Сигарета во тьме

      — Здесь у нас склады. – Я указала рукой на высокие здания. Поразмыслив, решила добавить. – Наверное, тут самая большая концентрация патрульных, не считая ворот, конечно.       Несколько вооруженных парней, словно услышав меня, обернулись и начали внимательно в нас всматриваться - больно уж сильно бессмертные привлекали внимание. У каждого на руке была красная повязка с черным кругом внутри – отличительный знак, что данные жители сейчас находятся на дежурстве.       Неловкое молчание скрасили открывающиеся ворота склада: большие двери, жалобно застонав, толкнули одного из парней, из-за чего тот сел задницей в сугроб. Остальные по-лошадиному загоготали над товарищем, все еще не забывая поглядывать в нашу сторону. Со склада выкатывалась небольшая платформенная тележка, кажется, загруженная больше нормы – сопровождающие ее люди то и дело ловили накреняющиеся коробки.       — Именно отсюда распределяются припасы по всему городу. – Пояснила я, наблюдая за пыхтящими кладовщиками, катившими тележку в сторону общественной столовой. Не смотря на чищенную дорогу, каталка то и дело застревала в снегу.       — Вы храните здесь абсолютно все? – Уточнила Анна, успев заглянуть в закрывающиеся ворота. Приближаться к складу, к счастью, девушка не решалась.       — Ну, можно сказать и так. Какая-то часть необходимого продовольствия хранится в стратегических пунктах, например, минимальная норма оружия в казарме. Периодически, делается подсортировка: решается чего и сколько отправится в ту или иную организацию.       — И у вас не бывает разногласий? Город-то большой, недовольные всегда найдутся.       — Пфф, конечно. Вообще на складе для распределения есть ответственные люди, а в организациях каптеры. Но, к сожалению, не всегда удается прийти к компромиссу – эти складские крысы так и норовят зажать себе что получше! Отсюда и разногласия, но они обычно тоже быстро решаются. – Я взглянула на часы, циферблат которых всегда носила на тыльной стороне запястья – профессиональная снайперская привычка. День медленно перетекал в ранний вечер, пора было закругляться: я успела показать девушкам всю центральную улицу и продовольственный район. Осталось совсем немного.       — И как решаются разногласия? – Спросила Кира, тихо подойдя со спины.       — Как у всех. – Отмахнулась я и поманила девушек за собой, намереваясь обойти склады. — Собрались, подрались и разошлись. В лучшем случае с нужным продовольствием, в худшем – с тумаками от руководства.       Ненадолго в нашей компании воцарилось молчание, пока на встречу нам не прошли только что вернувшиеся с вылазки солдаты, тащащие за собой большие сани, набитые доверху. Я махнула рукой парочке знакомых, те, хоть и без энтузиазма, но ответили взаимностью.       Уставшие.       Когда сани проползли мимо нас я увидела причину плохого настроения – за возом медленно волочилось тело, обернутое в какую-то кровавую простыню.       — А вот так, кстати, продовольствие попадает в город. – Поспешила я повернуть разговор в другое русло. – На складе ведется учет всего: что с какой скоростью тратится, делают подсортировку и передают список потребностей группе внешней защиты – это, кстати, мы. Это позволяет нам всегда держаться на плаву и не забивать склад не шибко нужной ерундой.       — Об этом мы говорить не будем? – Кира на уловку не повелась и сейчас скептически указывала рукой в сторону удаляющихся саней с тяжелой ношей.       — Не все возвращаются живыми, вот и все. Кто-то вообще больше никогда не пересекает ворота города. Но обычно своих стараются не бросать. – Я сделала глубокий вдох и помассировала виски. – Возвращают близким, чтобы похоронить. У нас тут и кладбище есть, и церковь для отпевания – все как положено.       — Неужели после всего кто-то еще верит в Бога…       — В такие времена людям нужна вера. У кого-то – это единственное, что остается. – Я отвела взгляд от волочащегося свертка и снова попыталась увести разговор в нужную степь. – В общем, про устройство, население и быт я вам рассказала. На вылазки, думаю, успеем сходить вместе.       — А как вы знаете куда идти? Действуете наугад? – Анна, кажется, даже не обратила внимания на потрепанный отряд.       — В смысле?       — Ну вот допустим, вам со склада передали список необходимых пищевых продуктов и лекарств. Вы вышли из города и пошли обыскивать ближайшие поселения до тех пор, пока не найдете нужное?       — А, ты об этом. – Я повела носом и уловила легкий душок. Еще немного и мы будем на последней точке нашей экскурсии. – Нет, конечно. Наугад мы действуем очень редко. Для этого есть группа разведчиков. Кажется, они большую часть жизни проводят за городом – изучают местность, поселения вокруг, выслеживают мародеров и разузнают данные о Клэске. Всю собранную информацию они передают нам, а мы уже отправляемся на зачистку бандитов или за припасами. Тут уж как повезет.       — Что за вонь? – Анхея брезгливо зажала нос и сморщилась.       Я искренне рассмеялась и закурила:       — Это, наверное, главное достояние нашего города. – Вынырнув из тени полуразрушенных домов, я продемонстрировала открывшийся вид. – Скотный двор.       Перед глазами выросли длинные свинарники и скромные на их фоне пару курятничков. Вокруг, словно тараканы, сновали рабочие: кто-то кормил скотину, кто-то чистил загоны, а кто-то угрюмо курил на пороге небольшого здания, из-под стены которого медленно стекала кровь, почти сразу же замерзая на морозе.       Когда из-за металлических дверей послышался поросячий визг, который потом прервал хрип, девушки пришли в себя. Первой заговорила Анна:       — Как вам удалось сохранить животных? Это же почти невозможно.       — Ну, подробностей я тебе не расскажу. – Я развела руками. – Когда, я попала в город, были еще и лошади, но их не так легко прокормить, из-за чего пришлось забить. А вот куры и свиньи создания не такие прихотливые. Да и плодятся они относительно легко. Правда, из-за них зерно на вес золота, но лучше уж без хлеба, чем без мяса.       — Ваш город не перестает удивлять. – Кира, не выдержав, тоже зажала нос.       — Но это, кстати, не все мясо, которым мы владеем. У нас есть охотники: периодически они отстреливают волков, чтобы те не составляли нам конкуренцию в погоне за лосями, оленями и зайцами. – Я поманила девушек за собой. Пора возвращаться на базу – стремление показать город во всей красе сменилось желанием прикорнуть перед дежурством. - Рыбаки каждый день выходят с удочками на речной затон: рыбы, к счастью, здесь водится много.       Обойдя склады с задней стороны, мы снова нырнули в проулок, ведущий на главную улицу. Народу знатно прибавилось: не только рабочих, но и просто отдыхающих. Кто-то задумчиво брел по своим делам, кто-то гулял компанией, громко смеясь. Но было кое-что, что объединяло всех – реакция на нашу пеструю компанию, из-за которой некомфортно становилось даже мне. Поежившись, я незаметно кинула взгляд на Анхею, тихо шагающую позади. Ангел всем видом пыталась показать свое предвзятое отношение к горожанам, но то и дело стремящиеся в пол глаза выдавали тревожность. Я какого-то черта занервничала вместе с ней.       На миг в толпе показались яркие красные волосы. Я уставилась на «партнера» самым что ни на есть красноречивым взглядом.       Ебучий мудак. Получил от меня товар и решил, что расплачиваться не обязательно.       