О чем молчат легенды

— Готов, моя светлость? — по привычке обратился к Уильяму Майкл, заставляя того отложить в сторону смартфон. Фрейзер подарил Уиллу гаджет, как только тот окончательно пришел в себя после операции. Спенсеру еще предстояло долгое лечение — его рана была столь серьезна, что врачи не спешили с прогнозами, — и Майкл посчитал, что Уильяму просто необходимо быть на связи все время. Да и к тому же, имея в руках современную игрушку, Уилл не стал бы особо скучать. Фрейзер знал — тот тоскует вдали от маленького Джеймса. Поначалу телефон использовался только как простая звонилка. Но Уилл достаточно быстро освоился с уже немного знакомым ему аппаратом, и скоро Майкл закачал в память устройства несколько книг и парочку простых игр. Предоставить гостю из прошлого доступ в увлекательнейший — и коварный — мир интернета Фрейзер пока не торопился. И вот теперь он застал любимого, увлеченно переставляющего фигуры на виртуальной шахматной доске. — Доктор Росс решил, что ты достаточно здоров для того, чтобы отправиться домой, — объявил Майкл. Это был, пожалуй, первый раз, когда Майкл действительно помогал Уиллу одеться. Тугие повязки мешали свободно двигаться, да и непривычная одежда немного вводила в ступор, хотя она была гораздо проще того облачения, к которому привык граф Инвернесс. Вещи оказались великоваты, но это и к лучшему — ничего нигде не сдавливало. Спенсер, а точнее, теперь уже Бакстон, сиял: ему открыли дорогу в новый мир, хотя самостоятельно переступить порог больницы не дали, а вывезли на каталке, как предписывал регламент. Уже в коридоре он снова уткнулся в телефон, но не для завершения партии, а потому что ему пришло сообщение. Уилл уже познакомился с навещавшими его однократно Лиамом и Бриджит, и с последней он вел относительно активную переписку. Правда, его сообщения все больше походили на настоящие письма — длинные и обстоятельные, напрочь лишенные графических элементов, которые он только учился употреблять, и которые новые знакомые называли смешным словом "смайлики". Погрузившись в машину, они направились в сторону их старого-нового дома. Уильям держался обеими руками за ремень безопасности и, по-детски восторженно, распахнутыми глазами смотрел на мир вокруг. Весна уже почти уступила место лету, свежая зелень светилась на солнце, мир показывал ему лучшую свою сторону. Майкл вел машину неторопливо, аккуратно, позволяя своей светлости насладиться дорогой. Он то и дело бросал взгляд на пассажирское сиденье, наблюдая, с каким живым любопытством разглядывает Уильям проплывающий за окном пейзаж. Понимал, что все теперь кажется бывшему графу Инвернесс в новинку — и современные здания, и тротуары, и прохожие — так много людей сразу Уилл наверняка еще не видел — да и сам автомобиль. Фрейзер хотел было пошутить про «карета подана», когда они спустились на больничную парковку, да не стал: Уильям и так смотрел на новое средство передвижения, как зачарованный. Теперь же Майклу было интересно, как оценит Уилл свое прежнее жилище. Еще вчера вечером Фрейзер дал мистеру МакКоннелу выходной — ему хотелось, чтобы они с Уильямом побыли вдвоем. Только они оба, никого больше. Майкл понимал, как его любимая светлость, должно быть, волнуется, совершая такое вот своеобразное путешествие в незнакомый для него мир, и хотел, чтобы на этом пути у Уилла не было других провожатых. Такое вот собственническое чувство — черт его знает, откуда оно вдруг взялось. — Приехали, — Фрейзер заглушил двигатель, загоняя автомобиль в просторный гараж, который выстроили тут еще родители Сары Спенсер. — Пойдем домой. И он распахнул пассажирскую дверь, помогая еще не до конца оправившемуся после ранения Уильяму вылезти из машины. — Домой… — эхом отозвался Уильям, крепко держа Майкла за руку. — У меня до сих пор чувство, что это все сон какой-то, но… Вот сейчас, когда мы подъезжали, и я увидел замок... Я