О чем молчат легенды

Вдали показались башни Эйлин-Донан — шотландский замок возвышался мрачной громадиной над окрестными землями. Сегодня выдался на удивление теплый день, погода благоволила пути, и легкий ветер ласкал спины Уильяма и Майкла, которые спешили посетить вотчину Роберта Маккензи. И если Майкл испытывал смешанные эмоции по поводу встречи с Гвен и знакомства с собственной дочерью, то Уильям пребывал в смятении, думая о том, что происходило ранее между ним и Робертом, пусть все это и закончилось давно. Майкл не знал о связи Уилла с лэрдом Маккензи, оттого-то Спенсер и чувствовал себя виноватым. Фрейзер волновался сильнее, чем мог бы сам себе признаться. Он чувствовал себя виноватым перед Гвен. Будь он сдержаннее той ночью, когда они зачали Айви, то… То что? Тогда бы Айви не появилась на свет. Но стоило Майклу представить, через что прошла Гвен Куикли, которой пришлось родить второго ребенка, не будучи в браке… И это в то время, когда на подобные вещи смотрели более чем строго… — Чувствую себя героем бульварного романа, — признался Майкл Уильяму. Красоты Эйлин-Донан он, казалось, не замечал, углубившись в размышления. — Гвен и я… Уилл, я не знаю, как мне просить прощения. У нее — за то, что осталась одна с ребенком на руках. У тебя — за то, что… За это… — Не надо просить у меня прощения, Майкл, — ответил Спенсер после недолгого молчания, — я на твоем месте ворвался бы в ту ночь в супружескую спальню и натворил бы дел. А Гвен… Я позаботился о том, чтобы она ни в чем не нуждалась, оставаясь в поместье, а после… Думаешь, просто так Маккензи обратил на нее внимание? — Уилл усмехнулся, радуясь тому, что разговор уходит совсем в другую сторону. — Ты был неосторожен, это да… Главное, не дай Роберту подумать, что ты претендуешь на его жену или падчерицу, которую он зовет дочерью. — Я уверен, Роберт разглядел в Гвен Куикли прекрасную женщину, достойную любви, — ответил Майкл. — Как уверен и в том, что Маккензи стал малышке настоящим отцом. Я не стану лезть в чужую семью… Тут Фрейзер замолчал, чувствуя себя поскуднее некуда. Тоже еще, выискался достойный родитель. Заделал ребенка и свалил на все четыре стороны, а теперь появился и… И опять может исчезнуть. Черт его знает, вдруг камни вновь заберут его отсюда? — Я хочу познакомиться с Айви. Разумеется, я бы хотел, чтобы она знала, что я ее отец. Но сообщать ли об этом ребенку — пусть решают те, кого она называет родителями. — Разумеется… — вздохнул Спенсер. Сейчас Уилл в очередной раз порадовался, что они отправились налегке, всего с парой человек сопровождения, которые ехали на почтительном расстоянии, чтобы не подслушать чужой разговор. — Не загадывай, прошу тебя. Нас в любом случае ждет непростой разговор о грядущих событиях. Я уверен, дядя будет не в восторге от того, что я рассказал тебе обо всех наших планах. «А уж как он будет не в восторге, когда я расскажу, чем закончится их якобитская авантюра…» Майкл не сказал этого вслух. Он видел, как граф Инвернесс будто бы немного нервничает. Хотя с чего бы ему волноваться перед встречей с любимым дядюшкой? Который встречал гостей, как и подобает, стоя на пороге родового замка рядом с женой и детьми — пусть не родными, но Роберт Маккензи стал отцом дочерям Гвен Куикли. — Мой дорогой мальчик! — приветствовал он племянника. И пусть у любого, кто увидел бы Уильяма Спенсера, язык не повернулся бы назвать его мальчишкой, для Роберта такое обращение давным-давно стало привычным. — Черт возьми, как же я рад тебя видеть! И он заключил Уилла в объятия, чуть ли не отрывая его от земли. — Я тоже рад, я тоже… — прохрипел Уилл, напрягая прижатые к торсу руки из опасения, что крепкие родственные объятия