Сигарета во тьме

      Обветшалый потолок, сговорившись со стенами, давили неприятной тяжестью. Вздохнув в очередной раз, я перевернулся на бок и расслаблено растянул крылья, те сразу же по-хозяйски накрыли кровать, кончиками касаясь пола. Уличные огни ласково пробежались по лицу, заставив зажмуриться.       Дневная суета окончательно вымотала меня. Смотреть на город, который тебе совершенно безразличен, и ты в нем лишь мимоходом – так скучно. Еще скучнее потом сидеть на собрании, посвященном этому «великому событию».              «Давайте обсудим кто что видел интересного и необычного?»              Передразнивая Грега в своей голове, я испытывал своеобразное удовольствие. Благо, хоть говорить не пришлось, рыжий кретин и очкарик рассказали все и без моего участия.       Впрочем, скучать на внеплановом сборе не приходилось, то и дело я невольно возвращался мыслями к одной занозе – такой мелкой и строптивой. Я, конечно, помнил, что у девчонки беда с головой, но не настолько, чтобы устроить непонятную сцену перед свидетелями. Это было сильно. Если бы я не наблюдал ее отношения к бессмертным, то подумал бы, что она приревновала меня к тем идиоткам.       Я тихо рассмеялся в пустую темноту.              Ну и бред!              А потом еще стычка в больнице. Хотя, признаться честно, мне самому захотелось позлить ее. Вывести тупую дуру из себя оказалось проще простого. Но я не ожидал, что она займется рукоприкладством. Ох уж эти злые глаза, которые жгут, словно морозом.              А как прекрасно выглядят дрожащие руки, нервно прикуривающие сигарету. Просто бесподобно.              Подловив себя на мысли о том, что мне нравится над ней издеваться, я довольный перевернулся на другой бок в ожидании продолжения игры на нервах эмоциональной девчонки. Нам ведь предстояло совместное дежурство. Я слышал, как собираются патрульные: ужинают, получают оружие и сетуют на усилившийся мороз. Первой мыслью было спуститься вниз и погреться у камина, пока моя «напарница» не соизволит вытащить свою задницу на пост. Но второе соображение мне понравилось гораздо больше – ничего не делать. Сама придет.       Как по команде в дверь кто-то очень настойчиво постучал, будто бы ногой. Придав себе максимально отрешенный вид, я лениво поднялся с кровати и встретил незванного, но очень жданного гостя. Первым делом в нос вонзился клятый запах сигарет и только потом глаза уловили вид разъяренной девушки. Толстый пуховик на худой фигуре выглядел чужим. Зато набедренная кобура, надетая поверх плотных штанов, выглядела как родная, невзначай подчеркивая худобу стройных ног, которую так пытались спрятать объемные брюки. Из выглядывающего пистолета неприятно веяло дрянью – патронами для бессмертных.       — Я тебе, блядь, принц что ли? – Набросилась северная, смешно порыкивая. Отдохнувшее лицо заливал легкий румянец гнева. – Какого хуя я должна бегать за тобой, будто ты принцесса?       — К счастью, не замечал за тобой такого. – Я нагло скрестил руки на груди и оперся на косяк. Дежурство с ходу пошло в нужное русло. – Но, если уж и решишь за мной приударить, то должен предупредить: я брезгую спать со смертными.       Девчонка скривила лицо, будто бы съела что-то очень кислое:       — Удивлюсь, если тебе вообще кто-то даст. - Она кинула в меня какой-то красной тряпкой и направилась вниз, бросив на прощание. - Надень это и спускайся. Я за винтовкой.       «Придурок» - донеслось до меня уже с лестницы.       Инстинктивно пойманная ветошь представляла собой наручную повязку патрульного: черный круг на алом фоне напоминал собою мишень.              Может, сразу на голову повязать? Чтобы упростить задачу людишкам?              Повязав лоскут на положенное место, я медленно спустился в общую залу. В холле, освещенном сильнее остальных помещений, царили приятное тепло, аромат прогорклого чая и азартный гудеж. Небольшая компания, сидевшая за столом, увлеченно перекидывалась в карты. Иногда причитали о великом невезении, а периодически горячо спорили о честности игры – хватались за грудки и угрожали поколотить друг друга. Позади скопления возбужденной компании у кресла тихо копошилась девчонка, закрепляя рацию на куртке. Укутываясь в шарф поверх толстой шапки, она то и дело бросала грустный взгляд на товарищей. Один из парней, заметив ее реакцию, ехидно улыбнулся:       — Что, ночка так себе планируется?       — У меня и день был не очень. – Буркнула девушка и тяжело взглянула на меня. Накинув на плечо уже знакомую, укутанную бинтами винтовку, снайпер жестом позвала меня за собой в морозную ночь.       Дорога проходила в гордом молчании: северная бодро шагала, отыгрывая некий ритм на скрипучем снегу. Я же старался держаться позади, но, когда девица закурила, пришлось отстать еще сильнее. Горький дым, объединившись с колючим морозом, принялся жечь нос, пробираясь к легким.       Снайпер, опомнившись, резко обернулась. Я, встретив ее ледяной взгляд, нахмурился.              Чего пялишься? С тобой просто невозможно находиться рядом, ебаная ты пепельница.              Пройдя по главной улице, девчонка резко свернула в темный проулок, ведущий в жилую часть города, а нам надо было в конец аллеи, ведущей как раз-таки в восточный район поселения. По уверенной походке смертной я понял, что это не ошибка, и, не выдержав, решил уточнить:       — Память отшибло? Восточная улица в другой стороне.       — А тебе-то какая разница, куда идти? – Девушка наконец-то притормозила, упершись в небольшой заборчик, за которым находился жилой квартал – Ты под моей ответственностью. Топай куда скажут.       — А не много ли ты на себя берешь?       — Не, в самый раз. – Девчонка отодвинула штакетину от забора и ловко нырнула в темноту.       Я остался в одиночестве, пялясь как дурак на полусгнившую изгородь.       — Ну? Ты идешь? – Послышался недовольный голос по ту сторону.       — С места не сдвинусь, пока не расскажешь, что ты задумала.       — Друга одного навестить хочу, тут недалеко. – После недолгой паузы смертная продолжила. – Впрочем, иди куда хочешь. Подумаешь, тебя пристрелит первый же пост. Джил, конечно, мне пиздюлей вставит, но плакать по тебе вряд ли кто-то будет.              Какая же сука.              Махнув крыльями лишь раз, я перелетел через забор. Перед приземлением махнул еще пару раз посильнее, чтобы поднять ворох снега. Напарница, не ожидая такой подлянки, зажмурилась и прикрыла лицо рукой. На душе немного потеплело.       — Что, снежок в глаза попал? – Съязвил я, не удержавшись.       Снайпер злобно зыркнула на меня и, покачав головой, вышла в свет жилого квартала. Первыми нас встретили меняющиеся патрульные, заприметив интересную компанию, дежурные нахмурились, но вопросов задавать не стали. Ответив кивком головы на простодушное помахивания девчонки, они, казалось, потеряли к нам интерес.       Снайпер быстрым шагом направилась вверх по улице, внимательно всматриваясь в вяло бредущую толпу: после дневной вылазки настроение жителей пусть и не резко, но немного поменялось. Они уже не терялись при виде крылатого силуэта, перестали плеваться или наоборот вглядываться в меня с интересом. Часть горожан лишь на долю секунды задерживали на мне взгляд, большинство же просто проходили мимо, уставшие после рабочего дня, они стеклянными глазами смотрели в пустоту перед собой.       Тут от толпы отделился странноватый парень и, затравленно вглядываясь в нас, быстрым шагом направился в сторону жилого дома. Моя напарница тут же рванула за ним, рассекая толпу, словно нож брикет подтаявшего масла, она в последний момент успела поставить ногу в проем захлопывающейся двери.       — Привет, Каспер! – Девчонка дернула ручку, входя внутрь. Я тут же просочился в дом за ней: мне было плевать на смертную жизнь, но почему-то именно этот инцидент вызвал во мне нездоровое любопытство. Снайпер недовольно посмотрела на меня, но ничего не сказала, направляя всю свою ядовитость на красноволосого бедолагу, старательно вжимающегося в угол прихожей.       — Мира, я… - Заикался северный, тревожно кидая взгляд то на меня, то на девушку. Кажется, он так и не смог определить кого стоит бояться больше.              Интересно, что вас связывает? Неприятное партнерство? Обманутая дружба? А может даже несчастливая любовь?              