бы и представить не мог, что Спенсер-гров так изменился. Уилл старался говорить спокойно, но сердце колотилось под горлом. Казалось, что вот теперь все встало на свои места: со щелчком, как деталь, вошедшая в паз. — Это твой дом, солнце, — Майкл приобнял Уилла, замечая, как тот взволнован. — Ты сейчас сам все увидишь… Многое изменилось внутри, но многое же осталось прежним. Эти стены — они требуют капитального ремонта, как и многое из обстановки замка. Но… Сейчас здесь есть водопровод и интернет, так что ты, моя светлость, останешься доволен. Идем же скорее! И он быстро зашагал к дому, увлекая за собой Уилла. Вместо тяжелого массивного ключа, который запирал двери Спенсер-гров в восемнадцатом столетии, теперь было два небольших: надежные замки плюс сигнализация предохраняли от возможного вторжения. — Вот код, запоминай, — Майкл ввел комбинацию чисел на панели, снимая помещение с сигнализации. — Это нужно делать каждый раз, когда ты возвращаешься домой, иначе приедет патруль и… Оно нам надо? Уилл внимательно наблюдал за его действиями. Такой серьезный. Такой… Такой любимый… — Уилл! — Майкл прижал к себе Спенсера — фамилия Бакстон никак не ложилась на язык — целуя так, как будто они не виделись несколько лет. — Уилл, наконец-то этот дом наш. — Хороший мой, — Уильям прильнул всем телом и обнял Фрейзера, чуть привставая на цыпочки и ловя губы в поцелуй. Это было особенно приятно, в том, чтобы быть здесь и сейчас — никого не стесняться, не скрываться, просто так целоваться прямо перед распахнутой настежь дверью, не думая ни о каких засовах или слишком любопытных взглядах. Уилл уже достаточно выздоровел, чтоб в нем проснулось желание, и теперь он хотел обновить с любовником каждый уголок замка, благо времени теперь на это есть столько, сколько потребуется, и даже больше. — Боже, Уилл… — Майкл почти задыхался в объятиях. Едва удерживал себя от того, чтобы не начать раздевать любимого прямо в прихожей. Лечение было долгим — Уильям почти целый месяц пролежал в постели, после чего еще полтора восстанавливался, проделывая все необходимые процедуры и занимаясь каждый день специальной лечебной гимнастикой. Стоит ли говорить, что ни о каком сексе не могло быть и речи. И вот теперь… Кто сказал, что им нужно терпеть еще хотя бы минуту? — Я трахну тебя прямо здесь, — Майкл почти что рычал, когда укусил розовое ушко Уильяма. — Вот на этом долбанном коврике… Я не могу больше, Уилл… И он опустился на ковер, увлекая Спенсера за собой. Уилл послушно опустился следом, резко задрал на Майкле футболку и припал губами, влажно целуя кожу, двигаясь от ямочки меж ключиц к темному чувствительному соску, который Спенсер тут же прикусил и оттянул. Запах любимого тела пьянил так, что кружилась голова и дрожали руки. Такой горячий, такой прекрасный и теперь только его. Больше никогда и никого не нужно… Майкл, запрокинув голову, тяжело дышал, подставляясь под жалящие поцелуи. Его светлость не церемонился — дорвавшись до сладкого, ел, что называется, полной ложкой. И Фрейзер не намерен был мешать ему наслаждаться собственным телом. Разве что он немного переживал, не принесут ли столь активные игры дискомфорт только что сросшимся ребрам его светлости. — Меняемся местами, — предупредил Майкл и ловко развернул Уильяма, укладывая его на лопатки, сам нависая сверху. — Я намерен вылизать тебя до самых пяток, так что лежи и получай удовольствие. И в подтверждение своих слов Фрейзер провел мазком языка вдоль стройной шеи любовника, прихватывая губами пахнущую фруктовым гелем для душа кожу. Он не торопился, медленно спускаясь по груди и вниз, к паху, покружил языком вокруг пупка, но вместо того, чтобы накрыть губами налившийся соками член, принялся выцеловывать внутреннюю сторону бедра, потихоньку спускаясь к коленной чашечке. Приласкал пальцами под коленкой, вызывая волну мурашек у своей светлости и, мягко массируя