Каспер с интересом рассматривающий крылатую блондинку меня по началу и не заметил. Зато потом, когда его внимание наконец-то переключилось на знакомую яркую красную куртку – коих в городе было всего две: у меня, и у какого-то паренька со склада – я угрожающе улыбнулась. Вздрогнув, партнер засуетился, а потом пустился на утёк, шустро перебирая ногами по чищенному снегу. Поскользнувшись, красноволосый чуть не упал, еле сохранив равновесие, он нырнул за угол местной школы.       — Сучёныш. – Прошипела я в воротник куртки, куда старательно пыталась спрятать замерзший нос.       Ну ничего, рано или поздно сам приползешь ко мне за товаром, когда начнется дурка без препаратов.       А, может, я успею прижать тебя к стене? И пиздануть как следует разок! Чтобы понимал, что со мной так поступать не стоит.       — Ты что-то сказала? – Уточнила Анна, идущая позади.       — Время, говорю, как пролетело. Уже вечереть начинает, а мы еще даже не обедали. Так что давайте шустрее.       Возражать никто не стал.       Когда пристальное внимание стало слишком тяжелым и начало давить на плечи, мы, окончательно промерзшие до костей, наконец-то вошли в уютный зал нашей базы. Захлопнувшаяся за Анхеей входная дверь прервала редкие разговоры, и присутствующие с интересом уставились на нас, как по команде. Но, не заприметив ничего интересного, все вновь вернулись к своим делам: игры в карты, болтовня в уголке у окна и отдых у камина на моей софе! На софе, которую я и Эля обнаружили в заброшенном доме на отшибе, а потом я лично тащила на своем горбу через весь город.       Понадобилось достаточно много времени, чтобы дать понять всем остальным претендентам на этот маленький зеленый кусочек счастья, что им ничего не светит. С боем мы отстояли этот немного драный, но оттого не менее любимый интерьер мебели. И для чего? Чтобы сейчас наблюдать темнокожую задницу на ней?       Грег, словно услышав мои мысли, поднялся с банкетки и направился в нашу сторону. Милая улыбочка на лице, судя по всему, обещала мне какую-то новую трудовую деятельность, а не долгожданный покой.       — Как все прошло? – Парень обратился к девушкам за моей спиной.       — Все отлично. – Отозвалась Анна.       Я же, стараясь не издавать и звука, суетливо закидывала пуховик на высокий крючок. Хотелось незаметно просочиться в столовую на поздний обед, а потом также украдкой добраться до комнаты и завалиться спать до вечера. Я злобно зашипела, когда подлая петелька в очередной раз увернулась от металлической скобы, а куртка свалилась мне в руки.       — Давай помогу. – Грег легко повесил подлую одежду на свое место и мягко обратился ко мне. – По правде говоря, я хотел попросить тебя о небольшом одолжении.       — Слушаю. – Я еле сдержала начавшие закатываться глаза и с интересом уставилась на парня. Прошлась по линии подбородка, мощной шее, под кожей которой красиво пульсировала венка.       Хорош, ничего не скажешь.       Парень, все-таки уловив мою реакцию, тихо рассмеялся:       — Не злись, это не трудно и не долго. Лэйн нужна кое-какая информация о Клэске, а именно о религиозном аспекте.       Я вздрогнула быстрее, чем успела рассеянно моргнуть. Сердце, казалось, ухнуло куда-то в желудок, да там и замерло.       Не трудно? Да это, блядь, самое страшное, о чем мне приходится вспоминать!       — Я убью того, кто проболтался о моем прошлом! – Я глубоко задышала. Хотелось рвать и метать, а потом забиться в укромный уголок и покурить.       — Не думаю, что Джил заслужил такой кончины. – Грег щенячьим взглядом. смотрел на меня из-под бровей. – Он лишь сказал, что ты и Майк когда-то жили в Клэске и, возможно, расскажете что-то нужное.       Захотелось взвыть. Я стиснула кулаки, ногти впились в ладони, отрезвляя болью.       — Ладно. Расскажу за обедом. Где твоя Лэйн?       — У себя в комнате. Позвать?       — Не нужно. Я сама. – Я отмахнулась и раздосадованно посмотрела на товарищей, перекидывающихся в «дурака». Полностью вовлеченные в азартную игру, они не замечали ничего вокруг. – Найду Майка, сразу вдвоем отстреляемся.       Шагом побитой собаки я добрела до комнаты друга и еле-еле постучала ладонью по обветшалой двери. Парень никогда не любил резкий шум, а тихие звуки, кажется, улавливал лучше громких.       В покоях что-то зашуршало, затопало, а потом дверь беззвучно отворилась и на пороге меня встретили две пары глаз. Майка – ярко-зеленые, в тени самую малость уходящие в оливковый цвет и Ели – светло-мятные, при определенным освещении становившиеся бирюзовыми.       Компания меня совершенно не удивила: каждый день мы почти что все время проводили нашей троицей, за исключением дежурств и каких-то личных дел. Из-за того, что Еля жила с родителями в своем доме, а я соседствовала с придирчивой занудой, комната Майка стала небольшим оплотом нашей дружбы. К счастью, его соседом был Марсель, вечно гоняющийся по поручениям Лоя, он иногда даже ночевать не приходил.       Ну вот, теперь обсудили все сплетни. И без меня!       — Ну наконец-то. – Еля мягко обогнула Майка и просочилась в коридор. – Мы уже начали думать, что в дозор пойдешь прямо с прогулки.       — Я бы не удивилась. – Я взглянула на зеленоглазого, вальяжно опершегося на косяк. – Тебя еще не просили о кое-какой услуге?       — Нет. – Парень отрицательно мотнул головой. Распущенные каштановые волосы красиво обрамили худощавое лицо, придавая мужчине какой-то домашний вид. – Но я одним ухом слышал об этом. Решил дождаться тебя.       — Да о чем вы оба? – Вмешалась Еля, возмущенно нас оглядывая.       — Наши гости или, наверное, правильнее теперь говорить временные товарищи очень интересуются нашей жизнью в Клэске. – Я с трудом сглотнула острый ком, камнем вставший в горле, и снова обратилась к Майку. – Пойдем сейчас отстреляемся, а? Я как раз поем хотя бы, хотела еще успеть подремать перед дежурством.       — Ну да, оно у тебя будет не легким, напарничек-то так себе. – Зеленоглазый сочувствующе усмехнулся и зарыл дверь. – Идем.       Поникшая Еля опустила глаза и замялась:       — Я тогда, наверное, домой пойду. – Девушка мягко положила руку на мое плечо. – Весь день жду тебя, жду, а ты все никак не освободишься.       Мне почему-то стало стыдно перед подругой. Каждый раз она ждала меня с вылазок, верно презентуя всю сводку новостей за время моего отсутствия, а после с искренним интересом выслушивала мои приключенческие рассказы. Когда становилось совсем тошно, рыжая устраивала релакс-вечеринку – с упоением делала мне разные прически и макияжи сохранившейся косметикой. Часами мы могли сидеть на нашей софе, уставившись в камин, и болтать о всякой ерунде, а как только в зале не оставалось лишних ушей, с воодушевлением обсуждали парней и грязные сплетни.       И вот сейчас, когда все шло не по привычному плану, я увидела перед собой не просто расстроенную, а по-настоящему потерянную девушку. Традиционный уклад был подло надломлен появлением чужаков.       — Прости, Еля. – Я порывисто обняла девушку. Лишь только носа коснулся цветочный аромат, я отступила. – Эта вся беготня меня окончательно вымотала, но я обещаю тебе, что завтра, как только отосплюсь после дежурства, я приду за тобой и мы обязательно поболтаем. Тем более, мне есть что тебе рассказать.       Я до последнего думала скрыть то самое дежурство с демоном, когда он скинул меня с крыши, но нужно же было чем-то довольствовать подругу. Майка в курс дела решила не вводить, опасаясь за хрупкую обстановку между людьми и бессмертными – зеленоглазый, конечно, контроль никогда над собой не терял и глупостей не выкидывал, но обиду затаил бы точно.       Хотя я бы с удовольствием посмотрела, как он надерет задницу этой высокомерной крылатой твари.       — Ладно, буду ждать. – Подруга мило улыбнулась. – Обязательно поспи перед дежурством, выглядишь не очень.       — Знаю. – Отмахнулась я и направилась на третий этаж. На вопросительные взгляды товарищей бросила ответ, находясь уже в пролете. – Я за Лэйн, встретимся в столовой.       Новоприбывшие девушки заняли ближайшие к лестнице комнаты, чему я была рада. Мне нравилась моя спальня, находившаяся в глуби коридора, на отшибе, и не хотелось, чтобы кто-то время от времени беспокоил меня своим присутствием, пусть даже и за стеной.       Рука, сжатая в кулак, замерла перед дверью, не решаясь постучать. Внутри снова мутило, а в уши словно налили свинца. Вспоминать прошлое совсем не хотелось, а уж тем более делиться о нем с чужими.       Я и с близкими-то не особо распространяюсь. Стыдно. И очень мерзко.       Рука так и опустилась, не издав ни звука.       Я успела в деталях рассмотреть древесный узор, когда осознала, что слишком долго стою на пороге. Махнув головой, я направилась в свою комнату. Уютная до этого горловина от кофты вдруг начала душить. Воздух будто превратился в острые осколки, царапающие горло. Пальцы дрожали, когда я с отчаянием дёргала неподатливую молнию лонгслива, словно пытаясь разорвать собственную кожу. Холодный воздух хлынул внутрь, обжигая лёгкие, но я всё равно задыхалась.       Нахуй. Нахуй всё и всех.       Я слишком поздно осознала, что шумно открыла дверь и с грохотом почти что ввалилась в спальню. На миг зажмурившись, я уже готовилась к нагоняю от Норы, но к своему счастью, открыв глаза, никого в комнате не обнаружила.       Осознав, что я совершенно одна, заметалась по комнате, как заяц: от порога до кровати, потом к выходу на балкон и так снова по кругу.       Хватит, Мира, успокойся!       Метавшиеся мысли взывали к разуму, но плоть не слушалась. Оказавшись запертой внутри собственного тела, я лишь с ужасом наблюдала за истеричной суетой. Когти тьмы впивались в рёбра, раздирая их изнутри. Кровь стучала в висках, заглушая все звуки мира. Время замедлилось, превратившись в тягучую смолу, в которой я тонула.       Нет-нет-нет! Опять оно. Только не сейчас, прошу!       Рыча, словно зверь, я с неимоверным усилием смогла завести руку за спину и вытащить нож, который носила на поясе. Провести лезвием по второй руке не удалось, тело было чертовски тяжелым. Нащупав кончик острия, я надавила на него пальцем. Организм прошибло током, тьма, словно обжегшись об боль, отступила. Спряталась в закоулки внутри, куда даже я не смела заглядывать, свернулась клубком в ожидании, шипела.       Дерьмо! Ведь почти что спокойно все было.       Я посмотрела на рану, кровь с глухим звуком капала на ковер. Сжав руку в кулак, я вышла на балкон. Холод свирепо обжог лицо и скользнул под одежду. Дотронувшись до самого сердца, он будто бы заморозил его, замедлил. Почувствовав долгожданное облегчение, я трясущимися руками закурила.       — Я справлюсь. – Собственный шёпот, прозвучавший оглушительно громко, заставил меня вздрогнуть и перевести задумчивый взгляд с заброшенной части города на балконный антураж.       Открытая лоджия, заботливо опоясанная старым ржавым, но оттого не менее вычурным железным ограждением, как обычно находилась в тени и дарила минуты умиротворения. Небольшая табуретка, подло сворованная мною из коровника, пряталась в наметенном сугробе. По соседству с ней в углу одиноко расположился укутанный снегом цветочный горшок. Когда-то Нора пыталась выходить его жильца, но капризное растение решило, что восстать из мертвых в руках настойчивой девушки будет гораздо сложнее, нежели чем просто сдохнуть. В расстроенных чувствах соседка думала выбросить его на помойку, пока не была перехвачена мною. Теперь же добротный глиняный горшок униженно служил мне пепельницей, за время накопивший в себе столько окурков, что стал похож на ёжика. Нора то и дело порывалась почистить его от, как она выражалась, «этого анархичного проявления», но я каждый раз тормозила ее, заверяя, что это современное искусство. Так и прижился.       