Драко Малфой, и Попытки Игнорирования.

Мама была страшна не в гневе, она была страшна в игнорировании. Драко с детства осыпали всеобщим вниманием. Начиная от домовых эльфов, которые суетились вокруг и контролировали каждый его шаг, заканчивая отцом, который был готов порвать любого, если с головы сына упадет хоть один маленький волосок. Исключая Темного Лорда и тетю Беллу, конечно. Малфой мог принять гнев, который выражался в ругани, хлопаньях дверьми или драматичных восклицаниях. Он знал, как изгибаются брови матери, когда она хочет «позлиться» на него лишние пару дней, как отец надувает губы, пока думает, что никто не видит. Драко знал как с этим работать и никогда не чувствовал эмоциональной вины. Но когда на него не обращали внимание... Что ж, Малфой не справлялся. – Мам, – он жалобно протянул, плетясь позади женщины. Драко ходил за ней уже второй день с того момента, как приехал в поместье. В ответ на его стенания, она только хмыкала и фыркала, неудосуживая его даже взглядом. Отец, который ещё не приехал со своих «рабочих дел» не мог помочь. Хотя Малфой и не думал, что он поможет. В делах, касающихся матери, отец всегда придерживался мирного нейтралитета, – Мам... И так они прошли в главный зал, где уже трудились домовые эльфы. Драко подавил несколько навязчивых воспоминаний об этой комнате и сосредоточился на звуке каблуков матери. Именно поэтому он никогда не любил с ней ссориться. Она всегда знала, куда стоило надавить, чтобы добиться определенной реакции и это срабатывало. Сколько бы раз Драко не думал, что лишился своей совести – она поднимала свою голову и выла внутри, стоило маме отвернуться. – Хочешь, я принесу тебе жасмины? – он спросил, с надеждой смотря на профиль женщины. Мама фыркнула, и Драко принял это за положительный ответ. Взмах палочкой – и в вазе появились красивые цветы. Как хорошо, что такое старое здание как Малфой-мэнор не находится под юрисдикцией Министерства Магии. Ну как, находится, но не зря же отец жертвует иногда фантастические суммы на его финансирование, – Мам, а в каком платье ты пойдешь завтра на Имболк? – Типпи, столы в правую сторону, – женщина кивнула, идя вперёд и критично осматривая мебель. Она была твердой и неприступной. Драко жалобно вздохнул и поплёлся следом. Тем же вечером, спустя многочасовой вой и жалобные вздохи, лёд тронулся. Никогда прежде Драко не был так счастлив в своей жизни. Ну может и был, но сейчас вспомнить он не мог. Они были в новой главной столовой. Мама сидела напротив него, жестоко разделывая бедную говядину на своей тарелке с такой ужасающей интенсивностью, будто мясо оскорбило всю родословную Блэков и Малфоев, при этом плюнув отцу в лицо. Драко, сидевший со своим скромным салатом, возил по тарелке вилкой, стараясь не отсвечивать. Он уже всё перепробовал и сейчас был в искреннем отчаянии, просто наслаждаясь далёким запахом духов матери. Они заставляли почувствовать себя дома больше, чем наличие в Малфой-мэноре старых украшений или артефактов. На стол опустилась вилка, Драко практически подпрыгнул. – В наши покои, сейчас, – мама вытерла свои губы расписной салфеткой ручной работы и грациозно встала. Малфой подорвался следом, оставив свой приунывший салат на такой же грустной тарелке. Буквально побежав за женщиной, Драко чуть не снёс одного домового эльфа и парочку картин, которые в ту же секунду начали ворчать. Он не обращал на них внимание, спасибо за помощь вначале, но на этом приятные вещи от полотен заканчивались. Они все были одинаково противны. Кроме, разве что леди Виолы с дальнего портрета в Северном Крыле. С этой женщиной всегда было весело поговорить в детстве. Под «нашими покоями» мама имела ввиду «мои покои с твоим отцом». Дверь в них была высокой и темной, с серебряной замочной скважиной, сделанной «для красоты». Волшебники обычно не пользовались ключами, но все двери без скважин были запрещены отцом. Хотя их семья кричала о ненависти к магглам и грязнокровкам направо и