лодыжку, спустился еще ниже, к аккуратной косточке — такой изящной, такой трогательной. Облизав ее по кругу, Фрейзер продолжил ласки, вбирая в рот по очереди каждый пальчик. При этом он не переставал поглаживать руками высокий подъем, следя за реакцией Уильяма. Уилл задыхался от ощущений, тихо постанывал, то и дело цепляясь руками за раскиданную одежду, из которой Майкл едва ли не впервые вынул его без малейшей заминки. Повязка на груди еще немного мешала дышать, но сейчас Уильям был ей рад: казалось, не будь этой повязки, у него бы сердце проломило ребра изнутри и выскочило прямо в руки Фрейзера. — Майкл… прошу тебя… мне так нужно… — Мммм, — довольным котом промурчал Фрейзер, в то время как его губы проделывали обратный путь — от изящных пальчиков вверх, вдоль крепких мышц голени и снова к внутренней поверхности бедра, а следом еще выше — туда, где, чуть подрагивая и роняя на плоский живот смазку, жаждал ласки ровный, аккуратный член. — Чего же изволит моя светлость? — Возьми меня… Я так хочу тебя почувствовать, — Уильям сжал бедрами его бока. Внутри все горело в ожидании, скручивало и пульсировало. Все, чего хотелось — это ощутить, как горячий член проникает глубок и наполняет, даря восхитительное ощущение принадлежности. — Как прикажете, милорд, — Майкл в пару секунд избавился от одежды, что так мешала, и накрыл собой Уильяма, притираясь так близко, так невозможно близко, что ему показалось — они могут слипнуться, прорасти друг в друга, да так и остаться — одним целым. Он принялся целовать Уилла, отвлекая его таким образом от пока еще не самых приятных ощущений — стремясь растянуть его как можно скорее, Майкл не церемонился, действуя, быть может, грубее обычного. Но вскоре Уильям был готов принять его, и, облив свой член смазкой, Фрейзер тут же вошел — плавно и глубоко, замерев, не позволяя себе двигаться: слишком много сейчас для Уилла, слишком сильно, пусть привыкнет немного. Уильям издал полный наслаждения низкий стон: вести себя так громко он позволял себе только тогда, когда они с Майклом отправлялись на «охоту» и запирались в маленьком домике в лесу на несколько дней. Он обвил Майкла руками за плечи и обхватил ногами, скрестив лодыжки у Фрейзера на пояснице. — Не нежничай, я не девица в первую брачную ночь, — прошептал Спенсер и стал двигаться сам, осторожно, насколько позволяла поза, но достаточно сильно, чтоб подтолкнуть возлюбленного к действию. И Майкл сорвался. Просто не смог далее себя сдерживать. Пойманный в тугой, нежный плен, он начал двигаться — быстро, размашисто, то загоняя до самого основания, то покидая горячее тело почти что полностью. Он двигался — с каждой секундой ускоряясь, он брал своего Уильяма так, словно хотел за что-то наказать: за свой собственный страх потерять его, быть может. Он брал Уилла так, словно хотел наградить — за то, что тот принадлежит Майклу. Принадлежит ему одному. — Люблю тебя, — прошептал он в самые губы Уильяма и через мгновение кончил — глубоко, в жаркой, обволакивающе влажной тесноте любимого тела. Уилл кончил почти одновременно с ним. Он совершенно не мог сдерживаться: стонал, едва ли не срываясь на хрип, цеплялся, царапая короткими ногтями широкие плечи и выкрикивая любимое имя, проваливаясь в наслаждение. — И я… люблю…

***

— Надо встать… — констатировал Майкл, понимая, что подниматься ему совершенно не хочется. И пусть спине и заднице, прямо скажем, жестко лежать на полу, зато сверху на нем распластался совершенно затраханный и абсолютно счастливый Уильям. Просто накрыл собой, как живым, теплым одеялом. Какое там вставать. И все же… — Надо встать, помыться и пожрать. В таком порядке. Можно совместить пожрать и помыться, впрочем. Я закажу доставку… — Дост…? А, понял, — Уильям нехотя отлепился от теплой груди Фрейзера: было так хорошо, хотя сквозняк уже начинал холодить некоторые интересные места. Он оперся о комод