Сигарета во тьме

      Ничто так не вгоняет в скуку, как собрания, на которых я мог и не присутствовать. Монотонная речь Джила, поначалу взывающая к внимательности и сосредоточенности, сейчас начала убаюкивать, а подоконник за спиной соблазнительно приглашал на него присесть. Серьезно, если бы не Анхея, которую пришлось бы подвинуть, то уселся бы на него прямо посреди жалкой пародии на конгресс. Еще бы ногами поболтал, нагло глядя на удивленные смертные взгляды. Но все, что мне оставалось — отчаянно опереться на стену и, скрестив руки, рассматривать носы моих берцев.       Постепенно мысли о прошлом взяли верх над концентрацией — плевать, что там говорит Джил, задачи нам ставить все равно будет Грег. Я вспомнил семью и дом, в котором вырос. Вспомнил, что осталось после… Гребанная куча пепла и обломков. Кто бы мог подумать, что даже бессмертная жизнь окажется настолько хрупкой перед чем-то более..?       Я так и не смог найти подходящего слова в своей голове, когда меня вернул в реальность обрывок фразы командира северных:       — Просто так кормить вас тут никто не собирается, работать будете на равных со всеми.       — Что подразумевается под «работать»? — наконец-то подал голос Грег.       — Работать — это ходить в патрулирование, делать вылазки за припасами, всякая хозяйственная работа и прочие прелести жизни на пороге конца света, — пояснил Джил, седлая стул задом наперед.       — Мы готовы помогать вашему городу, но ведь изначально мы пришли сюда не за этим, — продолжал надавливать Грег. — У некоторых членов нашего отряда есть задачи, которыми они занимаются на постоянной основе и отвлекаться на посторонние поручения они не будут.       — А что вы будете делать, пока ваш командир отлеживается в нашей больнице? Отдыхать? — Джил как-то неприятно ухмыльнулся и исподлобья вперил свои черные глаза в нашего геолога. Грег напряженно расправил плечи, но заднюю не дал, выдерживая тяжелый взгляд.       Надо же, оказывается, у тебя есть яйца. А я-то думал, что твои улыбочки по любому поводу — это все, на что ты способен.       — Я впустил вас в свой дом, — продолжил мужчина. — Даже оружие не изъял для вашего же спокойствия, хотя мои люди умоляли сделать строго наоборот. Ты знаешь, как тяжело мне было убедить городской совет открыть ворота перед бессмертными? И что в итоге? К нам пришел потрепанный, как подзаборные собаки, отряд, лишившийся командира. И даже тогда я не передумал: определил раненых в больницу, зная, что с лекарствами да и вообще с медицинскими ресурсами — сейчас туго. А когда попросил взамен участвовать в жизни города, услышал «мы сюда пришли не за этим». Так не пойдет, Грег.       — Никто не отказывался помогать вам. Но мне важно знать, что у вас есть понимание того, что наш отряд здесь лишь временно, и мы не часть города. — Грег дипломатично улыбнулся. — Нужно патрулирование? Будет. Но не в лице всего отряда.       — Весь отряд мне и не нужен. — Джил устало откинулся назад, разминая затекшую шею.       — Предлагаю после собрания обсудить этот вопрос более детально. Мне не хотелось бы, чтобы чужие люди долго болтались без дела.       — Хорошо. — Грег кивнул и, кажется, на этом спор бы закрылся.       — В таком случае предлагаю завершить нашу встречу. Пока что можете располагаться и обживаться: сходите в местные бани, сегодня как раз топили, поужинайте. Без сопровождения моих людей по городу бродить не стоит, особенно бессмертным. Люди у нас к чужим относятся настороженно, а крылатых предпочитают убивать, как только увидят. Бойцы из моего отряда не дадут этого сделать, да? — Джил с подлой улыбочкой обратился к насупившимся солдатам.       — Серьезно? Нам теперь везде их за ручку водить? — подала голос Мира, нервно тряхнув головой.       