Chimera of the chapel

Таунхаус располагался в нескольких милях от облицованного терракотовой плиткой собора, делающего Флоренцию столетиями одной из самых известных туристических жемчужин Италии. Дом, который они искали, оказался аккуратно вписан в ряд таких же строений из серого камня с разноцветными кирпичными ступенями. Они вели к неприметному жилищу, словно намеренно избегавшему лишнего внимания. Это была вторая квартира, которую они посетили. Первый дом находился ближе к центру флорентийской площади, и Уилл не удивился, обнаружив, что чрезмерно роскошные, позолоченные комнаты пустовали. Беделия не хотела находится в эпицентре событий — под яркими огнями софитов, в объективе камер, в гуще суеты. Таунхаус казался идеальным вариантом: стильный, но скрытый от посторонних глаз. Они пришли после заката. Уличные фонари только начинали загораться, их мягкий свет мерцал, пока они втроем поднимались по ступеням к массивным сводчатым дверям. Ганнибал положил руку на поясницу Уилла, а другой потянулся к дверному звонку. Раздался мелодичный звук, напоминающий перезвон колокольчиков, но приглушенно, словно из другого измерения. На протяжении всего пути по Флоренции они почти не разговаривали — ни друг с другом, ни с Чийо. У них было не так много тем, которые можно было обсудить друг с другом, не дожидаясь уединения. Чийо, казалось, не стремилась сблизиться ни с Уиллом, ни с Ганнибалом, хотя их конфликты в последнее время стали реже. Уилл же сосредоточился на том, что скажет Беделии, когда они, наконец, её найдут. Он знал, что она не будет скрываться. Он не сомневался, что она в Италии. И все же он удивился, когда через две минуты дверь открылась, и перед ними предстала Беделия — такая же спокойная, лишь с легким оттенком любопытства в глазах, когда она медленно окинула взглядом каждого из их компании. — Наконец-то прибыла кавалерия, — невозмутимо произнесла она. — Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить? — Шампанское, если позволите, — с легкой улыбкой ответил Ганнибал. Беделия снова оглядела их, словно пересматривая своё первое впечатление, а затем грациозным движением отступила от дверного проема, приглашая их войти. Ганнибал, как истинный джентльмен, мягко подтолкнул Уилла вперед, а Чийо последовала за ними, намеренно наклонив ствол пистолета так, чтобы его стало видно из-под плаща. В прихожей стоял барный шкаф, казавшийся уместным в этой обстановке. Беделия позволила Ганнибалу налить им шампанского, за исключением Чийо, которая вежливо отказалась. Уилл пил торопливо, Ганнибал же наслаждался, смакуя каждый глоток. В воздухе витало легкое напряжение, все с подозрением анализировали друг друга. Этого следовало ожидать. — Я бы предложила повесить ваши пальто, — заявила Беделия, уже явно утомленная их обществом, — но, боюсь, тогда мне пришлось бы расстаться со своим бокалом. Уилл даже не заметил, что она держит его в руках. Она так часто носила бокал с собой, что он начал считать его частью её образа. — Не беспокойся, — мягко ответил Ганнибал, принимая пальто Уилла, а затем снимая своё. Чийо предпочла не расставаться со своим. — Мы, в конце концов, заглянули без предупреждения. — Не могу сказать, что ваше появление стало для меня полной неожиданностью, — холодно ответила она. Допив шампанское, Уилл засунул руки в карманы и не смог удержаться. Внутри него что-то зашипело, ожило, подталкивая и умоляя его задеть её, заставить почувствовать то же напряжение, что и он. — Не решились сбежать через черный ход, доктор Дю Морье? — спросил он, голос его звучал почти насмешливо. — Не вижу смысла затягивать погоню, которая все равно закончится, — резко парировала она, не показывая и тени слабости. — Вы бы всё равно нашли меня. Её взгляд с горечью метнулся в сторону Уилла. — В конце концов, мясо снова в меню. — Нашли бы, — любезно подтвердил Ганнибал, направляя их из прихожей дальше по коридору. Уилл был уверен: без Ганнибала они бы никуда не дошли. Он всегда вел их. Казалось у него всегда есть план. Даже когда его нет. Они оказались в гостиной. Несмотря на то, что Беделия жила здесь совсем недолго, комната оказалась обставлена так же, как и её дом в Мэриленде. Сдержанная серо-бежевая палитра, дизайнерская мебель. Казалось, она так же не могла обойтись без роскоши, как и Ганнибал — или, по крайней мере, когда-то не мог. Уилл предположил, что три года в клетке, несмотря на все подачки от Аланы, научили его иначе относиться к ограничениям. — Как вы планируете убить меня? — спросила Беделия, изображая безразличие. Уилл рассмеялся, заставив всех в комнате вздрогнуть. Он даже сам себя удивил. — Да ладно, — усмехнулся он. — Мы здесь не за этим. Как ни иронично, но именно эти слова прорвали плотину сдержанности Беделии, заставив ее отшатнуться. Её лицо омрачилось, когда она осознала внезапную непредсказуемость вечера, разворачивающегося не так, как она ожидала. — Ты не стоишь таких усилий, — заключил он с насмешливой небрежностью, проходя мимо неё и осматривая столовую. Арочный проход соединял её с гостиной и, несмотря на два этажа, дом не казался слишком большим. Гостиная и столовая плавно перетекали друг в друга, а в зоне отдыха находились две массивные нормандские двери, за которыми, как он предполагал, скрывалась кухня. — Тогда зачем вы здесь? — пробормотала она, с трудом выговаривая слова. Ганнибал и Уилл не обсуждали деталей того, что произойдет, когда они найдут её. Уилл не уточнял, хочет он смерти Беделии или же просто покалечить, но Ганнибал, похоже, не испытывал разочарования от перспективы оставить её в живых. Напротив, он выглядел воодушевлённым — возможно, потому что он не ожидал от Уилла такой решимости, а возможно, потому что пощадить Беделию было куда менее милосердно, чем