в прихожей и встал на ноги. О полном отсутствии прислуги Майкл его предупредил еще по дороге, и потому мысли о том, что надо срочно одеться, как-то не возникло, хотя все же некоторое смущение дало о себе знать, когда Уилл почувствовал, как по внутренней стороне бедра стекает капелька семени. — Покажешь, где теперь ванная? — Там же, где твоя спальня, — Майкл поднялся следом за Уиллом, почесывая ягодицу, которой было щекотно из-за грубого ворса ковра. — Замок несколько раз перестраивали, но в целом он не сильно изменился, — говорил он, когда поднимался по лестнице, держа за руку свою драгоценную — сейчас совершенно обнаженную — светлость. И толкнул дверь спальни, пропуская Уилла вперед. Тот вошел в бывшую свою, а теперь уже их с Майклом совместную спальню, с любопытством оглядываясь. — Вот, смотри, — Фрейзер открыл дверь в смежную комнату, которую еще при родителях Сары Спенсер переделали под ванную. Просторная, с широким окном, выходящим в сад — это была действительно комната, а не клетушка, где можно было наскоро ополоснуться. — С душевой кабиной и… кхм… унитазом ты знаком, — продолжил Майкл, и Уилл согласно кивнул: в больнице он успел познакомиться с благами цивилизации. — Если хочешь, можем полежать в ванне, пока нам привезут еду. — И Майкл включил оба крана, пуская воду. — Пену выбери на свой вкус, — кивком головы хозяин Спенсер-гров указал на шкафчик, где хранил косметику и прочие средства гигиены. — Мне велели воздерживаться от ванн, особенно горячих, пока не снимут все повязки. — Уилл выглянул в окно, разглядывая уже почти отцветший запущенный сад. В голове выстроился план поместья, и бывший граф Инвернесс прикидывал, от какой из комнат пришлось отказаться, чтоб получить такую просторную ванную. — Поэтому душ и… Ты не будешь против, если я потом немного подремлю? Устал почему-то… — Конечно, солнце, — Майкл сграбастал свою светлость в охапку — не в силах было отпустить его от себя хотя бы на несколько минут. — Прости, я должен был догадаться, что ванна сейчас тебе скорее навредит… Я… В общем… Майкл вдруг испытал некую неловкость. Конечно, Уилл только что из больницы, наверняка он еще чувствует недомогание… К тому же вот так, сызнова, увидеть замок, которым он некогда владел, а теперь пришел сюда как гость. Ну это пока что гость… А Майкл… Трахнул прямо у порога, не мог до кровати дотерпеть или вообще воздержаться, не трогать пока что Уилла, дать ему прийти в себя. — Чистые полотенца, — Фрейзер достал их из шкафа. — В спальне платяной шкаф. Правая половина твоя. Я купил некоторые вещи, в которых ты мог бы ходить первое время. Белье, носки… все это ты найдешь в шкафу. Потом подберем тебе одежду по вкусу, ладно? Ну, не буду тебе мешать. И Майкл удалился, предоставив Уиллу возможность побыть наедине со своими мыслями. — Спасибо… — немного растерянно выдавил Спенсер, но дверь за Фрейзером уже закрылась. Уильям старался не допускать панических мыслей. Во время своего пребывания в больнице он был занят тем, чтобы прийти в себя и выздороветь с минимальными последствиями для организма — доктор Росс в красках расписал, чем чревато пренебрежение физиотерапией, — а в остальное время Уилл спал или играл в шахматы: его маленький телефон оказался достойным противником; также Спенсер читал книги, которые приносил ему Майкл. Теперь же… Теперь вот оно. Все вокруг такое родное и знакомое... и одновременно чудное и непонятное. Он быстро ополоснулся, стараясь не намочить бинт, прошлепал босыми ногами по теплой, чуть шершавой плитке, сменившей холодный каменный пол — такое нововведение Уилл искренне приветствовал — и заглянул в шкаф. — Справа… справа… Боже, Майкл, — он усмехнулся себе под нос. Выбранные вещи были похожи на те, что Фрейзер носил сам: слишком невзрачно на вкус Уильяма. Он уже успел заметить, что в этом столетии яркие узорчатые ткани носят только женщины, да и те нечасто, стараясь