Chimera of the chapel

Уилл знал, что Ганнибал педантичен до болезненной одержимости во всех аспектах своего существования. Поэтому он должен был догадаться, что совместный прием душа легко может превратиться в изощренный вид пытки. Но почему-то он всё равно растерялся, когда Ганнибал начал засекать, сколько времени он втирал шампунь. — Ты пропустил в одном месте, — заметил Ганнибал. — Здесь? — пробурчал Уилл и снова провёл руками по тому самому участку, который уже потер, скорее из вредности, чем по необходимости. Ганнибал цокнул и тремя пальцами уверенно очертил на затылке большой круг. — Вот здесь. Участок оказался таким огромным, что Уилл воспринял это как личное оскорбление. — Это определённо не то, что я себе представлял, Ганнибал. Уилл толкнул его локтем в бедро, оттесняя от воды, чтобы наконец смыть шампунь. В душевой стоял густой пар, который пах сандалом. — Позволь мне нанести кондиционер, — настаивал Ганнибал, трагично склонив голову из-за того, что Уилл упорно игнорировал его советы. Сам он тем временем втирал шампунь в свои безупречные волосы. Из-за влажности они казались почти черными. — Если я тебе позволю, ты же возьмёшь свой, да? — неохотно буркнул Уилл. — Твои волосы будут тебе благодарны. — И будут пахнуть… цветами. Ганнибал наклонил голову и сделал предостерегающий, едва заметный, но вполне однозначный жест. — Это действительно имеет значение? — спросил он, в его голосе слышалось слишком явное раздражение, чтобы его можно было свести к шутке. С преувеличенным вздохом Уилл вышел из-под струи воды и шагнул к Ганнибалу, намеренно вторгаясь в его пространство. Он прижался к нему всем телом. Мокрая кожа легко скользнула по чужому телу, а влажные волосы Ганнибала щекотали ему щёку и шею. Уилл поднял на него взгляд из-под тяжёлых, мокрых ресниц и медленно моргнул, не отводя глаз. Ханжеская сдержанность Ганнибала дала трещину. — Я не собираюсь заставлять тебя пользоваться моим, — сказал он наконец и похлопал Уилла по спине с нарочитой невозмутимостью, словно его тело вовсе не реагировало на эту близость. — Я лишь говорю, что это было бы разумно. — Тебе стоит смириться, что со временем я все равно полысею, — пошутил Уилл. Он наклонился и поцеловал Ганнибала в ключицу, едва заметно улыбнувшись, когда почувствовал, как тот напрягся. — Даже не думай, — коротко сказал Ганнибал. — Ну тогда… — Уилл отступил на полшага, — помой меня, если тебе так хочется. Ганнибал слегка усмехнулся и взял с полки самый обычный кондиционер Уилла. — Ты говоришь так, словно я собираюсь тебя пытать. — Ты находишь удивительно много способов превратить обыденность в пытку, — отозвался Уилл. — Я уже мыл тебя раньше, — напомнил Ганнибал. — Во Флоренции. Перед ужином с Джеком. Уилл напрягся. Воспоминание накрыло внезапно, резче, чем утренний полумрак, жарче, чем тёплый пар. На мгновение дыхание сбилось, но Ганнибал спокойно продолжал втирать кондиционер в его волосы. — Ты был без сознания, — продолжил Ганнибал, — но восприимчив. Я старался быть беспристрастным и смывал с твоей кожи всё, что на тебе оставил мир. — Я не помню сам процесс, — тихо сказал Уилл, — но помню, что был чистым. — Забота о тебе никогда не задумывалась как пытка, — ответил Ганнибал. — Я нахожу в этом удовольствие. И я надеялся, что тебе это понравится так же, как и мне. Но я пойму, если такая простая близость для тебя — граница, которую ты не готов переступать. Уилл покачал головой. — Я хочу с тобой полной близости. Он уловил улыбку в голосе Ганнибала, когда тот тихо ответил за его спиной: — Я чувствую то же самое, Уилл. — Что ты планируешь на ужин? — спросил Уилл, сам не понимая, зачем. Вопрос вырвался почти машинально, в попытке свернуть разговор в сторону. Не потому что тема его пугала, а потому что в последнее время ему хотелось остановиться и побыть в том физическом состоянии, которое они сейчас разделяли. Оно было новым, волнующим — да, — но ещё и важным. В нём он, не осознавая, исполнял самые сокровенные желания собственного сердца. Осторожно прикасался к тому, что годами было погребено под слоями боли и агонии. — Гребешки под соусом гастрик из кровавого апельсина, — улыбаясь ответил Ганнибал. — Довольно просто, — заметил Уилл. — Да. Кажется, у тебя есть планы на вечер. Уилл усмехнулся про себя и тут же невольно застонал, когда Ганнибал сделал до банального приятное движение: пальцы легли ему на виски и начали массировать их с безупречной, почти раздражающей симметрией. Он едва успел заметить, как рука Ганнибала скользнула ниже по его обнажённому телу, прошла мимо бедра и уверенно сомкнулась на встающем члене. — Ганнибал… — Уилл сбился, выдохнул и почти машинально подался вперёд, навстречу едва ощутимой ласке, настолько лёгкой, что скорее похожей на щекотку. — Что я тебе говорил? — Ты просил меня не трогать себя, — спокойно отозвался Ганнибал, — но это не означает, что я не могу прикасаться к тебе. — Вообще-то подразумевалось, что я тоже под запретом. Пока что. — М-м-м. Пальцы Ганнибала лениво скользнули ниже. Уилл проглотил стон, почувствовав, как тело отзывается на прикосновение. — Хочешь, чтобы я остановился? — ровно спросил Ганнибал. — Ты… кхм… очень убедителен. Ганнибал обхватил его ладонью и слегка сжал, заставляя Уилла приподняться на носки и почти полностью опереться на него. Затем руки исчезли так же внезапно, как появились, и Ганнибал отвернулся, выдавливая гель для душа на мочалку. — Хорошее приходит к тем, кто умеет ждать, — словно между делом заметил он. Уилл прикусил губу и искоса посмотрел на него. Ганнибал беспечно оглянулся через плечо, наблюдая, как он намыливается. Уилл смыл кондиционер с волос и после этого решительно выхватил у Ганнибала мочалку. Среди моря убийц, он ухитрился выловить самого несносного.

