Связанные

      Юджи шагал по узкой каменной дорожке, держа в руках букет белых хризантем. Его пальцы сжимали стебли так крепко, что костяшки побелели. Сатору шёл рядом, его шаги были лёгкими, но сердце билось тяжёлым грузом. Они не разговаривали. Но эта тишина не была неприятной. Она была наполнена чем-то тёплым.       Пониманием.       Сатору чувствовал не только собственные эмоции, но и те, что лились сквозь связь с Юджи.       Грусть.       Тоска.       Предвкушение.       Когда вдали показалась мраморная плита с выгравированными именами рода Камо, Юджи задрожал. Они подошли ближе, и Сатору сразу ощутил, как в омеге накатывает волна боли. Юджи задохнулся, глядя на символы. Он медленно опустился на колени, положил букет у подножия памятника, его пальцы дрожали. И в следующую секунду по его щекам потекли слёзы.       “Дедушка…” - его голос сорвался, он судорожно всхлипнул - “Прости… прости меня…”       Сатору молча зажёг благовония. Дым дрожал, точно так же, как дрожало тело Юджи. Сатору не пытался остановить его, не трогал, не говорил, что всё в порядке. Потому что сейчас это не имело значения. Сейчас Юджи проходил сквозь собственное горе. И он просто был рядом.       Сатору глубоко вдохнул, прежде чем опуститься на одно колено рядом с Юджи. Он наклонил голову в знак уважения, глядя на выгравированные иероглифы имени Итадори Васуке.       “Здравствуйте, дедушка Юджи”, - его голос был тише, чем обычно, спокойнее.       Юджи всхлипнул, но Сатору не отвлёкся. Он не говорил громко, не позволял своему обычному самодовольному тону прорезаться сквозь эту тишину. Сейчас он не Годжо Сатору, глава конгломерата.       Он просто альфа, который клянётся перед душой этого человека.       “Я - альфа Юджи”, - сказал он твёрдо, выпрямляя спину, его голубые глаза были прикованы к надгробию - “И я… постараюсь хорошо заботиться о нём”.       Несмотря ни на что.       Он не знал, поверит ли ему мёртвый, как и не знал, поверит ли ему живой.       Но это была не ложь.       Сатору не знал, как правильно заботиться о других. Но он попробует.       Юджи поднял глаза, его янтарные зрачки были затуманены слезами, но он смотрел прямо на Сатору. Так печально. Так больно. Так честно.       “Дедушка…” - его голос дрожал, но он продолжал, будто слова рвались изнутри, требуя быть услышанными.       “Он был таким ворчливым. Всегда бурчал на меня, говорил, что я слишком громкий, что я вечно вляпываюсь в неприятности”.       Юджи усмехнулся сквозь слёзы, но эта усмешка была горькой, пронизанной тоской.       “Но он был добрым. Самым добрым. Он учил меня читать, говорил, что это важно. Он говорил, что быть омегой - это не страшно”.       Юджи перехватил дыхание, закусив губу, но не остановился.       “Он поддерживал меня, когда мне было страшно. Когда я плакал по ночам, когда боялся, что меня найдут. Когда я не хотел спать, потому что знал, что когда проснусь, снова буду омегой в этом мире”.       Сатору молчал. Просто слушал.       Юджи закрыл глаза, тяжело сглотнул, смахнул слёзы тыльной стороной ладони.       “Я скучаю по нему”.       Каждое слово - как оголённый нерв. Сатору чувствовал это. Тоску. Боль. Пустоту.       “Он - единственная причина, почему я ещё жив”.       Сатору вздрогнул.       “Он всегда говорил: Помогай людям, Юджи, даже если это будет тяжело”.       Юджи прикоснулся к холодному надгробию, его пальцы дрожали.       “И я старался. Я помогал омегам в центре. Особенно маленьким. Я рассказывал им истории перед сном, говорил, что всё будет хорошо, даже когда сам в это не верил. Я пытался защитить их от… от того, что было неизбежным”.       Сатору чувствовал, как в груди что-то сжимается.       Юджи. Ему было так страшно. Так больно. Но он всё равно думал о других.       Блядь.       Сатору не мог сказать ни слова. Он просто молча слушал. Потому что это было важно. Юджи провёл дрожащими пальцами по выгравированным иероглифам, словно мог почувствовать сквозь камень тепло своего дедушки.       “Мне так тебя не хватает…” - его голос был тихим, но от этого не менее наполненным глубокой, ноющей тоской.       “Я скучаю по тебе. По твоему ворчанию. По тому, как ты поправлял меня, когда я держал книгу неправильно, по тому, как всегда клал лишний кусочек тофу в мой суп, говоря, что я слишком худой”.       Слёзы текли по щекам.       “Я тебя люблю…”       Сатору почувствовал, как внутри что-то сжалось. Боль Юджи отдавалась в нём через связь, въедалась в кожу, в сердце, в кости. И он не мог просто стоять и смотреть. Сатору подался вперёд и осторожно обнял Юджи, прижимая его к себе.       Юджи судорожно вдохнул, вцепился пальцами в рукав Сатору и позволил себе разрыдаться. Сатору не говорил, просто держал его крепко, давая понять, что он здесь, рядом.       Минута. Другая. Третья.       Когда дыхание Юджи стало ровнее, Сатору выдохнул и тихо заговорил:       “Мои родители погибли, когда мне было двадцать”.       Юджи медленно поднял на него глаза, покрасневшие от слёз.       “В аварии, подстроенной конкурентами”. - Сатору говорил спокойно, будто пересказывал отчёт - “И мне пришлось возглавить конгломерат”.       Юджи моргнул.       “Ты был ещё так молод…”       “Пришлось повзрослеть за один день”, - хмыкнул Сатору, его пальцы всё ещё не отпускали Юджи, гладя его по спине, будто тот был чем-то хрупким, что легко разбить.       Юджи на мгновение замолчал, а затем тихо спросил:       “Ты скучаешь по ним?”       Сатору поджал губы.       “Нет”.       Юджи удивлённо моргнул. Сатору вздохнул, отстраняясь, но не убирая руки.       “Мы не были близки”. - Он пожал плечами. Будто это ничего не значило. Будто это не было его реальностью - “Они отправили меня в частные сады и закрытые школы для альф, ещё когда я был ребёнком. Я рос среди таких же, как я. Мы виделись только на официальных мероприятиях”.       Он замолчал, а потом добавил:       “Они интересовались только моими успехами. Моим доминантным статусом. Моими победами”.       Сатору усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла.       “Но не мной”.       Юджи тяжело сглотнул. Его сердце сжалось. Он понимал, что значит быть одиноким, но Сатору… Он, наверное, никогда не знал, что значит быть любимым.       “Это очень грустно”, - прошептал Юджи.       Сатору пожал плечами, отводя взгляд, но его пальцы не переставали гладить Юджи по спине. Медленно. Легко. Почти неосознанно.       Юджи тихо выдохнул, ощущая ровный ритм сердца Сатору, его запах - морской бриз, холодный, свежий, но теперь в нём было что-то мягкое, успокаивающее.       “Сколько… таких, как я, было у тебя до меня?” - Юджи задал вопрос прямо, но в его голосе не было злости, не было обвинения. Лишь тихий интерес.       Сатору задумался всего на секунду, прежде чем ответить.       “Никого”.       Юджи замер, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть в его лицо.       “Ты первый и единственный”, - добавил Сатору, глядя прямо в янтарные глаза.       Юджи моргнул, явно не ожидая такого ответа.       “Но ты ведь альфа, у тебя должна была быть пара? Или хотя бы кто-то…”       Сатору вздохнул, его пальцы невольно скользнули по лопаткам Юджи, словно проверяя, действительно ли он настоящий.       “Всё было иначе”. - Он устало провёл рукой по волосам, но не отстранился полностью -       “У меня были проблемы с феромонами, и врач сказал, что единственный способ стабилизировать их - это омега. Поэтому мне пришлось обратиться в центр”.       Юджи замер, его губы дрогнули.       “До меня у тебя никого не было?”       “Были”, - Сатору пожав плечами, смягчился - “Но не так, как ты думаешь. Только случайные связи. В основном за деньги”.       Юджи нахмурился, явно обдумывая его слова.       “Почему?”       Сатору усмехнулся, но это была уставшая усмешка.       “Потому что я никогда не считал, что кичиться омегой - это что-то достойное уважения”.       Юджи задержал дыхание, его глаза чуть прищурились.       “Ты имеешь в виду…”       Сатору перебил его мягко, но твёрдо.       “Да, это существует”. - Он говорил спокойно, без осуждения - “У меня есть много знакомых, которые даже гордятся этим. У меня полно бизнес-партнёров, живущих по традиционной системе”.       Он пожал плечами, его пальцы медленно двигались по спине Юджи, словно он сам того не осознавал.       “Но это не для меня”.       Юджи смотрел на него долго, не мигая. А затем тихо, очень тихо, сказал:       “Теперь, кажется, всё изменилось”.       Сатору прикрыл глаза.       Чёрт. Да. Всё изменилось.       Сатору глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, прежде чем осторожно заговорить:       “Юджи…”       Юджи чуть вздрогнул, но не отстранился. Сатору смотрел прямо в его лицо, в эти заплаканные, но всё ещё такие твёрдые, полные жизни янтарные глаза. И он знал, что ему нужно сказать.       “Мне жаль”.       Юджи медленно моргнул, словно не сразу понял, что услышал.       “Мне правда жаль ту боль, которую я причинил тебе”. - Голос Сатору был честным, без той самодовольной маски, которую он носил всегда - “Я… не знал, как по-другому”.       Юджи глухо усмехнулся, но в этом звуке не было ни капли веселья.       “Это звучит как дешёвое оправдание”.       “Это не оправдание”. - Сатору покачал головой, его пальцы снова легли на плечи Юджи, но не держали его, не настаивали. Просто были рядом.       “Я пытаюсь всё исправить”. - Сатору провёл языком по пересохшим губам, пытаясь подобрать правильные слова - “Я хочу узнать тебя с другой стороны. Потому что, хочешь ты этого или нет, моя природа выбрала тебя”.       Юджи сжал кулаки.       “Я не просил об этом”.       “Я знаю”.       Тишина повисла между ними. Юджи опустил голову, его голос был тихим, но пропитанным болью:       “Я не знаю, как тебя простить”.       Сатору не дышал. А затем Юджи поднял глаза, смотрел прямо в него, и в этих глазах была злость, была ненависть, было отчаяние.       “Я ненавижу этот мир”.       Сатору сжал челюсти.       “Я ненавижу эту систему, в которой омеги каждую минуту подвергаются насилию”.       Он говорил всё быстрее, громче, его голос дрожал, но он не останавливался.       “Физическому, эмоциональному, сексуальному.”       Сатору чувствовал, как что-то в нём разрывается.       “И мой первый раз… был таким же”.       Сатору не выдержал. Он притянул Юджи к себе, крепко, почти отчаянно, не давая ему отвернуться.       “Мне жаль”. - Его голос был треснутым, сорванным, наполненным болью, которую он не знал, как выразить. - “Чёрт возьми, мне так жаль”.       Юджи задрожал в его руках. Он мог оттолкнуть его. Он мог уйти. Но не сделал ни того, ни другого. Они просто стояли - два человека, которые не знали, как жить дальше, но всё равно пытались.       “Дай мне шанс, Юджи”. - Сатору почти умолял - “Один. Всего один”.       Юджи не ответил сразу. Но он и не ушёл. Он поднял глаза, его взгляд был серьёзным, тяжёлым, обжигающим.       “Хорошо”.       Сатору перестал дышать.       “Я дам тебе шанс. Всего один”.       И в этот момент что-то внутри него разорвалось. Но не болью. Счастьем. Неуверенным, хрупким, дрожащим, но настоящим. Сатору не смог сдержаться - он прижал Юджи к себе крепче, чем раньше, так, словно мог раствориться в нём, если отпустит. Юджи коротко хмыкнул, но не отстранился, а затем тихо усмехнулся:       “Ты вообще-то знаешь, что я всё чувствую через связь?”       Сатору замер, а потом, как идиот, покраснел. Юджи рассмеялся - искренне, по-настоящему, впервые за долгое время. Сатору прикрыл глаза, выдохнул и усмехнулся в ответ.       “Ну и хрен с ним. Поехали пообедать где-нибудь”.       Юджи покачал головой, его взгляд был твёрдым, но усталым.       “Нет, спасибо. Я не хочу”.       