В голове мгновенно возник образ прощальной ночи двух влюбленных. Красноволосый медленно проводит губами по изящной шее, шепча слова извинений. Сероглазая выгибается в сладкой истоме, томно вздыхая. Жар горячих тел стирает границы дозволенного. Стройные ноги обнимают худощавую мужскую спину, притягивая к себе ближе, заставляя войти глубже…       Когда внутри закрутилась тошнота, я поспешил отогнать поганые мысли.              Не хватало еще представлять как кто-то её трахает.       Но точно не эта трусливая тварь.              — Да-да, Каспер, я вижу, что ты безумно скучал по мне. – Девчонка завела висящую на плече винтовку за спину и медленно, словно хищный зверь, приближалась к жертве. – Так и искал возможность повидаться поскорее, да?       — Да. – Не раздумывая кивнул красноволосый. Больше он не смотрел на меня, все его внимание было приковано к северной.       Подобравшись к нему вплотную, сероглазая заботливо поправила загнувшийся воротник мужской куртки, а потом резко, даже не замахиваясь, ударила парня в нос. Тот, по инерции стукнувшись головой о стену, тихо взвыл и согнулся пополам, хватаясь за лицо.       — Ты совсем меня за идиотку держишь?! – Девушка толкнула странного знакомого в стену, заставляя того выпрямиться. – Хватит выть, придурок, я даже не вкладывалась в удар.       — Да больно же все равно…       — Поменьше на складе надо отсиживаться и хоть немного тренироваться, чтобы тебе не могла надрать зад какая-нибудь девчонка.       — Это ты называешь «надрать зад»? – Я не удержался и съязвил, но меня удостоили лишь мимолетным взглядом через плечо. Я не сдавался. – Не удивлен, что ты тогда заблудилась в лесу Роткова. Удивлен, что не сдохла раньше.       — Очень жаль, что я когда-то промазала и твоя вечно недовольная физиономия сейчас составляет мне компанию. В прочем, не это важно. – Девушка снова обратилась к красноволосому. – Я зайду к тебе позже. И, Каспер, моли всех: мертвых богов, небеса или макаронного монстра – мне плевать – если у тебя не будет, что рассказать мне. Я сгнию тебя с этого света.       — Есть кое-какая проблема, Мира. – Парень наконец-то убрал руку от лица, на котором не было ни одного признака избиения. – Я решаю ее сейчас, но не обещаю положительный итог.       — А ты постарайся, дорогой. Порадуй меня.       Дождавшись неуверенного кивка, девчонка развернулась и направилась на выход, но, спустя пару шагов, замерла, остановленная фразой знакомого, брошенной ей в спину:       — В следующая раз не приводи в мой дом крылатых.       Встретившись со мной взглядом, она размышляла лишь секунду, а потом резко развернулась и снова приблизилась к дерганному пареньку. На этот раз для удара она хорошо размахнулась. Красноволосый снова взвыл и, сгорбившись, осел на пол:       — Сейчас-то за что?!       Напарница с невинной улыбкой бросила в след уже в проеме открытой двери:       — Просто так, захотелось.       Удивленно проводив худую фигурку взглядом, я на прощание посмотрел на пострадавшего, тот злобно зыркал вслед девушке. Заметив, мой взор, молча отвернулся, держась за нос, по его руке текла кровь.              И что это было? Действительно ради удовольствия треснула его или за мою честь заступалась?              Почувствовав новый прилив брезгливости, я нагнал ее уже в конце улицы:       — Слушай, это, конечно мило и все такое, но в следующий раз не нужно заступаться за меня. Я гнушаюсь такого.       Девчонка искренне удивилась и от неожиданности уронила перчатку в снег. Нахмурившись и подбирая слова, она нагнулась за вещью.       — Кланяться мне, кстати, тоже не обязательно. И так открыто ревновать при всех. Я про утро, если что.       Она так и замерла. Посмотрев на меня снизу вверх, серые глаза обожгли злым морозом. Медленно поднявшись, она наконец-то ответила:       — Смотри как бы ты у меня в ногах не ползал, высокомерный, самодовольный, наглый… - Девушка запнулась, подбирая слова.       — Ну-ну? Кто же?       — Охуевший демон, вот кто ты. – Северная наконец-то разродилась ответом.       — Удивила, конечно.       