***

После душа они ужинали в уютном молчании, облаченные в шёлковые халаты, которые удивительным образом защищали от прохладного воздуха пещеры. Вилки негромко звякали о посуду, и всё происходящее казалось странно правильным. Ганнибал между делом сообщил, что ему придётся отправиться в город за морскими гребешками, и это немало обеспокоило Уилла. Он был уверен, что им не придется часто покидать пещеру, но Ганнибал настаивал, что раз уж ночь должна была стать особенной, то и приготовления к ней обязаны быть соответствующие. Уилл не стал возражать. Ночь на самом деле будет особенной. И Ганнибал, похоже, это чувствовал. Перед уходом он переоделся в комбинезон и надел соломенную шляпу с завязками. На Ганнибале она смотрелась нелепо, но по-своему очаровательно. Уилл проводил его до самого выхода и, ухватившись за мягкую ткань хлопковой рубашки, притянул к себе для прощального поцелуя. Ганнибал выглядел совершенно счастливым. Уилл закатил глаза, не скрывая нежности. А когда Ганнибал ушёл, в пещере сразу стало непривычно и невыносимо тихо. Уилл трижды обошёл комнаты, изучая каждый угол, каждую трещину и каждую неровность каменных стен. Это было не очередное убежище и не просто временный дом. Здесь он действительно чувствовал себя в безопасности. Почти забытое чувство, пугающе долгое время не посещавшее его. И все же отсутствие Ганнибала отзывалось тревогой в груди. Он понимал, что вероятность того, что его поймают на городском рынке где-то в Хорватии, была невероятно мала. Марго и Алана официально больше не могли за ними охотиться. Чилтон был слишком глуп, чтобы найти их здесь. А Джек был слишком измотан. Уилл вернулся к горячему источнику и, не устояв перед теплой водой, решил снова окунуться. Он плавал до тех пор, пока мышцы не заныли от активных движений, пока его всего не сковала приятная усталость. Горячая вода расслабило тело, и, выбравшись, он рухнул на камни, переводя дыхание. Потолок пещеры, словно стена из шипов, угрожающе нависал над ним. Уилл поймал себя на том, что случилось бы, если бы эти острые валуны решили упасть на него. Остаток дня он провёл в гостиной. Шкафы с книгами стояли вдоль стен, и он разгуливал между ними, внимательно изучая полки. Энциклопедии, философские трактаты, научно-популярные издания — всё стояло на своих местах, там, где им и положено быть. Поэтому бордовая картонная коробка сразу бросилась ему в глаза. Уилл вытащил её, ожидая увидеть еще одну стопку пыльных книг, но вместо этого оказался приятно удивлен: на дне аккуратно лежали катушки с кинопленками. Обыскав небольшую комнату, он легко нашел переключатель. Мягко жужжа, с потолка опустился проектор. — Богатые люди совершенно безумны, — заключил Уилл. Наконец он получил ответ на вопрос, почему одна из стен была выкрашена в белый. Он приглушил свет почти до полной темноты и вставил в проектор первую попавшуюся плёнку. Это оказался итальянский фильм под названием «Рим — открытый город». Он не понимал язык, но актерская игра и места съемки тронули его до глубины души. Благодаря эмпатии ему редко требовались субтитры, чтобы правильно воспринимать чувства в иностранных фильмах. Когда фильм закончился, и на экране возник серый квадрат, Ганнибал все ещё не вернулся. В этом не было ничего странного. Дорога в город и обратно занимала немаленькое время, да и путь к самой пещере был довольно длинным. Уилл задремал на диване. Он проснулся от прикосновения: большой палец нежно провёл по его щеке. Ганнибал смотрел на него с до сих пор непривычным обожанием. От него пахло специями и природой. С трудом сев от ноющей боли в спине, Уилли смутился, осознав, что был в том же халате, что и утром. Он снимал его перед купанием, но потом снова надел по дороге в гостиную. Проектор уже был выключен, Ганнибал, похоже, уже позаботился об этом. Он заботился обо всем. — Ужин подан, — сообщил Ганнибал, улыбаясь хмурому выражению лица Уилла. — Я не мог проспать так долго. — Боюсь, что именно так и вышло. — Подожди… я сейчас. Дай мне минуту, чтобы прийти в себя, — пробормотал Уилл, закрывая глаза из-за головокружения от слишком резкого подъема. — Господи, я старею. — При правильном режиме тренировок и сбалансированном питании твое тело чувствовало бы себя прекрасно. — Из всех людей именно тебе не следует давать советы по питанию. — Возможно, ты изменишь своё мнение, когда попробуешь гребешки. — Тогда веди меня. Ганнибал улыбнулся еще шире и помог Уиллу подняться на ноги. Киноплёнки пока остались забытыми, но Уилл знал, что захочет вернуться к ним позже вместе с Ганнибалом. Воссоздать тот день, когда они впервые вместе смотрели фильм. Но, возможно, с более приятным финалом для них обоих.