Сатору поднял бровь, явно не ожидая отказа.       “Почему?”       Юджи усмехнулся, но в этом смехе не было ни капли веселья.       “Я не люблю публичное унижение”.       Сатору замер, а потом его челюсти напряглись.       “Я не позволю никому тебя унизить”. - Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась железная решимость - “Мы придём туда как партнёры, а не как альфа и его раб-омега”.       Юджи фыркнул, скрестив руки на груди.       “Будет скандал”.       Сатору хмыкнул, выпрямляя спину, его губы изогнулись в самодовольной улыбке.       “И что?”       Юджи моргнул.       “Меня это не волнует”, - спокойно добавил Сатору.       На самом деле он уже давно всё подготовил. Сатору не был дураком. Когда он осознал, что Юджи - не просто ещё один омега, а его партнёр, он захотел сделать всё идеально. Он не мог просто вытащить Юджи в свет и ждать, что его примут. Нет. Этот мир был создан альфами для альф.       Он собрал свою лучшую пиар-команду, лучших журналистов, политиков, социологов и маркетологов, которые разработали стратегию.       Мир изменится. По крайней мере, на бумаге. Всё должно было выглядеть так, будто Сатору - не просто альфа, который взял себе омегу. А Сатору - визионер. Прогрессивный лидер, ломающий стереотипы. Социальный реформатор.       Совсем скоро в деловых кругах заговорят, что Годжо Сатору намерен изменить корпоративную политику конгломерата, запрещая дискриминацию омег. Что у него появился омега и он не раб. Что он партнёр. Затем последуют статьи. Сначала нейтральные, осторожные. Потом - поддерживающие.       Его люди донесут до общества, что Сатору новатор. Человек, который строит новое будущее. Будущее, где омеги - не просто инкубаторы, не просто собственность.       А затем, когда их имена будут в каждой газете, он возьмёт Юджи за руку и выведет в свет. Они увидят, что Юджи - не подчинённый. Не инструмент для удовлетворения альфы, а его выбор. Его человек.       И если кто-то попытается сказать хоть слово… Он сотрёт их в пыль.       Он знал, что это вызовет бурю. Что будут разговоры. Споры. Скандалы. Но если кто-то и мог позволить себе начать эту революцию, то это был он. Годжо - человек, стоящий на вершине этого мира.       Он взял Юджи за руку, посмотрел ему прямо в глаза.       “Ты будешь стоять рядом со мной. Ты не будешь никому кланяться. И если кто-то хоть слово скажет против тебя - я их уничтожу”.       Юджи задержал дыхание, затем тихо выдохнул и покачал головой. Его альфа не шутил.       “Давай подождём”.       Сатору замер, внимательно вглядываясь в его лицо. Юджи отвёл взгляд, будто стыдился своей слабости.       “Я пока не готов к такому”.       Он не лгал. Сатору чувствовал это через их связь. Страх. Тревогу. Ожидание худшего. Юджи был не готов снова оказаться в клетке, где на него смотрели, оценивали, обсуждали, осуждали. Сатору тяжело выдохнул, мягко кивая.       “Всё в порядке”.       Юджи поднял глаза, немного удивлённо.       “Правда?”       “Конечно”. - Сатору улыбнулся - “Мы можем сделать это в любой другой день. Когда ты сам решишь, что готов”.       Юджи кивнул, будто на этот раз поверил ему. Сатору откинул голову назад, прикрыв глаза. Он понимал, что это был порыв. Что он поторопился. Они не были готовы. Юджи не был готов. Общество не было готово.       Если они выйдут сейчас - будет слишком большой резонанс. Нужно подождать месяц или два. Оценить реакцию. Замерить температуру. А потом…       Потом он возьмёт Юджи с собой на светское мероприятие. Но не просто так. Он выйдет и скажет. Громко. Чётко. Недвусмысленно. Что омеги - не собственность. Что этот мир - прогнил. Что этот порядок вещей должен закончиться. Что он, Годжо Сатору, альфа на вершине этой системы, не намерен играть по её правилам.       Он не просто выведет Юджи в свет. Он перевернёт игру.       И пусть мир задохнётся от того, что Годжо Сатору теперь не просто альфа.       Он - революция.

