О чем молчат легенды

Следующий визит Маккензи случился в начале весны, и на сей раз он приехал не в компании пары молодчиков. Сейчас за лошадью Роберта следовал целый караван из трех повозок, который вез в Спенсер-гров дам из Эйлин-Донан и их прислугу. Их ждали: письмо с намерением посетить лорда Спенсера пришло за неделю до визита Роберта, и в Спенсер-Гров подготовили покои для многочисленных гостей. Стоит ли говорить, что леди Кэтрин ожидала гостей сильнее всех, в предвкушении составляя список развлечений для своих новых подруг. Наутро после скромного приема, посвященного встрече, Уильям и Роберт отправились на охоту. На сей раз они решили поохотиться только вдвоем и покинули поместье, планируя задержаться в лесу как минимум на трое суток, ночуя в только что отстроенном охотничьем доме Спенсера, расположенном в самой чаще. Роберт предвкушал это событие — и не так уж сильно жаждал он поохотиться, сколько провести время с Уиллом наедине. За те несколько месяцев, что провели они порознь, Маккензи успел соскучиться. Он намеренно не пускал никого в свою постель, полагая, что новая встреча с Уильямом компенсирует ему длительное воздержание. И вот сейчас он только и мог, что чертыхаться в нетерпении и подгонять лошадей, которые пробирались сквозь лесную чащу едва ли не шагом. И наконец, когда за деревьями показалась новая добротная постройка, Маккензи спрыгнул с лошади и потащил медлительную скотину за собой, желая уже как можно скорее приступить к тому, ради чего все это мероприятие и затевалось. — Показывай свои хоромы, милорд, — Роберт легко взбежал по ступеням на крыльцо и нетерпеливо взглянул из-за плеча на отстающего племянника. — Зови меня по имени, — напомнил о своей просьбе Уильям. Он завел лошадей в небольшую конюшню, снял седельные сумки с припасами и надел на лошадиные морды торбы с овсом, а только потом уже отправился открывать домик, закинув те самые сумки на плечо. Это был одноэтажный деревянный дом с обложенным камнем фундаментом, относительно небольшой: всего пара спален, комната для слуг, кухня и гостиная, совмещенная со столовой, куда сразу попадали вошедшие. Скромное до минималистичности убранство еще предстояло дополнить охотничьими трофеями и безделушками. — Очень мило, — оценил Роберт, оглядываясь. — В твоем стиле, ми… Уилл. И знаешь, какая мысль не дает мне покоя? Уильям вскинул бровь в молчаливом удивлении, и Маккензи поспешил объяснить: — Что ты выстроил этот дом, дабы иметь возможность иметь меня, когда нам обоим этого захочется. И он, в два шага оказавшись рядом с его светлостью, схватил того пальцами за острый подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза, и, мазнув по губам большим пальцем, приник к ним своими губами, нетерпеливо целуя. Спенсер приобнял его свободной рукой за пояс и ответил на поцелуй. — Ну, это не было тем, что я планировал, когда приказал заложить этот дом. Скорее, я думал о том, чтобы иметь возможность настоящего уединения. Но… раз уж ты так говоришь, — он улыбнулся, глядя снизу вверх, — как я могу тебе отказать? Маккензи подхватил Уилла под попку, так, чтобы тот смог, обняв руками шею, скрестить ноги за спиной Роберта. Ощущать желанное тело так близко, гладить упругую задницу сквозь плотную ткань охотничьих бриджей, терзать в поцелуе — почти что болезненном — сочные сладкие губы, слышать, как тяжело дышит Уилл, как он хватается пальцами за чуть отросшие рыжие волосы, как царапает короткими ноготками шею… Это стоило того, чтобы никого не подпускать к себе несколько месяцев. — Как я хочу увидеть тебя обнаженным, — шепнул Роб, на секунду оторвавшись от самых вкусных на свете губ, и бережно опустил свою ношу на медвежью шкуру, устилавшую