Присев прямо на сугроб, под которым таился низенький стульчик, я расслабленно затянулась.       Все хорошо. Уже лучше.       На снежный ковер под ногами медленно капала кровь, будто кто-то швырнул горсть брусники. Рассеченный палец начинал замерзать на расходящемся к ночи морозе, из-за чего алые росинки становились реже, а вместе с этим отступала тупая боль.       Добавив еще одну «иголку» горшковому ёжику, я наконец-то нырнула в сумерки остывшей комнаты.       Нора опять будет ворчать, что выпустила все тепло. А еще за запах курева.       Наспех перевязав палец лоскутом от простыни, я выскользнула в теплый коридор. Свеча в одиноком светильнике у лестницы еле-еле отгоняла тени в дальних углах.       Постучаться в комнату Лэйн я не успела, дверь мягко открылась и на пороге появился ангел. Пройдясь по мне красными горящими глазами, он оглянулся через плечо:       — Кажется, это к тебе.       Мазнув меня крылом на прощание, Каин растворился в глубинах мужского крыла, а в пустом проеме наконец-то показалась девушка. Яркий румянец украшал фарфоровые щеки, натолкнув меня на неоднозначные мысли.       Они… вместе? Она же смертная. А он…       Осознав, что тишина затянулась, я первая подала голос, честно стараясь не подавать виду о липких мыслях, что так и лезли в голову:       — Слышала тебе нужна какая-то информация о Клэске?       — Ага. – Девушка, смутившись отвела взгляд. Почему-то было неловко. – Меня интересуют обряды и все символы, сопровождающие их. Поможешь?       — С этим помогу. – Я поманила девушку за собой. – Давай поговорим в столовой? Там как раз еще и Майк будет, думаю, он сможет рассказать тебе гораздо больше, чем я.       Девушка кивнула и скрылась в комнате, немного пошуршав, она появилась на пороге с каким-то блокнотом.       Спуск по лестнице проходил в тишине, но оттого легче не было. Каждый шаг по ступеньке отдавался гвоздем, приковывающим сердце к позвоночнику. Я периодически давила на порезанный палец, стараясь концентрироваться на боли, а не на мыслях. Когда я нашла зеленые глаза в столовой, стало немного спокойнее. Майк, скрестив руки, стоял у компании наших парней, бурно обсуждая чье-то провальное свидание. Столовая была полна на половину: ребята из нашего отряда гоняли жутко разбавленный чай и болтали о какой-то ерунде, на небольшом отдалении расположилась часть группы Дмитрия, поглощая остывший обед. Бессмертных видно не было.       К счастью.       Увидев нас, друг отмахнулся от приятелей и жестом пригласил за свободный стол в дальнем углу. Я мысленно поблагодарила небеса за то, что разговор будет возможно провести тихо и лишние уши услышат как можно меньше информации о моем пребывании в Клэске. Пропустив Лэйн вперед, я направилась к блестящим кастрюлям:       — Присаживайся, я возьму еды и присоединюсь.       Разваристый суп, больше похожий на рвоту, я накладывала мучительно долго, надеясь, что Майк с самого начала уведет неприятный разговор в нужное русло. И друг как будто бы меня услышал, подойдя к столу с тарелкой в руках я услышала настолько размеренный разговор, что со стороны могло показаться будто бы они обсуждают погоду:       — Ну да, жертвоприношения были нормой, так как происходили довольно часто. – Майк подвинулся, освобождая мне место.       — А были какие-то… странные моменты после? Может, какие-то голоса? – Уточнила Лэйн, делая пометки в блокноте.       — Ну если пожирание расчлененных тел после не считается странным, то все было спокойно.       — А есть какие-то предположения какую цель они преследовали?