убить. — Ты будешь вести себя хорошо, — сказал Уилл, приближаясь к ней. — Ты сядешь, и мы введём тебе значительную дозу кетамина. Если не станешь сотрудничать, седативного не получишь. Она пристально смотрела на него, её ноздри гневно раздувались. — Полагаю, ты предоставишь нам препарат? — произнесла она с едкой усмешкой. — О, нет. Мы возьмем его у тебя, — ответил он и улыбнулся, увидев её возмущение. — Не думай, что я не заметил твоей новой зависимости, Беделия. Я видел твой дом, видел тебя. Все началось во Флоренции, верно? И с каждым днем становилось только хуже. Ты сразу начала с сильнодействующих веществ. Ты вообще еще чувствуешь кайф или просто продолжаешь по привычке? — Ах ты… — Ну же, Беделия, — мягко вмешался Ганнибал. — Ты знала, что не сможешь избежать этого. — Не понимаю, почему нет. Единственная причина, по которой ты позволил мне оставаться на свободе, — это то, что я была неудачной заменой ему, — она скрестила руки на груди, её взгляд вновь устремился на Уилла. Он почувствовал, как его выражение лица дрогнуло, но удержался. — Но заменой, тем не менее. Но ты не выдержал. Вы оба не выдержали. Это видно. Вы гоняетесь за призраками вместо того, чтобы примириться с реальностью. — Ты правда думаешь, что ничего из того, что ты сделала, не заслуживает последствий? — прошипел Уилл. — Ты играла в шахматы так же хорошо, как и мы. Просто судьба распорядилась так, что ты слишком рано допустила ошибку в своей партии. — Посмотри на себя, — с презрением произнесла она. — Каково это — раздавить птицу? Уилл поморщился, и в этот момент Ганнибал приблизился к нему. Его тепло на мгновение отвлекло Уилла от злости, которая клокотала внутри, обнажая зубы. Ещё одно оскорбление — и он сорвётся. — Дорогая, если ты не против, — мягко, но настойчиво произнес Ганнибал, подталкивая Беделию вперед. Она безропотно направилась к дивану, её шаги были лишены каких-либо эмоций. Они последовали за ней, а Чийо шла позади, держа оружие наготове. Её молчание было красноречивее любых слов. — Честно говоря, я не ожидала, что вы придете с подкреплением, — сухо заметила Беделия. — Она — друг, — поправил её Уилл. Беделия окинула их взглядом, и в ее глазах мелькнуло узнавание, когда она вновь посмотрела на Чийо. Это застало Уилла врасплох, и он на мгновение потерял дар речи, забыв о своей привычке отвечать насмешкой на насмешку. — Верность воров. — Разве не такая же верность изначально привела вас в Италию? — неожиданно вступила в разговор Чийо, нарушая молчание. Беделия приподняла бровь, изучающе взглянула на нее и криво улыбнулась. — Я бы поостереглась, пташка, — произнесла Беделия с болезненной улыбкой. — Они уничтожат в тебе все, что ты есть. Золотая клетка тебя не спасет. Они раздавят и её. И что тогда останется от тебя? Уилл резко толкнул Беделию в одно из кресел, крепко сжав её плечо. (Ни один из диванов не выглядел обжитым, и он подумал, что, возможно, она проводила дни, бесцельно слоняясь по незнакомому дому.) Она фыркнула, явно возмущенная, но он схватил её за подбородок двумя пальцами и приподнял голову, заставив её встретиться с ним взглядом. — Ты будешь хорошо себя вести? — тихо спросил он, в его голосе звучала угроза. — Моя спальня, третья полка в шкафу, — выдохнула она, резко вырываясь из его хватки. Уилл не стал снова давить на неё. Он уже продемонстрировал власть, которую намеревался показать. — В белом кейсе. — Хорошая девочка, — усмехнулся Уилл. Её губы сжались, лицо окаменело от ярости. — Пойдем, Уилл, — Ганнибал мягко отстранил его от Беделии, возможно, по какой-то разумной причине, и повернулся к Чийо, тихо обращаясь к ней. — Не могла бы ты составить компанию нашей хозяйке? Было очевидно, что он просил её присмотреть за Беделией. Уилл никогда до конца не понимал природу отношений между Чийо и Ганнибалом, но она без возражений кивнула. Он бы скорее предположил, что она откажется играть роль охранника, как до этого язвительно намекнула Беделия. Он думал, что Чийо просто присоединилась к их поездке в качестве стороннего наблюдателя, но не собирался отказываться от неожиданного преимущества. Он последовал за Ганнибалом из комнаты к лестнице, оставляя за спиной напряженную тишину. На втором этаже царила темнота. Ганнибал, не колеблясь, уверенно шел вперед, и Уилл следовал за ним в полумраке, пока они не достигли двери в конце коридора. Уилл не стал задаваться вопросом, откуда Ганнибал знал, что это именно та комната, где спит Беделия. Очевидно, он был знаком с этим домом куда лучше, чем Уилл. И, судя по всему, Ганнибал знал о Беделии гораздо больше, чем Уилл хотел бы. Спальня выглядела более обжитой, чем гостиная. Уилл оказался слегка шокирован, увидев неубранную кровать и беспорядочно разбросанные флаконы духов на тумбочке. Ганнибал без промедления направился к шкафу, пока Уилл осматривал пространство спальни. По крайней мере, туфли под кроватью были поставлены аккуратно, но платье, брошенное на открытую дверцу шкафа, и пятна вина на цветочном ковре говорили о многом. — Ты не ошибся насчет пристрастия нашей дорогой Беделии к наркотикам, — заметил Ганнибал, щёлкнув замком кейса. Уилл подошел к нему сзади и замер, увидев внушительный набор запрещённых веществ, каждый из которых был сильнее предыдущего. — Я даже не уверен, что знаю названия некоторых из них, — признался он. — Я бы удивился, если бы ты знал, — ответил Ганнибал. — Кетамин был просто предположением? — Нет, — возразил Уилл. — Может, я и не знаю, как он выглядит, но я знаком с его признаками. Был один убийца, за которым я охотился в Мэриленде, он вводил кетамин своим жертвам. Я никогда не забуду, как выглядит передозировка. Беделия уже принимала что-то, когда я видел её в последний раз. Но я сомневаюсь, что её переносимость