Chimera of the chapel

Их запасы закончились за день до прибытия на сушу — вернее, закончилось всё, кроме рыбы, добытой Уиллом бессонными ночами. — Тебе чертовски повезло, что мы не сдохнем здесь с голоду, — проворчал Уилл за ужином тем вечером. Берег показался, когда солнце скрылось за горизонтом. Ганнибал едва заметно расслабился, когда увидел очертания земли, а Уилл лишь раздражённо закатил глаза. Без лишних слов, он встал у пустующей камбузной плиты и приготовил два блюда из средиземноморского палтуса. — Ты единственный человек, которому я бы отдал почку, Уилл, — отозвался Ганнибал с лёгкой усмешкой. Он ни слова не сказал Уиллу о приправах, но и так было очевидно, что соль и перец тоже подошли к концу. Рыба отдавала морской водой, из которой она и была выловлена. — И ты бы сам себя оперировал? — Я уже делал это бесчисленное количество раз. — Не понимаю, как ты так легко переносишь боль. — Годы практики, — ответил Ганнибал, а затем добавил, чуть склонив голову: — Я мог бы научить тебя. Уилла тут же накрыли воспоминания — изогнутый нож, сверкающий под бледным светом ламп и вонзающийся в живот, хирургическая пила, разрезающая лобную кость, месяцы головных болей, жгучих, как адское пламя. Всё это пронеслось перед глазами с такой четкостью, что Уилл отложил вилку и уставился на Ганнибала. — Боль помогает мне помнить, — отрезал он. Ганнибал, кажется, не нашёл, что ответить. Уилл жадно доел свой ужин с раздражением, граничащим с отчаянием. Ганнибал же доедал с аккуратной медлительностью, его щёки слегка округлились, а дыхание стало глубже, спокойнее. Уилл был рад одному: им не придётся проводить на этой яхте больше ни дня. Морская болезнь давила на его виски с новой силой — ещё минута, и он готов бы был биться головой о стену, лишь бы почувствовать под ногами твёрдую землю, дарующую свободу и телу, и мыслям. Как всегда, после еды Ганнибал коснулся его. На этот раз ладонь скользнула по щетинистой щеке Уилла. И, как и ожидалось, прикосновение сработало: колючий панцирь, сжимавший его нервы, на мгновение ослабил хватку.

***

Уилл направил яхту к оживленному причалу. Солнце висело в зените, безжалостно опаляя их кожу. Ганнибал успел переодеться перед швартовкой — он надел свою самую лёгкую рубашку, белую, с длинными рукавами и аккуратными пуговицами, тогда как Уилл ограничился лишь серой майкой. Ему не было дела до того, как он выглядит. Единственное, о чём он мечтал в этот момент — пара лёгких шорт. Джинсы, которые были на нем, прилипали к бёдрам, пот стекал под колени, как густая, расплавленная смола. Будто невидимая сила держала его в раскалённых тисках, подвесив под жарким, кубинским солнцем, как мясо на крюке. Ганнибал быстро говорил по-испански с владельцем соседней яхты. Уилл без труда отличал охрану пристани от судовладельцев. Охранники носили бейсболки странного фасона, больше напоминающие панамы, и сновали туда-сюда, как мухи, кружащие над падалью. Он вдохнул влажный, пропитанный солью воздух, и нервно ждал, когда Ганнибал вернется. В обрывках фраз он уловил: «направление» и «пляж Варадеро». Ганнибал велел ему не сходить с яхты после швартовки и не сказал ему ничего, кроме того, что в этой марине они не задержатся. Уилл не понимал, зачем они тогда вообще сюда заходили, если их цель была дальше. Когда Ганнибал вернулся, Уилл заметил, что тот тоже вспотел. Хотя, в отличие от большинства, он выглядел чертовски привлекательно. «Возможно, потому что он сам Дьявол», — подумал Уилл с оттенком сентиментальности. Полупрозрачная рубашка прилипла к