Да, серьезно? Может, еще наденешь ошейник и на цепь посадишь?       — Я сейчас не в том расположении духа, чтобы шутить, поэтому да, серьезно. — Джил поменял интонацию голоса, надавив еще сильнее. — Вам придется объяснять каждому, что лисы, попавшие в их курятник, — теперь наши друзья и работают заодно со сторожевыми псами. И если куры и не поймут — не так страшно, а вот другим караульным собакам придется вбить это в голову силой, если словами не дойдет. Благо с этим проблем не возникнет, обычно вы и так не против кулаки друг об друга почесать. Кстати, Лой, тот конфликт с отрядом Мерлина замят?       — Насколько это возможно. — Пожал плечами в ответ мужчина.       — Отлично. Назначь сопровождающих на сегодняшний вечер. — Джил поднялся со стула. — Грег, пойдем в кабинете пообщаемся.       Когда командиры, провожаемые нашими взглядами, скрылись в проходе, Лой подал голос:       — Мира, знаю, что первым делом ты побежишь в бани, поэтому возьми новеньких девушек с собой.       Девчонка в ответ молча кивнула, расплетая косу: тонкие пальцы шустро бегали по переплетенным локонам, из-за чего они волной рассыпались по спине.       — Так, парни… — Лой водил взглядом по северным в поиске жертв. — Майк и Николай.       Кто-то тихо выругался, но большинство облегченно выдохнуло, а когда Лой вышел из столовой, то и вовсе начали насмехаться и улюлюкать над «избранными». Избранные же в немом молчании побрели к нашей компании, но на полпути были растолканы рыжей девушкой, с разбегу налетевшей на Миру:       — Наконец-то ты дома!       — И даже целая. — Сероглазая обняла девицу в ответ.       — Можете еще поцеловаться, порадуете мужчин, — предложил Майк, облокотившись на стол, за которым сидел мой отряд. Увидев злобные взгляды девушек, парень тут же смиренно поднял руки в сдающемся жесте.       — Предлагаю так: я остаюсь тут и разбираюсь с ужином, а вы, — Николай обратился к Мире и Майку, — пока что сходите в бани. Потом поменяемся. Идет?       Такой поворот событий нас не устроил: из смертной мужской части отряда остались только Ноа и Лестер, решившие не разделяться и сначала поужинать, а мнение бессмертных перестало быть важным после уточнения о том, что бани общественные и никакого соблюдения интимности там ждать не стоит — все дружно отказались от похождения в данное место.       Не хватало еще светить своей задницей перед людьми. Или, что еще хуже — наблюдать задницы смертных.       Северных, кажется, это даже немного обрадовало, судя по поднявшемуся настроению, с которым они потащили нас в уголок, источающий аппетитный аромат ужина. Проводив взглядами девушек, удаляющихся за Мирой, мы прошли за парнями. Все было продумано до мелочей: куча посуды и общих столовых приборов. Отдельный большой стол, куда складывались грязные тарелки и бокалы, которые позднее мыли девушки из местных жителей — старались как можно лучше облегчить жизнь солдатам. В больших кастрюлях, укутанных ватными одеялами для сохранения тепла, была какая-то крупа с мясом и жиденький компот, в котором одиноко плавал кусок сушеного яблока. Переняв аскетизм давно почившего фрукта, я решил ограничиться только кашей.       Под взглядами оставшихся северных (в основном это были смертные, которые нас встречали в лесу) я уселся за стол, на котором, казалось, еще остались следы от недавнего обеда.             