проломят ему ребра. — Я получил твое письмо и решил, что стоит прибыть лично и обговорить все. Он высвободился из медвежьей хватки и отступил на шаг, взмахом ладони указывая на своего спутника. — Я полагаю, ты помнишь Майкла? — Ты же не предполагаешь, что у меня старческий маразм? — нахмурился Роберт Маккензи и сделал шаг вперед, кивком головы приветствуя гостя. — Майкл Фрейзер, если мне не изменяет память? — Добрый день, — сдержанно кивнул в ответ гость из будущего. Он отметил не протянутую навстречу руку и сам не спешил лезть с рукопожатиями. — Вы к нам надолго? — с усмешкой поинтересовался Маккензи. — Уилл говорил, вы так внезапно покинули Спенсер-гров во время венчания его хозяина… Дорогой племянник, твой гость задержится у нас, я надеюсь? — Мой компаньон, — не поведя бровью, поправил лэрда Уильям, — Майкл прибыл к нам насовсем. И посвящен во все мои дела. Я думаю, нам есть о чем поговорить, учитывая… некоторые сведения, которые мистер Фрейзер привез из своего путешествия. — Тон графа Инвернесс изменился: отставив серьезность, он заулыбался и подмигнул своему спутнику. — Но это немного позже. Мы ведь не торопимся? Успеем отдохнуть с дороги? — Прошу в дом, — предложил Маккензи, широким жестом указывая гостям дорогу. — Но прежде хочу представить мистеру Фрейзеру мою жену. Гвен Маккензи… Хозяйку Эйлин-Донан. Роб смотрел, прищурившись, как станут здороваться эти двое — его супруга и тот, кто на самом деле является отцом малышки Айви, которую Роберт полюбил, как следует отцу любить дочь. — Здравствуй, Гвен, — поздоровался Майкл, не желая ломать комедию, скрывая тот факт, что они уже давно знакомы с бывшей миссис Куикли. — Рад снова видеть тебя. И я… — Хотел бы видеть Айви? — смело спросила женщина, протягивая Майклу руку. И если ее муж смотрел сейчас на мнимого соперника свирепо, то ласковый взгляд жены заставил Роберта смягчиться. — Пойдем в дом, сэр. Познакомлю тебя с дочкой. Но учти. Айви — наша с Робертом. — Я не для того вернулся, чтобы посеять в твоем доме раздор, Гвен, — Майкл был благодарен миссис Маккензи за то, что так вот все разрешилось. Наверное, для них для всех будет лучше, если он представится Айви просто как друг… Пока что как друг. — Откуда он взялся-то? — недовольно шепнул Роберт Уильяму на ухо, когда те проследовали в дом, пропустив вперед Майкла и Гвен. — Камни его вернули в ночь… — тихий вздох, — в ночь Самайна. Как и в первый раз, Майкл вышел на дорогу, ведущую от капища к Спенсер-гров. Там-то, на дороге, его нашел сэр Джон. Будь Лансель хоть чуточку более суеверен, то решил бы, что Майкл — сам нечистый во плоти. Спенсер смешливо посмотрел на Роберта, поймав себя на мысли, что его забавляет, как тот реагирует: уже и затылок красный, смотри-ка, еще немного — и пар из ушей пойдет. — Клянусь, будь он хоть сам Дьявол, я ему такой Самайн устрою, что не поздоровится, стоит твоему разлюбезному Майклу хотя бы посмотреть на Гвен или Айви не так, как подобает гостю. Маккензи был зол. Черт его знает, этот Фрейзер — чтоб его черти драли — явился, весь такой внезапный и загадочный… Уильям едва ли из штанов не выпрыгивает, когда смотрит в его сторону, а теперь вот и Гвен… Хотя это он зря. Гвен, хоть и вела себя с Майклом смело и одновременно любезно, а все же не кокетничала, не смотрела с надеждой, как если бы рассчитывала на какое-либо возобновление их прежней с Фрейзером связи. — Он уже заполучил тебя, милорд? — брякнул Роберт, тут же давая себе мысленного подзатыльника. Ну вот куда он лезет? — Я обещаю, что Майкл будет тактичен. И… Нет, и я не намерен это обсуждать в дальнейшем, — отрезал Уильям. — Ты женат. — Он похлопал Роберта по плечу. — Я просил звать меня по имени, помнишь?