***

      Пальцы грубо схватили меня за подбородок, заставляя поднять голову:       — Может, эту?       — Нет-нет. На нее другие планы. – Меня загородил мужчина, внешне напоминающий змею – скользкий и подлый.       — Хак, нам нужно еще две девушки. Предлагай, иначе сам отправишься на алтарь во славу Великому. – Человек, полностью скрывающийся под черной мантией, надавил на моего «защитника». В голове у себя я даю ему прозвище «смерть» и, как окажется в будущем, буду права.       — А может одну? – Хак ехидно скалится. – Зато девственницу.       — Пойдет. Вечером она должна быть у вас. – Смерть, задержав взгляд на мне, разворачивается и уходит в сопровождении двух бессмертных. Один из них как-то странно на меня оглядывается и мерзко ухмыляется.       — Быстро встали, уродины! – Хак пинает мою соседку, из-за чего та падает лицом в грязный снег. Разъяренный мужчина, наблюдая как мы суетливо пытаемся встать с колен, обращается к сопровождающим его бугаям. – Помыть весь этот сброд и привести в порядок.

***

      Выпавшая из рук ложка неприятно загремела по столу, прерывая беседу. Схватившись за нее, как утопающий за соломинку и я тихо извинилась, уставившись в тарелку.       Майк, бросив на меня скользкий взгляд, резво продолжил отвечать на вопросы:       — Они обычные фанатики, Лэйн, вот и всего-то.       — Понимаю. – Кивнула девушка. – Но мне важно знать подробности.       — Какие могут быть подробности? Ебанутые служили какому-то Великому, а чтобы приблизиться к нему приносили в жертву девушек, якобы только женское тело способно не только рождать что-то новое, но и принимать в себя. – Майк заговорил тише, было слышно, что даже ему было неприятно это вспоминать. – А потом ели их.       — А остатками «со стола» кормили подчиненных и рабов, чтобы те с голоду не попередохли. С провизией в Клэске не очень. – Вмешалась я в разговор, чтобы мое молчание не показалось странным.       — Я… - Лэйн запнулась. – Мне жаль, что вам приходится вспоминать об этом.       — Расслабься. – Друг показательно зевнул и отмахнулся, будто бы мы говорили о сущем пустяке. – Это уже все в прошлом, да?       Зеленоглазый аккуратно толкнул меня плечом. Я заставила себя улыбнуться и кивнуть.       Как же хорошо, что из нас двоих хотя бы ты умеешь пиздеть, дружище.       — А какие роли выполняли вы? – Лэйн, увидев наши лица, поспешила пояснить. – Просто так я пойму какие вопросы правильнее задавать, чтобы не мучить вас ненужной болтовней.       Суп встал комом в горле. Чтобы сделать глоток, я снова сжала покалеченный палец. Из-за проступившей крови на повязке мне пришлось спрятать руку под стол.       — Я был телохранителем одного из правящей верхушки, а Мира служанкой при дворце, если можно так сказать. – Майк ткал ложь легко и быстро, словно паук свою паутину. Чтобы не вызывать подозрений, он уже обратился ко мне. – Ты вроде бы посуду мыла, если верно помню?       — Да. – Голос был хриплым, неестественным, в отличие от язвительных мыслей в голове.       Столько перемыла, что аж до сих пор смотреть на бытовые дела не могу. Не зря же Нора однажды назвала меня поросенком.