налево, некоторые блага того мира были не чужды даже им. Рядом с дверьми стояли картины дедушки и бабушки Драко, которые о чем-то тихо переговаривались. Обычно дедушка ходил к бабушке и их можно было найти на левом портрете, но сегодня они, видимо, решили отдохнуть друг от друга и поэтому были на разных полотнах. Под картинами стояли тумбы с цветами, которые определенно выбирал отец. Отец, на самом деле, достаточно много принес в интерьер мэнора. Иногда это даже более заметно, чем мамин вклад. Взмахнув рукой, мама невербально открыла двери и прошла внутрь. Вздохнув, Драко нырнул за ней. Покои родителей выглядели уютно. Ну, по крайней мере для Драко. Над потолком плавали маленькие сферы. Купленные и зачарованные магией отца, они изредка переливались разными оттенками черного, синего и зелёного. Отцовский цвет – синий, это мама у них была главным любителем мрачности, хотя и мужская половина их семьи старалась не отставать. Большая двухспальная кровать с богатым кружевным балдахином, занимала примерно половину покоев, а остальная мебель около одной третей. Например: мамин туалетный столик с тремя зеркалами из красного дерева, стеллаж с книгами, где мешалась темная магия со сказками. Драко тоже оставил здесь свой след. Он подошёл к тумбочке и взял в руки колдографию, пока мама сидела на заправленной кровати. На колдографии были Драко и мама, сидящие в саду и смотрящие в камеру. Ему было около шести лет, будущий слизеринец ярко улыбался в камеру и сжимал в руках букет белых орхидей, в то время как мама держала его на своих коленях. Её глаза сверкали искренней радостью, больше смотря «за» камеру, чем «в» нее. Снимал отец, как не трудно догадаться. Это было удивительным подвигом, потому что обычно он предпочитал скидывать на кого-то другого всю «грязную» работу. – Итак, – мама начала, выглядя неприступной феей, а не человеческой женщиной. Её руки скрещены в ожидании на груди, а взгляд слегка прищурен. Драко положил колдографию обратно на тумбочку, переводя взгляд на настоящую маму, – Твоя анимагическая форма. После этого забастовка магическим образом завершилась. ∆|• На Имболк в Малфой-мэнор были приглашены только те семьи, чью лояльность к Темному Лорду невозможно было оспорить: Крэббы, Гойлы, Паркинсоны, Нотты, Эйвери, Селвины, Мальсиберы, Яксли, Роули, Макнейры. Любые люди нейтральных взглядов не были приглашены, поэтому ни Блейза, ни сестер Гриннграсс ожидать на празднике не стоило. Драко стоял в своей комнате, опираясь лбом на холодную дверь. Он не видел Пожирателей Смерти уже долгое время, исключая «Грюма», который совсем не выглядел как Крауч-младший. Руки слегка потряхивало, а Метка чесалась. Встретить родителей Пэнси или Крэббов с Гойлами было не трудно. Паркинсоны никогда сильно не отсвечивали, а родительская чета Винса и Грега всегда была в авангарде, даже на собраниях появляясь не слишком часто. Обычно, их места занимали оборотни. Драко дёрнулся, вспоминать Грейбека и его стаю не хотелось. И так плохо. Он «закрутил» свои ментальные щиты, так хотя бы получится не отвлекаться на воспоминая во время разговоров. Правда магической силы на это уходило немерено. Не то чтобы сегодня ночью на него кто-то будет совершать набег легилименции. Отец вернулся, но даже не поздоровался с ним, а сразу скрылся в своем кабинете. Малфой уже практически отчаялся – как ему отговорить отца от присутствия на кладбище, если он даже поговорить с ним дольше пяти секунд не может? Может, ну его? Кинуть это безнадежное дело? Драко, если что, возьмёт все обвинения отца на себя и скажет, что Поттер просто спутал одного Малфоя с другим. Он сможет выдержать любой приговор, который ему дадут, лишь бы только отец остался жив и его не Поцеловали. В дверь постучали. Драко отстранился от деревянной поверхности, вздыхая. – Молодой Хозяин, Хозяйка просит вас спуститься вниз и встретить гостей, – тонкий голос пропищал из-за двери, привлекая внимание Малфоя. Он тихо выругался, не время думать о