***

Не прошло и часа после того, как гости переступили порог Эйлин-Донан, как Майкл уже стучал в спальню его светлости. Гостеприимный хозяин выделил им, конечно же, отдельные комнаты, да Фрейзер и не ждал, что их с Уиллом поселят вместе. Был ли в замке Маккензи потайной ход, он не знал, поэтому воспользовался обычным. — Позволишь войти? — на всякий случай осведомился Фрейзер, как только Уилл распахнул дверь. Вдруг он нарушает какую-то местную традицию, и «отдохнуть с дороги» значит ровно это — отдохнуть с дороги. Спенсер смерил его взглядом и посторонился, впуская. — Заходи, у тебя буквально на лице написано, что ты хочешь выговориться. Уже привычным жестом граф Инвернесс запер дверь. Эта привычка появилась у него гораздо раньше, и теперь была весьма кстати: как минимум, не придется беспокоиться, что их кто-то потревожит. — Как прошло знакомство с Айви? — Ну… Я выглядел, как остолоп… да, наверное, я им и был. По крайней мере Айви, увидев меня, спряталась Гвен за юбку, а Роберт при этом имел вид весьма довольный… Фрейзер потер ладонями лицо, как будто бы и впрямь чувствовал усталость. Знакомство с собственной дочерью… Кто бы мог подумать, что это было так тяжело и так… Так восхитительно. — Уилл! — Майкл, не сдерживаясь, обнял свою светлость. Безо всякого намека на что-то большее, его просто переполняли эмоции. — Я правда не знаю, что чувствую сейчас. У меня есть дочь. Моя кровь. Мое продолжение. И в то же время — она не моя… Сложно… Но я рад, знаешь. Я так рад, что увидел Айви. Она дичится… Еще бы! Чужой дядька… Ох, Уилл… — Она привыкнет, тут дети вообще редко видят чужих. — Спенсер обнял его в ответ и погладил по спине, успокаивая. — Все будет в порядке, будешь ей, может, не отцом, но другом. После, когда девочка подрастет. Он понимал, что говорит совершеннейшую слащавую чушь, но сейчас ничего другого не приходило на ум. Уильям так и стоял, обнимая Майкла, положив голову ему на плечо, как вдруг его светлость посетила мысль, заставившая усмехнуться. — Имеешь полное право смеяться, солнце, — проговорил Майкл, постепенно приходя в себя после знакомства с дочерью, о существовании которой еще недавно и не подозревал. — Да нет, я смеюсь не над тобой, — Уильям отстранился и посмотрел в любимое лицо, понимая что должен объясниться. — Есть шутка, что господа ничего не делают сами, то есть совсем ничего. Среди прочего, существуют даже скабрезные памфлеты о том, как слишком ленивый лорд приказывает слуге заделать ему ребенка. Я сам не смог бы подарить тебе ребенка, а тут такое… — граф Инвернесс густо покраснел, понимая, что вслух это звучит гораздо хуже, нежели в уме. — В общем… — Уииииил! — протянул Майкл, принимаясь смеяться вслед за Спенсером. — Как это я все время забываю, какой ты у меня развратник? Очень уж у вас ангельская внешность, моя ненаглядная светлость. И он накрыл ягодицы Уильяма ладонями, слегка сжав. — Как думаешь, если мы не станем отдыхать с дороги… Мы нарушим какой-нибудь суровый запрет этого сурового дома? — За прошедшее время я научился пользоваться тем, что выгляжу невинным, знаешь ли, — Спенсер подался вперед, сильнее прижимаясь к любовнику, и игриво посмотрел снизу вверх. — В том числе в этом доме, чьи суровые запреты таковыми только кажутся. — Тогда к черту невинность, — улыбнулся Майкл. — Хочу увидеть, насколько развратным ты можешь быть, когда нужно нарушить какие бы то ни было запреты. Его руки уже вовсю мяли попку его светлости, раззадоривая. Уилл медленно провел языком по губам и привстал на цыпочки, тонкие сильные пальцы вцепились Майклу в ворот, быстро совладав с рядом мелких пуговок. — Тебе так нравится видеть меня развратным, да, мой хороший? — прошептал он так близко, что Майкл почувствовал тепло его дыхания. Холодные ладони скользнули под рубашку и, лишь подразнив поцелуем, Спенсер спустился ниже, прихватывая губами кожу над ключицей, оставляя любовнику яркую алую отметку. — У меня крышу рвет, когда ты такой, — признался Майкл, позволяя Уиллу клеймить