животу, очерчивая каждый мускул, тёмные соски просвечивали сквозь ткань. Загар лежал ровно, подчёркивая линии тела, а волосы, седеющие у висков, блестели на солнце. Уилл облизнул пересохшие губы и наклонился, разматывая швартовы. — Что сказали? — спросил он сквозь зубы. — Мы немного ошиблись с направлением. Вилла находится чуть дальше. Ганнибал кивнул в сторону длинной полосы безлюдного пляжа — слишком дикого для туристов, и, скорее всего, кишащего странной морской живностью или просто не соответствующего государственным стандартам безопасности. Выглядело зловеще. — Не уверен, что смогу чем-то помочь. Ты лучше знаком с этой территорией. — Чепуха, — протянул Ганнибал. — Ты рули, я направлю. Мы не отойдём далеко от берега. — Людям будет прекрасно видно название судна. — Прятаться на виду проще, чем ты думаешь, Уилл. Уилл усмехнулся. С этим не поспоришь. Ганнибал Лектер годами прятался на виду, когда на самом деле все вокруг должны были заметить тревожные знаки и бежать без оглядки — в том числе и он сам. — Тогда, прошу, ведите нас, доктор, — игриво произнёс Уилл. Он чувствовал, как Ганнибал усмехается ему вслед, пока он неспешно шёл к штурвалу. Их путь занял ещё полчаса — главным образом потому, что Уилл вёл яхту очень медленно. Они дожигали остатки топлива, но никто из них не хотел пропустить нужный поворот. В конце концов, запасы всегда можно пополнить позже. Когда на горизонте показался одноэтажный дом с черепичной крышей, фасадом цвета слоновой кости и эркерными окнами, Уилл не сразу поверил, что это и есть та самая вилла, которую приобрёл Ганнибал. В ней не было ни намёка на «Лектера», да и роскошью особо не отдавала, несмотря на уединённость. В стену дома была встроена беседка, будто парящая над водой. Уилл представил, как сидя на её краю, мог бы касаться босыми ногами лёгкой ряби волн. Но куда больше его манил частный пляж у основания дома — серо-бежевая галька, покрывавшая песок, и хаотично растущие пальмы, чьи растрёпанные кроны давали густую, неровную тень. Ганнибал заметил его завороженный взгляд и торжественно улыбнулся. — Это наш дом, Уилл. Тебе нравится? Уилл лишь кивнул и крепко схватился за штурвал. Он повел яхту к причалу, скрытому за изгибом берега и буйной тропической зеленью. Пока Уилл заглушал двигатель и сбрасывал настройки системы управления, Ганнибал собрал их сумки и накрепко пришвартовал судно — в последний раз. Второго путешествия уже не потребуется. Закончив, Уилл догнал Ганнибала на причале, и они медленно пошли по каменистой тропе, ведущей к заднему входу в дом. Дом выглядел так, будто к нему не прикасались годами, что было не удивительно. Заросший и незаметный, он казался странным отражением их самих. Уилл поймал себя на мысли, что хотел бы немного подстричь живую изгородь, заняться прополкой, и может, даже разбить цветник. Если же они останутся надолго, он мог бы делать мебель, которую одобрил бы Ганнибал. Он не сомневался, что дом уже обставлен, но вряд ли так, как ему хотелось бы. Уилл всегда любил окружать себя вещами, созданными своими руками. И почему-то он был уверен, что Ганнибалу это тоже пришлось бы по душе. Ключ от чёрного входа оказался спрятан под крышкой фонтанчика для птиц у заднего крыльца. Как только дорожные сумки оказались внутри у порога, Ганнибал повёл Уилла вглубь дома. Он нерешительно переступил порог, косясь на паутину в углах и толстый слой пыли, лежащий на каждой поверхности. Потребуется серьезная работа, чтобы вернуть дому былой лоск. Но Уиллу это даже нравилось — физический труд всегда