настолько высока, чтобы эта доза не свалила её с ног. Здесь её достаточно, да? — Более чем, — подтвердил Ганнибал. — Отлично, теперь… — начал Уилл, но Ганнибал внезапно сжал его запястье. Движение было настолько быстрым, что Уилл едва успел осознать, что его поймали. Кейс остался на полке, а внимание Ганнибала полностью переключилось на Уилла. Его взгляд стал пронзительным, словно пытался проникнуть в самое нутро его мыслей. — Невежливо держать шеф-повара в неведении, Уилл. Ты так и не сказал мне, что мы приготовим. Такое недоверие казалось излишним, ведь Уилл не сказал ничего, что могло бы вызвать подозрение. — Разве нет? — парировал Уилл. — Ты дал мне лишь объедки, — напомнил Ганнибал, его голос звучал спокойно, резко контрастируя с напряжённостью его взгляда. — Я устал полагаться на твои намеки вместо твоей откровенности. — Хорошо, тогда, — ответил Уилл, чувствуя, как тревога, словно холодные ручьи, пронизывала его тело. На этом этапе у него не было причин бояться Ганнибала, но иногда отголоски этого страха все же давали о себе знать. — Тогда я скажу тебе прямо. Я хотел бы забрать у неё ногу. Всего одну. И я хотел бы, чтобы её приготовили и подали. Хватка Ганнибала ослабла, и Уилл позволил себе слегка погладить его запястье. Ганнибал выглядел слегка зачарованным, но все же больше раздраженным тем, что хоть его догадки и оказались верны, но Уилл все равно снова успел выбить у него почву из-под ног. — Признаюсь, мне не привычно, что ты на шаг впереди меня, — отметил Ганнибал. Уилл тихо усмехнулся. — Не понимаю, как так вышло. Ты же, кажется, всегда все знаешь. А я… просто плыву по течению. — Нет, — уверенно возразил Ганнибал. — Ты — образец уверенности и надежности. Это зрелище, которое стоит увидеть. Я лишь хочу сделать всё так, как хочешь ты, если ты действительно этого желаешь. Уилл сглотнул, проводя ногтем по одной из вен Ганнибала, словно пытаясь удержать равновесие в этом странном, почти интимном моменте. — Ты знаешь, почему мне это необходимо. — Тебе станет легче, если ты сам объяснишь мне? Уилл покачал головой, высвобождая свою руку из стальной хватки Ганнибала. — Я хочу, чтобы ты желал этого так же сильно, как и я. Но я не могу заставить тебя испытывать то, что чувствую сам. Ты не смог бы понять этого, не испытав… Его дыхание прервалось, слова замерли на губах, а осознание нахлынуло на него с такой яркостью, что он едва не отшатнулся назад. Ганнибал схватил его за локти, прижимая руку ко лбу, словно пытаясь удержать его от падения. Это, должно быть, выглядело как болезненный предвестник припадка. Но Уиллу не было жарко. Его не лихорадило. Для него все просто обрело смысл. Ганнибал знал, каково это. Уилл бросил его и женился. Точно так же, как Ганнибал бросил его и женился. Он не мог начать сравнивать эти ситуации, но факт оставался фактом. Все было именно так. Эту часть их истории не стереть. Он был настолько ослеплен личной яростью, когда узнал, что Ганнибал послал Красного Дракона за Молли, что даже не попытался понять, что двигало им. Да и кто в здравом уме стал бы искать этому оправдания? А тогда Уилл отчаянно цеплялся за иллюзию здравомыслия. Тогда он ещё не осознавал, насколько его собственная боль отражала боль Ганнибала. Много лет назад Уилл хотел убить его, когда узнал о роли Беделии в новой жизни Ганнибала. Прощение, которое казалось таким близким еще несколько дней назад, теперь казалось потерянным. Ганнибал хотел убить семью Уилла, потому что они по-разному переживали предательство. Но вот теперь и Уилл реагировал иначе. Сказать, что он понимал Ганнибала, — значило принять свое новое «я». Прав он был или нет, но по крайней мере, он действительно смог его понять. И разве не этого они всегда хотели. Без уловок, без осуждения. — Я хотел бы, чтобы это… стало швом, который затянет наши старые раны, — прошептал Уилл, потому что это не могло стать исцелением всего в одночасье. Это было единственное, в чем он мог признаться сейчас. Он не хотел говорить Ганнибалу, что прощает его за боль, причиненную Молли и её сыну, но и не хотел заявлять, что до сих пор не держит на него обиду. Это был сложный, противоречивый ход мыслей, который трудно было удержать в голове, и он оставил горький привкус на языке Уилла. — Ты как-то сказал мне, что разбитая чашка никогда не сможет собрать себя воедино, — пробормотал Ганнибал. Боль в его голосе эхом отозвалась в Уилле. В такие моменты он ненавидел свой разум за то, что он снова и снова возвращался к этим чувствам. — Чашка не может собрать себя воедино, Ганнибал, — сказал Уилл, и эти слова словно нарушали что-то священное, как богохульство. Но Ганнибал лишь смотрел на него с вопросом во взгляде, словно пытаясь рассмотреть истину в его словах. — Но мы могли бы… попробовать собрать её заново. Исправить то, что сломано. — Она не будет идеальна, — тихо ответил Ганнибал, хотя легкая улыбка тронула его губы. — Нет, — Уилл тоже улыбнулся в ответ. — Мы можем порезаться в процессе. — Несколько новых шрамов не затмят твое сияние. Уилл несколько раз моргнул, ошеломленный искренностью, и качнулся, когда Ганнибал наклонился вперед и с почти целомудренной нежностью поцеловал его в лоб. Он не смог сдержаться и поднял руки, схватив его за плечи и притягивая ближе. Ганнибал отстранился лишь на мгновение, прижимаясь лбом ко лбу Уилла. Они тянулись навстречу, словно в безмолвном танце, осторожно подталкивая друг друга к следующему шагу. Никто не пытался прижаться ближе или разорвать прикосновение, и Уилл чувствовал, что остро реагировал на каждое касание, на каждую искру тепла. Он сиял под вниманием Ганнибала. Открыв глаза, он увидел, что Ганнибал наблюдает за ним, и не смог не взглянуть на его слегка приоткрытые губы. Уилл медленно повернул