себя. Ему так хотелось ощутить, как эти губы сомкнутся на…. — Дашь мне свой рот? — спросил он, прихватывая Уильяма за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза. Тот не удостоил Фрейзера ответом. Лишь открыл рот и высунул язык, будто предлагая его для удовольствия любовника. Но почему «будто»? Он и предлагал. Ему так легко было вместе с Майклом. Уилл делал сам и позволял делать с собой все, что только Майклу заблагорассудится. Не было чего-то запретного, того, чего Фрейзеру не было бы позволено. И не было стеснения. Уилл никогда и не с кем не чувствовал себя насколько раскованным. Спенсер не отводил от Майкла влюбленного взгляда, а шаловливые руки уже взялись за пояс, и под его ловкими пальцами крючки, которые всегда доставляли гостю из будущего столько проблем, быстро сдавались, обнажая самые интересные места. Майкл застонал, когда пальцы коснулись кожи внизу живота. Втянув в рот язык Уильяма, он принялся медленно посасывать его, чтобы через пару секунд позволить Уиллу вылизывать изнутри свой рот. Этот поцелуй — мокрый, развратный, глубокий — Майкл наслаждался им, как если бы целовал свою светлость впервые. Впрочем, с Уиллом всегда было так — столько новых, ранее не испробованных ласк могли дарить они друг другу. Вильнув бедрами, Фрейзер помог Уильяму избавить себя от штанов и едва ли не захрипел, когда тонкие пальцы обхватили его орган. Мягко толкнувшись, он словно побуждал Уилла действовать смелее. Любовник разомкнул поцелуй, пьяно взглянув на Майкла, томно выдохнул и опустился перед ним на колени. Не сводя взгляд с лица Фрейзера, Уилл прошелся языком вдоль его члена от головки к основанию и прижался губами сбоку, а после повторил все сначала. Снова и снова, лаская губами и языком, Уильям не стремился взять в рот полностью, а лишь играл, возбуждая сильнее и возбуждаясь сам. Майкл, как мог, старался не стонать в голос, боясь быть услышанным кем-то проходящим мимо спальни графа Инвернесс. Но видит Создатель — как сложно было сдерживать себя, в то время как Уилл, стоя перед ним на коленях, облизывал член с таким усердием, словно боялся, что Майкл сможет его остановить. Запутавшись пальцами в темных кудрях Уильяма, Фрейзер мягко направлял партнера, не принуждая как можно скорее взять в рот, но поощряя на что-то более серьезное. — Пожалуйста, — не выдержал Майкл, понимая, что дольше не в силах выносить этой пытки. — Пожалуйста… Тело словно озноб прошил сразу же, как только Майкл простонал эти слова. В широких дорожных штанах стало невыносимо тесно — тело как будто само просило ласки. Уильям почувствовал, как дернулся член: кончить можно было только от этого — от того, как он, стоя на коленях, удовлетворяет любовника ртом, от того, как глухо стонет Майкл, как пытается сдерживаться, толкаясь Уильяму в рот, как дрожат его бедра — Уилл чувствовал эту дрожь пальцами. Он провел языком еще раз вдоль всей длины и заглотил головку, стараясь взять как можно глубже. В этом изысканном искусстве с момента их с Майклом расставания опыта у него не прибавилось, но Спенсер очень старался расслабить горло. — Боже, да! — выдохнул Майкл, когда Уилл насадился так, что ему пришлось уткнуться носом в нежную кожу внизу живота. С некоторых пор Фрейзер заботился о том, чтобы регулярно избавляться от ненужной растительности в паху, о чем сейчас ни разу не пожалел. Его член, плавно скользнув в расслабленное горло, коснулся неба, так, что Майкл едва не захлебнулся стоном. Он плавно качнул бедрами, осторожно, мягко. Один раз. И еще. Он смотрел сверху вниз на Уильяма, на его прикрытые веки, на ресницы, что, чуть подрагивая, ласкали кожу. Как он был хорош сейчас. Как соблазнителен. Искушение — не иначе. Уильям принялся медленно двигать головой, поглощая возбужденный орган, чувствуя на языке привкус смазки. Одной рукой он придерживал Майкла за бедро, а второй расстегивал собственные бриджи, чувствуя, как накатывает возбуждение, как нестерпимо хочется прикоснуться к себе. — Подожди, — попросил