успокаивал его разум. — Подожди, пока не увидишь кухню, — тихо сказал Ганнибал, увлекая его за собой по коридору с расстеленным потертым ковром. Мимо мелькали пустые комнаты — гостиные, кабинет-библиотека, и даже что-то похожее на мастерскую: за дверью со стеклянной вставкой угадывались инструменты и массивный столярный стол. Уилл задержался, разглядывая содержимое, но Ганнибал, улыбнувшись, потянул его дальше за собой, продолжая экскурсию. Разумеется, их путь лежал прямиком на кухню. Пространство между ней и столовой разделяло широкое окно без стекла, вдоль которого стояли барные стулья — как в настоящем пабе. Ганнибал усадил Уилла за массивный стол на шесть персон, а сам закружил по кухне, проверяя, всё ли на месте. Он даже не пытался включить холодильник, зная, что электричества и воды в доме пока нет. Уилл подумал, что пора бы этим заняться. Пора дать дому ожить заново Уилл провел пальцами по стеклянному столу, пыль прилипла к коже, оставив липкий след. — Не такая просторная, как я привык, но повару всегда приходится довольствоваться тем, что есть, — размышлял вслух Ганнибал, пересчитывая кастрюли и сковородки. Он явно мысленно составлял список покупок. — После трёх лет в клетке это должно быть для тебя раем. — Алана позволяла мне широкий выбор изысканных блюд, — заметил Ганнибал, касаясь плиты так, словно это бесценный артефакт. А может, так оно и есть. — Хотя доступ к кухне, конечно, был закрыт. — Наверное, она боялась, что ты устроишь поджог, — усмехнулся Уилл. — Я не поджигатель. — Хм… Уилл пересел на барный стул и перегнулся через оконный проем, разглядывая кухню. Раковина оказалась прямо перед ним, а Ганнибал стоял напротив, опершись о столешницу. — А вот я был, — неожиданно признался Уилл, выковыривая торчащую из стены щепку. Он не беспокоился о повреждениях — дому был нужен капитальный ремонт, и оба они это прекрасно знали. Ганнибал заинтересованно наклонил голову. — Уилл Грэм — поджигатель? — произнёс он со смехом. — Ты был тогда совсем юн? — Очень, — подтвердил Уилл. — В школе были неприятные дети. Ты знаешь таких — неисправимые. Вот я и поджёг их домик на дереве. Глаза Ганнибала вспыхнули интересом, он придвинулся ближе. — Для человека, который утверждал, что большую часть своей жизни избегал неприятностей, ты, оказывается, был настоящим сорванцом до нашей встречи. — Я никогда не говорил, что избегал неприятностей, — поправил его Уилл. — Просто старался держаться подальше от насилия. Того, что заканчивается убийством. Оно всегда казалось мне чем-то вроде трясины — вот-вот затянет на дно. — На дно? — Туда, где невозможно дышать. — Теперь, когда мы здесь, тебе стало легче дышать? — мягко спросил Ганнибал. Уилл посмотрел на него и почувствовал, как тело постепенно расслабляется. Сначала разгладились морщины на лбу, затем расслабилась сжатая челюсть, а после напряжение, которое будто всегда с ним, отпустило плечи, руки и ноги. — Да, намного легче. Ганнибал протянул руку и коснулся пальцами его подбородка, слегка приподнимая. — Не унывай. У нас много дел. — Да? — Когда я включу воду, мы оба примем душ, а затем, я надеюсь, ты составишь мне компанию в поездке за продуктами. У нас, как ни странно, не хватает самого необходимого. И словно в подтверждение его слов, живот Уилла предательски заурчал. Ганнибал усмехнулся. — Ладно, хорошо, — буркнул Уилл. Когда Ганнибал уже направился к выходу, лениво переступая босыми ногами по полу, Уилл окликнул его: — Погоди. У нас вообще машина есть? Ганнибал обернулся с лукавой улыбкой. — Не совсем.

