Драко Малфой, и Попытки Игнорирования.

Шум из-за двери отдавался тяжёлым набатом в его голове. Драко сидел на своей кровати, чувствуя странную тяжесть в руках. Он сжимал платок, недавно подаренный мамой, и проводил большим пальцем по своему имени, вышитом в левом верхнем углу. Малфой хотел лишиться зрения и слуха, чтобы не видеть и не слышать то, что происходило там. Вчера ему сказали, что Темный Лорд желает его присутствия на Совете. Драко даже не был уверен кто конкретно ему это сказал. Он был настолько поражен этой новостью, что несколько картин упало от разбушевавшейся магии. Хорошо, что все родственники «ушли». Малфой не выдержал бы презрительных взглядов и стыдливого поворота голов. Он и без этих... этих знал, что является разочарованием. Какой Малфой убежит, когда ему сказали такую приятную новость? Он наоборот должен быть рад, что Темный Лорд был так великодушен и уделил ему время. Но... Но перед глазами все ещё стояла картина вчерашнего ужина, который Драко никогда не забудет. Она перечеркнула все, о чем говорил отец. Всё, чему он учил сына с детства. Драко был не слишком уверен кем был этот человек. Они вчетвером сидели за длинным столом, за которым раньше маленький Малфой объяснял родителям, почему ему нужно было ходить на Прорицание или рассказывал, как ему нравятся белые хризантемы. Сейчас за ним сидели: Драко, мама, тетя Белла и Темный Лорд. Он смотрел в белую скатерть, руки слегка подрагивали. В столовой стояла тишина, нарушаемая тихим звоном столовых приборов и бормотанием тети Беллы. Она была единственной, кто получал искренне удовольствие от сложившейся ситуации. Глубокий взгляд красных глаз был искажен извращённым наслаждением, пробивающимся золотыми искрами с глубины змеиных глаз. Драко не смог бы назвать это «удовольствием» в прямом смысле этого слова. Даже «извращённое наслаждение» не передавало весь спектр эмоций, заключённых в нечеловеческие глаза. На ужин была индейка, запечённая в каком-то странном соусе, Малфой не помнил чётко. Он мало что тогда съел, слишком сосредоточенный на том, чтобы не съежиться в своем кресле или скорчить испуганную гримасу. Мама совершенно не казалась затронутой этой ситуацией. Она сидела по левую руку от Драко, изредка сжимая его ладонь в своей или ненавязчиво проводя пальцами по плечу, делая вид, будто тянется к какому-то блюду на столе. Тетя Белла сидела напротив него, на прошлом месте мамы и набивала рот любым блюдом, подвернувшемся под руку. Она выглядела как ребенок: глаза искрились, руки прыгали туда-сюда, отдирая мясо от кости, измазанными в жире пальцами, покрасневшие щеки раздуты из-за еды. Мама не смотрела на свою сестру, предпочитая откусывать по чуть-чуть своего собственного ужина и следить за сыном. Темный Лорд даже не притронулся к своей еде. Драко должен был заметить, что мама слишком часто поддерживающе касается его. Стук прозвучал из-за двери. И ещё один. И ещё. Темный Лорд сузил глаза, но ничего не сказал. После пятнадцатого стука, тетя Белла проглотила всю еду, забитую за щеки, и обратила внимание на попытку вторжения. – Мне впустить его, мой Лорд? – она спросила, таким высоким взволнованным голосом, каким обычно говорят дети, желающие впечатлить своего родителя. Драко заметил вилку матери, накладывающую в его тарелку мясо и овощи. Она шептала что-то о здоровом питании, слишком тихо, чтобы расслышать. Под её глазами залегли синяки, которые она почти идеально скрыла заклинаниями, но Драко все равно это заметил. Было в матери что-то усталое. Такое странно открытое, будто она проходит этот момент уже не в первый раз. Драко не хотел думать, что она может сравнивать его с отцом. Это бы значило, что она в него не верит. А если даже родная мать в тебя не верит, то зачем тогда стараться? – Впусти его, – голос послал по спине Драко табун мурашек, заставив сжать вилку. Его сердце билось быстро-быстро и