствовали, что их путь только начинается. И что бы ни ждало их впереди, они готовы идти до конца, даже если это значит снова столкнуться с теми, кто видит в этом мире лишь источник наживы. Хаджимэ, Шио, Тио и Юэ не стали спорить с Наруто. Они разделились на пары и, словно тени, растворились в тёмных улицах Фьюрена, чтобы уничтожить все чёрные рынки города. Их шаги были быстрыми, решительными, а сердца — полны гнева и сострадания. Они освобождали женщин и детей, которые томились в плену у работорговцев, возвращая им надежду на свободу. Сам же Наруто, оставшись один, использовал свою сенсорику, чтобы найти Мю. Его сознание, словно сеть, раскинулось над городом, и вскоре он обнаружил её. В одном из зданий, где царила атмосфера разврата и жадности, состоялся аукцион. Мю, маленькую девочку из морского народца, посадили в аквариум, который выкатили на сцену. Торговец, Хансен, требовал, чтобы она показала свои умения, но девочка, напуганная и растерянная, не могла выполнить его приказы. — Ну же! Плачь, кричи! Если не сможешь, то покажи свои умения! — кричал Хансен, стуча палкой и ногой по аквариуму. Его голос звучал как гром, разрывающий тишину, но в нём чувствовалась лишь злоба и отчаяние. — Не заставляй меня руки марать. Дура неполноценная! — закричал он, его лицо исказилось от гнева. — А вот за эти слова, я тебе голову отрежу! — раздался голос Наруто, который стоял на одной из балок, наблюдая за происходящим. Его слова прозвучали как приговор, и Хансен, обернувшись, увидел того, кто стал его судьбой. Наруто спрыгнул вниз, и в одно мгновение Хансен был обезглавлен. Его тело рухнуло на пол, а голова откатилась в сторону. В зале началась паника. Зрители, охваченные страхом, бросились к выходу, боясь за свои жизни. Наруто взмахнул мечом, и аквариум раскололся на две части, освобождая Мю. Вода хлынула на пол, а девочка, дрожащая и напуганная, смотрела на Наруто с благодарностью и надеждой. — Прости, что поступил с тобой так, — сказал Наруто, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась твёрдость. — Больше я тебя не отпущу, пока не верну тебя к маме. — Братик! — крикнула Мю и бросилась к Наруто, обнимая его. Наруто присел на одно колено и обнял девочку. Его сердце, обычно такое сильное и непоколебимое, теперь билось с нежностью, как будто он нашёл что-то, что давно потерял. — Ну что, давай уходить? — спросил он, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась тень улыбки. — Угу, — ответила Мю, её голос был тихим, но в нём читалась надежда. И в этот момент, стоя среди разрушений и хаоса, Наруто почувствовал, что его путь только начинается. И что бы ни ждало их впереди, он готов идти до конца, чтобы защитить тех, кто слабее, и вернуть свет в этот тёмный мир. Наруто прижал девочку к себе, ощущая её маленькое, дрожащее тельце, словно она была последним островком света в этом тёмном мире. Затем, высвободив свои двенадцать крыльев, он взлетел в небо. День уже клонился к закату, и небо, как художник, медленно меняло свои краски. Где-то за горизонтом солнце начинало уходить на покой, уступая место ночи, которая, словно тёмное покрывало, готовилась укрыть землю. Ногумо, Цукиёми, Тио и Шио завершали своё задание, уничтожая последние очаги зла в этом городе. Они были готовы встретиться с Наруто, чтобы подвести итоги этого долгого дня. Приземлившись возле них, Наруто опустил Мю на землю, и девочка, всё ещё держась за его руку, смотрела на новых людей с любопытством и лёгким страхом. — Знакомься, это моя команда. Хаджимэ, Цукиёми, Шио и Тио, — представил Наруто, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась гордость за тех, кто был рядом с ним. — Нечестно. Такая милашка, — сказала Юэ, её глаза светились умилением. — Хаджимэ, я тоже такую хочу. — Договорились, — ответил Ногумо, его голос был сухим, но в нём чувствовалась тень улыбки. — Братик, спасибо тебе, — сказала Мю, её голос звучал искренне, как будто она нашла в Наруто то, что давно искала. — Не за что, но прошу, не стоит меня так называть, — попросил Наруто, его слова звучали мягко, но в них чувствовалась лёгкая неловкость. — Тогда папа, — сказала Мю, её глаза смотрели на Наруто с надеждой. — Папа? Но почему? — спросил Наруто, его голос звучал с недоумением, но в нём читалась и тень теплоты. — Потому что моего папу убили, когда я родилась, и мама осталась одна. А встретившись с тобой, я почувствовала, что ты можешь стать моим папой, — рассказала Мю, её слова звучали просто, но в них чувствовалась глубокая искренность. — Но что на это скажет твоя мама? — спросил Наруто, его голос звучал с лёгкой тревогой, как будто он боялся нарушить чужую жизнь. — Я думаю, что она не будет против, — ответила Мю, её глаза светились уверенностью. — Хорошо, — ответил Наруто, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась тень улыбки. Сев в машину, команда Узумаки продолжила своё путешествие. Наруто, сидя на заднем сидении внедорожника, одной рукой использовал на Мю «Успокаивающий комфорт», чтобы девочка могла успокоиться и поспать. Его чакра, мягкая и тёплая, обволакивала её, как невидимое одеяло, защищая от кошмаров и страхов. Другой рукой он исцелял её раны, которые ей могли нанести перед тем, как выпустить её на аукцион. — Наруто мысленно. — Я допустил серьёзную ошибку, подвергнув ребёнка страданиям, что, к счастью, не привело её к смерти. — Его мысли текли медленно, как будто он пытался осмыслить всю тяжесть своего поступка. — Но благо я вовремя нашёл её и освободил. Теперь эта девочка считает меня своим отцом. Он чувствовал, как в его душе зреет что-то тёмное, почти болезненное. Его совесть, словно когтистый зверь, терзала его изнутри, не давая забыть о своей ошибке. — Надо вернуть её к её маме, — продолжал он размышлять, его внутренний голос звучал с твёрдостью, но в нём чувствовалась и тень сомнения. — Но пока я не добрался до поселения амфибий, девочку лучше держать возле себя. Он посмотрел на Мю, которая спала, укрытая его чакрой, и в его сердце вспыхнуло чувство ответственности, почти отцовское. — Благодаря своей команде, мы смогли уничтожить все чёрные рынки и освободить всех пленных, — его мысли стали немного светлее, как будто он находил утешение в том, что сделал что-то хорошее. — Теперь я надеюсь, что стражники обо всём позаботятся и вернут их к их семьям. И в этот момент, сидя в машине, среди тишины и мрака, Наруто почувствовал, что его путь только начинается. И что бы ни ждало их впереди, он готов идти до конца, чтобы защитить тех, кто слабее, и вернуть свет в этот тёмный мир. Он понял, что в этом мире, таком жестоком и сложном, даже самые правильные решения могут быть самыми тяжёлыми. Но он также знал, что должен продолжать идти вперёд, несмотря ни на что. И что бы ни ждало их впереди, он готов встретить это лицом к лицу.