***

Они по очереди приняли душ — горячей воды, разумеется, не было. Трубы, не видевшие ремонт лет десять, издавали душераздирающие металлические вопли, когда Ганнибал повернул рычаг. Потом он повёл Уилла по узкой тропе, уходящей от дома в лес — в сторону, противоположную от причала. Там, среди деревьев, стоял сарай, явно не природного происхождения. Уилл задумался: то ли Ганнибал заказал эту постройку специально, то ли она шла в комплекте с виллой. Под затхлым брезентом скрывался их транспорт. — Ты, должно быть, шутишь, — пробормотал Уилл. Ганнибал дёрнул за ткань, и в вихре пыли перед ними предстал мотоцикл — жженый оранжевый, с серыми узорами, который, определенно, рассчитан на двоих. Образ Ганнибала на мотоцикле казался Уиллу абсолютно несовместимым с реальностью. — Машину мы купим позже, — невозмутимо ответил Ганнибал, — но голодная смерть куда более насущная проблема. Как и другие необходимые нам вещи. Уилл понял намёк: одеколон и средства для волос явно входили в список «необходимого». Он усмехнулся, но вопрос, как они повезут продукты на этом чудовище, не давал ему покоя. Ответ обнаружился сам собой — массивный серебристый контейнер на задней части мотоцикла. Туда точно влезет несколько сумок. Он не стал спрашивать про водительские права. Уилл не думал, что Ганнибал стал бы рисковать их жизнями просто так. — Мы поедем… прямо сейчас? — Это было бы разумно, — сухо ответил Ганнибал, протирая один из трёх шлемов, лежавших на скамейке. Уилл не сразу их заметил. Шлем перешёл в его руки, пока Ганнибал протирал второй. Внутри шлема всё ещё ощущался затхлый запах, но все оказалось не так плохо, как он ожидал. Поправив ремешок под подбородком, Уилл почувствовал себя нелепо. Ганнибал же выглядел невероятно. Он ещё дома заметил, что Ганнибал вышел из ванной в кожаной экипировке, но тогда его больше занял сам вид, чем причина. Теперь же он не мог отвести взгляд от обтягивающих рукавов, подчёркивающих каждый мускул. — Мне тоже нужно переодеться? — выдохнул Уилл, поспешно отводя глаза, когда Ганнибал повернулся к нему. — Лучше да, но на улице жарко, а я, будь уверен, хорошо вожу. — Все так говорят, — проворчал Уилл, нервно теребя пуговицы своей клетчатой рубашки. Он нашёл её в одном из шкафов — коричневую, слегка потрёпанную, но идеально сидевшую на нём. — Я ездил на мотоциклах достаточно часто, что, вероятно, смогу сделать это и с закрытыми глазами, — пояснил Ганнибал, выкатывая мотоцикл на хрустящую траву за сараем. Уилл, внимательно за ним наблюдая, пошел следом. Широкие шины оставляли за собой ровный след. Ганнибал ловко развернул мотоцикл по направлению к тропе, ведущей на грунтовую дорогу, и ухмыльнулся. — Большую часть юности я ездил по Флоренции на чём-то подобном. — Я обязан обвинить тебя в кризисе среднего возраста, — фыркнул Уилл, проводя ладонью по заднему сиденью, предназначенному для него. — Но, чёрт возьми… эта твоя грань завораживает. Та, которую я ещё не видел. — Я не чувствовал себя таким молодым уже много лет, — признался Ганнибал, в его голосе звучал неприкрытый восторг. Уилл ахнул, увидев, как Ганнибал ловко перекинул ногу через сиденье и устроился за рулём с непринуждённой грацией. — Садись, Уилл, — Ганнибал обернулся, и в его глазах горели искры. — Приятно знать, что на этот раз ты буквально следуешь за мной. Он похлопал по сиденью за спиной. Мотоцикл нетерпеливо взревел. Уилл мог бы немедленно вернуться в дом, оставить Ганнибала и позволить тому уехать одному. Мог бы развернуться и не садиться на это рычащее чудовище, и не доверять свою жизнь человеку за рулём. Но вместо этого он решительно опустил