***

      Сатору приводил свой план в действие. Он сидел в своём кабинете, откинувшись на спинку массивного кожаного кресла, скрестив ноги и с невозмутимым видом слушая, как Сугуру зачитывает ему статьи.       "Конгломерат Годжо пересматривает кадровую политику: грядут реформы?" — прочитал Сугуру, подняв бровь. - "Омеги в бизнесе: правда ли, что глава корпорации Годжо меняет правила игры?"       Он захлопнул планшет, поставив его на стол, и присвистнул.       “Должен признать, твои пиарщики отработали на все сто. Всё звучит аккуратно, без явных заявлений, но достаточно, чтобы вызвать разговоры”.       Сатору усмехнулся, покрутив в руках ручку.       “Я всегда серьёзно подхожу к делу, ты же знаешь”.       “Да уж, вижу”.       Сугуру потянулся, расслабленно откинувшись на диване напротив.       “Какой следующий шаг?”       Сатору гладко перевернул листок с последним отчётом, глядя на него задумчиво.       “Слухи уже начали распространяться. Теперь пришло время для более прямых заявлений. Чётких, уверенных статей. Интервью с лидерами мнений”.       Он поднял взгляд и усмехнулся.       “И потом - официальный выход в качестве пары”.       Сугуру присвистнул снова, теперь уже чуть тише.       “Ты серьёзно не боишься, что это будет самым громким скандалом за последние десятилетия?”       Сатору пожал плечами, безмятежно отхлёбывая кофе.       “Я не боюсь. Пусть боятся они”.       Сугуру покачал головой, усмехнувшись.       “Ты всегда любил разрушать устои”.       “И строить новые”. - Сатору ухмыльнулся, его глаза сверкнули синим холодом.       Он поднял руку, задумчиво покручивая чашку в пальцах, затем бросил взгляд на Сугуру, который, как оказалось, был слишком увлечён своим телефоном. Очень увлечён. Сатору вздохнул, поднял бровь.       “Кстати, как у тебя дела с твоим альфой?”       Сугуру замер на секунду, потом даже не поднял глаз от экрана, но уголки его губ предательски дёрнулись вверх.       “Не твоё дело”.       Сатору фыркнул, подперев щёку рукой.       “Вообще-то, если подумать, это буквально моё дело. Ведь это я вас свёл в моём поместье”.       Сугуру наконец поднял взгляд, прищурившись.       “Ты нас не сводил. Ты нас просто в одну комнату запихнул”.       “И что-то мне подсказывает, что это сработало”. - Сатору ухмыльнулся, склонив голову набок.       Сугуру фыркнул, снова уткнувшись в телефон.       “Заткнись, Сатору”.       “Значит, у вас всё хорошо”.       “Сказал же - не твоё дело”.       Сатору хмыкнул, наблюдая, как его лучший друг, грёбаный Сугуру Гето, который всегда был невозмутимым ублюдком, сидел с таким довольным лицом, уткнувшись в телефон. Определённо хорошо.