***

Гребешки оказались невероятно вкусными. Это раздражало его почти так же сильно, как и приносило удовольствие. Когда они закончили ужин, и на дне бутылки оставалось совсем немного вина, Уилл поставил бокал и поднял горящий взгляд на Ганнибала. — Я весь день ждал нашей игры, — тихо сказал он. Он хотел, чтобы это прозвучало соблазнительно. Или хотя бы не нервно. Ганнибал медленно кивнул. — Не хочешь ли ты наконец просветить меня? Уилл опасно ухмыльнулся. — Разумеется. Ганнибал не стал давить. Лениво откинувшись в кресле, он позволил Уиллу убрать посуду в раковину. Когда Уилл вернулся к столу, Ганнибал драматично вздохнул. — Встань. Ганнибал поднялся, возвышаясь над Уиллом. Но это ничуть не уменьшило ту силу, которую Грэм ощущал на кончиках пальцев. Он положил ладони на плечи Ганнибала и провёл ими вниз по его рукам, пока их пальцы не встретились и не переплелись. Ганнибал посмотрел на него с лёгкой насмешливой заинтересованностью. — Я хочу, чтобы ты меня поймал. Между ними повисла пауза. — Поймал тебя? — Да. Нет… — взгляд Уилла заметался в попытках подобрать нужные слова и остановился на их сцепленных руках. Все заготовленные заранее формулировки были потеряны перед лицом возбуждения и предвкушения. — Не в прямом смысле. Ты помнишь катакомбы? Ганнибал слегка поджал губы. — Слишком хорошо. — Я так долго искал тебя, — продолжил Уилл. — Знал, что ты где-то рядом, где-то там, и всё равно терял тебя на каждом повороте. Я хотел бы… проверить, получится ли у меня воссоздать нечто похожее. Ганнибал негромко, почти одобрительно хмыкнул, но во взгляде мелькнула настороженность. — В любой игре должен быть приз. — Я дам тебе тридцать минут, чтобы найти меня, — прошептал Уилл и запоздало кивнул. — Для тебя этого более чем достаточно. Если ты найдёшь меня раньше времени… Ганнибал встретился с ним взглядом, и Уилл выдавил из себя улыбку. — Ты сможешь трахнуть меня. — А если я проиграю? — тихо, почти неразборчиво спросил Ганнибал. — Тогда я трахну тебя. — Есть ли здесь подвох? — А он обязательно должен быть? Ганнибал покачал головой и с редкой искренностью ласково провёл пальцами по шраму на щеке Уилла. — Если ты на самом деле этого не хочешь, — сказал он, — то превращая всё в игру, ты не заставишь свои чувства измениться. — Я знаю. Это не избегание. Я хочу этого. — Тогда что это? — Это как поставить все на зеро, — резко ответил Уилл. — И это не попытка воссоздать место преступления? — пробормотал Ганнибал, наклоняясь и целуя то место, которого он только что касался. Уилл подался навстречу, резко выдохнув, и почти прошипел: — Я не помню преступлений в пещерах. А ты? — Преступление искупления. — Я не хотел убивать тебя тогда. Я просто хотел тебя увидеть. Ганнибал скептически на него посмотрел. Уилл отвернулся и начал отступать. — Если ты не хочешь играть, просто скажи… Внезапно рука Ганнибала сжала горло Уилла, притягивая его обратно и крепко прижимая к себе. Грэм ахнул, мгновенно почувствовав твердую эрекцию Ганнибала, упирающуюся ему в задницу. — Пожалуй, нам лучше начать. Уилл шумно сглотнул, ощущая, как бьется его пульс под пальцами Ганнибала. — Я дам тебе шестьдесят секунд, чтобы спрятаться. Возбуждение накрыло Уилла, словно выброс адреналина. Он коротко кивнул. Хватка исчезла, и он едва не упал от неожиданности. Обернувшись, он увидел, что Ганнибал неподвижно стоял и смотрел на него холодно и сосредоточенно, словно отсчитывал про себя секунды. Опасный безрассудный огонек горел в его зрачках. Уилл развернулся и бросился вглубь пещеры, уже построив в голове маршрут. Сердце колотилось так сильно, будто за ним действительно гнались. Именно этого он и хотел. За главной гостиной тянулось несколько причудливых кабинетов и залов, куда Уилл и направился. Начать отсюда казалось разумным. Он без труда, тенью, скользнул в кабинет, расположенный в самом дальнем конце коридора. Оттуда был проход в другой зал, ведущий обратно к горячему источнику: если Ганнибал пойдёт по следу, всегда можно будет свернуть туда. Уилл вжался спиной в перегородку с цветочным узором, он старался быть неподвижным, почти сливаясь с застывшей рядом статуей самурая. Он прижал ладонь ко рту, заглушая резкий звук собственного дыхания. Мерцающий свет действовал на нервы, но Уилл не сбивался со счета. Прошло шесть минут. Но он понимал, что настоящее чувство победы появится только после пятнадцатой. В коридоре послышались шаги — сначала глухие, затем всё более отчётливые. Уилл дождался, пока свет снова вспыхнет, и только тогда выскользнул через заднюю дверь гостиной, направляясь в самый тёплый зал пещеры. На мгновение мелькнула мысль спрятаться в горячем источнике: казалось так просто затаиться под водой, задержать дыхание и исчезнуть. Но он тут же ее отбросил.