защитное стекло шлема и перекинул ногу через сиденье. Его тело сразу подстроилось под фигуру впереди — и в ту же секунду внутри взорвалась смесь: — страх, возбуждение, та самая странная сила, всегда возникавшая между ними, когда они соприкасались. К счастью, всё это скрылось под рёвом мотора и влажным морским воздухом. Уилл осторожно обнял Ганнибала за талию и невольно сжал пальцы, когда мотоцикл с оглушительным рёвом рванул вперёд, подбрасывая их на ухабах лесной тропы. Деревья мелькали так близко, внезапно вырастая прямо перед ними, что Уилл инстинктивно зажмурился. Впервые за долгие недели он отпустил воображаемый руль. Он внезапно вспомнил, что ему никогда не нравилось играть в вышибалы. Ганнибал вёл мотоцикл с опасной грацией, ловко выруливая на грунтовую дорогу. Каждый поворот был рассчитан до миллиметра, каждое движение было рискованным и точным. Адреналин знакомой вспышкой ударил в кровь. Он ничего не мог с собой поделать. У первого же светофора перед въездом в город, который оказался довольно близко, Уилл отпустил талию Ганнибала, расстегнул шлем и швырнул его в багажный отсек. Ганнибал внимательно смотрел на дорогу, но ощутимо напрягся, когда Уилл прижался голой щекой к его спине и обнял крепче. Когда они снова рванули вперёд, Уилл почувствовал, как взлетает. Ветер рвал волосы, кожаная куртка грела щёку, а вибрация мотора отдавалась в костях — совсем как на яхте, но в тысячу раз сильнее. Все это вылилось в опыт, которым он никогда не думал, что сможет насладиться. Где-то глубоко внутри проснулся давно забытый сорвиголова, просящий о большем. Как ни парадоксально, но именно сейчас, сжимая Ганнибала в объятиях, Уилл вдруг понял, почему тот когда-то полюбил мотоциклы. И почему сейчас, спустя столько лет, он снова чувствовал себя юным. Уилл тоже ощутил молодость — странное чувство для того, кто даже в свои двадцать не знал, что значит быть по-настоящему молодым. Его смех растворился в ветре, когда они вырвались из сельских просторов Кубы на более оживлённые городские улицы. Мимо мелькали рестораны, заправки, обычная жизнь. Уилл не имел ни малейшего понятия, куда они направлялись, и его это совершенно не волновало. Огни и вывески сливались в разноцветные полосы, но он смотрел выше — на облака, бесконечные и невозмутимые. Повинуясь внезапному порыву, Уилл просунул руки под рубашку Ганнибала. Ему захотелось почувствовать настоящее тепло его кожи, а не довольствоваться смутным отголоском через слои ткани. Живот под его пальцами оказался мягким. Он провел кончиками пальцев по едва заметным волоскам, углублениям, слегка коснулся внутренней части пупка и почувствовал, как дрогнули мышцы. Даже на такой скорости. Разум подсказывал, что это опасно по множеству причин. Но Уилл был слишком опьянён свободой, чтобы переживать о последствиях. Он упрямо не вытаскивал рук из-под рубашки Ганнибала, сделав это лишь после того, как мотоцикл с рёвом остановился у входа в супермаркет. Место выглядело дорогим, полным органических продуктов и элитных брендов. Что, впрочем, не стало неожиданностью. — Ты подверг себя риску, сняв шлем, — первое, что произнёс Ганнибал, избавившись от своего собственного. Его волосы растрепались, и привлекательно упали на глаза. Серебряная корона с золотыми оттенками. — Ветер был приятным, — хрипло ответил Уилл, покашливая от внезапного жжения в горле. Ветер, похоже, оказался не очень полезен для хронической сухости во рту. На щеках Ганнибала проступил лёгкий румянец — возможно, от прохладного ветра, а возможно, и нет. Он старательно избегал встречаться с Уиллом взглядом, когда парковал мотоцикл и направлялся ко