***

      На этот раз удар вышел сильнее, чем предыдущие. Ахнув от боли, я падаю на пол. В ушах зазвенело, мир завертелся. Верхнюю челюсть пронзила ломящая боль, отдающая в висок, а рот наполнил уже знакомый металлический вкус. Приподнявшись на руках, я сплевываю кровавую слюну. Со вторым плевком изо рта вылетело что-то белое.       — Ну вот. – Запричитал один из мужчин, раздосадованно махнув руками. – Ты ей зуб выбил. Опять Хак будет мозги ебать.       Второй мужчина, который нанес удар, грубо хватает меня за волосы и поднимает голову, заглядывая в приоткрытый рот:       — Пусть скажет «спасибо», что не передний.       Меня с остервенением откидывают на пол. Уже коснувшись лицом холодной поверхности, я чувствую, как щеку царапает мой собственный зуб.       Хочется закричать или хотя бы заплакать, но сил хватало лишь на мольбу о смерти.

***

      Я провела языком по верхней челюсти, слева была неестественная пустота. Суп пришлось отодвинуть – аппетит окончательно пропал. Витая в воспоминаниях, я досадно прослушала часть беседы. Стыдно не было.       — А помните какую-то символику? – Лэйн продолжала сыпать вопросами. – Может, какие-то урывки из их служений?       — Да не было никакой символики. – Отмахнулся Майк. – А служения мы и подавно уже не вспомним, они такую ересь несли – не разберешь.       — Клеймо. – Я попыталась вложить в голос побольше стали, но вышло наоборот.       Блею, как барашек перед волком.       — Какое клеймо? – Девушка напротив вперилась в меня прищуренным взглядом.       — А-а, да, точно. – Оживился мой сосед. – Верхушка клеймила себя в грудь.       — Нарисовать сможешь?       — Я уже плохо помню, но примерно изобразить смогу.       Взяв протянутый Лэйн лист бумаги и карандаш, зеленоглазый принялся выводить круглый знак с разветвленным треугольником внутри. Руны, бегущие по внутреннему кругу, дались ему трудно – Майк то и дело хмурился, закрывал глаза вспоминая, и напряженно сопел. Наконец-то, закончив свое художество, парень протянул лист бумаги хозяйке, который я ловко перехватила.       — Вот тут. – Я добавила элемент у треугольника и «повернула» одну их рун в другую сторону. – Вот так должно быть.       Вот уж что-что, а это клеймо я помнила, как свои пять пальцев. Выстрелив ровно в него, в ту дождливую ночь, я сбежала. Поступок был отчаянным и очень непродуманным.       Но лучше было сдохнуть, чем провести еще хоть один день в этом кошмаре.       Лэйн хмуро разглядывала знак, кажется, получив то, что ей было нужно. Воспользовавшись моментом, я решила попробовать улизнуть:       — Мы можем закончить на этом разговор? Я хотела подремать перед дежурством.       — Да, конечно. Большое спасибо за помощь – Блондинка мило улыбнулась. – Майк, можно тебя попросить пояснить еще пару моментов?       Я выскочила из-за стола, как ошпаренная, не вникая в дальнейший диалог. Лавка, которую я делила с другом потеряла баланс, из-за чего Майк чуть навернулся на пол. Уже на выходе из столовой вспомнила про оставленную тарелку на столе, но вернуться за ней не решилась.       Ворвавшись в свою комнату, я захлопнула дверь так быстро, будто бы за мной кто-то бежал – воспоминания, животный страх и мерзкое отвращение к самой себе. Неряшливо скинув обувь по пути, я нырнула в долгожданную кровать и поджала колени, свернувшись в клубок.       Пролежав так какое-то время, я успокоилась, а желудок, все это время деликатно ожидающий, напомнил о себе. Пошуршав в прикроватной тумбочке, я выудила из запасов какие-то конфеты, отдающие химией и сыростью. Наблюдая за сгущающимися сумерками в балконной раме, я медленно сгрызла пропавшую сладость, а потом наконец-то провалилась в беспокойный сон.