Это было бы слишком просто и по-детски для их шахматной партии. Он тихо шел дальше по коридору, пока Ганнибал обыскивал гостиную. Уилл почти почувствовал вкус победы, когда вышел в центральный зал, где всё ещё стоял проектор. Он бросил взгляд через плечо и неторопливо направился к следующей двери. Он открыл её и врезался в каменную стену. Ганнибал ухмылялся, наблюдая за тревогой, мгновенно вспыхнувшей на лице Уилла. Грэм быстро взял себя в руки и отряхнул рукав халата. — Ты быстро, — пробормотал он, разочарованный, что не продержался и восьми минут. — Я тебя даже не слышал. — Ты забыл, что я чаще полагаюсь на обоняние. Теперь настала очередь Уилла ухмыльнуться. — Ты так думаешь? — ответил он. На мгновение Ганнибал выглядел удивленным, прежде чем на его губах появилась голодная улыбка. — Тебя трудно понять, Уилл Грэм. Уилл ощутил, как невероятно сильно ему нравилось слышать своё полное имя из уст Ганнибала. — И как вы намерены получить свой приз, доктор Лектер? Ноги Уилла оторвались от пола. Крепкие руки легко подхватили его. Каждая клетка его тела требовала возмутиться и настоять, чтобы его поставили обратно, но та часть, что хотела, чтобы его просто отнесли в спальню, оказалась сильнее. Уилл обхватил лицо Ганнибала обеими руками, притянул к себе и жадно поцеловал. Он смеялся прямо в поцелуй и прижимался крепче, когда Ганнибал перешагивал через неровности ковра, быстро продвигаясь по каменистым коридорам. Дверь спальни захлопнулась под ударом ноги Ганнибала, пока они не могли оторваться друг от друга. Поцелуй становился всё жарче, глубже, несмотря на неловкость. Уилл плавился в руках Ганнибала и оказался лишён возможности хоть что-то контролировать. Он так крепко вцепился в волосы Ганнибала, что чуть не забыл их отпустить, когда его бросили на простыни. На этот раз они не стали тратить время. Уилл сорвал с себя халат и, не глядя, швырнул куда-то на пол. Ганнибал на секунду исчез, но тут же вернулся: обнажённый, с небольшой банкой в руке, в которой Уилл без труда опознал смазку. Сердце грохотало, как хвост гремучей змеи. Слишком много ощущений навалилось одновременно, слишком долго сдерживаемое напряжение рвалось наружу. Один взгляд на Ганнибала окончательно закрепил реальность происходящего. Это происходило на самом деле. И Уилл хотел, чтобы Ганнибал сделал это с ним. — Больше никогда не позволю тебе носить меня на руках, — бормотал он, пока Ганнибал задвигал балдахин, пряча их в тесном пространстве. Ганнибал мягко шикнул в ответ и коленом раздвинул бёдра Уилла. — Происходящее сейчас мне нравится куда больше, чем то, как закончилось наше рандеву в катакомбах. — Соглашусь с тобой, — хрипло ответил Ганнибал, наклонившись и нежно его целуя. Уилл сглотнул. — Будет больно? — зачем-то спросил он. — Доверься мне, Уилл. Будет больно, — ответил Ганнибал, целуя бедра Уилла. Он медленно коснулся губами его яиц, и Уилл резко дёрнул его за волосы. — Но я не хочу, чтобы этот опыт был чем-то иным, нежели исполнением твоих самых ненасытных желаний, приводящих к удовлетворению. Уилл провёл пальцами по сухим волосам Ганнибала, пораженный той любовью, которую чувствовал к человеку перед ним. — Я доверяю тебе, — тихо ответил он. И эти слова говорили больше, чем любые признания. — Перевернись, — мягко попросил Ганнибал, касаясь бедра. Уилл подчинился. Соски скользнули по шёлковым простыням, и он поморщился от того, как ткань прошлась по напряжённому члену. — Прекрасно. Ганнибал щедро осыпал его позвоночник поцелуями, наконец спустя долгие годы открыто выражая желание. Он массировал плечи Уилла, медленно спускаясь ниже. Уилл напрягся, но заставил себя расслабиться, когда щетина задела ягодицу. Расслабление исчезло в тот же миг, когда он почувствовал прикосновение языка Ганнибала. — Подожди, — запнулся Уилл. — Ганнибал, это… чёрт. Ганнибал не остановился. Он вылизывал его так, словно это было самым естественным и желанным продолжением ночи. Он крепко удерживал Уилла на месте, пальцы вжимались в бёдра. Уилл ударил ладонью по простыни, когда прикосновения стали настойчивее, а язык проник внутрь. — Тебе не нужно… — голос сорвался. — Чёрт возьми. Он уткнулся лицом в подушку, задыхаясь от ощущений. Уилл не мог связать двух слов. Он словно очутился на небесах. Накануне Ганнибал показал ему, какое дикое удовольствие можно получить всего лишь от пальцев. Сегодня урок продолжится и его научат чему-то совершенно иному. Ганнибал низко зарычал и сжал запястья Уилла. Почти лениво поцеловав его, он продолжил ласки. Уилл перестал сопротивляться. Он просто позволил себе расслабиться, зарывшись пальцами в волосы, и отдаться ощущениям. Он чувствовал, как слезы застилают глаза, когда Ганнибал добавил палец. Тело бесстыдно было готово принять и больше. Палец вошёл легко, под нужным углом, и когда Ганнибал едва заметно согнул его, Уилла прошибло яркой волной удовольствия, проходящей по всему телу. Он вцепился в простыни, судорожно сжимая ткань. Мысли путались. В голове билась, как мантра, одна-единственная мысль: «Ещё. Пусть Ганнибал сделает это ещё раз.» — Дыши глубже, Уилл. Голос Ганнибала отдавался вибрацией вдоль его позвоночника, его губы тут же коснулись кожи. Следом он добавил второй палец. Тупая, ноющая боль пронзила тело Уилла, пульсируя и отпуская так же быстро, как и остатки его самообладания. — Гх… Больше он ни на что не был способен. Он хотел сказать, что Ганнибал открывал перед ним что-то совершенно новое, мир, полный пороков, о существовании которого он и не подозревал, и в котором, как оказалось, он с удовольствием тонул. Пальцы двигались уверенно: сжимали, нажимали, поддевали. Медленно, настойчиво, приглашающе, пока тело не перестало сопротивляться и не позволило им снова углубиться и найти простату. — Скажи мне, о чём ты думаешь, — мягко потребовал Ганнибал, усиливая толчки. В голове Уилла