Майкл, увидев, что Уильям потянулся к собственному члену. Пришедшая в голову идея хлестнула по нервам еще большим возбуждением. Черт его знает, каких трудов ему стоило остановить это… Черт его знает, как он вообще способен соображать. — Я хочу… чтобы мы вместе, — пробормотал Фрейзер и потащил недоумевающего Уильяма к кровати после того, как помог ему подняться. Растянувшись на простынях, он объяснил своей светлости, что от него требуется. Позиция, в которой они могли доставить оральное удовольствие друг другу — не самая удобная, быть может, но уж точно одна из самых возбуждающих. Спенсер стащил с себя одежду, просто побросав тряпки на пол. Он навис над Майклом и, прежде чем продолжить ласки, расцветил метками кожу внизу его живота. И почувствовал, как его самого коснулись мягкие губы, вынуждая выдохнуть со стоном. Майкл вобрал чужой член целиком, не пытаясь дразнить и растягивать процесс. Они с Уиллом оба были на пределе, и все, что было нужно каждому — испытать наслаждение и подарить такое же наслаждение другому. Головка проникла глубоко, и горло сжалось вокруг, чтобы секундой позже расслабиться и пропустить внутрь Уилла на всю длину. Тот ритмично покачивал бедрами, не прекращая отсасывать, и скоро Майкл почувствовал, как напрягся его член, готовый к разрядке, и он был готов поклясться, что нечто подобное ощущает и Уильям. Спенсер сдался первым: он застонал на высокой ноте, отчего головки Майкла, погруженной глубоко в горло, коснулась легкая вибрация. Вдоль спины прошла волна напряжения, высвободившаяся горячим семенем прямо в глотку любовника. Закружилась голова, настигший оргазм заставил замереть и зажмуриться, но Майкл продолжал движение: хотелось почувствовать чужой вкус… Уилл опустил голову, насаживаясь так глубоко, как только мог. Фрезер подкинул бедра резко, может быть, слишком резко, отчего Уилл едва не поперхнулся, но не отстранился, а лишь сильнее насадился ртом, желая принять как можно больше, как можно глубже. Еще одно движение бедрами, и его собственное семя пролилось внутри горячего, узкого, вибрирующего вокруг ствола горла. Оргазм прошил тело Майкла от поясницы до самого затылка, и он чуть ли не дугой выгнулся, чувствуя нечто сродни эйфории. Так ярко, так сильно, так восхитительно. Уилл… Боже, как много наслаждения способны доставить они друг другу. И как же этого не хватало — быть с ним, в его запахе, с его вкусом на губах. — Люблю тебя, — вышептал Майкл, когда несколькими минутами позже они лежали друг на друге, не в силах пошевелиться. Опустошенные. Измочаленные. Счастливые.

***

Ужин прошел в несколько напряженной обстановке, но уже к концу вечера, когда подали виски, хозяин дома начал относиться к гостю из будущего если не с теплотой, то определенно более спокойно. Гвен пожелала мужчинам доброй ночи и, подарив супругу поцелуй на сон грядущий, удалилась. — Мне кажется, или у твоей жены округлился живот? — поинтересовался Уильям, когда дверь за хозяйкой дома закрылась. — скоро тут станет на одного рыжего Маккензи больше? — Я люблю своих дочерей, — Роб словно специально сделал ударение на слове «своих», как будто бы Майкл мог забыть, кто за этим столом является главой семейства. — Но не скрою, нам с Гвен хотелось бы иметь еще и сына. Эйлин-Донан нужен наследник, к тому же. Так что к лету мы ждем вас с Кэтрин на крестины. Майкл никак не прокомментировал сказанное Робертом. Его ревность была вполне понятна. И пусть сам Фрейзер никоим образом не пытался заявить права на Гвен или малышку Айви, Роб будто бы поставил себе целью сделать из Майкла пустое место. И если Фрейзер решил стерпеть подобное обращение, то исключительно ради Уильяма. К тому же, он не хотел сердить Маккензи, учитывая просьбу… даже скорее требование, которое он планировал выставить шотландцу. — Кстати о Кэтрин… — Уильям проигнорировал тон Маккензи, понимая, что сейчас не время показывать эмоции и бросаться защищать вновь обретенного возлюбленного. — Пока мы не начали разговор о наших планах, я