пол в гостиной. — Увидишь, — Уильям уперся ладонями ему в плечи, — но сначала мы затопим камин. Ты, конечно горяч, но я не хочу продрогнуть сразу после. Он не спешил выворачиваться из медвежьих объятий, жадно впитывая каждое прикосновение, каждую грубоватую ласку, которых так не хватало. Уилл не ограничивал себя в близости с женой, да и фантазии о Майкле его не оставляли, однако фантазии это одно, а настоящие горячие руки — совсем другое. Роберт зарычал разбуженным по весне медведем — не было никакой возможности оторваться от его светлости. Сейчас, когда, разметавшийся под ним, Спенсер выглядел таким чертовски обольстительным. — Я не дам тебе замерзнуть, обещаю, — Роберт с неохотой оставил прерванное занятие и, поднявшись, быстро отошел к камину. Присев на корточки, он кинул в топку несколько поленьев и, высекая кремнем искру, обернулся к ожидающему его Уильяму. Тот, перевернувшись на живот, устроил голову на согнутых перед собой руках и скрестил ноги, покачивая пятками. Вид у него при этом был хитрющим донельзя. — Нравится дразнить меня? — спросил Маккензи, и во взгляде его Уильяму почудилось что-то темное, тяжелое, густое, как напряжение, что сквозило в каждом движении его сильного тела. — И в мыслях не было, — легкомысленно прощебетал Спенсер, —хотя я не ожидал, что ты так сразу на меня набросишься. Уилл снова перевернулся и стянул сапоги, отбросив их ко входной двери, туда же, где остались седельные сумки. Следом, только уже на ближайший стул, отправилась теплая куртка из буйволовой кожи, и Спенсер снова растянулся на шкуре, переехавшей сюда прямиком из его спальни, на чем настояла жена, заменив трофеи ковром, что достался ей в приданое. Уильям запустил пальцы в густой мех и снова покосился на Маккензи, который, чертыхаясь, таки развел огонь. — Все в порядке? — Ни черта не в порядке, — признался Роберт, опускаясь на шкуру рядом с тем, о близости с кем мечтал так давно. — Знаешь, я все это время жил словно монах, думая только о том, как ты снова окажешься в моей постели. Он снова потянулся к Уильяму, но теперь, словно боясь спугнуть, не пытался подмять его под себя, а лишь невесомо обрисовывал пальцами контуры красивого лица. И только когда его палец коснулся губ, Роб позволил себе надавить чуть сильнее, так, чтобы Уилл приоткрыл рот. Палец тут же скользнул внутрь, не встречая сопротивления. Уилл прошелся вдоль всей длины кончиком языка, всосал палец, втянув щеки, и почти сразу выпустил. — Зачем? В том плане, что ты волен найти себе кого угодно, да и приехать мог пораньше, если уж все так… так фатально. Спенсер положил ладонь на обнаженное колено и медленно повел вверх, забираясь Маккензи под килт. — Затем, что слаще тебя никого не пробовал, — прошептал Роберт и охнул, когда длинные пальцы его светлости коснулись давно уже окрепшей плоти — под килтом, разумеется, не было и намека на белье. А вот то, что Роб не мог приехать, занятый тем, что собирал средства для будущего восстания, он пока что не спешил озвучивать. Придет время, он еще поведает Уильяму обо всех тонкостях, касающихся подготовки к свержению ненавистного гнета англичан. Он выругался по-гэльски, когда пальцы обхватили ждущий внимания член в тесное кольцо. Уилл сжимал его так крепко, так правильно, что Роберт невольно толкнулся, желая продлить ласку. — Клянусь, когда ты так делаешь, я… Ахххрррр… — рука на его члене двигалась чуть быстрее, так, что Роберт едва ли мог связно выражать мысли. — Никогда бы не подумал, что ты окажешься таким чувственным… — промурлыкал Уилл, глядя, как ведет сурового лэрда. Он приподнялся на руке, поджал ноги и сел, заглядывая рыжему в лицо. Толчок — и он уложил не сопротивляющегося Роберта