быть более сдержанными. Уильям натянул широкую футболку и мягкие домашние штаны, бросил взгляд на кровать и понял, что оставаться сейчас одному ему совершенно не хочется. Он рассудил, что доставки еды можно дождаться и в гостиной - там был вполне уютный диван, на котором можно было прилечь, укрывшись мягким пледом, оставленным кем-то как будто бы специально для Уилла. Так что бывший граф Инвернесс бросил полотенце на спинку стула и направился обратно вниз. — Разумеется, вы можете подождать, — Уилл еще не добрался до гостиной, когда услышал голос Майкла. Тот негромко переговаривался с кем-то. С кем именно, стало понятно на следующей фразе: — Ваш сын сказал, что ему нужен отдых. Уилл еще слаб после больницы, так что, вероятно, ожидание затянется. — Оу, поверьте, я вполне располагаю временем, — голос миссис Линч звенел от… негодования? С чего бы Диане злиться? В душу закралось нехорошее предчувствие. Они с матерью обсуждали планы Уилла на дальнейшую жизнь, и пусть они были туманны — пока что — но вот о том, где он будет жить после больницы и об истинной природе их с Майклом отношений не было сказано ни слова. Уильям глубоко вдохнул. Выученный годами спокойно-требовательный дворянин проступил в его образе; даже голос немного изменился. — В чем дело? — он двинулся вниз по лестнице. — Мама? Мы не ждали тебя сегодня. — Уильям, мой дорогой! — оставив за спиной Фрейзера, словно тот был пустым местом, Диана поспешила к сыну. — Я только что из Инвернесса… Доктор Росс сказал мне, что ты уже выписался, и что твой… партнер… забрал тебя еще утром. Я понимаю, зачем Майкл назвался твоим партнером — так было нужно, дабы помочь тебе преодолеть некоторые бюрократические препоны… Но… Я удивлена, мой милый. Разве не очевидно, что ты остановишься у меня после выписки? По крайней мере, пока мы не подыщем тебе собственный дом. — Я уже дома, — Уилл встал перед ней, сложив руки на груди, — И Майкл назвался моим партнером потому что в этом веке так принято обозначать людей, состоящих в отношениях, но не вступивших в брак. — Короткий, но выразительный взгляд указал на Фрейзера. Миссис Спенсер — когда-то ее называли именно так — застыла, пораженная. Ее рот приоткрылся, губы сложились в правильную букву «О», которая, впрочем, так и не была произнесена. Понадобилось несколько секунд, чтобы леди Диана поняла — ее сын вовсе не шутит. — Ты хочешь сказать, что мой сын… — теперь, когда Диана совладала со своими чувствами, голос ее опять звенел от гнева, — что граф Инвернесс, муж леди Кэтрин Моубрей и отец наследника Спенсер-гров… Гей? — она выплюнула это слово, как будто бы оно горчило на языке. — Леди Ди, — Майкл подошел ближе, отвлекая на себя расстроенную подобным стечением обстоятельств женщину. — Позвольте, я все объясню. Мы с Уиллом любим друг друга. У меня самые серьезные намерения относительно нашего будущего… — Я не с вами разговариваю, молодой человек, — не поворачивая головы, процедила Диана. — Извольте молчать и не встревать в разговор матери и сына. — Да, верно. — Уильям чуть сощурился, в памяти его всплыли воспоминания о том, какой требовательной и строгой могла быть его матушка в моменты, когда сын не соответствовал ее высоким требованиям. Почему он не вспоминал об этом раньше? Уилл сделал пару шагов в сторону, загородив превышающего его ростом Майкла собой. — Сейчас это вполне законно, верно? И тебе придется с ним считаться. Мы с Майклом вместе уже несколько лет. — Спенсер вдруг усмехнулся и прикусил кончик языка, как будто поймав готовящиеся слететь с него слова. — И прошу тебя не попрекать меня твоими славными предками, чьи имена я позорю своим поведением. Уж поверь, ты знаешь о них меньше, чем я. — Мой мальчик, — тон миссис Линч заметно смягчился. Она вовсе не планировала затевать ссору с вновь обретенным сыном. И то, что Уилл по какой-то причине возомнил, что, попав в будущее — более