входу в магазин, ловко огибая шумные компании молодежи, спешащей в бары. Уилл догнал его, с трудом сдерживая ухмылку. Адреналин все еще бурлил в крови, помогая без страха перемещаться по людному супермаркету. В обычном состоянии он бы прятался в пустых проходах, избегая любопытных взглядов — слишком много его фотографий мелькало в прессе. Но Ганнибал, хотя и был более известен, вёл себя так, будто это был их обычный воскресный шопинг. Ни тени смущения или тревоги. Уилл просто следовал за ним, мысленно вспоминая ощущение ветра на лице. И как он прижимался к телу Ганнибала. Может и не стоит покупать машину, если мотоцикл дарит возможность почувствовать себя живым. — Прочти мне это, пожалуйста, — Ганнибал протянул Уиллу жёлтый блокнот с ручкой. Уилл удивился, как тот умудрялся скрывать такой внушительный список все эти несколько недель. Он начал зачитывать пункты, останавливаясь у нужных полок. К счастью, вывески у проходов дублировались на английский, что ускоряло их продвижение по магазину. После часа тщательного отбора продуктов Ганнибал вдруг вытащил из волос Уилла листик и произнёс: — Можешь выбрать всё, что захочешь. Деньги — не проблема. — О… — Уилл не ожидал такого предложения. — Меня устроит все, что выберешь ты. — Должно же быть что-то, по чему ты скучаешь или скоро начнёшь, — настаивал Ганнибал, изучая этикетку на пакете муки. — И прежде чем ты предложишь скотч — дома нас ждет приличная коллекция алкоголя. — Ты меня слишком хорошо знаешь, — проворчал Уилл. — Я на это надеюсь. Ганнибал неторопливо направился к овощным рядам, и Уилл последовал за ним, разглядывая экзотические плоды с незнакомыми названиями. Он недолго размышлял, чего бы ему хотелось. — Оленина, — в конце концов решил он. Ганнибал одобрительно ответил: — Превосходный выбор. Из хорошего куска оленины я могу сотворить чудеса. Что-нибудь ещё? Уилл задумался о простой еде, приносящей утешение, старательно избегая мыслей о крови, сиянии и возвышенности. — Сыр и крекеры. Ганнибал несколько раз моргнул, затем мягко улыбнулся: — Позволишь мне выбрать сорт? Уилл усмехнулся и развёл руками в жесте капитуляции: — Я не привереда. Он знал — Ганнибал не упустит возможности выбрать что-то особенное. Было даже мило наблюдать, как его принципиальность проявляется в таких мелочах. Наверняка он подберёт элитный сыр или, возможно, даже сам испечёт крекеры. Когда Ганнибал взял огромную головку камамбера размером с баскетбольный мяч, Уилл не удивился. Но его поразило, что ему всё же позволили выбрать вкус крекеров, пусть и не марку. Бренды его никогда не волновали — он просто выбирал то, что подешевле. Привычка, выработанная годами экономии. Он выбрал упаковку со вкусом томата и базилика. Тёплое чувство удовлетворения разлилось по телу, когда Ганнибал одобрил его выбор: — У тебя замечательный вкус, Уилл, особенно для человека, так редко баловавшего себя изысканной кухней. — Мне нравится изысканная еда, — пожал плечами Уилл. — я просто редко позволял её себе. — Я намерен это исправить, — прошептал Ганнибал с такой уверенностью, будто они действительно могли позволить себе долгую, спокойную жизнь вместе. Как будто они не были в бегах. Эта мысль не тревожила Уилла — напротив, наполняла лёгкостью, хотя где-то в глубине души тикали часы, отсчитывающие время до момента, когда за ними придут люди Аланы. — Могу ли я в дополнение к выбранным продуктам предложить нормандский сидр? — уже направляясь к алкогольному отделу, спросил Ганнибал. Уилл кивнул, выдавив умиротворённую улыбку, и последовал за ним, петляя между неторопливыми покупателями. Они оставались невидимыми для толпы.