голову, разрывая контакт. Его руки соскользнули с плеч Ганнибала, когда они отдалились друг от друга на несколько дюймов. У него кружилась голова, и не было сил анализировать то, что только что произошло, даже если бы он хотел этого всем своим существом. — Ты поможешь мне приготовить ужин? — хрипло спросил Ганнибал. Потребовалось мгновение, чтобы Уилл перезагрузил свои мысли. Он почувствовал опустошение от одного единственного прикосновения. В животе холодком разлился страх. Что это значило для них в долгосрочной перспективе? Сосредоточившись на задаче, Уилл решительно кивнул. Он был многим обязан Ганнибалу. К тому же, он не мог отрицать, что готовка с ним в прошлом приносила ему удовольствие. Это была еще одна из их игр — заигрывание каламбурами и отточенная практика. — Тогда пойдем. Бедро будет готовиться и отдыхать около четырех часов. *** — Ты все еще считаешь, что Уилл Грэм — самая большая ошибка Ганнибала Лектера? — спросила Чийо, когда шаги, эхом отдававшиеся на лестнице, ведущей на второй этаж, наконец затихли. — Или, может, я всё ещё остаюсь главной претенденткой на это звание? Беделия скрестила ноги, её взгляд скользнул по Чийо с головы до ног. Надменная усмешка исказила её застывшее лицо. — Ты ведь никогда не выдаёшь себя, верно? Ни своих страхов, ни эмоций. Твоя преданность подобна религии — слепой и безоговорочной. Что могло бы заставить тебя усомниться? — Ты не ответила на мой вопрос. — Я… ошиблась, — с напускной чопорностью признала Беделия. — Я видела в Уилле Грэме лишь мимолётную прихоть социопата. Мы с ним никогда не были близки. Насилие, которое я в нём разглядела, было… нерешительным. — Нерешительность мало что значит для тебя, и в то же время она тебя определяет, — с укором бросила Чийо. — Я не нерешительная, — возразила Беделия, небрежно убирая прядь светлых волос за ухо. Её взгляд устремился к потолку, будто она могла видеть сквозь него. — Я просто вношу смуту. — Ты не изменилась с нашей последней встречи. — Ты тоже. Оруженосец чудовища. Чийо скривила губы в горькой усмешке. — Моё присутствие не означает моего одобрения. — Но оно диктует тебе, как действовать. Чийо резко отвернулась от нее, чувствуя отвращение. Беделия Дю Морье никогда не скрывала, что была искусным психиатром. Она умела пробиваться сквозь самые толстые слои защиты, проникать в самые потаённые уголки травмированной души, чтобы обратить любую ситуацию в свою пользу. У Чийо были слабости, и Беделия намеревалась этим воспользоваться. — Что ты будешь делать, когда они перестанут в тебе нуждаться? — продолжила Беделия, её голос звучал как назойливый шёпот прямо в душу. Она щёлкнула каблуками, словно ожидая, когда звери вот-вот вернутся в клетку с добычей. — Улетишь? С лестницы вновь раздался топот шагов. Деревянные ступени заскрипели под тяжестью чужой поступи. Чийо бросила последний взгляд на Беделию и отошла к стене, опираясь на неё. Она закрыла глаза, но всё ещё чувствовала почти физическую боль от пронизывающего взгляда Беделии, неотрывно наблюдающего за ней. Это был взгляд бездны, взгляд тех, кто умеет смотреть в самую душу. *** Беделия упрямо молчала, пока Ганнибал и Уилл подготавливали её к тому, что должно было произойти. Она лежала на диване, погруженная в глубокую седацию благодаря точно рассчитанной дозе кетамина. Она не была полностью без сознания, но её разум был слишком затуманен, чтобы в полной мере ощущать, как они отделяли ногу от тела. Но что-то Беделия все же понимала. Уилл намеренно оставил её в пограничном состоянии — он хотел, чтобы она помнила. Чтобы эти воспоминания преследовали её, лишали покоя, смешиваясь с привкусом страха, который она переживала в этот момент. Когда она оказалась достаточно накачана наркотиками, они перенесли её на большую прочную занавеску, которую Ганнибал снял с карниза её спальни. Не было смысла тратить время на поиски брезента, светло-серый цвет ткани обещал зрелище, которое Уилл с нетерпением ждал. Он представил, как кровь будет просачиваться сквозь материал, создавая мрачный гобелен, не похожий на те, что украшали стены дома Ганнибала. Это не убийство, но ощущалось почти так же опьяняюще. — Я не останусь, — заявила Чийо, когда они принялись приподнимать ткань длинного вечернего платья Беделии. Голос её дрожал, но Уилл чувствовал, что причина была не в том, что они делали. — Наверху есть кабинет, — мягко произнес Ганнибал, не настаивая на том, чтобы она осталась. Он редко манипулировал ею, возможно из сентиментальности, или просто потому, что считал это излишним. — Ты можешь провести время там, если хочешь. Чийо резко кивнула и исчезла из гостиной. Уилл провел пальцами по нежной коже. Внутренняя поверхность бедра оказалась безупречно гладкой, свежевыбритой. Беделия заботилась о своей внешности, даже не смотря на то, что изнутри её тело было испорчено. Этот незначительный факт странно раздражал его. Зачем ей нужно было поддерживать себя в таком состоянии, если она не ждала никого годами, намеренно избегая обнаружения. Разве что… она делала всё это ради Ганнибала. Ждала, что он найдет её. На что она надеялась, кроме того, чтобы стать очередным ингредиентом в его бесконечной коллекции рецептов? — Она хорошо приготовится, — промурлыкал Ганнибал, словно читая его мысли. Уилл повернул голову, встречая его взгляд, и позволил улыбке появиться на лице. — Я хотел бы посмотреть, как она ест… себя, — задыхаясь сказал Уилл, его голос задрожал от предвкушения. Ганнибал внимательно посмотрел на него, затем его взгляд скользнул к губам Уилла, прежде чем он отвернулся и тихо выдохнул. Уилл почувствовал знакомое желание — приблизиться, вдохнуть его запах, как он делал той ночью в поезде. Но сейчас это было неуместным. Им предстояло много работы. И все же Уиллу