был белый шум. То, что с ним делали, стирало все мысли, и подобрать слова становилось невозможно. — Заполненно… — выдохнул он, когда Ганнибал наконец коснулся его простаты. — Я не могу думать. — Именно это я и хотел услышать. Уилл вздрогнул от внезапной пустоты, когда Ганнибал с неприличным звуком вытащил пальцы. По телу прокатилась обжигающе ледяная волна, когда банка снова открылась, и прохладная смазка обильно полилась на вход. Он вздрогнул, его тело стало слишком чувствительным. — Ты уже близко, Уилл? — тихо спросил Ганнибал. Трудно было понять. Он не знал, сможет ли кончить, но то, что Ганнибал был внутри него выходило за пределы любого удовольствия, которое он прежде испытывал. Это было лучше, чем разрядка. — Я словно стою на краю небоскрёба, — выдохнул Уилл, повернув голову в сторону и судорожно втягивая прохладный воздух. — Не понимаю, как ещё не сорвался. Ганнибал воспользовался паузой и коротко, почти целомудренно коснулся его губ, прежде чем вновь спуститься ниже. — Сейчас ты почувствуешь растяжение сильнее всего, — предупредил он. Два пальца вновь скользнули внутрь, и следом добавилось давление третьего. Уилл вздрогнул, когда тело вынуждено было раскрыться шире. Жгучее, яркое ощущение накрыло его с головой. Это было не так плохо. Мелочь, по сравнению с тем, через что ему пришлось пройти. — Чёрт… — прошипел он в подушку, вцепившись в собственные кудри, когда давление усилилось и пальцы медленно вошли глубже. — Ты молодец, — тихо сказал Ганнибал. Эти слова тягуче оплели тело, словно мед, снимая внутреннее напряжение. Мягкие движения сменились ровными, настойчивыми толчками. Вновь и вновь пальцы задевали простату, вызывая у Уилла хриплые стоны, он чувствовал, как тело отзывалось все сильнее. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о следах на простынях, которые останутся, но она быстро растворилась. — Пожалуйста… — выдохнул он. Ожидание было невыносимым. Он не мог больше этого вынести. Это хуже, чем принять боль. Хуже, чем голод. — Слышать твои мольбы, — почти нежно произнёс Ганнибал, — всё равно что слушать пение ангелов. — Ты меня убиваешь, — выдохнул Уилл, выгибаясь навстречу, когда давление внутри усилилось, растягивая его ещё сильнее. — Боже… просто… Внезапно пальцы исчезли. Пустота оказалась сокрушительной. Его тело содрогнулось, словно всё ещё ожидало возвращения, но Уилл чувствовал, что Ганнибал не собирался больше тянуть время. Когда он приблизился, Уилл почти физически почувствовал, насколько Ганнибал возбужден. Ледяная волна накрыла его, когда Лектер вплотную приблизился; горячее тело прижалось сзади, дыхание коснулось кожи. Дрожь пробежала по телу, когда смазанный член Ганнибала упёрся ему между бедер. Он двигался медленно, смакуя и наслаждаясь прикосновением. Уилл ждать не хотел. Он толкнулся назад и захрипел, когда кончик члена без усилий проскользнул сквозь сжатое кольцо мышц, не привыкших к проникновению. Дальше всё произошло инстинктивно. Ганнибал навалился сверху и вошёл глубже, контролируя себя и стараясь не причинить боль. Уилл уткнулся лицом в простыни, пытаясь приглушить стоны, и дрожащими пальцами сжал ткань. Ганнибал поцеловал его в затылок. Они одновременно задохнулись, когда он окончательно вошел. Они дышали синхронно, Ганнибал прижался локтями к рукам Уилла, горячие губы всё ещё касались шеи. Уилл дрожал так сильно, что не мог понять, дрожит ли Ганнибал, но он знал, что их состояние одинаковое. — Хорошо? — спросил Ганнибал, и в тоне прозвучала редкая уязвимость. — Да, — срываясь, выдохнул Уилл. Ганнибал начал двигаться — медленно, вытаскивая свой длинный член из Уилла медленным, ужасным движением, прежде чем засунуть его обратно. Первый толчок вспыхнул за закрытыми веками Уилла ослепительной искрой; и он был почти уверен, что видит новые цвета. Следующее движение уже не было таким пугающим, и тело постепенно перестало сопротивляться, уступая удовольствию. Как только он привык к ощущению заполненности, это оказалось лучше, чем он мог представить. Возможно лучше любого секса, который у него когда-либо был. Ритм ускорился, когда Ганнибал убедился, что Уилл не убежит. Хотя, если он продолжит вбиваться в простату так же интенсивно, Уилл действительно мог закричать. Он поймал себя на том, что двигается навстречу, подстраиваясь под движение чужих бёдер. Ганнибал прижался к его шее; Уилл почувствовал, как тот улыбается. Движения стали сильнее, яростнее, и Уилл сам подался вперёд; громкий стон вырвался из горла. — Сильнее? — дыхание коснулось его уха. Ганнибал накрыл его сжатые в кулаки руки своими, вытянув их вперёд, удерживая. — Или, может быть, медленнее? Темп замедлился до минимума. Какое-то время они просто наслаждались друг другом, связью между ними. Уилл тихо всхлипывал, когда Ганнибал медленно двигался в нем, и всё, на что он был способен, это глухо дышать в подушку. Кончик его собственного члена, касающийся шелка, — это то ощущение, которое, оказывается, было ему необходимо. Он позволил мыслям раствориться, пока он наслаждался. Колени подогнулись, он выгнулся навстречу движению бёдер Ганнибала. Когда он представлял, что как Ганнибал будет доминировать, он не понимал, насколько это окажется общей работой. Иначе и быть не могло. Это были они. Они всегда неизбежно оказывались рядом друг с