***

      Сатору ворвался в особняк, зная, что его ждёт. Чёрт, он чувствовал это. Как только он сел в машину, его альфа внутри завибрировал нетерпением. Что-то тёплое. Что-то правильное. Он не мог объяснить это словами, но внутри было ощущение дома.       Сатору буквально летел через коридоры, пока не влетел на кухню и… Остановился. Дыхание сбилось. Он стоял на пороге, смотря на картину, от которой его сердце буквально пропустило удар.       Юджи готовил.       Он стоял у плиты в простых голубых джинсах и чёрной футболке, его руки аккуратно нарезали овощи для мисо-супа, а рядом осторожно тушилось мясо в сладком соусе. На столе уже стояли тарелки с отваренным рисом и свежими маринованными овощами.       Юджи готовил для них.       Сатору не мог оторвать взгляд. Как он двигался - уверенно, привычно, ловко, будто это было самое естественной частью его самого. Как его пальцы скользили по ножу, как он осторожно переворачивал мясо в сковороде, как аккуратно высыпал нарезанные овощи в кипящий бульон.       Юджи не отвлекался ни на секунду, но всё равно усмехнулся.       “Ты вообще-то палишься”.       Сатору моргнул, очнувшись от своего транса.       “Что?”       “Я тебя чувствую”. - Юджи не обернулся, продолжая готовить - “Перестань сверлить меня взглядом”.       Сатору хмыкнул, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки.       “Не могу”.       Юджи наконец посмотрел на него краем глаза, вопросительно приподняв бровь. Сатору выдохнул, усмехнулся и сказал честно:       “Ты очень красивый”.       Юджи замер буквально на секунду. Но Сатору почувствовал, как его феромоны вспыхнули лёгким смущением, как по коже Юджи пробежала волна тепла. Омега покраснел.       “Прекрати”. - Он отвёл взгляд, но его уши тоже вспыхнули алым.       Но Сатору видел, что тот всё равно не отвлёкся от готовки. Так сосредоточенно, так серьёзно. Блядь.       Это было невыносимо мило.       Сатору сел за кухонный стол, сложив руки перед собой, наблюдая за ним с самодовольной улыбкой.       “Честно, я не мог дождаться конца дня, чтобы поесть ужин, который приготовишь ты”.       Юджи фыркнул, но уголки его губ дёрнулись вверх.       “Не преувеличивай”.       “Я не преувеличиваю”.       Юджи покачал головой, добавляя в суп приправы, затем осторожно перелил его в две глубокие миски.       “Я скучал по готовке”. - Он поставил миски на стол, затем вернулся за мясом. - “В центре омег нас заставляли готовить, и это должно было отбить у меня всякую любовь к этому делу…”       Он остановился на мгновение, а затем тихо добавил:       “Но у них не вышло”.       Сатору опустил взгляд, медленно сжав пальцы в кулак. Юджи не говорил этого с грустью. Он говорил это спокойно, констатируя факт. Но это сводило Сатору с ума. Он провёл языком по губам, выпрямился и сказал твёрдо, без колебаний:       “Я сделаю всё, чтобы этих центров больше не существовало”.       Юджи моргнул, посмотрел на него, замирая. В его глазах мелькнуло что-то… другое. Сатору не знал, что именно. Но он знал, что сказал это абсолютно серьёзно.       Юджи поставил тарелку с мясом на стол, аккуратно разложил палочки и сел напротив. Сатору потянулся за миской супа, но тут Юджи осторожно спросил:       “Мы могли бы поесть в столовой…”       Сатору улыбнулся, покачав головой.       “Мне нравится здесь даже больше”.       Юджи моргнул, будто удивлённый ответом. Сатору пожал плечами, словно объясняя очевидное.       “Здесь мы только вдвоём”.       Юджи опустил взгляд, но уголки его губ чуть дёрнулись вверх. Они молча начали ужинать, но тишина не была тяжёлой. Сатору ел медленно, смакуя еду. Это было вкусно. Чертовски вкусно. Как… что-то домашнее. Настоящее. И от этой мысли его грудь наполнилась чем-то тёплым.       Он поймал себя на том, что просто наблюдает за Юджи, за тем, как он аккуратно отламывает кусочки мяса, как осторожно размешивает рис в супе, как привычно скользит палочками. И в какой-то момент он просто спросил.       Осторожно.       “Расскажи мне о центрах”.       Юджи замер на мгновение, затем медленно поднял взгляд.       “Ты хочешь знать?”       “Хочу”. - Сатору взял ещё кусочек мяса, положил его в рот, не отводя взгляда.       Юджи опустил палочки, задумчиво провёл языком по губам.       “Что именно?”       “Кто ими управляет. Как они работают”.       Юджи тяжело вздохнул.       “Разные альфы. Некоторые из них держат несколько центров сразу, другие - просто "доброжелатели", финансирующие этот "благородный" бизнес”.       