***

Уилл помогал Ганнибалу раскладывать продукты, игнорируя его попытки завязать непринуждённую беседу. Чаще всего в этом не было необходимости — Ганнибал размышлял вслух скорее для себя, порхая по кухне с отстранённой грацией, словно обустраивая гнездо. — Нам стоит перекрасить судно, как только появится время, — вдруг произнёс Ганнибал. — Хм? Если Ганнибал и был раздражён его невнимательностью, то не подал виду. Он лишь улыбнулся и протянул Уиллу коробку крекеров, две упаковки хлопьев и буханку хлеба, без слов прося его убрать их в кладовку. — Яхта моего дяди. Лучше скрыть её название, чтобы нас не нашли раньше времени. Я искренне хочу, чтобы у нас была возможность полностью восстановиться. В тишине. — Ладно. Конечно. Завтра? Ганнибал закрыл холодильник и на мгновение замер. — Уилл, ты кажешься… отстраненным. Уилл прикрыл дверцу кладовки и засунул руки в карманы, наблюдая за ним. Ганнибал вернулся к своему занятию, избегая взгляда, и принялся аккуратно раскладывать мясо по отсекам морозилки. — Ты не знаешь, что со мной делать, — вдруг сказал Уилл прямо, без тени враждебности. Просто констатация факта. — И я не знаю, что делать с тобой. Ганнибал фыркнул и сложил руки за спиной. — Разве не в этом суть отношений — искать ответы вместе? Уилл сглотнул и переспросил: — Мы… в отношениях? — В некотором роде. Как и большинство людей. Уилл усмехнулся, уголки его губ дёрнулись. — Наши «отношения» сильно отличаются от большинства. — Это не неправда, — произнёс Ганнибал, лениво шагая по кухне и делая вид, что осматривает кафельный пол и полки, требовавшие уборки. — Однако я считаю, что между нами больше нормальности, чем ты думаешь. — То, что ты заставляешь меня чувствовать, необычно. У меня такого никогда не было, — Уилл скрестил руки на груди, игнорируя удушающий жар. — Ты — божественный сосуд, пусть и несовершенный, но … неприкасаемый. — Ты уже прикасался ко мне. И мне известны твои взгляды на религиозность. — Возможно, мне трудно понять, как сосуществовать с идеалом. — Я идеален? — Ганнибал, казалось, был доволен этой мыслью, прекратив поверхностный осмотр кухни. — Только я? — Сосуществование само по себе идеал, — поправился Уилл, покачав головой. — Мы создаём плантации в наших сознаниях, пишем книги о том, что откроем в долгом совместном пути. Для меня эта земля всегда была залита кровью, а на её границе стояла безымянная могила для двоих. Эта могила следовала за мной повсюду, даже к ручью. История нарисовала границы нашего возможного сосуществования, за пределами которых я ничего не видел. Не могу жить с тобой, не могу жить без тебя. — Твой разум принял неизбежность как данность. — Отсюда и определение. — Твоя жизнь всегда будет начинаться и заканчиваться мной, Уилл, — твёрдо сказал Ганнибал, внезапно сократив расстояние между ними, и Уилл машинально отступил на шаг. В глубине его горла раздаётся тихое рычание, когда он пояснил: — Ты говорил «до тебя» и «после тебя», но «после» не существует. Не для нас. — Нет, — трезво согласился Уилл. — Нет, действительно не существует. — Он осторожно положил ладонь на грудь Ганнибала. — Я говорю, что понятия не имею, что делаю. Сама мысль о жизни с тобой как о чём-то нормальном мне чужда — потому что я вижу лишь неизбежный конец. — А если я вижу другой конец? Уилл посмотрел на него из-под опущенных ресниц. — Прошлое не стереть. Кровь с плантации не смыть. — Нет, я никогда не собирался этого делать, — тихо ответил Ганнибал. — Но прошлое мы можем переосмыслить. — Реконтекстуализировать, — добавил Уилл, проводя пальцами по волоскам, выбивавшимся из-под рубашки Ганнибала. Он выглядел как обычный плотник — поношенные джинсы и та самая рубашка, что была на нём во время их поездки. Даже этот простой образ казался Уиллу неестественным, словно маска. — Может начнём с обеда? — мягко спросил Ганнибал. — С обеда? — криво усмехнулся Уилл. — Ты смотришь на меня так, будто я предлагаю резню, — покачал