другом. — Ещё, Ганнибал… чёрт, ещё, — выдохнул он, чувствуя, как пот впитывается в наволочку, пока его качает взад и вперёд. Рычание Ганнибала, делающего то, что ему сказали, прекрасно, и Уилл захотел поцеловать его. Посмотреть на его. — На спине, — почти умоляюще попросил он. — Я хочу тебя увидеть. Он почувствовал, как сбивается ритм чужих бёдер, как Ганнибал на мгновение теряется в нем. Он уткнулся лбом в его спину, резко втянул воздух, и только после этого вышел из него. Его взгляд задержался на покрасневшей коже, и лишь затем позволил Уиллу перевернуться. Если Уилл и думал, что Ганнибал сохранял спокойствие все это время, он ошибался. Ганнибал дрожал. В его глазах блестели. Он отвёл взгляд, и поддтолкнул подушку под бёдра Уилла, приподнимая их, вероятно потому что такой угол будет наиболее приятным. Губы Уилла дрогнули. Вид Ганнибала, склонённого над ним, слишком ошеломлённого, чтобы скрывать это, оказался почти невыносимым. Он потянул его к себе, сокращая расстояние до последнего дюйма, и направил обратно — позволяя телу снова погрузиться в него. Его веки на мгновение сомкнулись. Ганнибал поцеловал его, возвращая в настоящее, и затем начал вдалбливаться еще сильнее, чем прежде. — Да! По телу Уилла пробежали мурашки, новая поза, вид Ганнибала вызывали электричество, бегущее в крови. Их шрамы соприкоснулись, когда Ганнибал поднял руки Уилла над его головой, вытянув их так, что внутренние стороны предплечий легли друг к другу. Его раны были еще чувствительны, и Уилл невольно дрогнул, но не отстранился. Напротив, переплёл их пальцы крепче, используя их как опору, двигаясь сильнее. — Ты чертовски хорош, — выдохнул Уилл, когда ощущения стали еще острее. Но дело было не только в этом. Он хотел видеть лицо Ганнибала. Хотел держать его в своих объятиях, пока он разваливается, пока они оба разваливаются на части. Ганнибал издал низкий звук, почти мурлыканье, поцелуи стали жадными, губы касались каждого сантиметра кожи. Стон сорвался, они оба были близки. Рука Ганнибала легла на его горло. Сначала Уилл решил, что это желание оставить следы, но вскоре он понял, что в этом движении было нечто иное: первобытное, инстинктивное: удержать, прижать ближе. Колени Уилла были зажаты в сгибах его рук, но он освободился и обвил ногами бёдра Ганнибала, раскрываясь шире, чтобы можно было трахать глубже. Один особенно сильный толчок откатил их обоих вверх по простыням. Уилл застонал, впился ногтями в спину. В ответ Ганнибал укусил сильнее. Уилл дёрнулся, пытаясь коснуться себя, но Ганнибал низко, предупреждающее зарычал. Он удержался на одной руке, нависая над Уиллом, и просунул другую между ними, перехватывая движение. Ганнибал знал, что делает. Этого оказалось достаточно. Уилл кончил на следующем вдохе, сжимаясь вокруг вдалбливающегося в него члена, кончая и крича, соскальзывая с мокрых плеч Ганнибала. Его тело вибрирует, когда оргазм достиг пика, сотрясаясь в муках. Ганнибал не отставал. Он кончил внутрь Уилла; слёзы капали из его глаз, обжигая новую кровавую рану на шее Уилла, которую он же и оставил. Они одновременно судорожно вздрогнули. Мышцы Уилла окончательно расслабились, и Ганнибал тяжело навалился на него. — Я люблю тебя, — прошептал Ганнибал. В его надломленном голосе послышалось удивление, что эти слова оказались произнесены. — Я никогда не был так удовлетворён ничем в своей жизни, Уилл. Я хочу, чтобы ты это знал. Уилл лениво усмехнулся и, не удержавшись, нарочно сжал мягкий член Ганнибала, просто чтобы почувствовать его. Их тела медленно разъединились, оставляя между ними ниточку спермы. — Ты — любовь всей моей жизни, Ганнибал, — ответил Уилл. — И это не изменится. — Как тебе этот опыт? — Ты разве не слышал моих боевых кличей? Ганнибал усмехнулся, снисходительнее, чем когда-либо. — Думаю, слышал. Ты действительно довольно громкий, Уилл. Придётся помнить об осторожности, когда мы не дома. — Уверен, ты был таким же громким, когда тебя впервые трахнули, — проворчал Уилл. — Как раз наоборот. Уилл приподнял бровь, но Ганнибал не стал развивать мысль, и вместо этого наклонился и поцеловал его. — В другой раз, — пробормотал он, меняя тему. — Мне нравится, когда мы одновременно достигаем кульминации. — Я слишком трезв для такого разговора. — Я всегда готов угостить тебя выпивкой, — улыбнулся Ганнибал, взгляд его на мгновение стал отстранённым. — Интересно, в чём я смог бы заставить тебя признаться под воздействием алкоголя. Уилл подтянулся выше, устраиваясь так, чтобы голова полностью легла на подушку. Ганнибал придвинулся следом, тихо, удовлетворённо выдохнув. Уилл провёл ладонью по его лицу, чувствуя тепло и насыщение. В груди разливалось понимание того, какой силой он обладал, когда у него был Ганнибал, что они вместе. Что он знал, что скрыто за завесой. — Я же говорил, что расскажу тебе всё, что угодно, — тихо произнёс Уилл. — Даже если мне будет не по себе. Я скажу, что люблю тебя, даже когда злюсь. И скажу, что это был лучший секс в моей жизни, если тебе нужно потешить своё эго. — Так и было? — поддразнил Ганнибал, сверкнув глазами. — Ты и сам знаешь, что да, — серьёзно ответил Уилл. — Потому что это ты. Улыбка Ганнибала стала мягче. Он поднял руку Уилла, поднёс к губам и поцеловал костяшки пальцев, прошептав в ответ: — Всегда и навсегда — ты.