бы хотел предупредить, что хочу отправить жену и сына на Средиземноморское побережье тогда, когда наши с тобой намерения, дорогой дядюшка, перейдут в фазу активных действий. И, пожалуй, будет уместно, если Кэтрин поедет поправлять здоровье в компании своих подруг из Эйлин-Донан. Как ты думаешь? — Думаю, что моей жене Средиземноморский воздух тоже не повредит, — согласился с племянником Маккензи. — И веришь ли, мой дорогой Уилл, я впервые жалею о том, что твоя супруга разругалась со своим драгоценным братцем. Если бы чертов Моубрей отправился за море сопровождать сестру и племянника, согласись, нам это сыграло бы на руку. — Кэт с ним не ругалась, — возразил Уильям. — Мало того, она не оставляла попыток восстановить мир в семье, и теперь мы с Генри вроде как даже примирились, по крайней мере, так думает Кэтрин и ее матушка, — Спенсер кривовато ухмыльнулся, — но выдворить моего шурина из страны вряд ли получится, хотя я попробую правильно подать эту идею. — Все знают, каким непревзойденным дипломатом ты можешь быть, если задашься целью, — Роберт с удовольствием раскурил сигару, — если бы его величество прислушался к тебе и отправил бы Моубрея по какому-нибудь важному государственному делу за границу… Но всем также хорошо известен и тот факт, насколько король ценит Хексема в качестве командующего фортом, что держит в страхе всю горную Шотландию. Брови его хмуро сошлись на переносице, когда Роб затронул больную для многих тему. — Оставь это «всем», пожалуйста… — Спенсер поднялся и прошелся по комнате, цедя виски. — На самом деле… — он вздохнул, — на самом деле у Майкла есть сведения, касающиеся нашего предприятия. Мне кажется, будет лучше, если он расскажет все сам. — Уильям подошел к Фрейзеру и положил ему руку на плечо. — Нашего предприятия? — переспросил Маккензи. Он искренне полагал, что Уильям станет держать язык за зубами, не рассказывая даже своему любовнику о том, что именно затевают шотландцы. Любовнику, черт бы его подрал… А тут Спенсер так спокойно сообщает о том, что чужаку, оказывается, известно об их планах. Какого дьявола? — Какого, собственно, дьявола, мой дорогой племянник? — перестал сдерживаться Роберт. — Мне нет никакого дела до того, с кем ты тра… — Хватит! — не выдержал Майкл. — Хватит, Маккензи! Прекратите вести себя, как ревнивый болван. Я здесь не для того, чтобы отнять вашу семью. Полагаю, вам известно, когда именно я родился. Стало быть, вы не удивитесь, если я скажу, что знаю, чем окончится ваше… кхм… предприятие. И нет, борьба якобитов не увенчается успехом. Сказать, когда все закончится? Через два года. В апреле. Англичане наголову разобьют шотландские войска… Погибнут люди, Роберт. Много людей… Фрейзер метнул быстрый взгляд на Уилла. Тот казался отстраненным, как будто бы и не шла речь о его будущей гибели. — Я прошу, Роберт, — продолжил гость из будущего. — Ради того, чтобы спасти людей… Прекратите это бессмысленное сопротивление. — Уилл… — Маккензи и бровью не повел, выслушав речь Фрейзера. — Лорд Спенсер… Может быть, вы ответите, какого лешего этот человек сунул свой нос туда, где его могут прищемить? — Мне не потребовалось посвящать Майкла в наши планы, он сам прекрасно знал о моем участии в восстании, а также о том, чем и когда оно закончится. А еще мистер Фрейзер рассказал мне о том, что уже было сделано, процитировав некоторые мои же записи, которые определенно никто, кроме меня самого, не читал, — отчеканил Спенсер. Граф Инвернесс старался аккуратно подбирать слова: примирить этих двоих было очень важно, но ничего, кроме как взывать к благоразумию, тут бы не сработало. — Майкл, мы не будем, — он сделал ударение на этих словах, — отказываться от наших планов. Поздно, сейчас это нельзя остановить, пойми. Уилл отстранился и направился к дяде. — Лэрд Маккензи… Роберт… Сейчас мне требуется твой трезвый ум. Подумай, если мы будем знать о том, как все сложится… Может быть, мы сможем это использовать? Сможем продумать, как обезопасить себя и не допустить