становилось все труднее контролировать свои порывы. Казалось, часть звериной натуры Ганнибала передалась и ему. Он жаждал близости, обладания, чего-то темного и необузданного. Он не мог объяснить, что именно, но знал, что хочет этого. Невыносимо. Достав скальпель из манжеты, Уилл решил разобраться с хаосом в голове попозже. Сейчас ему нужно было сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас. Ганнибал продемонстрировал ему, как аккуратно отделить конечность от тела, и Уилл следовал его указаниям с внимательностью прилежного ученика. Он не был уверен, что такая ночь повторится в будущем, но хотел запомнить каждый шаг, каждую деталь. Ему нужно было знать всё, что Ганнибал никогда не рассказывал ни одной живой душе. Когда дело дошло до кости, Ганнибал перехватил инициативу, скальпель сменился на хирургическую пилу. Сердце Уилла учащенно забилось, когда он услышал слабый стон, сорвавшийся с губ Беделии. Её голова беспомощно дернулась, тело пребывало в полубессознательном состоянии, балансируя на грани сна и бреда. — Ты делал это раньше? — спросил Уилл, съежившись от того, насколько глупо прозвучал вопрос. Ганнибал не стал насмехаться. Он выглядел завороженным. — Ты спрашиваешь, отрезал ли я кому-то ногу раньше или пробовал приготовить по этому рецепту? — уточнил он, мягко подталкивая Уилла вернуться к работе, пока сам заканчивал распиливать кость. Уилл сделал несколько глубоких, дрожащих вдохов, чувствуя, как жар поднимается к лицу, и продолжил разрезать связки и мышцы. Нога легко отделилась, и Уилл почувствовал легкое головокружение, когда Ганнибал поднял её и внимательно осмотрел. — Рецепт, — выдавил Уилл, чувствуя сухость во рту. — Хм. Да, — ответил Ганнибал, наклоняясь ближе и вдыхая аромат. — Я подавал Абеля Гидеона. — Точно, — пробормотал Уилл. — Ты побледнел, Уилл. Ты уверен, что хочешь продолжить? Ганнибал знал, что его вопрос скорее вызов, чем искренняя забота. Он знал, что намек на то, что Уилл не справится на данном этапе их долгих отношений, равносилен тому, чтобы назвать его трусом и презрительно фыркнуть. — Подготовь кухню. Я присоединюсь к тебе, когда перевяжу рану, — уверенно ответил Уилл, стараясь придать своему голосу и лицу маску безразличия. Вежливо кивнув, Ганнибал прижал одно из полотенец, принесенных из спальни, к кровоточащей культе и направился на кухню. Уилл остался один, очищая разум и сосредоточившись на свежем обрубке Беделии. Он не чувствовал страха и жалости. Внутри него бушевало что-то другое — тревога, смешанная с возбуждением. Теперь он был по ту сторону завесы. Осознание происходящего проникало в него медленно, но неумолимо. Когда он зашил рану и приготовился наложить повязку, его охватил дикий порыв — не в силах сдержаться, он резко вонзил пальцы в воспаленную плоть вокруг разреза. Тело Беделии судорожно дернулось, и он повторил это снова — ближе к нерву. Затем еще раз. И ещё. Пока не удовлетворился агонией, которую вызвал. Он поправил швы, раскрывшиеся из-за его внезапного проявления садизма. Закончив, он тщательно перевязал рану и оставил Беделию лежать, словно труп, в луже собственной крови. — Я не смогу её перенести, — признался он Ганнибалу, появившись на кухне. — Я разберусь с этим, — мягко ответил он, не отрывая взгляда от своей работы. Уилл резко кивнул, затем опустился на барный стул, на мгновение закрыв лицо руками. Он пытался заглушить шум крови, пульсирующей в ушах, чтобы хоть на секунду услышать собственные мысли. Когда он поднял голову, Ганнибал отвел взгляд, и Уилл понял, что за ним наблюдали. — Беделия говорила мне, что крайние проявления жестокости требуют высокого уровня эмпатии, — пробормотал Уилл, прикусив палец, прежде чем опустить руки на колени. — Ты согласен с этим? Ганнибал как раз заканчивал спускать кровь из ноги Беделии. В холодном свете люминесцентных ламп это выглядело до пугающего стерильно. — Я вижу в этом долю правды, — признал он. — Но также считаю, что высокая эмпатия может порождать и крайние акты милосердия. Эти понятия не исключают друг друга. — Мы совершаем убийство из милосердия, — задумчиво произнёс Уилл. — Ты когда-нибудь думал, что одно может существовать без другого? — Я думал, что для меня они несовместимы. Ганнибал задумчиво склонил голову, продолжая работать с мясом. Теперь, когда он отсёк всё лишнее, даже трудно было представить, что ещё полчаса назад это было частью человеческого тела. — Удивляет ли тебя, — Ганнибал говорил низким, хрипловатым голосом, — что после всего случившегося ты изменился не так уж сильно? — Возможно, — уклончиво ответил Уилл, не желая углубляться в эту тему. Он чувствовал голод и не находил себе места. — Могу я помочь? — спросил он, ёрзая на стуле. — Конечно, — искренне откликнулся Ганнибал. — В кладовке на нижней полке лежит глина для готовки. Очень удобно для таких спонтанных рецептов, не правда ли? Мне бы хотелось, чтобы ты размягчил её. — Хорошо. Уилл встал и направился в кладовую, он нашел несколько твердых, ржаво-красных брусков глины. Вернувшись, он начал работать с ней, разминая в руках, пока Ганнибал оборачивал тонкой тканью бедро, перевязанное кулинарной нитью. Они молчали, пока блюдо не оказалось в духовке, но именно в эти мгновения Уилл впервые за день почувствовал покой. Их движения были синхронны, словно они работали в унисон, как единое целое. Когда Ганнибал положил руку на спину Уилла, скользнув большим пальцем по его затылку, Уилл понял: тот чувствует то же самое. *** Они накрыли стол на троих. Уилл не стал беспокоить Чийо, он знал, что добровольно она не станет есть человеческую плоть, и не хотел оскорблять её, притворившись, будто не знает этого. Ганнибал тоже решил не проверять, чем она занимается. Лучшим решением казалось оставить её в