на лопатки, а сам продолжил ласкать истекающий густым прозрачным секретом ствол. Уилл навис над Робертом, глядя из-под чуть опущенных ресниц и улыбаясь. Роб, упираясь затылком в густой медвежий мех и тяжело дыша, ловил пересохшими губами горячий воздух — должно быть, чертова печка грела на совесть. Он весь отдался ощущениям, наслаждаясь каждым движением кисти, каждым поглаживанием головки, и время от времени подавался бедрами навстречу ласкающей руке. Он не пытался сдерживаться, не хотел растягивать удовольствие. Все, что ему нужно было сейчас — дать выплеснуться тому, что томилось так долго. — Еще… — взмолился он, когда ему показалось, что Уилл ослабил хватку, но тот всего лишь схватился за его член поудобнее. — Еще… Делай так… Прикрыв глаза, Роб принялся кусать губы, чувствуя скорое приближение оргазма. Уилл смочил пальцы слюной и второй рукой скользнул меж поджарых ягодиц, начиная массировать напряженный вход осторожно и мягко. Глядя на то, как извивается под его рукам Роберт, Уильям задышал тяжелее: его собственное тело отзывалось жаром внизу живота, и он чувствовал, как начинает подрагивать от предвкушения тем сильнее, чем громче стонал Маккензи. И как только его палец оказался внутри горячего тела, Роберт излился в ласкающую ладонь с громким хриплым стоном. Вот только напряжение, что владело им с того самого момента, как они с Уиллом переступили порог охотничьего домика, никуда не делось — член Роберта лишь немного опал. — Пожалуйста… — если бы кто-то услышал, что грозный Роберт Маккензи может умолять, он бы решил, что лэрда подменили. — Пожалуйста… Мне нужно. И он расставил ноги пошире, как будто приглашая Уильяма продолжать. Немного времени потребовалось, чтобы Спенсер смог справиться со шнуровкой и приспустить штаны. Он пристроился у грозного шотландца между ног и навис над ним, опершись на одну руку, второй направляя себя к заветному месту, чувствуя, как кружит голову от чистой, незамутненной похоти. Роб так желал его, и это чужое желание распаляло, одурманивало. Не было ничего... ни одной мысли не осталось. Лишь голые инстинкты. Лишь желание обладать. Лишь чистое удовольствие. И Уильям начал проникать внутрь медленно, смакуя каждый дюйм. Роберт захрипел, когда Уилл вошел в него полностью — тугие стенки поддавались словно с неохотой. У Маккензи не было опыта в этом, не считая того раза, что случился меж ним и Уильямом на охоте в Эйлин-Донан. Никого не впускал шотландский лэрд в святая святых. Он предпочитал брать, не задумываясь о том, что это может быть не менее приятно — отдавать. Сейчас, пользуясь минутной передышкой, которую милостиво подарил ему Уильям, чтобы он смог привыкнуть к распирающим ощущениям внутри его тела, Роб постарался расслабиться и дышать глубоко, постепенно ощущая, как чужой член может двигаться чуть более свободно. Роберт захотел было закинуть ноги на спину Уильяму, но мысль о том, что он может быть слишком тяжелым для Спенсера, который весил чуть ли не вдвое меньше его самого, все-таки успела мелькнуть в затуманенном удовольствием мозгу, поэтому Роб просто приподнял ноги и, согнув их коленях, развел как можно шире. — Давай, — велел он и едва не подавился хрипом, когда Уилл толкнулся еще чуточку глубже. — Давай… трахай… — Не надо меня подгонять, — на выдохе произнес Спенсер и начал плавно двигаться. Он сам завел обтянутые чулками ноги себе за спину и выпрямился, придерживая любовника за пояс. Постепенно двигаться стало легче, и он позволил себе ускориться, но лишь немного, желая, чтобы в этот раз удовольствие длилось дольше, нежели в предыдущий. Роберт, полностью доверившись Уиллу, позволил вести, и теперь мог только следовать за ним по этому пути, в конце