тех ошибок, что были сделаны и описаны в книгах по истории, что прочел мистер Фрейзер прежде чем снова оказаться здесь. — Ошибок… — эхом повторил Майкл, качая головой. Он понимал — прекрасно, может быть даже лучше, чем Уильям мог бы подумать, — то, почему эти двое не желают отказываться от борьбы. Как часто люди ставят долг превыше собственной жизни… Превыше всего. И о таких людях потомки слагают легенды, называя их героями. В данном же случае… Не будет ничего героического в том, чтобы бесславно проиграть. — Ваш племянник погибнет в бою, Роберт, — выложил Майкл. — Он погибнет во имя того, во что не очень-то верит. Вы готовы пожертвовать его жизнью? Вы, тот, кто переживет решающую битву — готовы жить, зная, что могли предотвратить гибель родного человека, но не сделали этого? Маккензи побледнел — не каждый день пророчат смерть тех, кто нам дорог. Он готов был погибнуть ради дела, которому посвятил всю жизнь. Но готов ли он пожертвовать жизнью Уильяма? Роберт взглянул на племянника, как будто ждал от него какой подсказки. Но Уилл молчал. Не торопился раскрывать рот и сам Маккензи, обдумывая то, что только что услышал. И тогда Майкл заговорил снова: — Ладно, я понял. Вам наплевать на собственную жизнь и жизни ваших солдат. А как насчет чести? Уильям Спенсер… Твои потомки назовут тебя предателем. Перед твоей женой закроются двери приличных домов, а твой сын сохранит титул лишь стараниями Генри Моубрея, которого ты ненавидишь. Твоя семья лишится солидной доли доходов и изрядной доли земель. Ты готов подвергнуть их этому? — А ты понимаешь, что произойдет, если я сейчас откажусь?! — Уилл резко обернулся к Майклу и повысил голос, но лишь на секунду. — Я ввязался в это потому, что у меня не было выбора. И сейчас его все еще нет. Если я только попытаюсь выйти из игры, то все мои нынешние союзники обратятся против меня, и никакой Моубрей и его форт, никакой Маккензи и его отряд меня и мой дом не защитят! Я останусь один. Знаешь, что делают с предателями горцы? — Уильям вздернул подбородок. — Потрошат. Потрошат живыми, причем в особых случаях вместе с семьями. А я готов поклясться, что мой случай особый. И именно потому я собираюсь отправить своих родных прочь из страны, пока все не закончится. У Кэтрин всегда будет брат: я уверен, что если мы проиграем, он найдет способ помочь сестре. — Спенсер опрокинул в себя виски и со стуком поставил стакан на столешницу. — Твое появление дает нам шанс изменить ход истории. Хотя бы попытаться. Кто знает, может быть, она изменится. Некоторое время в зале стояла полная тишина. Не слышно было даже дыхания троих собравшихся за столом мужчин. Дрова в камине — и те как будто перестали трещать. Не сказать, что Майкл был поражен услышанным. Обескуражен — да. Расстроен — конечно же. С чего он взял, что сможет отговорить этих упертых шотландцев от того, что уже произошло? То есть… Книги написаны. Историю не изменить. Все будет ровно так, как описали ученые мужи. Глупый-глупый Майкл Фрейзер — он забыл о том, в каком диком времени не повезло родиться его любимой светлости. — Ничего нельзя изменить, — глухо проговорил Майкл. — Все… Все уже случилось. Случится… О том, что погибнет он сам, Фрейзер не говорил. Зачем? Чтобы доставить Уиллу еще большее беспокойство? Впрочем… Оставался еще один козырь. Если и он не сыграет… Майкл мысленно попросил прощенья у Уилла — он не хотел ранить его, но… Если это спасет Спенсера от гибели… — Твоя мать прислала меня, помнишь? — спросил он любимого. — Диана Спенсер дала мне один из ключей, чтобы я мог предупредить тебя. — Что??? — взревел Маккензи. — Что ты такое несешь, черт тебя побери?! — Я всего лишь говорю, что леди Диана жива, — пожал плечами Майкл. — Она в моем времени. Здорова и передает привет вам, обалдуям, — он снова вернул внимание Уилла. — Твоя мать… Она хотела спасти тебя, потому и помогла мне. — Покажи ему фотографии, может, он наконец перестанет орать, — Спенсер вдруг как-то поник и теперь говорил совсем тихо. Он