Снайпер оглянулась по сторонам. Толпа на улице редела, но те одинокие запоздалые жители то и дело удивленно на нас смотрели. Обтекая нас, словно поток воды, они растворялись в темноте морозной ночи, освещаемые лишь редкими огнями в металлических бочках, напоминали собой призраков.       — Знаешь, я не мало видела бессмертных. – Девушка наконец-то надела обе перчатки и сейчас подошла ко мне ближе. Завела винтовку за спину, после чего я насторожился – не хватало, чтобы еще и мне врезала по лицу. – Если бессмертная жизнь и это, - Она медленно потянулась и кончиками пальцев коснулась махового пера, которое я тут же отдернул. – Единственное, что тебя с ними связывает, то у меня для тебя печальные новости. Ты ущербен. И для людей, и для небес. И ада. Или из какой ты там дыры вылез? Те, кого я знала стремились кого-то спасти, найти. Блядь! – Девчонка грустно усмехнулась. – Они даже зло творили ради кого-то. А кто ради тебя шевельнет хоть пальцем, мм? Ты ведь никому не нужен. Никто тебя не ищет. И ты никого не ждешь.       Я вздрогнул, тихие слова попали в цель. Что-то по началу рассыпавшееся внутри, сейчас закипало, собираясь в тугой ком, готовый выплеснуться с ошеломляющей силой.       — Ты ничего обо мне не знаешь, тупая ты сука. – Я отодвинулся от нее, ловя ледяной взгляд. Собственный голос удивил ядовитым шипением. – Даже не смей открывать свою поганую пасть и рассуждать о том, чего я достоен, а чего нет.       — А то, что? – Девчонка уставилась на меня с вызовом. Было видно, что она еще побаивается меня, но гордость горела в ней сильней, нежели разумные мысли о самосохранении. На удивление, в отличии от меня, она была спокойна, чем бесила еще больше. Захотелось размазать ее башку об стену ближайшего дома. – Мы уже с тобой это проходили, помнишь? Ты сбросил меня с крыши, но к твоему сожалению, я выжила. И сейчас нам придется работать вместе, тут уж мы с тобой схожи во мнениях – работка так себе. Так давай оба заткнемся и не будем портить жизнь друг другу еще больше?       Не дожидаясь ответа, она пошла дальше. Взглянув на часы, носимые циферблатом к себе, она ускорила шаг. А я смотрел ей в след, глотая морозный воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Спорить было бесполезно, а что-то доказывать – ниже моего достоинства.              Меня ждет Ада, смертная ты тварь! Я не один, как ты себе придумала. Не один…              Когда фигура северной завернула в переулок, я пришёл в себя и нехотя отправился за ней.              Я даже следую за тобой только из-за Ады. Терпел бы кто-то подобное ради тебя?              В одном из темных кварталов я нагнал ее. Злость уже отступила, оставив после себя вязкий ломящий осадок. Сначала мне хотелось дернуть ее за руку, вывалить ушат дерьма на эту русую голову, спрятанную под шапкой и шарфом, задеть посильнее, нащупать слабое место и ударить туда со всей силы. А потом наслаждаться ее мучениями, если повезет, слезами в мертвых глазах или, хотя бы, дрожью в замерзших губах.       Но я не успел. Мы одновременно вынырнули из темноты проулка прямо к дежурным Восточной улицы. Те заметно нервничали, из-за чего были дерганными. Презрительно осмотрев нас с ног до головы, один из них бросил моей напарнице:       — Ну и какого хрена мы должны вас ждать?       — Мы опоздали всего лишь на пятнадцать минут, а ты уже изнылся, как баба, Мантас. – Огрызнулась девчонка.       — Вообще-то, мы устали, Мира. – Вступил в диалог второй парень. – И замерзли так, что я слышу звон собственных бубенцов.       — Что ж, получается, твой дружок тебя даже не пригрел?       — Остро. Смешно. – Тот самый Мантас подошёл к северной вплотную и, окинув меня взглядом, наклонился к ее уху и тихо, почти шёпотом, произнес. – Попроси своего бессмертного друга тебя погреть, когда задубеешь под утро, как подзаборная шавка.       — Мы уж тут сами придумаем как согреться, не переживай. – Девчонка схватила за шею северного и притянула к себе поближе, также тихо шепча. – Я, конечно, пришла бы к тебе, но, боюсь, это место уже будет занято голой задницей твоего приятеля.       