прошлом. Поправив свою богато украшенную мантию с орлами, он открыл дверь и направился к главному входу, где уже ждала мама. Его светлые волосы зачесаны назад, осанка ровная и прямая, руки расслаблены. Подбородок вверх, лицо непроницаемо. Драко выдохнул, толкая дверь в прихожую. Мама стояла у входа, на ней было чёрное платье с обильным кружевом, переплетающимся паутиной на её плечах. Двухцветные волосы были собраны в элегантную прическу с черными маленькими розами, вплетенными в косу. На лице мамы был лёгкий макияж, подчёркивающий её красивые глаза, сияющие сапфирами от света в прихожей. Рядом с ней стояли эльфы, одетые в шарфы и наволочки. По ним сразу видно – это мамины домовики. Она любила одевать их в красивую одежду как кукол и всегда относилась к ним с большей нежностью, чем отец, для которого слуги были будто грязь из-под ногтей. Драко не мог не подумать, что за все годы, прожитые в одиночестве, он отвык от этих маленьких созданий. Они с матерью должны были встречать гостей, как вторые после отца по статусу в семье. Это было правило хорошего тона, которому следовало большинство чистокровных. Первое, что ты изучаешь на «Светской арене» – как себя вести, чтобы не опозорить семью. – Лорд Паркинсон, рады приветствовать вас в добром здравии, – первой говорила мама, высшая по рангу как Жена Лорда. Она сделала реверанс, её волосы слегка колыхались от элегантных движений. Отец Пэнси стоял в дверях со своей женой и дочерью. Он выглядел как суровый мужчина сорока трёх лет с тяжёлым взглядом и тучным телосложением. Его волосы были глубокого черного оттенка, а руки грубые, как кора дерева. Самуэль Паркинсон выглядел суровым мужчиной, готовым на всё ради достижения своей цели. – Наша семья приветствует Госпожу Нарциссу Малфой и Наследника Малфоев, – его голос был черствым и сухим, а глаза твердо смотрели вперед. Драко подавил желание прикусить внутреннюю сторону щеки. Самуэль был тем, кто предложил принятие Метки Пэнси, чтобы укрепить свои позиции в армии Лорда, пока Матильда выступала против этого «поспешного» решения. Пэнси не слишком волновалась по этому поводу, в отличие от Тео или самого Драко. Она унаследовала от Самуэля его стойкость и теряла самообладание только в делах, касающихся ближайшего окружения. К себе она была не слишком эмпатична. – Нарцисса, ты, как всегда, выглядишь на свои восемнадцать, – Мэт подмигнула маме, расправив свои плечи. Если Пэнси унаследовала от Самуэля свой образ мышления, то от Матильды характер. Женщина была слишком активной для этой семьи. Мама любила её именно за эту черту: удивительное веселье в любые сложные времена. Мэт была высокой женщиной, выше своего мужа, с прямыми ногами и блестящими глазами, цвет которых также сиял глубоким ониксом. У нее была мягкая на вид бледная кожа и длинные пальцы на руках, с множеством колец и перстней. – Благодарю, Мэт, ты тоже выглядишь как на нашем пятом курсе. По крайней мере, вкус в одежде у тебя не поменялся, – хохотнула мама, прикрыв рот рукой в перчатке. Она всегда была более открыта со своими школьными друзьями, сразу расслабляясь от ненавязчивого поддразнивания. Пэнси, стоящая за плечами своих родителей кинула на Драко молящий взгляд и незаметно провела большим пальцем по горлу. Возможно, она подумала, что Малфой ей поможет, но он ничего не понял, поэтому просто продолжал стоять. Глаза Паркинсон молили о чем-то и через секунду, она начала бровями показывать в сторону своей матери. Она ещё раз провела пальцем по горлу. Потом ещё раз показала бровями на мать. И тут до Драко дошло. – У вас прекрасное колье, миссис Паркинсон, – Драко наклонился в лёгком поклоне. Оказалось, что Пэнси не просила помощи, а помогала Наследнику Малфоев не опростоволоситься перед своими родителями. Все знали о пристрастии Мэт к бриллиантам и украшениям, было бы верхом неуважения не обратить на них внимание. Спасибо Мерлину за Пэнси, Драко бы никогда не заметил новое колье из блестящих бриллиантов на шее