Он едва заметно скривился, в его голосе плескалось отвращение.       “Некоторые забирают себе самых "перспективных" омег”.       Сатору поставил палочки, нахмурившись.       “Забирают?”       Юджи горько усмехнулся.       “Да. Промышляют проституцией”.       Сатору замер. Юджи продолжил, не глядя на него:       “Мне просто… повезло”.       Повезло. Сатору сжал челюсти.       “Повезло?”       Юджи усмехнулся, но без радости.       “Меня решили оставить "чистой" игрушкой для богатого альфы. Девственность дороже продаётся”.       Сатору почувствовал, как его собственные руки дрожат. Юджи спокойно ел, но его голос был полон злости.       “Омеги в этих центрах не люди. Мы товар”.       Он отодвинул миску, скрестив руки на груди.       “Это рай для педофилов и извращенцев. Либо ты молчишь и принимаешь, либо у тебя вообще нет шанса выжить. Выбора нет”.       Сатору не мог дышать.       Блядь.       Блядь.       Он поднял взгляд, и его альфа внутри буквально взревел от ярости. Омеги не люди. Товар. Продажа. Чистая игрушка. Педофилы. Извращенцы.       Сатору чувствовал, как в нём поднимается ярость, чистая, ледяная ярость, настолько острая, что хотелось что-то разрушить.       Он знал, что всё прогнило. Он знал, что мир жесток. Но слышать это так... прямо, так спокойно, так буднично… от него…       Это разрывало его изнутри. Сатору сжал руки в кулаки, опустил голову, закрывая глаза.       “Я уничтожу эти центры”.       Юджи моргнул, впервые подняв на него взгляд с искренним удивлением. Сатору медленно поднял голову, его глаза сверкнули решимостью.       “Я сделаю так, что их больше не будет”.       Омега смотрел на него внимательно, с прищуром, словно пытаясь понять, где ложь.       “Почему ты делаешь вид, что не знал?”       Сатору моргнул, выпрямился, откинулся на спинку стула.       “Что?”       Юджи всматривался в него, изучающе, пронизывающе.       “Ты действительно не знал, что там происходит?”       Сатору открыл рот, но не сразу нашёлся, что сказать.       Не знал? Он опустил взгляд на тарелку. Конечно, он знал. Но не так. Не так подробно. Не так прямо. Он никогда не задумывался. Секс с омегами всегда был частью их мира.       Его мира.       Проститутки. Содержанки. Омеги, которые сами искали покровителей. Он покупал их. Брал. Пользовался. И никогда не думал дважды. Он даже помнил некоторых по именам. Они всегда выглядели довольными. По крайней мере, ему так казалось. Ему хотелось так думать.       Он никогда не спрашивал, что с ними было до этого. Где они выросли. Как оказались в таком положении. Он просто… Жил.       Закрывал глаза на многие вещи. Закрывал глаза на реальность, которая его не касалась. Закрывал глаза на всё это дерьмо. Потому что так было удобнее. Потому что его устраивало, как всё работает.       Даже положение омег его устраивало. Они были такими, какими их всегда показывали. Тихими. Покорными. Нужными, но не значимыми. Он никогда не смотрел на них иначе.       Пока не встретил Юджи.       Пока Юджи не посмотрел на него своими полными ненависти глазами. Пока Юджи не заставил его почувствовать, что он не альфа, а чудовище. Пока он не услышал истории о центрах, которые казались мифами. Пока он не понял, что вся эта система - это не просто "так сложилось", а насилие, узаконенное обществом. Пока он не увидел, что даже те омеги, которые "выбрали" свой путь, возможно, никогда и не имели выбора.       Сатору взял в руку бокал с водой, но так и не сделал глоток. Он смотрел на свои пальцы, а потом медленно поднял голову. Юджи всё ещё ждал ответа.       Сатору глубоко вдохнул, а затем честно ответил:       “Я не знал”.       Юджи поморщился, готовясь возразить, но Сатору продолжил, твёрже:       “Не знал вот так”.       Юджи замолчал, внимательно наблюдая. Сатору положил бокал на стол, сжал руки в замок.       “Я знал, что система работает на альф. Что омеги страдают. Что не у всех есть выбор”.       Он глухо усмехнулся, качая головой.       “Но я никогда не копался в этом. Мне было удобно не видеть дальше своего носа”.       Он выдохнул, провёл рукой по волосам.       “Пока не встретил тебя”.       Юджи смотрел на него с таким выражением, будто не знал, стоит ли ему верить. Сатору поднял голову, посмотрел ему прямо в глаза.       “Ты изменил моё отношение ко всему”.       Юджи медленно моргнул. И не сказал ничего. Но Сатору почувствовал - что-то в нём сдвинулось.