Мантас отшатнулся, будто ошпаренный. Стиснув зубы, он глубоко дышал и с таким озверением смотрел на девушку, что напрягся даже я.              И как мне быть, если они начнут бить друг другу рожи? Хотя… Я бы с удовольствием посмотрел, как из тебя выбьют все дерьмо, мелкая языкастая дрянь.              — Да что с вами, блядь? – Второй патрульный встал между ними, отталкивая их друг от друга. – Ты, - Обратился он к напрягшейся девушке. – Прекрати его так задирать, это отвратительно. А ты, - На этот раз он повернулся к знакомому. – Ведёшься на провокации, как пубертатный школьник.       — Ладно-ладно. – Северная подняла руки в сдающемся жесте и отступила первая. – Извини, Алден. Я приплела тебя в этот разговор из-за плохого настроения, я не думаю так о тебе. Но перед этим. – Девчонка окинула Мантаса брезгливым взглядом. – Я извиняться не буду.       Зажав кнопку на рации, она доложила:       — Восточная улица, дежурные на месте. – Перед тем, как развернуться и направиться в другую сторону квартала, она кинула на прощание. – Доброй ночи, мальчики.       — Даже не знаю кому из вас с компанией не повезло больше. Тебе или ей. – Обратился ко мне Алден, покидая улицу. Это было сказано без злости или насмешки, а больше с сочувствием.              Да уж… И не говори.              Проводив взглядом уходящего, я скрестил взор в немой битве с Мантасом. Противник был силен, но все-таки сдался первым. Перехватив оружие поудобнее, он направился вслед за напарником.              То-то же, совсем осмелели.              Улица представляла собой смесь жилых домов и разных муниципальных учреждений: школы, общественной столовой, бани и прачечной. Принадлежность еще нескольких зданий я так и не смог определить. Именно поэтому начало дежурства протекало вполне бодро – горожане постоянно куда-то сновали, занятые коллективным хозяйством. Доработав смены (или как это тут у них называется?), они спешили домой. В общественные бани, как я понял, ходили по строгому расписанию. Сначала туда заходили люди из одной группы – это я осознал по проверке документов нескольких жителей – потом, когда предыдущий коллектив полностью освобождал здание, заходили следующие.       За всем внимательно следил не только взгляд моей напарницы, но и дежурных на крышах. Они стояли цепью по всему городу: кто-то бродил по кровле в одиночестве, то и делая прикладываясь к прицелу; а кто-то патрулировал парами – они между собой то и дело перекидывались ленивыми фразами.       Потихоньку гас свет в остальных учреждениях, все спешили домой. На улице оставались лишь редкие горожане: кто-то запоздало бежал в баню, кто-то прогуливался всей семьей после трудового дня. Я даже успел заприметить парочку, зажимающуюся исключительно по темным углам – парень при тусклом свете становился наглее в своих ласках, а девушка, судя по томным вздохам, раскрепощеннее.       Что же касалось нашего дежурства… Медленные, почти ленивые похождения по улице туда-обратно больше напоминали похоронную процессию. Северная, хранящая молчание, ходила с таким скорбным видом, что я готов был начать подвывать. Даже ее объемный шарф, которым она укуталась по самые глаза, разошедшегося не на шутку мороза, не скрывали задумчивой грусти на лице. Видимо, задубев окончательно, она даже ни разу не потянулась за сигаретой, держась кремнем. Несколько раз сероглазая останавливалась у бочек с огнем, расставленных вдоль улицы, грея руки. В одну из таких, сначала подкинув дров, она повесила тот самый термос, аккуратно закрепив на ободе металлической емкости.              Вот тебе и повеселился на дежурстве. И ведь знала куда бить, мелкая дрянь.              — Восточная улица. – Вдруг донеслось из рации, нарушая затянувшееся молчание. – В третьем проулке с севера, за прачечной, какое-то странное движение. Не могу нормально рассмотреть с крыши, проверьте.       Напарница, засмотревшись на пламя, внимательно выслушала и ответила:       — Принято.       Вперив в меня мертвый ледяной взгляд, она кивком позвала за собой.       Нужный закуток оказался недалеко. Еще на подходе к нему я понял, что же там за непонятное движение: из зяблой темноты доносились приглушенные стоны и ритмичные шлепки.       