Мэт. – Ах, спасибо, Драко. И зови меня Мэт, сколько лет говорю мальчику, а он всё меня не слушает, – с заботливой улыбкой помотала головой Матильда. Он знал её с самого детства. Малфой не удивится, если мама даже давала ей поддержать маленького Драко, когда ему было всего несколько месяцев. Это вполне в её стиле. – Проходите в Главный Зал, наши эльфы проведут вас, – мама махнула рукой в сторону стоящих слуг. Самуэль сузил глаза, явно желая спросить, где находится отец, но сдерживающий себя под сжатие локтя Мэт. Её улыбка стала больше натянутой и вынужденной, чем раньше. В их браке не было любви и Драко искренне не понимал, как она терпела своего мужа. Святая женщина, если не учитывать ее взгляды на чистоту крови. – Сделаю вид, будто я не знаю твой дом, как свой собственный, Нарцисса, – ещё раз подмигнула Мэт, и подошла к эльфам рука об руку с мужем. Пэнси возвела глаза к небу и вымученно улыбнулась Драко. Она определенно не желала сюда приходить. Малфой даже не хотел представлять, через что ей пришлось пройти во время поездки в Малфой-мэнор. Учитывая бурлящую страсть, которую можно было наблюдать у ее родителей за милю, время в карете наверняка тянулось слишком долго. Следующими прибыли Яксли и Макнейры. Мама улыбалась и ловко вальсировала вокруг гостей, будто это был любой другой праздник, а не обсуждение будущего воскрешения Темного Лорда. Драко при виде всех этих лиц заморожено стоял позади матери и изредка здоровался или кланялся. Было трудно приветствовать людей, которые пытали магглорожденных в подвалах Малфой-мэнора и пресмыкались перед Темным Лордом. Стало сложнее, когда прибыли Нотты. Отец Тео не был аристократом. Ни в одной из его черт лица или языка тела не было светской мягкости или элегантности. Он выглядел как зверь. Весь из себя высокий и грузный, больше похожий на медведя, чем на человека. Малфой не видел мать Тео, но, если судить по редким картинам в Нотт-мэноре, жена дополняла своего мужа, смягчая его углы. Она была вся из себя элегантная и тонкая, но, по словам отца, ужасно болезненная. Искрящиеся глаза Лорда Нотта преследовали каждое движение матери, его зрачки плавно расширялись. Если бы Драко не знал о единственной страсти человека перед собой, он бы закрыл свою мать своим телом. Но Нотт-старший, очевидно, не думал о жене Люциуса. По рассказам, он был однолюбом и слегка... тронулся умом, после смерти жены. Для Драко, слышавшего шепот о его удивительной жестокости от оборотней, Оливер Нотт был чудовищем. Тео стоял рядом с отцом. Он был бледнее, чем обычно, а его родинки, как Млечный Путь разбросанные по всему лицу, ярко выделялись на коже. Его глаза встретились с Драко, и он кивнул. Тео выглядел уставшим и каким-то измождённым. Неудивительно, его отец был настолько сильно помешан на Темных Искусствах, что в доме Ноттов обнаружили больше Темных Артефактов, чем в любом другом фамильном имении Пожирателей Смерти. Жить в этой темной энергии, высасывающей все соки, наверняка ужасно изматывающе. Тео был одет в элегантную мантию из темного шелка, подчеркивающую его тонкую фигуру. Оливер наклонился и взял в свою руку ладонь матери, целуя её тыльную сторону. – Ваши глаза, как всегда, сияют молодостью, Госпожа Нарцисса, – его голос был медленным и чарующим. Он тек изо рта подобно ручью, охватывая каждую клеточку разума. Драко не мог не почувствовать лёгкую тошноту, с этим хищным не моргающим взглядом и расширенными зрачками, Оливер выглядел удивительно пугающе. Глаза Темного Лорда тоже не моргали. – Ах, Лорд Нотт, вы, как всегда, приносите радость в мое скромное сердце, – мама, совершенно не боявшаяся ауру Лорда Нотта, засмеялась. Иногда Драко забывал, что она прожила у Блэков половину своей жизни. Натренированная Беллатриссой и Андромедой, она совершенно не страшилась сильных этого мира. Даже если сумасшедший полукровка смеялся ей в лицо, вонзая свою вилку в чей-то глаз, она сохраняла хладнокровное спокойствие. Как же сильно воспитание у Блэков влияет