***

Уилл проснулся и понял, что во сне распластался на обнаженном теле Ганнибала. Он пошевелился, хрустнул шеей и замер, чувствуя, как возбуждение вновь накрывает его. Он осторожно сдвинулся, стараясь не разбудить Ганнибала, — и тихо ахнул, почувствовав под бёдрами его полуэрегированный член. Уилл насмешливо посмотрел на мирно спящего Ганнибала. Его тонкие, почти прозрачные веки дрожали; губы были слегка приоткрыты, а дыхание — глубоким и ровным. Человеческим. Уилл медленно перевернулся, осторожно его оседлав. Он не мог думать ни о чем, кроме как о зуде под кожей, о желании, о том, как тело само выбирает, как ему двигаться. Он потерся бедрами, чувствуя, как член Ганнибала начал твердеть. Он вспомнил, как они занимались сексом прошлой ночью, насколько идеальным был этот союз. Он упёрся ладонями в изголовье кровати и закрыл глаза, позволяя разуму раствориться в нарастающем облаке желания. Его удивило, что Ганнибал всё ещё не проснулся. Но это было вопросом времени. Ещё сильнее его поразило то, как легко тело отозвалось на прикосновение — когда член вошел в него, он не почувствовал ни капли боли. Он медленно опустился ниже. Его возбуждало то, как Ганнибал во сне нахмурился и тихо фыркнул. Уилл ощущал себя всё ещё мокрым и раскрытым после прошлой ночи. Он с волнением подумал, что не принимал душ перед сном, и что сперма Ганнибала все еще внутри него, помогая и уменьшая трение. Уилл не смог сдержать стон, особенно когда барьеры внезапно оказались разрушены. Он опустился еще ниже, и кровать жалобно скрипнула под резким движением. И в этот момент мышцы Ганибала напряглись, а глаза широко распахнулись. Когда их взгляды встретились, в зрачках Ганнибала вспыхнул тот самый огонь, предназначенный только для одного человека. Уилл запрокинул голову и задвигался быстрее, не скрывая улыбки, когда Ганнибал схватил его за бедра. — Не смог удержаться, — выдохнул Уилл, срываясь на стон. — Я хочу тебя. — Ты можешь обладать мной каждую секунду каждого дня, amore mio. Нежные итальянские слова заставили его сжаться и практически растечься на коленях Ганнибала. Уилл наклонился вперёд, упираясь дрожащими руками в грудь Лектера, и начал двигаться быстрее. Ганнибал был полностью тверд внутри него, и смазки почти не хватало, чтобы облегчить проникновение, но удовольствие было слишком велико, чтобы беспокоиться о таких вещах. Если его и беспокоила мысль о боли, то уже нет — это утро окончательно вытеснило ее. Он поймал себя на том, что бессознательно, почти машинально сжимает грудные мышцы Ганнибала, и заметил дьявольскую, понимающую улыбку в ответ. Это не его вина, что грудь Ганнибала такая приятная. — Ты будешь просто лежать и оставишь делать всю работу мне? — выдохнул Уилл, смещая ладони к животу Ганнибала, чтобы изменить ритм. Ганнибал облизнул губы и смотрел, как Уилл скачет на его члене еще минуту, прежде чем резко поднялся, притянул Уилла к себе и накрыл его рот своим. Уилл вздрогнул и каким-то чудом умудрился не отпрянуть. Положение сменилось: теперь он сидел на бёдрах Ганнибала, а сам Лектер выпрямился и схватил его ладонями под ягодицами, безжалостно вдалбливаясь в податливое тело. Уилл почти рухнул на него, не в силах сдержать ошеломлённые, сорванные стоны. Он и не смог бы их сдержать, даже если бы от этого зависела его жизнь; он был слишком занят тем, чтобы изо всех сил цепляться за Ганнибала. Ему нравилось, когда Ганнибал удерживал его и использовал. Разумеется, он никогда бы не стал говорить это вслух. На этот раз они кончили не одновременно, но Уилл впервые кончил без руки на своем члене, выгнувшись и издав низкий, почти мучительный стон. Ганнибал тихо зарычал, и оставался в нем, пока член Уилла становился мягче. — Давай, Ганнибал… — выдохнул Уилл, коснувшись губами его уха. — Я помогу тебе в душе.

***

К вечеру Уилл уговорил Ганнибала на скромный ужин — сэндвичи с индейкой на дорогом хлебе, с тонко нарезанным сыром пепперджеком и банановым перцем, которые можно было взять с собой в гостиную. Ганнибал стал заметно сговорчивее, когда Уилл вскользь сказал о найденных плёнках и предложил посмотреть ещё один фильм вместе. К тому же у Уилла оставался весомый аргумент в виде секса. Ганнибал не возражал. Они включили «Милдред Пирс». Сюжет не вызывал у них сопереживания, но Ганнибал явно наслаждался игрой Джоан Кроуфорд, а Уиллу понравилась операторская работа. Прошло немало времени после того, как они доели, фильм уже подходил к финалу, и Уилл, не выдержав, придвинулся ближе, ныряя под общее одеяло. Ганнибал наблюдал за этим с ухмылкой и приглашающе протянул руку. Уилл без колебаний прижался, благодарно касаясь губами его шеи. — У нас серьёзная проблема, — пробормотал он, лениво втягивая кожу там, где сам оставил засос, когда они были в горячем источнике. — Я никак не могу насытиться тобой. — И почему же это проблема? — с лёгкой насмешкой спросил Ганнибал. — Не знаю. Такое ощущение, будто что-то обязательно должно пойти не так. Будто за это потом придётся расплачиваться, если я не буду осторожен. Уилл окончательно перестал следить за фильмом. Он закинул ногу на колени Ганнибала, без слов прося прижать его ближе, и снова поцеловал его, не намереваясь отвлекаться. — Я настроен оптимистично. И, полагаю, рано или поздно тебя всё равно за что-то точно придется расплатиться, Уилл. Уилл ущипнул его, но Ганнибал только рассмеялся и погладил его по его спине. Фильм все еще не закончился, что воспринимается Уиллом как личное оскорбление: он предпочел бы продолжить заниматься тем, что уже начал. Он предположил, что после нескольких страстных дней его собственный член может и не подняться так быстро, но, как ни странно, член Ганнибала дернулся под давлением его колена. Он надавил сильнее, оценивая реакцию и наслаждаясь тем, как Ганнибал предсказуемо сдержанно втянул воздух. — Ты ненасытен, — прошептал Уилл, лениво прикусывая губу Ганнибала. Ганнибал резко повернул голову и пристально посмотрел на него. Ему не нужно было напоминать, что он провел взаперти три года. Уилл и сам слишком хорошо помнил это время, как и холодные попытки утешения рядом с Молли, когда всё, что он на самом деле делал, это представлял Ганнибала в камере, с книгой в руках. Тогда и этого казалось достаточно. Всегда казалось. Но это никогда не было похоже на то, что между ними происходило сейчас. Быть рядом с Ганнибалом, а не с его воспоминанием. Он