Если до этого я держался от соратницы на расстоянии, всем своим видом демонстрируя неприязнь, то сейчас прибавил шагу, чтобы оказаться к девушке, уже прижавшей винтовку к плечу, как можно ближе. Хотелось увидеть ее реакцию на открывшуюся картину. Было искренне интересно, как она поведет себя именно в такой ситуации: как обычно съязвит, пристыдив влюбленных или же смутится, отворачивая покрасневшее лицо?       Развернувшееся перед нами зрелище оправдало все мои ожидания: та самая парочка, что я заметил еще в начале патрулирования, беззастенчиво удовлетворяли свои животные порывы. Рослый парень вбивался в прижатую к стене девушку, подхватив ее под ноги. Та же, с блаженным видом крепко держалась за его плечи, пытаясь подавлять страстные стенания. Нас они даже не заметили, полностью занятые актом плотской любви. Когда шлепки начали ускоряться и становились громче, моя, до того застывшая как статуя, соратница, наконец-то пришла в себя и как следует рявкнула в темный переулок:       — Хорошо вам?!       Влюбленные тут же прекратили движения. Парень, охнув, резко отпустил девушку, из-за чего та голой задницей упала прямо на снег, вглядываясь в нас круглыми от удивления глазами. Что-то крякнув, парень бросился обратно к ней в порыве помощи, остервенело пытаясь удержать спущенные почти до колен штаны. Поставив спутницу на ноги, он наконец-то избавил нас от вида его голых бедер и тут же попытался оправдаться:       — Я… Мы это… - Подбирал слова северный, прикрывая собой избранницу. Та, во время страсти оставшись вообще лишь в одной штанине, все никак не могла попасть трясущейся ногой во вторую – брючина то и дело подло уворачивалась от девичьей лодыжки. Под расстегнутой курткой виднелась голая грудь со вставшими от холода сосками, которую лишь слегка укрывала кофта, задранная вверх.              Как школьник, застуканный за подглядыванием за учительницей. Ну и позорище.              — Я даже не буду спрашивать какого хуя вы устроили это прямо в подворотне, но, блядь, как вы можете трахаться в такой колотун? У тебя там яйца инеем не покрылись? – Сероглазая убрала винтовку и теперь, скрестив руки, брезгливо осматривала застигнутую врасплох парочку.       — Действительно, как так можно? – Я решил присоединиться к неловкому диалогу. – Кто в такой мороз девушку снизу полностью раздевает? Надо было ее нагнуть к стене и пристроиться сзади. Там брюки достаточно просто приспустить, снимать не обязательно. Да и вид поприятней.       На этот раз тишина стала настолько неловкой и вязкой, что казалось, ее можно потрогать. Снайпер, кажется, забыв как дышать, медленно повернулась ко мне и уставилась таким взглядом, будто бы впервые видит.       — Чего? – Я искренне придал себе непонимающий и оскорбленный вид.       — Понимаете, мы оба живем с соседями. Никак не получается остаться вдвоем. Постоянно кто-то рядом и… – Начал оправдываться кавалер, но мы его не слышали. Сверля друг друга глазами, я и северная готовы были сцепиться снова.              Не смотри на меня, как невинная девственница. Готов поспорить, что сама с радостью раздвигаешь ноги перед своим зеленоглазым дружком.              — Восточная улица. – Звук рации спас тщетное молчание. – Ну, что там у вас?       — Все хорошо, это всего лишь горожане. – Ответила напарница, наконец-то переведя взгляд с меня на неудачливую пару. К счастью, те уже были одеты.       — Так, мы пойдем? – Парень взял пунцовую девушку за руку, готовясь сделать первый шаг.       — Ну, идите. – Напарница отодвинулась, освобождая проход. – За скотным двором, сразу же, где начинается заброшенная часть города, есть сеновал. Там даже немного сена сохранилось. Оно хорошо греет. Это так, на всякий случай, чтобы вы знали.       Влюбленные, неловко кивнув, проскользнули мимо нас и пулей помчались вниз по улице.       — И запомни: достаточно лишь приспустить. Снимать полностью не обязательно. – Добавил я им вслед.       — Ты отвратителен. – Девчонка уставилась на меня с таким разочарованием на лице, будто бы это я сейчас ласкал эту девицу, перед этим обещав жениться на соратнице.       — А ты ебаная ханжа. Или же завистливая девка, которую никто не трахает. – Процедил я сквозь зубы. Злоба на нее вернулась и вырывалась с двойной силой. – Поэтому и ведешь себя, как бешенная сука: огрызаешься и бросаешься на окружающих, будто бы они виновны во всех твоих бедах.       Она замерла, глубоко и часто дыша. Из-под шарфа то и дело вырывались облачка пара.       — Закрой свое хлебало. – Она выдавила из себя это с такой силой, что голос почти срывался. – Я не собираюсь выслушивать нотации от крылатой твари, просравшей свой дом. Ты спустился на землю и думаешь, что все можно? Хуй тебе, понял?       От настолько резкого ответа я впал в небольшой ступор, а потом руки обожгло желание схватить ее и хорошенько тряхнуть. Как тогда, на крыше. Только в этот еще приложить о стену.       Я сделал шаг.       Она не двинулась с места, продолжая сверлить меня взглядом.       Еще шаг.       Она вздрогнула. Едва заметно, будто бы вздохнула. Но я-то заметил.       Шаг.       Ледяные глаза расширились. Крепость напускной смелости рухнула, оголив осторожный страх.       Девчонка начала пятиться, пока не уперлась спиной в стену. А потом резко рванула под скупой свет уличных огней и внимательные прицелы других дежурных, я лишь успел мазнуть пальцами по куртке. Выскочив из объятий темного переулка, она затравленно уставилась на меня. Куртка на груди начала двигаться еще быстрее, в руках появилась дрожь.       Я краем глаза уловил медленное движение пальцами ее левой руки, после которого она вздрогнула. Будто бы придя в себя после долгого сна, она завертела головой и, постучав по карманам в привычном жесте, направилась вверх по улице.              Что, уже не такая дерзкая?              Послушав колючую темноту, в одиночестве около минуты, я все-таки отправился за ней. Нехотя, сжав зубы и кулаки.              Это только ради Ады.              Соратница нашлась быстро. Она грелась у бочки с огнем, раздраженно потягивая сигарету – воняло за версту. На меня она даже не взглянула, когда я показался в световом кругу. Никотиновый уголек медленно тлел в трясущихся руках, а пустые глаза внимательно следили за языками пламени, думая о чем-то своем, далеком. Только сейчас я обратил внимание на окровавленную повязку на пальце, который у нее не получалось нормально согнуть из-за туго намотанного бинта. Из-за этой мелочи она смахивала на леди из высшего общества семнадцатого века. Даже не смотря на обветренную кожу кистей рук. Подойти ближе и нарушить ее идиллию я почему-то не решился – мне было достаточно ее испуга, который теперь покорно лобызал мое самолюбие.       Густые ресницы лишь на миг вздрогнули, будто вырываясь из долгого сна, а потом на меня уставились ледяные глаза, обжигая холодом сильнее, чем когда-либо. В ледяной стали игриво плясал огонь, придавая девушке опасный вид.       В этот момент в грудь снова будто бы вонзили раскаленную спицу, я едва сдержался, чтобы не согнуться от неприятного ощущения. Резко выдохнув, я лишь отступил на шаг и всмотрелся в северную в поисках реакции или комментария.              Да что это за хуйня? Ты ведь просто смертная, у тебя не должно быть каких-либо сил!              Но ответа я так и не получил: девчонка щелчком запустила потухшую навсегда сигарету в ближайший сугроб и, вытащив нагревшийся термос из бочки, отправилась в дальнейший патруль. На меня она даже не оглянулась.       Я с ненавистью уставился в удаляющуюся низкую фигуру, привычном жестом проверяющую магазин в винтовке. Гореть она от моего взгляда не стала, даже не споткнулась ни разу. Лишь ритмично поскрипывала снегом.              Овца.              Ничего не оставалось, как продолжить бродить за ней следом, ассоциируя себя с верным псом. Большим и страшным, но оттого более покладистым - как это часто бывает.       На пороге стояло раннее утро, в парочке домов успели зажечь свечи, которые своим слабым огнем навевали еще большую тоску. Патрульные на крышах то и дело зевали, подбадривая друг друга шутками.       Благо хотя бы большая часть патрулирования была позади. Я окончательно ушел в себя, ожидая конца дежурства.