на личность. Драко никогда не был таким стойким, – Теодор, давно ты к нам не приезжал. Ты не собираешься заглянуть на каникулах? Ещё, мама знала о состоянии Тео и состоянии Оливера. Каждый раз, по приходе в Малфой-мэнор, она предлагала ему заехать к ним попозже ещё раз. И каждый раз Тео получал лишнюю спокойную неделю, проведенную вместе с Драко. – Приму за честь, Госпожа, – он кивнул, и встретился взглядом с молчаливым Драко. Тео прошел за своим отцом в Главный Зал, кинув на него ещё пару взглядов. Малфой провожал чету Ноттов с мурашками на коже, поглощённый жалостью, от которой сводило челюсть. Хотя сам Драко ненавидел, когда к нему испытывали жалость, он удивительным образом легко чувствовал её к другим. – Она правда любила его? – приглушенно спросил Драко, смотря на мать, взмахивающую палочкой. Темпус показывал шесть вечера. – Больше, чем кто-либо, – вздохнула она, расправляя плечи. Новая карета, запряжённая фестралами, опустилась перед их дверьми. Роули были странной семьёй, которая заботилась о своих детях даже больше, чем Малфои или Блэки. Они никогда не показывали своих отпрысков до совершеннолетия, полностью убежденные, что высший свет светской арены их извратит. Драко был рад этой традиции, потому что маленький Окдэлл не должен был наблюдать за напряжённой атмосферой и думать о возвращении Темного Лорда. Его родители пришли, но он сам отсиживался дома. Драко узнал это от них же, перекинувшись парочкой слов с его матерью, пока Лорда развлекала мама. Госпожа Роули была удивлена, что между Наследником Малфоев и её сыном были хоть какие-то отношения. Она мило улыбнулась и попросила его приглядывать за своим «несносным» ребенком. Как бальзам на душу после всех других семей. Встретив последних гостей, а именно как всегда припозднившихся Гойлов, Драко с матерью направились в сторону Главного Зала. Имболк праздновался всегда по одной и той же схеме: до двенадцати ночи развлечения в Главном Зале, а позже костер, в котором каждый желающий мог испытать свою удачу и перепрыгнуть через него. Конечно, только мужчины. Женщины в их громоздких платьях и мантиях могли только посмеяться над своими сыновьями или мужьями. Хотя, Пэнси это никогда не останавливало, как и её мать. Две ото́рвы. Драко вошёл в Главный Зал с поднятым подбородком и сразу же покинул маму, отправившись искать своих слизеринцев. Жаль, не было сестер Гриннграсс или Забини, минусы нейтральной позиции к Темному Лорду. Светлые обычно не устраивали подобные банкеты, а праздновали внутри семьи, что Драко одновременно считал и упущением, и благословением. Благословением, потому что не нужно было терпеть всех темных волшебников и Пожирателей Смерти, а упущением, потому что не встретиться лишний раз с друзьями и не обменяться несколькими шутками с некоторыми открытыми взрослыми. Ах да, и насладиться едой. Это было, конечно, одним из важнейших плюсов. Так думала и Пэнси Паркинсон, жуя какую-то куриную ножку в углу. Тео стоял рядом с ней, с отвращением смотря на девушку и бормоча что-то о «свинюшке». Пэнси не обращала на него внимание, слишком занятая уничтожением мяса курицы. – Я не ела с утра, пока мама примеряла свои наряды. А потом она выбрала эту ужасную... наволочку, в которой я сейчас хожу. Я имею право насладиться хотя бы едой, – с набитым ртом, нарушая все правила этикета, Паркинсон объяснила подошедшему Драко. Она проглотила мясо и кинула кость на тарелку, приземлившуюся с лёгким стуком. Тео махнул палочкой и весь жир от мяса, который был на лице и руках Пэнси испарился, – Спасибо, дорогой. – Пожалуйста, – пробормотал Нотт, морщась от взгляда на стол. Он ел практически столько же, сколько Пэнси на диете, поэтому все многочисленные десерты и жирное мясо приводило его в эстетический упадок. Драко вдруг пришла мысль, что подарков на Имболк он пока не получал. Интересно, обычно гости дарят их по приезде. Малфой поспешил спросить об этом у своих друзей, – Твой отец сказал, что все подарки нужно отправить