хотел его постоянно. И прекрасно понимал, почему Ганнибал хочет его в ответ. — Хочешь, чтобы я тебя коснулся? — спросил Уилл, усиливая давление коленом. Ганнибал выглядел разрываемым между двумя желаниями. Он действительно был сильнее увлечён фильмом, чем Уилл, но куда сильнее он был увлечен Уиллом, больше, чем что угодно на планете. Теоретически выбор не должен был быть сложным, однако Уилл не собирался заставлять принимать его решение. — Смотри фильм, — мягко сказал он, облизнув мочку уха, прежде чем соскользнуть ниже. Он оставил Ганнибала с немым вопросом в глазах, исчезая под одеялом. Он хотел попробовать это с тех пор, как Ганнибал сделал это с ним. Внутри всё равно жило сомнение, тревога и колебания, впитанные с детства. Его воспитывали так же, как многих мальчиков: внушали, что минет другому парню это унижение, даже если ты принимаешь собственную гомосексуальность. Со временем, под давлением опыта, под пониманием того, как устроены социальные страхи и запреты, эти установки рассыпались. Это не обязано быть унизительным. Речь идет о том, чтобы доставить удовольствие тому, кого он любит. Он потянул за шнурок пижамных штанов Ганнибала, освобождая его член. Под одеялом мускусный запах был более концентрированный, чем был бы снаружи, но неприятно не было. Ганнибал относился к гигиене и диете очень серьезно, и от него пахло чистотой. В тесном пространстве Уилл осторожно направил его член ко рту и провёл языком по кончику. Ганнибал не самый разговорчивый мужчина, поэтому длинный, шипящий стон, вырвавшийся у него, раскаленной лавой обжёг живот Уилла изнутри. Он повторил движение, довольно отмечая, что вкус оказался именно таким, каким он ожидал: более концентрированная версия знакомого запаха. Он убрал руку и сомкнул губы на кончике, опускаясь ниже. Кажется, что рот полностью заполнен, но он логически понимал, что это не так. И тем не менее, он боялся, что не сможет взять больше. Он лишь надеялся, чтобы этого будет достаточно. Даже в приглушённом свете, под одеялом Уилл заметил, как напряглись бёдра Ганнибала. Уилл мягко выдохнул вокруг затвердевшего члена, улавливая реакцию по дрожи мышц и сбившемуся дыханию, поскольку не мог его видеть. Он вновь обхватил рукой его член, помогая себе и приближая к разрядке. Бёдра под ним резко подались вперёд, и Уилл на секунду отстранился, переводя дыхание. Ладонь Ганнибала скользнула под одеяло и легла ему на затылок, извиняясь, погладив его кудри. Уилл хотел сказать, что всё в порядке, что он не против, но ему нравится безмолвное состояние, в котором они оба оказались, и он просто вернулся к сосанию члена. — Уилл… — шёпот Ганнибала растворился в воздухе. Уилл ответил низким звуком, давая понять, что слышит. Он опустился настолько, насколько позволило тело. Горло спазмировалось, но он упрямо держался, прежде чем недостаток дыхания не заставил с хриплым кашлем его отступить. Отдышавшись, он опустился обратно, вновь используя руку, чтобы помочь себе. Ганнибалу потребовалось не более пары минут, чтобы попытаться осторожно отстранить Уилла. Он отмахнулся и добавил вторую руку, сильнее надавливая членом на свой язык, демонстрируя, куда именно он хотел, чтобы Ганнибал кончил — ему нравилось ощущать, как крайняя плоть становится скользкой от возбуждения. Резкий вдох, короткий сдавленный звук, и горечь заполнила ему рот. Вкус оказался резче, чем он ожидал, и его слегка замутило, но не от вкуса, скорее от текстуры, но он не отстранился. Он проглотил всё, каждую каплю. А капель много. Он был уверен, что Ганнибал вырвал ему прядь волос, когда кончал. Уилл с улыбкой отстранился, убрал обмякший член в штаны и, поцеловав выпуклость, сбросил с себя одеяло. Прохладный воздух коснулся разгоряченной, потной кожи. Тяжело дыша, Ганнибал лежал, запрокинув голову на подушки; на шее проступили напряженные вены. Уилл провёл языком по губам, чувствуя остатки вкуса, и ухмыльнулся. — Как закончился фильм? — спросил Уилл, перелезая через колени и притягивая к себе для поцелуя. Ганнибал не отстранился от собственного вкуса, напротив, углубляя поцелуй, будто хотел вернуть себе всё до последней капли. Они жадно целовались, забыв о времени. К тому моменту, когда Ганнибал всё-таки ответил, Уилл уже не помнил, о чём спрашивал. — Боюсь, я не могу тебе сказать. — Я думаю, нам стоит чаще смотреть фильмы, — усмехнулся Уилл и качнул бёдрами, сидя у него на коленях. Ганнибал едва заметно поморщился от повышенной чувствительности. Одного его взгляда хватило, чтобы понять: это уже слишком. Рука Ганнибала скользнула вниз, но Уилл щёлкнул языком. — У меня не встанет еще как минимум двенадцать часов. Разве что у тебя где-то припрятана виагра. — Что ж, я…. — Ни за что, Ганнибал. — Для новичка ты был весьма хорош, — заметил Ганнибал, свободно обнимая Уилла за талию. — Сделаю вид, что это не звучит как сомнительный комплимент. Ганнибал поджал губы. Уилл тут же наклонился и поцеловал их, улыбаясь так широко, как никогда прежде. — Пойдём что-нибудь перекусим.

***

На следующий день Уилл решил, что ему нужно выбраться в город за Wi-Fi. Единственным ощутимым недостатком пещеры было отсутствие связи. Ганнибал, как ни странно, не знал, как провести сюда интернет, но уверил, что в городе есть кафе с бесплатным доступом. Уилл решил пойти один. Ему хотелось пройтись, посмотреть окрестности, почувствовать город без сопровождения. — Будь осторожен, — сказал Ганнибал, аккуратно завязывая тесёмку новой коричневой соломенной шляпы под его подбородком. О существовании этой шляпы Уилл узнал только этим утром, вместе с комбинезоном, который Ганнибал не спрашивая купил ему. Ткань сидела идеально. Ганнибал никогда не ошибался в размерах; он научился учитывать даже самые незначительные изменения его тела. Уилла поцеловали уже у лодки. Ганнибал протянул ему телефон, который не включали уже несколько дней, и назвал нужные пароли. — И не забудь, — добавил он с притворной мрачностью, — если ты не вернёшься, я останусь здесь и буду погребён беспощадным ходом времени. Очень надеюсь, что ты всё-таки вернёшься за мной. — Если ты умрёшь под завалами, не принимай это на свой счёт, — пошутил Уилл. Они снова поцеловались. Руки Ганнибала на его талии даже после всего заставляли мысли плавиться, а улыбка отражалась в глазах напротив. Последний поцелуй, и он отступил к лодке. Город был совсем близко. Он вернётся до заката.