Поначалу на ужине царила напряженная тишина, словно сама атмосфера была насыщена ожиданием, но, когда первичный голод был утолен, чуть разомлевшие люди начали перекидываться легкими фразами между собой. В какой-то момент мне даже показалось, будто бы каждый отпустил всю ситуацию и вернулся в обычное русло. А когда пришла женская половина коллектива, в столовой воцарился настоящий хаос: ор, шуточки и лошадиный смех. И если «наши» девушки вели себя тихо и сдержанно, то вот Мира больше напоминала какого-то шута: эмоционировала так, что в широком жесте опрокинула пару пустых кружек со стола, жёстко подкалывала парней и матюкала на чем свет стоит какой-то там отряд Мерлина.       Как в курятнике. Удивительно, что такое бестолковое существо забыло в отряде?       Верхняя губа чуть брезгливо приподнялась, когда я, покончив с ужином, вперил взгляд в шумную компанию за соседним столом: Мира, сидевшая к нам спиной; рыженькая по соседству с ней, которая то и дело пыталась пристыдить подругу за крепкие выражения, и кучка парней, жадно заглядывающая в рот вопящей фурии. Та совершенно не стеснялась смеяться над своими же шутками, запрокидывая голову вверх, из-за чего мокрые волосы игриво танцевали, перекатываясь по плечам. С бархатного шёлка русых прядей бесстыдно капала вода на пол, а мокрый блеск играл целой симфонией цветов. Перед глазами сразу пролетела картина из детства: раннее утро, обволакивающее свежестью; серебряная роса, играющая перламутром на восходе, и мама, ласково оглаживающая зеленые листья в небольшом саду у дома.       — Она, конечно, жутко раздражает, но не стоит так показательно желать ей смерти. — Анхея слегка толкнула меня крылом.       Я цыкнул и закатил глаза. Будто бы мне вообще есть до этого дело.       — Такая и без меня помрёт. Не удивлюсь, если однажды её придушат свои же.       В этот момент в столовую вернулись Джил и Грег. Лица у них были слишком уж серьезными, из-за чего в воздухе снова повисло настолько сильное напряжение, что, казалось, он вибрирует. Но вопреки самым ужасным ожиданиям, они всего лишь объявили, что со следующего дня начнется патрулирования, а сам график дежурств будет обнародован на утренней зарядке. На этом и закончили.       Грег, подсевший за стол с полной тарелкой, жестом попросил всех подвинуться к нему поближе. Смертные заговорщически над ним нависли в ожидании новостей, мы же, бессмертные, лишь скептически переглянулись.       Как же хорошо, что наш слух намного острее вашего и не нужно толкаться задницами, пытаясь подобраться поближе.       — В общем, ситуация такая, — начал Грег, провожая взглядом северных, которые рассасывались в столовой, — как и говорилось на собрании: ходим в патрулирование, помогаем чистить снег и прочее, ничего нового. Лэйн и Анна, вас я отмазал, сказав, что у вас индивидуальные задачи. Лэйн, пока есть возможность, занимайся книгой. Анна, ты якобы помогаешь ей, но твоя главная задача — почаще навещать Дмитрия и следить за его состоянием, параллельно разузнай как можно больше о городе, его правилах и так далее. Эта миссия, разумеется, между нами.       Девушка, убедившись, что мы остались в столовой одни, кивнула:       — Хорошо. Еще тут помимо обычной больницы есть какая-то небольшая лаборатория, где вроде бы, судя по слухам, ищут противоядие. Попробую попасть туда, вдруг получится разузнать хоть что-то полезное.       — Хорошая идея, — подтвердил Грег, добирая ложкой последние крупинки разваристой каши со дна тарелки. — Все остальные делают все то же самое, что и до этого. Поверхностную информацию по каждому я Джилу дал, опираясь на это он будет распределять нас на дежурствах. Думаю, на бессмертных нагрузка будет больше, больно уж командир вами интересовался.       — Вот уж неудивительно, — злобно бросил я, пытаясь вложить в слова как можно больше яда.       — Ожидать чего-то другого было бы глупо. — Грег устало откинулся на спинку стула. — Из самого важного — по городу передвигаемся строго со сопровождающими. Джил это подчеркнул несколько раз, но заверил, что это временная мера, пока горожане к нам не привыкнут. Разумеется, они просто будут за нами тщательно наблюдать, поэтому давайте без глупостей. У лестницы на первом этаже есть какая-то доска с фотографиями отряда, внизу будут фото тех, к кому можно обращаться за помощью и компанией для выхода в город.       — Что-то это как-то не очень похоже на элитный отряд, — скептически протянул Ноа, закатывая глаза.       — Согласен, но пока Дмитрий не придет в себя, нужно играть по их правилам.       Ужин наконец-то подошёл к концу, и мы всем коллективом направились в сторону комнат. В своей голове я уже представлял ночной отдых, когда отряд тихо загудел, задержавшись у лестницы: смертные под треск дров из камина с интересом разглядывали тот самый стенд с фотографиями.       — Похоже на кружок любителей плохой погоды. — Лестер толкнул в плечо Ноа. Перед этим, разумеется, убедившись в том, что в зале нет ни одного северного. — Ты посмотри на эти лица.       Доля правды в словах рыжего действительно была: бумажные карточки в кривых пластмассовых рамках, подписи чернилами, некоторые буквы затерты или переписаны поверх старых имён. Лица почти все серьёзные, местами даже злобные — будто бы знали, что их завтра могут убить, и хотели напоследок глянуть на мир угрюмо-проницательно. Смертные любят оставлять свои следы в таких мелочах, цепляться за изображения — будто смогут утащить с собой хоть кусочек того, кем притворялись в эти тяжёлые дни.       Вдруг взгляд наткнулся на фотографию Миры: чуть растрепанная девушка с легкой полуулыбкой на губах устало смотрит в камеру, будто бы фотограф застал ее после тяжелой вылазки и заставил фотографироваться. Внизу чуть размазанная подпись: «Лучший снайпер». Внутри возникло странное ощущение — не неприятное, а скорее беспокойно-щекочущее, вязкое, будто бы мед на ладони. Я — демон, презирающий смертных за их хилость и их смешные попытки выглядеть смелыми, и всё же сейчас сам себе не признавался, что во взгляде этой девчонки есть что-то, что застряло занозой где-то между раздражением и…       Неважно. Глупости.       Просто необычные глаза — прозрачные, чужие, будто кто-то вставил ей кусочки льда из мёртвого озера. Наверное, погибнуть с таким взглядом — почти карикатура на жизнь.       — Нашел себе новое хобби — рассматривать фотографии смертных? — ехидно бросила Анхея за спиной.       Ну вот, от вида потерянного котенка не осталось и следа. Опять та холодность и стервозность.       — Кажется, смертные больше тебе покоя не дают. — Я ехидно улыбнулся. — Особенно один из них, да?       Ангел в растерянности раскрыла глаза и посмотрела на отряд. Заметив на себе ненужное внимание нескольких лиц, смущенно отвернулась. Кажется, ее щек коснулся легкий румянец.       Как всегда попал четко в яблочко.       К счастью, язвительный подкол Анхеи был удачно отражен, чему я был искренне рад, хотелось побыстрее завершить этот день. А когда, наконец-то, отряд тронулся наверх, я облегченно выдохнул: сейчас разделимся по комнатам и на этом все. Никаких смертных. Никаких дежурств.       Было бы славно, если и мысли мог отключать одной кнопкой.       — Каин, Пилеон, заселитесь в дальние комнаты. — Грег указал рукой вглубь темного коридора, слабо освещаемого солнечными фонариками.       