по почте, чтобы не терять на них лишнее время. – Мои для вас у меня в комнате, сходим потом? – Драко предложил, задаваясь вопросом, где черт возьми находится отец. Он до сих пор не вышел. – Дорогой, я ради твоих подарков хоть на край света, – проникновенно сказала Пэнси, а потом перевела свой лукавы взгляд на Тео. Нотт нахмурился и отошёл, смотря на девушку с нескрываемым недоверием, что только усилило её лисью ухмылку, – Стой. Не подходи. Драко- – Ах, Лорд Эйвери, как приятно вас здесь видеть, – Малфой отвернулся, подходя к ближайшему мужчине и улыбаясь. Позади раздались тихие предсмертные крики Теодора, которого сзади полностью аннигилировала Пэнси. Драко даже стало его жаль, но ему правда нужно было поприветствовать нескольких гостей, как бы сильно он не хотел этого не делать. Например, Альфреда Эйвери, у которого было настолько ужасное чувство юмора, что хотелось убежать и закрыться где-нибудь, лишь бы не слышать его проникновенный голос. Даже мама незаметно морщилась, когда он открывал рот. – Приветствую, Наследник Малфой. Вы не знаете, когда ваш отец соизволит появиться? – среднего роста мужчина с светлыми волосами сузил глаза. Ему было лет сорок и вроде как, он учился вместе с крёстным. Удивительно, как все Пожиратели Смерти знали друг друга. – Приношу свои искренние извинения, но лучше уточнить эту информацию у моей матери, Лорд Эйвери, – прохладно ответил Драко, стараясь не прикусывать внутреннюю часть щеки. Все эти Пожиратели Смерти нервировали не хуже Малфой-мэнора во время Войны. Перед глазами то и дело проносились смутные воспоминания о криках и мольбах в коридорах с участием стоящих здесь людей. Мальчик с Рэйвенкло вдруг закричал где-то сзади, по телу Драко пробежали мурашки. Похоже, он оказался меньше готов ко всему этому, чем ожидал. Лорд Эйвери слегка поклонился и ушел, усмехаясь чему-то своему. Драко просто надеялся, что он не выглядел как мышь, загнанная в угол. Слишком рано для этого. – Наследник Малфой, вынужден сообщить, что у Наследницы Паркинсон проблемы с мозгом, – рядом появился Тео, по шее которого текла струйка пота. Один Мерлин знает, через что ему пришлось пройти чтобы отделаться от фурии позади, которую теперь развлекал Мальсибер. Отец Тео нашелся в дальнем углу, разговаривающий с мамой Винса, – Это просто- – Прошу внимания, – по Залу раздался звон бокала шампанского, усмиряющий разговоры вокруг. В середине Главного Зала стоял отец, с улыбкой глядящий на всех собравшихся аристократов. Драко нахмурился, под глазами отца залегли едва заметные синяки, которые так долго преследовали его во время войны. Пускай одежда Лорда Малфоя и была идеальной, она не скрывала редкого подёргивания длинных тонких пальцев и рта. Раньше, Драко никогда не замечал эти маленькие вещи. Отец прочистил горло, – Я приветствую всех, кто удостоил мою фамильную обитель своим присутствием. Как Лорд Малфой, я бы хотел попросить всех Лордов после празднества пройти в Восточную столовую, где я лично смогу выразить каждому из вас своё почтение. А пока, объявляю празднество открытым. И тут перед глазами Драко промчался вихрь под коротким именем из пяти букв. Пэнси. Если раньше её действия можно было принять за сдержанные, то теперь она полностью отпустила себя. Драко скривился и отошёл к такому же морщящемуся Тео. В их взглядах вдруг появилось удивительное понимание, столкнувшееся приятной волной. – Ты не хочешь сбежать? – тихо спросил Нотт, подходя к Драко с грацией породистого коня. Предложение заманчивое, но Малфой должен был переговорить с отцом перед тем, как начнется внеплановое собрание Пожирателей Смерти. А оно определенно состоится, потому что судя по формулировке речи Лорда Малфоя, это было самое лениво прикрытое приглашение за всю его жизнь. Плюс, надо было дождаться Пэнси, потому что она убьет Драко вместе с Тео, а потом будет дуться на них пару недель. – Через полчаса. Тебе повезло, что я поприветствовал всех с мамой и закончил с Эйвери сейчас, – в