которого оба достигли удовольствия куда более яркого, чем в первый их раз. Чувствуя скорое освобождение, Роберт поймал изящное запястье его светлости и уложил ладонь на свой член, призывая приласкать. Прикосновение слегка прохладных пальцев ощущалось так остро по сравнению с тем, как горячий член проникал глубоко внутрь его тела, и Маккензи кончил спустя некоторое время, громко вскрикнув и до крови прикусив нижнюю губу. Уильям успел выйти, прежде чем кончить, и их семя смешалось у Маккензи на животе. Уилл устало сел, опираясь на одну руку и пытался отдышаться. Минуту спустя он все же лег рядом с Робертом, прижавшись к нему сбоку. — Если и дальше все так хорошо пойдет, то в этот раз мы точно никого не подстрелим. — Как будто бы я стал горевать по этому поводу, — тяжело дыша, Роберт устроил у себя на груди темноволосую макушку, и сейчас бездумно перебирал мягкие пряди. — Единственное, о чем я жалею, так это о том, что ты еще не избавился от одежды. — Сделаю это, как только дотащу тебя до кровати. А еще мне стоит достать кое-что из седельных сумок, — Уилл усмехнулся. — Не только ты ждал этого выезда, просто готовились мы каждый по-своему: ты вот воздерживался, а я выписал кое-что из Лондона. — Кто еще кого дотащит, — Роберт одним упругим, слитным движением поднялся с медвежьей шкуры и, в пару шагов оказавшись рядом с его светлостью, схватил того в охапку и перекинул через плечо, свободной рукой от души хлопнув по аристократической заднице. — Попались, ваша светлость! — продолжал дурачиться Маккензи. — Теперь вы в моей полной власти, извольте делать, что вам велят. — Я пленен, но не сдался, — Спенсер рассмеялся, пытаясь вывернутся, но хватка Роберта была железной. — Сумки! — он все еще трепыхался, хоть и понял, что дело проиграно, когда Маккензи понес его к спальням. — Что там в тех сумках, раз ты хватаешься за них, как рачительная хозяйка? — шотландец повалил свою ношу на кровать и принялся стаскивать бриджи со стройных бедер Уильяма. — Снимайте портки, милорд. Да поживее. — Масло там, чтобы твоя шотландская задница потом не ныла оставшуюся неделю, — Уилл игриво лягнулся и откатился в сторону — раздеваться он все-таки предпочитал сам, за исключением одного единственного случая, но если сейчас про него вспомнить, то вся грядущая ночь утех полетит псу под хвост. Спенсер сел на колени, хитро посматривая на Роберта и, расстегнув узкие манжеты, выгнулся и стащил с себя рубашку. — Сиди тут, — предупредил Маккензи, обласкав взглядом открывшийся его взору обнаженный торс, каждый участок которого, каждую мышцу, каждое сухожилие он желал бы сейчас проследить языком. — Принесу твои сумки. И он, даже не подумав о том, чтобы прикрыть наготу, выскочил за дверь, стремглав преодолев пространство до входной двери, где и лежало брошенное Уильямом добро, схватив которое, Роб поспешил вернуться в спальню. — Держи, — он подал кожаные сумки, скрепленные меж собой широким ремнем, Уильяму, чувствуя, как у него самого от предвкушения буквально сжимается то самое отверстие, которое вскорости должно испытать на себе действие этого самого масла. Спенсер к тому моменту сидел на кровати уже полностью обнаженный, остались только перстни на пальцах, да маленький кулон на шее. Он, почти не глядя, достал маленькую бутылочку синего стекла и поманил любовника пальцем. — Иди ко мне… Роберта не нужно было долго упрашивать. В ту же секунду он оказался рядом с Уильямом, на этот раз не пытаясь сдавить в медвежьих объятиях, а лишь осторожно, почти невесомо касаясь пальцами выступающих ключиц. И если ему хотелось — до безумия, до исступления — повалить Уилла на кровать, прижать всем своим сильным тренированным телом, взять, подчинить