свободное… более развратное время, он сможет вести себя неподобающим образом… Вздор! Несомненно, этот Фрейзер задурил ему голову. Если бы она знала… Нет! Было необходимо убедить мистера Фрейзера вернуться в прошлое, дабы он мог помочь ее сыну избежать гибели. Но… Отношения? Боже всеблагий! — Уильям Этельберт, — стальные нотки вновь промелькнули в женском голосе, и Диана поспешила их спрятать, — Вилли… Я понимаю, ты давно уже не ребенок. Ты взрослый мужчина и вправе решать, как тебе строить жизнь. Но ты, быть может, не до конца разобрался в вопросе отношения полов. Да, официально браки между мужчинами — или женщинами — разрешены. Но общество далеко не однородно — многие по-прежнему считают подобные отношения… Чем-то мерзким… Поверь, ты можешь столкнуться с осуждением… — Да, я понимаю. — Уильям опустил голову и снова прикусил язык. — Хотя… Какого черта, мама? Да, я знаю, что не все приемлют такие вещи. Ты, например, подобные отношения не принимаешь и имеешь на это полное право. Но не думаешь ли ты, что я достался Майклу девственником? Не думаешь ли, что я монах, который не знал никого, кроме своей супруги, и ложился в постель только единожды ради продления рода? Да, я помню, ты говорила мне, что так дОлжно, но прости, вышло иначе. — Он продолжал говорить, не сводя глаз с леди Дианы. — Тебя не было рядом, чтобы предостеречь меня, хотя вряд ли это помогло бы, дорогая. Я уверен, что некоторые вещи бы произошли даже под твоим неусыпным надзором и, например, Роберт Маккензи точно так же стал бы моим любовником во время какой-нибудь ночевки в его охотничьем доме. — Да как ты смеешь?! Майклу показалось, что сейчас сын отхватит материнской оплеухи, по крайней мере леди Диана, казалось, с трудом удерживалась от того, чтобы не влепить Уиллу затрещину. То, что он услышал о Роберте… Однозначно, Майкл предпочел бы этого не слышать. Он полагал, что Уилл вряд ли завязал бы свое хозяйство в узел, пока он сам отсутствовал целых три года. Но лэрд Маккензи… — Как ты смеешь говорить с матерью в подобном тоне? — Диана комкала в руках носовой платок. Видимо, чтобы не дать рукам волю. — Я твоя мать, а не кто-то из твоих дружков-сослуживцев, с кем ты, должно быть, привык обсуждать подобные мерзости. И я не желаю впредь слышать о твоих… Любовниках… Более того, я настаиваю, чтобы теперь, когда у тебя есть все три ключа, ты позаботился бы о том, чтобы воссоединиться с семьей. Жена и сын графа Инвернесс должны проживать с ним вместе. Я не для того отдала свой ключ мистеру Фрейзеру, чтобы он совращал тебя, Уильям. — Я принес брачный обет мистеру Фрейзеру раньше, чем мисс Моубрей, матушка. А если ты хочешь увидеть внука, то не приказывай мне ломать его жизнь и предначертанную судьбу, а бери ключи и сама отправляйся в прошлое. Я уверен, что Кэтрин и домочадцы тебя примут с распростертыми объятиями. — Вы довольны? — теперь миссис Спенсер обращалась к Майклу. — Довольны тем, что рассорили меня с Уиллом? Что разрушили его брак? Довольны вы тем, что благодаря вашему путешествию в прошлое смогли получить средства для покупки нашего дома? Оу, Лиам рассказал, как именно он выплачивал кредит все то время, пока вы отсутствовали. И теперь вы стоите тут молчаливым наблюдателем. Немыслимо! — Миссис Спенсер… Майкла начал утомлять этот разговор. Какого черта? Какого гребаного черта он должен оправдываться? Да, Диана отдала ему свой ключ. Но как смеет она попрекать его в том, что заработано честным трудом? — Как вы уже правильно заметили, это мой дом. И теперь я прошу вас покинуть его. Понимаю, вы расстроены тем, что ваш ребенок не оправдал ваших надежд, но… Но мне плевать. Все, что меня заботит — это состояние Уильяма, а оно не улучшится, если он вместо того, чтобы отдыхать, будет ругаться с кем бы то ни было. Пожалуйста, уходите. И он сделал пару шагов к входной двери. — Уильям! — все еще не сдавалась леди Диана. — Ты