покое, если они хотели насладиться прощальным ужином с Беделией. Хотя Уилл долго ждал этого момента, то теперь он ловил себя на мысли, что торопится поскорее закончить трапезу. Возможности, которые открывались перед ними после ужина, казались бесчисленными, почти безграничными. И это превосходило даже его глубоко укоренившуюся жажду лицезреть, как Беделия будет опущена до самого дна, унижена до абсурда. После того как Ганнибал перенёс её к столу, она постепенно начала приходить в себя. Беделия сидела во главе стола, её взгляд был затуманенным, но не совсем пустым — она осознавала происходящее, хоть и не до конца. Уилл хотел, чтобы она пришла в себя — тогда он смог бы спросить, куда пропал её аппетит и нравится ли ей аромат собственного, идеально прожаренного тела. Хотя это было не самое изысканное блюдо, которое он пробовал благодаря мастерству Ганнибала, сам факт приносил ему странное удовлетворение. Знание того, что мясо Беделии горчило, потому что она насыщала себя тем, что лишь портило вкус её плоти, но это всё равно никого не остановило. Мясо снова в меню — как он сказал ей однажды, и как она повторяла с тех пор, будто эти слова преследовали её каждую ночь. — Ты снова превзошел самого себя, — сделал комплимент Ганнибалу Уилл. Тот слегка смутился, украдкой улыбнулся и, не отрывая взгляда от своей тарелки, ответил: — Рад это слышать, — тихо сказал он, отрезая кусок запеченного в глине бедра. Его взгляд снова скользнул к Беделии, которая с немым отвращением смотрела на свою порцию. — Твое блюдо остывает, Беделия. Что будем с этим делать? — Мне… нужно… — прохрипела она, её голос дрожал, слова терялись в пустоте. Одна из её ухоженных рук судорожно сжала край стола, а комната, казалось, медленно вращалась перед её глазами. — Говори, — мягко, но настойчиво произнёс Уилл. — Мы не планируем задерживаться здесь надолго. — Там… э-э-э… — Беделия закрыла глаза, будто пытаясь справиться либо с головокружением, либо с отвращением. Её состояние вызвало у Уилла злорадную ухмылку. — Мне нужно принять пищеварительный фермент, если я… пожалуйста… Уилл обменялся с Ганнибалом быстрым взглядом, а затем спросил: — Где он? — В моей сумочке, — прошептала она, её дыхание стало прерывистым, а страх, казалось, полностью овладел её телом. Завораживающее зрелище. — У входной двери. Маленький флакон… синий… Уилл задумался, не понадобился ли он ей из-за привычки питаться исключительно растительной пищей. Её организм давно отвык от мяса, и казалось странным, что она носила с собой такой фермент, если только не ожидала подобной встречи. Ганнибал кивнул, и Уилл поднялся, чтобы принести её сумку. Он не видел смысла оказывать ей медицинскую помощь, если они всё равно принуждали её к участию в этом мрачном акте аутоканнибализма. Но, с другой стороны, это было проявлением вежливости. Когда он вернулся с сумочкой в одной руке и флаконом в другой, Ганнибал внимательно посмотрел на него. Он попросил Уилла открыть флакон с неприметной этикеткой, затем вдохнул его содержимое. В глазах Ганнибала мелькнуло что-то, похожее на узнавание, но он лишь снова кивнул, и Уилл не стал задавать лишних вопросов. Когда Уилл вернулся, Беделия выглядела ещё более встревоженной, чем прежде. Её глаза, затуманенные и одновременно полные ярости, следили за каждым его движением, пока он небрежно выливал содержимое флакона в её бокал с вином. Уилл не был уверен, как именно должен выглядеть жидкий фермент, но знал, что некоторые люди не могут принимать таблетки. А учитывая, что Беделия предпочитала инъекции таблеткам ради своих наркотических прихотей, это не вызывало у него особых подозрений, кроме… Уилл выдернул вилку из руки, которую Беделия прятала под столом. Её мышцы мгновенно ослабли — у неё не было сил сопротивляться. Брови Ганнибала взметнулись вверх, а Уилл рассмеялся. — Так вот из-за чего был весь этот цирк? Ты пыталась отвлечь нас, чтобы что? — он с грохотом бросил вилку на стол, зная, что это раздражает Ганнибала. — Ты действительно думала, что это сработает? — Мне кажется, ты слишком высокого мнения о себе, — прошипела она. — Нет, Беделия, — хрипло ответил он. — Ты — первая, кто начал эту игру. Она откинулась назад, понизив голос до змеиного шёпота: — Вы с ним — уроборос, Уилл Грэм. Ты настолько ослеплен своим праведным гневом, чтобы увидеть, что он — голова, а ты — всего лишь хвост. Уилл пренебрежительно усмехнулся и вернулся на своё место. Все еще выглядя застигнутой врасплох, Беделия тут же потянулась за бокалом вина и начала пить. К тому моменту, как он немного успокоился, половина вина уже исчезла. Ганнибал наблюдал за ними невозмутимым, нечитаемым взглядом. Уилл едва притронулся к своей еде, внутри него кипела ненависть, которая, казалось, вот-вот вырвется наружу. Ганнибал, похоже, заметил это раньше, чем сам Уилл. Он аккуратно отложил столовые приборы и сложил салфетку — знак того, что ужин подходит к концу. В конце концов, этот вечер не мог длиться вечно. Беделия съела лишь один кусок с тарелки, её лицо исказила гримаса, а тихий стон, вырвавшийся из глубины её горла, выдал всё её отвращение и страдание. Но этого было достаточно. Именно за этим они сюда и пришли. — Мы не можем задерживаться на одном месте слишком долго, — напомнил Ганнибал. — Против нас может сыграть множество сценариев, и до полной безопасности нам ещё далеко. Не так ли, доктор Дю Морье? — Вас ищут все, кому не лень, — ответила Беделия с привычным сарказмом. Она подняла брошенную вилку и бесцельно ткнула ею в мясо, с трудом проглатывая очередной кусок. — Я — единственная, кто пытался избегать тебя любой ценой. — Она повернулась к Уиллу, её глаза горели гневом. — Вас обоих. Уилл криво усмехнулся и, подняв бокал, отсалютовал ей. — Как бы то ни было, нам