повесил голову, словно провинившийся ребенок, и отошел к камину, протянув руки к огню. Это было… Больно. На самом деле он понимал, что его матушка хотела бы помочь. Думал об этом с того момента, как Майкл показал ему телефон с ее изображениями, но он действительно не мог отступить. Слишком много последствий. — И раз уж все так, как ты говоришь, раз мне это предначертано, то я не могу отказаться, Майкл. Ты сам противоречишь себе. Если ничего нельзя изменить по-моему, то и по-твоему не выйдет, разве нет? — Может быть, для того, чтобы изменить будущее, нам следовало бы объединить усилия? — тихо спросил Майкл, не смея подойти к Уильяму. Тот выглядел потерянным, но Фрейзер не мог предсказать реакцию Маккензи, если он сейчас кинется к Уиллу с утешениями и объятиями. Чертово время! — Прости… Это было жестоко. В кармане сюртука лежали фотографии… Не полагаясь на долговечность аккумуляторов, Майкл заранее распечатал некоторые фото, чтобы всегда иметь их под рукой. Тут были изображения брата, Сары Спенсер, ее подруги Бриджит и, конечно же, леди Дианы. Фотографии последней он и протянул удивленному сверх меры Роберту. И следующие несколько минут обеденный зал сотрясали его крики в стиле: «Да что б я сдох!» и «Что за барахло надето на моей сестре?» Оставив дядюшку рассматривать «чертовы картинки» — как Роберт их назвал, — Майкл все-таки подошел к Уильяму и легко сжал руку на его плече. Уж такой жест вряд ли кто посчитает чем-то большим, чем дружеским. — Прости… Я не должен был… — тихо проговорил он, стоя рядом со своей светлостью. — Я понимаю, почему ты это делаешь, — выдавил из себя Уилл и оперся на Майкла плечом. — Ты не представляешь, как бы я хотел, чтобы это все не происходило. Здесь, со мной… с нами… Просто не происходило. Чтобы удалось все решить мирно… — он мельком взглянул на Роберта и нахмурился, выпрямляясь. — Это невероятно, — отложив фотографии на стол, Роберт уставился на гостей с улыбкой ребенка, которому внезапно посреди лета перепал Рождественский подарок. — Это просто… Как это возможно? Я не понимаю… Ты или шарлатан, или… — Боже, я не вынесу это еще раз, — Майкл изобразил всем известный жест рука-лицо, а Уилл только громко хмыкнул. — Маккензи, умоляю, давайте мы опустим сейчас спор о научно-техническом прогрессе и перейдем к сути дела. Раз уж вы решили убиться о британскую военную машину, позвольте мне помочь вам это сделать с наименьшими потерями. Фрейзер снова обратился к Уильяму, замечая, каким усталым тот выглядит. Уже поздно. Пора бы отдохнуть. А ведь Майкл еще хотел увидеть малышку Айви прежде, чем ее отправят в детскую. — Пусть кто-нибудь принесет мой рюкзак. Там есть кое-что… И когда лакей принес Майклу его вещи, тот выудил из недр рюкзака карты, которые они рисовали вместе с Бриджит Льюис, книгу, где подробно описывались события якобитского восстания, и написанные от руки заметки, которые, как считал Фрейзер, могли бы помочь восставшим. — Все решится в одном-единственном сражении, — Фрейзер строго посмотрел на шотландского лэрда. — Вы сделаете ставку на сокрушительный удар… на него же будут рассчитывать и англичане. Все произойдет в местечке Каллоден, и… Он расстелил на столе карту, разрисованную стрелочками, кружочками и прочими знаками. — Я нанес на эту карту расположение войск — ваших, британских… И если мне будет позволено, я бы заметил, что диспозицию вы, господа бунтовщики, выбрали паршивую. Нам стоит повнимательнее присмотреться к местности и учесть, что ваши противники отнюдь не дилетанты в военном искусстве. И только теперь Маккензи взглянул на гостя из будущего если не с уважением, то по крайней мере с интересом. Майкл, меж тем, продолжил: — Я служил в войсках. И я помогу вам. Но мне нужно знать все: от количества бойцов до марки пороха. Все, что имеет значение. Любая мелочь… Солнце, что ты там жмешься у камина? Иди сюда. Он и сам не заметил, как именно обратился к его светлости. Не заметил этого и Роберт, увлеченно глядя в размеченную Майклом карту.