себе, пометить: запахом, укусами, то он сдерживал этот порыв, как только мог. Что-то подсказывало ему — Уилл не захочет оказаться снизу. Впрочем, всегда можно было разжечь в нем это желание, нужно только быть терпеливым. — Ты захватил это специально для меня? — тихо спросил Роберт, целуя обнаженное плечо его светлости. Мысль о том, что, собираясь в охотничий домик, Уильям подумал о том… о его заднице, черт возьми, подумал — была неожиданно приятной и какой-то… Теплой что ли… Роберт Маккензи не так уж часто встречал заботу со стороны кого бы то ни было. — Специально для тебя, — промурлыкал Спенсер, скользнув узкой ладонью вдоль тела, и стянул с Роберта остатки одежды. Он прильнул губами к шее, целуя, мягко покусывая и выискивая ту самую чувствительную точку, что заставит этого грозного шотландца стонать в голос. В воздухе разнесся нежный запах жасмина и муската, и члена Маккензи коснулись смазанные маслом пальцы, нежно массируя, когда они скользили вдоль ствола. — Боги, Уилл, — Роберт запрокинул голову, хватая ртом прохладный воздух — спальня, в отличие от гостиной, еще не успела прогреться. — Что ты… Ахххрррр… Его член скользил в ласковой хватке смазанных ароматным маслом пальцев, и Роб, прикрыв глаза, думал о том, как это будет — если вокруг него будут сжиматься упругие нежные стенки вот этой вот круглой, подтянутой, такой восхитительно гладкой на ощупь задницы. — Прошу… — простонал Роберт, переворачиваясь на спину, — сядь сверху… Я не буду… В тебя… Ему хотелось хотя бы просто почувствовать, каково это — водить членом между ягодиц его светлости. — Я только снаружи… Пожалуйста… — О нет, я знаю этот фокус, сам так делал, — заурчал Спенсер, однако все же оседлал бедра Роба, сжал их коленями и обхватил оба ствола ладонями, разглядывая распростертое под ним тело. Уильям знал, что он красив, знал что его хотят, да и не было у него проблем с поиском любовников никогда, однако, чтобы кто-то так изнывал от желания, как сейчас Роберт, и умолял — это было впервые. Маккензи зарычал — то ли от разочарования, что ему не позволили даже таким нехитрым образом насладиться роскошной задницей, то ли от того, что его член сейчас соприкасался с крепким, длинным, ровным стволом его светлости, а ласковая рука сжимала их вдвоем так крепко, так восхитительно туго, что… — Боже… боже… боже… — повторил Роберт трижды, и это звучало тем более кощунственно, чем крепче сжимал их Уильям в своем кулаке. — Я сейчас… Даааа… Теплая сперма ударила струей, как будто бы Роб и не кончил несколькими минутами ранее; несколько капель попали ему на подбородок, и шотландец вытер их тыльной стороной ладони. — Хочу видеть… — прохрипел он, глядя, как Уилл продолжает ласкать свой член, — как ты тоже… — Только видеть? — задыхаясь, проговорил Уильям. Он тяжело дышал, продолжая дрочить и размазывая по обоим стволам густое семя; его тело не желало сдаваться так же быстро. Уилл подавался бедрами навстречу своей руке и ерзал, сидя верхом на любовнике. — Слышать… Чувствовать, — Роб накрыл ладонь Уильяма своей, а после и вовсе мягко отстранил чужие пальцы от напряженной плоти. Теперь он сам дрочил Уиллу, оставив свой член в покое, и глаз не мог отвести от того, как извивается тот, оседлав его бедра. Он был так хорош сейчас — в неярком свете пламени из камина, которое почти не доходило сюда из гостиной, плавно покачивающийся в каком-то диком первобытном ритме, с блестящей от выступившей испарины кожей… — Чертов инкуб! — Роберт резко сел на постели, так, чтобы оказаться лицом к лицу с Уилом. — Ты заставишь даже евнуха изнемогать от желания. И он принялся двигать ладонью еще сильнее, еще резче, плотно сжимая истекающий смазкой член. Спенсер обвил