пора двигаться дальше. Уверен, я не ошибусь, если скажу, как сильно мы с Уиллом ценим твое гостеприимство и сотрудничество. Как известно, лучшие блюда требуют длительного маринования. — Хотя не могу сказать, что буду скучать по твоей компании, — холодно заметил Уилл. Беделия пристально посмотрела на них обоих и демонстративно допила вино, прежде чем ответить: — Оставив меня в живых, вы можете подписать себе смертный приговор. — В этом я сильно сомневаюсь, — ответил Уилл с насмешкой, которой ни капли не чувствовал. Он действительно не верил, что Беделия представляет какую-либо угрозу за пределами этих стен. — Убить тебя… — Не стоит твоего времени, — закончила за него Беделия, едва заметно приподняв бровь. — Ты предпочёл изуродовать меня и наблюдать, как я собираю себя по осколкам. Или, может, правда в том, что ты не считаешь, что я заслуживаю избавления? Ладони Уилла непроизвольно вцепились в колени. Она попала в самую точку. Презрение, которое он так тщательно сдерживал, рвалось наружу, натягивая поводья с бешеным остервенением. — Ты не хочешь, чтобы я стала первой, — продолжила она с хладнокровной задумчивостью. — Тебя бы уничтожила мысль о том, что общественность назовёт меня твоей первой, настоящей жертвой. Верно? — Если ты пытаешься спровоцировать меня на убийство, то это не сработает, — прорычал он, сжимая зубы. — Нет, не пытаюсь. Уилл тихо выругался и, подражая Ганнибалу, отложил столовые приборы, только вместо того, чтобы аккуратно сложить салфетку, он швырнул её на тарелку. Ему больше не хотелось смотреть на остатки ужина, он и так был сыт им по горло. — Пойдём за Чийо. Мы уже злоупотребили гостеприимством, — спокойно заявил Уилл, поднимаясь со стула. Он ждал, пока Ганнибал пойдёт за ним. Тот бросил на Беделию последний задумчивый взгляд и последовал за ним. *** Беделия смотрела, как они уходят, а затем с облегчением выдохнула. Её нервы были на пределе. Она с трудом встала со стула и, не выдержав, с глухим стоном упала на пол. Боль притупилась, но она, превозмогая слабость, поползла к сумочке, которую Уилл принёс из прихожей. Вздрагивая от неприятных ощущений и с трудом переводя дыхание, она дрожащими пальцами выудила телефон и ввела номер в строку получателя нового сообщения. Номер менялся каждую неделю, и она молилась, чтобы не ошибиться. Беделия закрыла глаза и отправила своё точное местоположение. Прошло не больше десяти секунд, когда на её счёт поступила значительная сумма денег. Хотя ей это уже было не нужно — вино, смешанное с ядом, должно было вот-вот подействовать. Она закрыла телефон и откинулась на ковёр, чувствуя, как усталость накрывает её с головой. Ей хотелось, чтобы выглянуло солнце, чтобы его лучи согрели её ледяную кожу. Она прислушивалась к тишине своего временного убежища. Тишина не продлится долго. *** Когда они обнаружили, что кабинет на втором этаже пуст, Уилл почувствовал беспокойство. Чийо нигде не было видно, но Ганнибал почти сразу заметил оставленное для них письмо, написанное её аккуратным почерком. «Я не смогла остаться с тем, что должно случиться. У причала будет ждать лодка. Вы найдёте меня там — Ч». Под посланием оказались подробные инструкции, как добраться до ближайшей верфи. Уилл не мог понять, почему его так тревожил её уход. Возможно, это был тот самый нюанс, который он упустил, когда размышлял о её мотивации остаться с ними. Он не мог представить, что она могла задумать и почему почувствовала необходимость действовать в одиночку. — Мне следует спросить её, как она умудряется находить все эти лодки, — пробормотал Уилл, его голос звучал скорее задумчиво, чем сердито. — Чийо всегда умела добиваться невозможного, — ответил Ганнибал, аккуратно сложив письмо и убирая его в карман. Но прежде чем он успел добавить что-то ещё, снизу раздался громкий грохот. Уиллу потребовалась секунда, чтобы понять: это был звук вышибаемой двери. — Нет, — прошептал он. — Нет. Этого не может быть. Каким-то чудесным образом Ганнибал оставался совершенно спокойным. Он внимательно осмотрел комнату, а затем устремился к окну. Он распахнул его, пока Уилл, шаг за шагом отступая, дрожащими руками запирал дверь кабинета. — Как она… как они нашли нас так быстро? — начал Уилл, его голос дрожал от нарастающей паники. — Уилл, послушай меня, — резко прервал его Ганнибал, крепко сжав его за талию, возвращая ему почву под ногами. Уилл мгновенно замолчал. — Это не полиция. Делай выводы, если считаешь нужным, но нам пора уходить. — Ладно, — с трудом выдавил Уилл, стараясь отодвинуть панику на второй план. — Веди. — Под окном кабинета стоит пергола. Мы можем использовать её как импровизированную лестницу, — объяснил Ганнибал. — Мы должны действовать быстро. Я первый. Ты за мной. — Да. Я понял. — Хороший мальчик, — мягко похвалил его Ганнибал, и Уилл почувствовал, как его сознание сужается до одной цели — выполнить то, что сказал Ганнибал. Он доверял ему, верил, что тот выведет их отсюда живыми и невредимыми. Ганнибал выбрался из окна, его движения казались не такими отточенными, чем обычно, поскольку он всё ещё восстанавливался после комы. И все равно, он двигался довольно проворно, что можно было считать достижением. Уилл нетерпеливо ждал, пока Ганнибал спустится достаточно низко по решётчатой конструкции перголы, а затем выбрался следом. Прежде чем окончательно покинуть кабинет, он аккуратно закрыл и запер окно, чтобы скрыть следы их побега. На земле его ждал Ганнибал с вытянутыми руками. Он подхватил Уилла за талию, помогая ему спуститься, и крепко переплел их пальцы. Не теряя ни секунды, они бросились прочь. Уилл едва переводил дыхание, пока они оставляли поместье позади, превращая его в далёкое пятно в облаках пыли. Город мелькал перед глазами размытыми пятнами света, пока