ответ прошептал Малфой. Он отыскал взглядом своего отца и медленно направился к нему, следя, чтобы никто не помешал его плану. Волосы отца платиной сверкали у него за спиной, собранные в низкий хвост на затылке и скреплённые лентой. Он разговаривал с Лордом Селвином, смеясь над его шуткой. И вот, по всем законам вселенной, именно в тот момент, когда Драко уже практически подошёл к Лорду – начался вальс. Вальс. Самое время чертового вальса. Отвертеться никак не получится, потому что, о Мерлин, он стоял прямо в центре Зала. Плюс Драко Наследник, принимающий гостей, он не мог не танцевать. (Он правда думал, что вальса не будет. Наивный.) Первой его партнёршей была Госпожа Роули, рыжеволосая женщина с бледной кожей и светло-голубыми глазами. Она сверкала ими как драгоценными камнями и была практически также искусна в танцах, как и мама. Драко плыл рядом с ней, вежливо улыбаясь и скрывая за улыбкой теплившееся раздражение. Отец, конечно, тоже вступил в вальс и сейчас кружился в паре с матерью. Это издевательство какое-то. Драко старался взглядами выцепить их пару и повести Госпожу Роули в сторону родителей. Хороший метод, сработало, до того момента, как он приобрел новую партнёршу. – Спешишь куда-то? – Матильда Паркинсон с хищной улыбкой уместила свою руку на его плече. Драко нервно улыбнулся, чувствуя, как по душе скребут кошки. Эта женщина не отпустит его, пока не добьется того, чего хочет. И это, на самом деле, было страшнее многих темных заклятий. Если колдовство ещё можно как-то с трудом вытерпеть, то допросы от женщины за тридцать нет. Пройдя несколько шагов, он крутанул Мэт, заставив её уже по-настоящему улыбнуться. Она удивительным образом напоминала ему Пэнси, только более наглую и несдержанную. Хотя, казалось бы, куда уж больше. – Спешу оценить вашу красоту, – лаконично ответил Драко, на что получил лёгкий шлепок в плечо и светский смешок. Мэт выглядела так, будто он был пятнадцатым парнем, который говорил ей это, и она уже устала отвечать на одни и те же комплименты, – Извините. – Ох, Драко, дорогой, ты один из самых смешных людей, которых я видела в своей жизни, – Матильда сузила свои глаза. Теперь, чтобы не заметить сходство с Пэнси, нужно было быть слепым и тупым. Драко, слава Мерлину, не был ни тем, ни другим. У них с Мэт всегда были более теплые отношения, чем с другими светскими дамами. Правда, их немного портила расторженная помолвка с Паркинсонами, которых зверски променяли на Гриннграсс, – Я вот давно хотела спросить и попросила бы тебя удовлетворить мое любопытство. Я слышала, что тебя не было на Балу в Хогвартсе... – Мне стало плохо, – просто соврал Драко, даже не подумав лишние несколько раз. Вот что-что, а то, что Пэнси расскажет своей маме о его выходке, Малфой знал на все сто процентов. Не могло быть по-другому, так просто не работает. Именно поэтому он заранее распланировал всю свою речь. Байка в стиле: «Я заболел и у меня было все лицо в фурункулах из-за гриффиндорцев» казалась удивительно гениальной идеей, – К сожалению, мне пришлось отдать своего партнёра на растерзание рэйвенкловке. – Ах, той девочке Ксенофилиуса, да, ужасно получилось, – цыкнула Мэт и грустно вздохнула. Это было наигранно на девяносто девять процентов из ста. Малфой приподнял бровь, – Ты же знаешь, что его женой была дочка Джона Розье? У них ещё был старший сын, который скончался. Эван. Так вот, дочка, Пандора, вышла замуж за магглорожденного Ксенофилиуса Лавгуда и родила эту девочку. Печальный конец для главной семьи Розье. – А разве Ксенофилиус не чистокровный? Мне всегда казалось, что он был дальним родственником Олливандеров, – хмурясь ответил Драко, вдруг глубокого задумавшись об этом вопросе. Он всегда считал девочку чистокровной, правда, немного слабой на ум. Но теперь, поразмыслив, Малфой и правда не помнил, чтобы кто-то когда-то говорил ему о чистоте её крови. – По моим источникам, нет, – мотнула головой Мэт, вздохнув. Она вдруг посмотрела за его спину