будешь стоять и смотреть, как твою мать выгоняют из ее дома? — Не буду, — Уилл отрицательно покачал головой, он взял Майкла за руку, удерживая. — Уважаемая леди Спенсер, я сожалею, но вам не рады в этом доме. Вам сейчас вернут столь любезно одолженный кулон и в Самайн, если пожелаете, вы можете им воспользоваться и вернуться в родное время и увидеть внука. А сейчас... Уходите… И, прошу, не утруждайте себя присутствием на нашем с мистером Фрейзером бракосочетании. Фрейзер вихрем промчался по коридору — так называемые ключи хранились в сейфе в его кабине — и сейчас он хотел как можно скорее отдать один из них законной владелице. Сцена, что разыгралась в первый же день пребывания Уилла в Спенсер-гров, вышла куда более чем некрасивой. Не так думал Майкл объявить матери своей светлости об их будущей свадьбе. Но кто же знал, что прожившая в двадцать первом веке леди Диана окажется куда более закомплексованной, чем супруга графа Инвернесс? Он открыл сейф, быстро схватил кулон с Иггдрасилем, чертыхаясь в очередной раз. Монета… Как будто духи этого места нарочно дразнят людей, то отдавая им заветный шиллинг, то забирая его вновь: в ту ночь, когда они с Уиллом вырвались из прошлого, и Майкл передал раненого эскулапам, он не обнаружил чертову монету у себя в кармане. Кулон висел на шее. Перстень был надет на палец. А монета… как сквозь землю провалилась, и это, наверное, не было метафорой. Фрейзер еще не говорил о пропаже Уиллу — успеется. Теперь же он спешил вернуть кулон леди Диане. — Вот, возьмите, — Майкл протянул женщине изящное украшение. — И я… Я думаю, мы все должны успокоиться и подумать о том, что было сказано сегодня. И о том, что нам сказать друг другу при следующей встрече. Инвернесс — город маленький, и мне бы не хотелось… Не хотелось, чтобы вы видели во мне врага, миссис Спенсер. Я уверен, мы сможем преодолеть наши разногласия… — Не трудитесь, мистер Фрейзер, — фыркнула Диана, — вы, несомненно, преуспели в красноречии, но в данный момент оно неуместно. Прощайте. С этими словами леди Диана покинула Спенсер-гров, а Майкл, замкнув за ней дверь, подошел к совершенно расстроенному Уильяму. — Иди ко мне, — он обнял свое уставшее чудо и зарылся носом в мягкие кудряшки, — я не… Уилл, я уверен, Диана поймет. Я поговорю с ней, ладно? Встречусь в Инвернессе… Где-то на нейтральной территории... И все объясню. Она поймет, она любит тебя, просто это… Это ревность, просто материнская ревность… — Не стоит, — Уильям мелко дрожал от напряжения, маска спокойствия слетела, как только за его матерью закрылась дверь. — Ты просто не знал, какой она может быть. Какой бывала временами… Да и я забыл, но мать мне напомнила. Ты слышал? Она считает, что отправила тебя за мной. — Уилл глухо усмехнулся и уткнулся Майклу в шею, обняв его за пояс. — Я не нуждаюсь в ее одобрении, и я против того, чтобы ты первым шел искать мира. Фрейзер крепче прижал к себе любимого и теперь словно баюкал в объятиях, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Он не собирался сейчас возражать Уиллу. Не собирался спорить, хотя и не был согласен с его решением… Он бы хотел, чтобы мать и сын примирились. Сейчас же… — Посмотри на меня, — попросил Майкл, обнимая ладонями любимое лицо. Уилл выглядел измученным. Фрейзер тронул губами губы, легко, только лишь обозначая поцелуй. — Пойдем. Тебе нужно отдохнуть. И он повел свою светлость в гостиную, где устроил его на мягком удобном диване, укрыв пледом. Хорошо бы напоить Уилла чаем, раз уж они так и не успели заказать еду из ресторана. Чай… Быть может, он съест пару кусков хлеба с медом… — Ты спишь, солнце? — тихо прошептал Майкл, замечая, как Спенсер смежил веки, едва коснувшись щекой подушки. — Нет, — простонал Уилл. Кутаясь в мягкий плед, он поджал подмерзшие босые ноги и свернулся клубочком. — Ты… хотел еду заказать… Я голодный… — и, вопреки своим словам, тут же задремал.