Я молча закинул на плечо небольшую сумку со сменной одеждой и побрел в сторону одной из обветшалых дверей, не оборачиваясь. Позади был слышен шелест крыльев Каина, который добавлял нервозности немного больше, чем обычно. Стиснув зубы до скрипа, я толкнул дверь и оказался в маленьком помещении, которое полностью соответствовало ожиданиям: из-за слоя пыли на старых прикроватных тумбочках и хлипком шкафу, в комнате царила атмосфера заброшенности, но, должен признаться, было тепло и вполне уютно. Крохотные всплески уличного огня, горящего в одной из бочек, играли бледными зайчиками на еще не обветшалых персиковых стенах. Две маленькие кровати, покорно стоящие в углах, на удивление, выглядели прилично и имели на себе матрасы, подушки, одеяла и сложенные, словно по линейке, комплекты постельного белья. На письменном столе лежало пару каких-то книг и одинокий плюшевый медвежонок, который, судя по отсутствующему глазу и рваному уху, повидал многое, а теперь оказался здесь — один и никому не нужный.       Ты, наверное, никогда и не мог предположить, что однажды твоим соседом окажется демон?       Вернув на место одноглазую игрушку, я бросил сумку внутрь шкафа, перед этим слегка проверив его на прочность. Переживший лучшие времена своей жизни стеллаж, конечно, недовольно затрещал, но упрямо продолжил стоять. Правда, покосившаяся дверка, сдавшись, упала мне на голову, но, будто и не заметив этого, я отставил ее к стене и приступил к сдвиганию кроватей — на одной я точно не умещусь, крылья-то большие. Отправив прикроватные тумбочки с остатками детских наклеек на них в изгнание к отвалившейся дверце, одним движением придвинул левую кровать к правой, но потом подумал и решил, что если поставить их ровно в центре, прямо под окном, будет удобнее и практичнее.       Мало ли что произойдет. Хотя бы смогу быстро вылететь в окно.       Хотелось лечь прямо так — не застилая белья, не снимая куртки, но сомнительные пятна на матрасах заставили меня скривиться и брезгливо пожать плечами: простынь пришлось накинуть. При детальном изучении подушек ничего подозрительного обнаружено не было, кроме попавшихся на глаза выцарапанных имён на спинках кроватей, а еще такого знакомого и простого слова «хуй». Глупое и банальное проявление подросткового максимализма неволей вогнало меня в воспоминания о школе, пока я заправлял подушки. Таким ребячеством я, конечно, не занимался, но хватало и других приколов — более похабных, изощренных и жестоких.       На исследование одеяла не осталось никаких моральных сил, поэтому, скинув с себя только ботинки, я лег. В голове одновременно кружилась туча мыслей, в то же время будто бы в ней ничего не было.       Теперь еще и северным прислуживать. Охуеть, докатился! Надо было свернуть шею этой девчонке сразу. Или ударить посильнее, чтобы мозги вылетели.       Я снова начал кипеть внутри: хотелось забрать Аду и улететь куда-нибудь подальше. А еще хотелось снять напряжение. С девушкой.       Подлые мысли в голове услужливо подкинули образ стонущей подо мной Анхеи. Попытка отогнать их не увенчалась успехом, и, сдавшись, я начал даже подумывать о том, чтобы соблазнить ангела еще на пару-тройку раз совместного времяпровождения в одной кровати.       Можно и не только в кровати.       Мысли снова унесли в школу: соблазнять девчонок я не только любил, но еще и хорошо умел. Связавшись с компанией плохих бессмертных, я стал не только отлынивать от учебы, но и активно пробовать девушек на любой вкус. А разложить под собой какую-нибудь недоступную стервочку-демонессу или недотрогу-ангела было главным вызовом. Не сказать, что я испытывал трудности в этом деле, но мне нравилось, как девушки, сдаваясь мне в плен, игриво гладили меня по волосам и пристраивались под крылом, думая, что у нас всё серьезно и надолго. А вот после слушать в своей адрес обвинения в том, какой я мерзкий и отвратительный — не очень нравилось. Хотя, честно говоря, заслуживал я гораздо худшего.       Ночь была уже в самом разгаре, а шаги патрульных успели прозвучать на улице с десяток раз, когда я, вспомнив все свои подвиги соблазнителя, провалился в сон.