и на её лице вновь заиграла улыбка. Она наклонилась вперёд и прошептала, – Твой отец, которого ты так искал весь вечер, прямо за тобой. Советую правильно использовать наше следующее движение. Драко не стал задавать лишних вопросов. Такая женщина могла заметить всё что угодно, и Пэнси унаследовала от неё именно эту черту. Выбравшись из объятий прекрасной дамы, Драко устремился прямо к своей цели – отцу. Тот тоже уже закончил свой танец и стоял рядом со столом, пока эльф наливал ему вино в стакан. Малфой поморщился, он не любил, когда отец прибегал к алкоголю в любой его форме. Во время войны, Люциус слишком часто заигрывал с вином для своего здоровья и «лица» семьи. Не то чтобы оно было, но поддерживать видимость его наличия всё-таки было нужно. По крайней мере, по ценностям Драко. – Отец, – Драко поклонился по всем правилам вечера, обращая на себя внимание светлых глаз. Многие говорили, что и характером, и внешностью Малфой пошел в своего отца. Но сам Лорд отвечал, что Драко полностью вобрал в себя все лучшие черты характера своей матери. Единственное от него это светлые волосы. Драко сглотнул, выпрямившись, – Приветствую тебя в добром здравии. – Тебя тоже, Драко, что случилось? – сразу перейдя к самому главному спросил он. С семьёй отец всегда был таким, не любил ходить вокруг да около, а сразу напрямик решал поставленную задачу. Возможно поэтому, в начале лета девяносто шестого он пошел с Беллатриссой на то чёртово задание в Министерстве. – Отец, у меня есть маленькая просьба, – начал Малфой, поджимая губу и шаркая ногой. Он устремил взгляд в пол и опустил плечи. Это всегда работало на его отце, вызывая жалость. Матери же наоборот всегда было все равно на любые попытки Драко её разжалобить. Стойкость Блэков налицо. – Я слушаю. – Я услышал от матери о твоих планах на май, – Драко понизил голос, наклоняясь вперёд. Сердце громко стучало в ушах, будто он бежал от оборотней в лесу в полнолуние, а не стоял в безопасности Главного Зала. Ну как, в относительной безопасности, учитывая контингент, собравшейся здесь элиты, – Не мог бы ты сделать так, чтобы... там не присутствовать? – И какая причина твоей «маленькой просьбы»? – подняв свой взгляд на отца, Драко увидел удивительно расслабленного человека, от которого не веяло и капелькой враждебности. Лорд спокойно потягивал свой напиток, смотря на сына кристально чистым взглядом, знающим обо всем на свете. Драко даже немного напрягся, неужели мама его сдала? Она вполне могла упомянуть отцу о его «неожиданном интересе», но чтобы прям рассказать... Такое очень редко случалось. А если и случалось, то по какому-то поводу. Неужели, маленькая месть за Святочный Бал? – Я считаю, что нецелесообразно ставить нашу семью в положение, где каждый может узнать о нашем причастии к общему делу, – Драко сказал, сверкнув своими серыми глазами. Пожалуйста, пускай он клюнет и согласится. Так трудно просто не идти? Пожалуйста, пожалуйста, – Особенно, когда мы можем оказаться в неустойчивом положении от удивительной «выживаемости» гриффиндорцев. Лорд Малфой сузил свои глаза. – Я подумаю, – просто ответил отец, и от этого ответа по спине Драко прошли мурашки. Если отец сказал, что он подумает, то есть только два выхода из ситуации: первое, он скажет, что подумает и ничего не сделает, а второе, он подумает и сделает, но совершенно не так, как предполагает Драко. Была ситуация, когда он попросил у отца определенную карточку из коллекции Золотых Лягушек. Так отец сказал, что подумает и купил ему всю коллекцию. Всю. Драко просил одну карточку. «Я подумаю»... – Спасибо, отец, – он ещё раз поклонился, а потом слабо улыбнулся, – Мы с Теодором отойдем на некоторое время. Не ищите нас. И после этого, они с Тео провели прекрасный вечер с павлинами, поглощая пирожные с кухни и смотря на звёзды, оставив бедную Пэнси прямо в Главном Зале. Отговорились они тем, что у них был «мальчишник». Где были они вдвоем. Да. У Пэнси была примерно такая же реакция.