головой Ганнибал. — Большая часть нашей общей истории связана с едой. Для нас она всегда была посвящением, поглощением, погребением. Никогда — просто блюдом. — Даже то первое блюдо, что ты мне подал. — Даже оно, — самодовольно подтвердил Ганнибал. Уилл вздохнул, неохотно соглашаясь: — Хороший первый шаг. Заново узнать тебя, без притворства на этот раз. Без преувеличений, без туманных намеков на каннибализм. При виде лёгкой обиды, мелькнувшей на лице Ганнибала, Уилл поспешил добавить: — Мое единственное условие — честность. Больше я ничего обещать или просить не могу. Ты больше не заставишь меня делать то, чего я не хочу. Если попробуешь — у тебя не получится. Он не знал, что будет, если они сорвутся. Не представлял, как поступит. — Я всегда хотел честности между нами, — заявил Ганнибал. Уилл повернул голову и сердито посмотрел на него. — По крайней мере, в качестве конечной цели. — Это улица с двусторонним движением, — напомнил он. — Если ты будешь честен со мной, я буду честен с тобой. Можем ли мы держаться этого пути? Ганнибал провел большим пальцем по шраму на щеке Уилла. Один невесомый жест. — Да, Уилл, можем. А теперь скажи честно, чего бы ты по-настоящему хотел поесть? Уилл мог потребовать изысканное блюдо. Мог солгать. Вместо этого его губы растянулись в лукавой улыбке. — Сыр и крекеры.

***

Ганнибал безропотно подчинился желанию Уилла. Без возражений, без тени сожаления. Он лишь настоял на том, чтобы они прихватили два бокала с сидром. Удивительно, но Ганнибал разрешил им есть крекеры с плавленым сыром прямо на диване, обойдясь лишь парой салфеток. Однако для Уилла этот момент значил куда больше простой трапезы. Они вместе наслаждались едой — без насилия, без манипуляций. Ганнибал даже поставил пластинку на проигрыватель, подчеркивая спокойствие момента — негромкие фортепианные композиции повторялись в бесконечном цикле. Гостиная была прекрасна. В этой комнате было больше окон, чем где-либо еще на вилле. Солнечный свет, беспрепятственно проникал сквозь незанавешенные стекла, отражаясь от бирюзовых волн за их участком. Лучшего фона для этого мгновения Уилл не мог бы и представить. И даже среди смешанных чувств о совместном будущем он обнаружил, что был абсолютно спокоен. Уилл вздрогнул, когда палец Ганнибала коснулся уголка его губ. Его реакция, кажется, слегка озадачила и самого Ганнибала — на скулах того вспыхнул легкий румянец. — У тебя остался камамбер, — тихо пояснил Ганнибал, сглотнув и потянувшись к коробке с крекерами. Движения его были осторожны, будто он не был уверен в реакции Уилла. Тот молча наблюдал, как Ганнибал аккуратно отрезал кусочек от сыра, чтобы положить на крекер с томатом и базиликом. Они ели уже почти полчаса, но Уилл все еще не чувствовал насыщения. — Покорми меня, — так же тихо попросил Уилл. Слова сорвались с губ неожиданно даже для него самого. Но он не стал забирать их обратно. Ганнибал на мгновение задумался, оценивая ситуацию, затем с непринуждённой грацией протянул руку с закуской к губам Уилла. Пальцы сомкнулись вокруг широкого запястья мужчины, притягивая ближе, прежде чем он принял угощение. Тёплый камамбер капнул на палец Ганнибала, и прежде чем осознать свои действия, Уилл обхватил его губами. Не отрывая взгляда от глаз напротив, он медленно вытягивал языком остатки сыра и отпустил палец с влажным звуком. Возможно, это было чересчур вызывающе — судя по тому, как Ганнибал смотрел на него. Вот тебе и нормальность, подумал Уилл. Это было далеко не нормально. Жар разлился по его щекам. Он отпустил руку, которая неловко замерла в воздухе между ними, прежде чем Ганнибал опустил её на колени и перевёл взгляд на коробку с крекерами. Уилл дожевал остатки закуски, нарочито глядя в противоположную сторону. Он не планировал такого развития событий. Если честно, он и сам не понимал, чего добивался. Возможно, он ошибался насчёт того, что теперь их совместные трапезы будут лишены притворства.