его шею руками и впился губами в губы: жадно, развязно, постанывая в поцелуй. Всего несколько минут — и его семя измазало руку рыжего здоровяка. Уильям застонал громче и уткнулся лбом в крепкое плечо, подрагивая всем телом. — Иди сюда, — Роб потянул Уильяма на себя, как только тот чуть успокоился и перестал вздрагивать в его руках. Он уложил его светлость рядом с собой, а сам, повернувшись на бок и устроив голову на сгибе руки, с удовольствием разглядывал Уилла, как он, утонув в посторгазменной неге, прикрыв глаза, дышит тяжело, как вздымается и опадает грудная клетка, как слегка подрагивает плоский живот, как тяжело лежит на нем еще не до конца опавший член, пачкая кожу влажным секретом. — Мне хорошо с тобой, — признался Маккензи. — Черт знает, это все… неправильно наверное, и гореть мне в аду за то, что я утащил в койку племянника, но… Ты чертов инкуб, так что ты будешь вариться в соседнем котле. — О, мне давно туда дорога, раз уж на то пошло, и не только за соитие с дядюшкой… Хотя, будь я дамой, с нашей степенью родства ты мог бы на мне жениться и никто бы нас не осудил, — Уилл вдруг рассмеялся и прикрыл глаза. — Но мы играем теми картами, что раздала нам судьба. Спенсер повернулся к Роберту и провел ласково сгибом пальца вдоль челюсти. — Мне тоже с тобой хорошо, без тебя я бы с ума сошел, наверное. — Грустно слышать, — Роб коснулся губами пальцев его светлости, — но я здесь, и ты можешь быть уверен, не столько ради твоего роскошного тела, а потому, что ты на самом деле мне дорог. Я не смогу полюбить тебя так… Так, как, должно быть, любил тот, о ком ты грустишь… Черт, я не умею вести все эти разговоры! Маккензи несколько лукавил — иногда, особенно когда того требовало дело, он мог быть весьма красноречив. Когда это стало не просто его работой — заставить племянника принять их борьбу? Не просто принять — возглавить горные кланы, а когда понадобится — повести восставших шотландцев в бой. Англичане должны видеть своего соплеменника во главе бунтовщиков. Они должны понять, что их высший свет не однороден, что не все поддерживают власть короля. Роберт не заметил, как нахмурился, и суровое лицо его сделалось сосредоточенным. Слишком сосредоточенным для того, кто нежился сейчас после двух оглушительных оргазмов. Спенсер легко уперся подушечкой указательного пальца в переносицу лэрда, надавил, разглаживая складку промеж бровей. — Неужели это заставило тебя так задуматься? — он заглянул Роберту в глаза, ласково улыбаясь. — Нууу… — протянул шотландский лэрд, — я всегда впадаю в задумчивость рядом с обворожительными обнаженными мужчинами, которые только что дважды заставили меня кончить. Он накинул на них одеяло — тепла, что давал горящий в соседней комнате камин, было недостаточно. — Сладких снов, — Маккензи коснулся виска его светлости и поближе притянул к себе, согревая. — Обещаю, что во сне я буду думать только о тебе. — Доброй ночи, — Уилл прикрыл глаза и устроился рядом, доверчиво прижимаясь всем телом, так, что губы его касались шеи Роберта прямо над самой ключицей, а стопы обхватывали лодыжку Маккензи. Он быстро провалился в сон, убаюканный теплом, которого не хватало так долго. Уильям чувствовал себя в безопасности. Это ощущение вернулось к нему еще раньше, в тот самый день, когда он вернулся в Спенсер-Гров, оставив предателя Даррена покоиться на кладбище неподалеку от Эйлин-Донан. Тогда-то впервые со дня исчезновения Майкла Уилл действительно крепко и спокойно спал, хотя все равно позаботился о том, чтобы накрепко запереть дверь своей спальни. Сейчас его светлость даже не думал о замках и запорах: он засыпал рядом с тем, кто мог его защитить, кого он сам любил искренне, кому верил...