они мчались по улицам. Бежевые каменные здания и тёмное небо сливались в единый поток, но Уилл слепо доверял внутреннему компасу Ганнибала. Где-то вдалеке он слышал топот шагов, настойчиво преследующих их. Кем бы ни были эти люди, их охота была безжалостной. Уилл бросил взгляд назад, но увидел лишь силуэты в чёрной форме, вырисовывающиеся вдали. Не смотря на то, что преследователи были ещё далеко, Уилл чувствовал их враждебность. Ганнибал резко остановился, свернув в узкий переулок. Ладонь Уилла горела от крепкой хватки Ганнибала, но он не отпустил бы её ни за что на свете. Они выскочили на другую, более оживлённую улицу, где в самом разгаре гремел какой-то фестиваль. Вдоль дорожек стояли самодельные тележки с фруктами и овощами, а влюблённые парочки прогуливались среди лавок, покупая безделушки, свечи и другие мелочи. Это была уличная ярмарка, наполненная смехом и музыкой, но у Уилла не было времени наслаждаться атмосферой. Его сердце бешено колотилось, а мысли были сосредоточены только на одном — следовать за Ганнибалом, который, словно акула, прокладывал путь к безопасности. Его движения были точными, а взгляд — острым. Он ловко лавировал между толпами веселящихся горожан и пьяных студентов, будто они были всего лишь неодушевлёнными препятствиями. Уилл оглянулся и ахнул: преследователи, скрытно вооружённые до зубов, появились из переулка, который они покинули всего пару минут назад. Их еще не заметили, преследователи беспорядочно рыскали среди кружащей толпы в поисках добычи. И словно в кошмарном сне, Ганнибал резко остановился, сдавленно зашипев. — Что такое? — в панике спросил Уилл, дёргая его за руку. — Ноги, — прорычал Ганнибал, его голос звучал злее, чем Уилл когда-либо слышал. — Проклятая слабость смертного тела. Уилл не мог позволить им останавливаться. Каждая секунда была на вес золота. Бежать или сражаться. Взяв инициативу в свои руки, он потянул Ганнибала в ближайший переулок, где, судя по всему, проходил небольшой танцевальный конкурс. Воздух был наполнен итальянским смехом и радостными возгласами, и хотя Уилл чувствовал себя словно в ловушке, он знал, что просто стоять и прятаться здесь — не выход. Нужно было что-то предпринять. Окинув взглядом переулок, он заметил справа группу подростков, нюхающих кокаин, а чуть дальше — парочку страстно целующихся молодых людей, прижимающихся к кирпичной стене. Они были так поглощены друг другом, что почти не замечали никого вокруг. Чтобы спрятаться в лесу, нужно притвориться деревом. План, одновременно безрассудный и гениальный, сформировался в его голове, чтобы отвлечь преследователей. Холодная решимость охватила Уилла. Ганнибал тяжело дышал, явно пытаясь придумать план побега, пока они вынужденно отдыхали. Его прищуренные глаза по-змеиному скользили по толпе, выжидая, когда придется нанести удар. Он не заметил, как Уилл скинул свою рубашку и бросил её на грязный асфальт рядом с выброшенными вещами итальянской пары. Уилл встал перед Ганнибалом, спиной к улице. Он понимал, что преследователи будут искать Ганнибала, а не его (и вряд ли они ожидали увидеть страстную сцену, которую он задумал). Но внезапно, когда он чуть склонился вперёд, его пронзила нерешительность. Всё внутри сжалось, когда он медленно, почти нежно, коснулся пальцами подбородка Ганнибала, заставляя того повернуть лицо к себе. Мужчина нахмурился, с огромным замешательством глядя на Уилла. — Уилл… Уилл прикоснулся к его губам, проглотив вырвавшийся резкий вздох Ганнибала. Это лишь на мгновение застало его врасплох, прежде чем он быстро взял себя в руки и ответил. Уилл не мог позволить себе задумываться о происходящем, не мог позволить эмоциям захлестнуть его. Несмотря на жар, пронзающий его тело, несмотря на то, как ощущалось тело Ганнибала под его пальцами, заставляя его дрожать. Он пытался оставаться хладнокровным, просто надеялся слиться с окружением, но Ганнибал сжал его щеки с такой невинной нежностью, как будто он не мог поверить в реальность этого момента. Уилл, зажмурив глаза, прошептал ему в губы: — Просто повторяй за мной. Уилл снова поцеловал его, зарываясь пальцами в волосы Ганнибала, и дернулся, когда почувствовал, как ладони мужчины скользнули по его спине. Вскоре их движения стали более страстными, они словно впитали энергию окружающих их людей, лаская и кусая друг друга с юношеской яростью. И Уилл на миг позволил себе забыться. Губы Ганнибала дразнили его так, как он никогда не мог себе представить. Он не мог удержаться и не отвечать на каждый его поцелуй, он задыхался от каждого прикосновения, каждого укуса, которыми тот его вознаграждал. Когда Ганнибал уткнулся лицом в изгиб его шеи, ничего не делая и лишь вдыхая его запах, Уилл понял, что он подаёт знак: проверить, где их преследователи. Едва заметив человека в черном военном костюме, который он видел, когда они сбегали из таунхауса, Уилл, не раздумывая, притянул лицо Ганнибала к себе и снова поцеловал его, скользнув языком тому в рот. Ему без колебаний ответили. Ганнибал сильнее прижал его к себе, и Уилл тихо застонал. Он не мог позволить себе теряться в желании, да и не должен был. — Они уходят, — пробормотал Ганнибал, , оставляя на его коже дорожку поцелуев — от нижней губы к линии челюсти. Уилл тяжело глотал воздух, его грудь вздымалась, охваченная смесью желания и нехватки воздуха. — Они нас не заметили, — хрипло прошептал Уилл, успокаивая и Ганнибала, и себя. Поцелуй сошел на нет, руки Ганнибала соскользнули с его бёдер, оставив горящие отпечатки на коже. Уилл почувствовал, что его тело непроизвольно потянулось к мужчине, словно пытаясь удержать то, что должно было закончиться. Его разум быстро прояснился, и он вспомнил о плане. — Идем, — сказал Уилл, отводя взгляд. — Чийо ждет.