Малфой никогда прежде не ощущал себя добычей, но сейчас, он понял, каково это. Когда хищник сидит в одном шаге от тебя и в любой момент может напасть. Вгрызться в шею, сломать кости и пировать на останках твоего тела. Мама коснулась носком своей туфли его. Драко дрожаще выдохнул, надеясь, что это не было так громко, как он думал. – Благодарю, Хозяин! – Беллатриса подпрыгнула на своем месте, подмигнув сестре. Она побежала в сторону двери, её черные кудри развевались по воздуху. Резкие дерганные движения были первым, на что Драко обратил внимание при их первой встрече. Второй была скрюченная палочка, направленная прямо в его горло. Юбка тети Беллы колыхалась из стороны в сторону, поддерживая весь её радостный парад. Драко почувствовал дикий ужас, который охватил всё его тело. Волосы встали дыбом. А ведь он раньше тоже был таким? Кричал во всеуслышание о своей преданности Темному Лорду, а сейчас дрожит от одного его вида. Мама снова коснулась его ноги своей, перетянув внимание на себя. Она поймала его взгляд в свой, спокойный, как гладь озера в морозное осеннее утро. И в первый раз (и последний, как выяснилось позже) за этот вечер он ощутил себя на твердой почве. Драко почувствовал эту опору за своей спиной, которая не даст свалиться в обрыв. Зашёл высокий человек. Он запомнил его на всю жизнь. Голубые глаза блестели от страха, костюм-мантия была изорвана, в некоторых местах дыры настолько большие, что можно было заметить красноватую кожу, как от ожога. Ярче всего Драко помнил его волосы – они были огненно-рыжими, практически такими же как Уизли, но более глубокого красноватого цвета. Он наклонился к Темному Лорду, дрожа всем телом и что-то шепча. Очевидно, он успел наложить какое-то заглушающее заклятие, чтобы ни тетя Бэлла, ни Малфои его не услышали. Этот человек говорил сбивчиво и быстро, иногда задыхаясь от своих же слов. Темный Лорд что-то у него спросил и на лице человека отразился животный страх, ужас, который- Зелёная вспышка была настолько быстрой, что Драко не успел увидеть движение палочки. Следующее, что он помнил, это как смотрел на свою тарелку, наполненную овощами и мясом. Он сжимал в руке вилку, пока тетя Белла о чем-то оживлённо рассказывала. Змея лежала на столе, дотрагиваясь своим телом до тарелки Драко. Её коричневая, болотно-грязная чешуя переливалась в приглушённом свете мягким блеском. Малфою он казался отвратительным. Но чешуя была не тем, что занимало его мысли. Это были рыжие волосы на его тарелке, упавшие на мясо и овощи от сильной радости Нагайны при виде еды. Но не только змея была рада обеду. Драко наконец понял, почему Темный Лорд не дотрагивался до еды всё это время. Поддержка мамы теперь не казалась странной. ∆|• Драко проснулся в поту. Как умалишённых он начал шарить по тумбочке в поиске любого зелья живой смерти. Неважно, зависимость не зависимость, ему нужно было это ебучее зелье. Руки тряслись, пальцы болели. Темнота заставляла глаза щурится, а ноги биться о бортик кровати, когда слизеринец решил приблизиться к своим запасам. Он сварил новую партию живой смерти на Имболке. Никогда прежде он не был так рад своим навыкам зельеварения, как сегодня. Драко прерывистыми вздохами хватал воздух, чувствуя, как мороз пробирается в его лёгкие и разгоряченное тело. Мысли путались, думать о чем-то другом кроме животного страха не получалось. – Ну давай, давай, – он бормотал, падая на пол и шаря в тумбе. Нащупав флакон, он, не раздумывая, откупорил его резкими движениями. Драко боялся обернуться назад, поэтому выпив холодную отвратительную жидкость, он прижал ее к груди и уткнулся взглядом в свои колени. Дыхание постепенно успокаивалась, шум в голове затихал. Утром, Драко проснулся лёжа на полу на своем ковре, чувствуя, как его горло почти что умирало. В свою защиту Малфой скажет, что кошмары начали снова его преследовать с наступлением весны. Ну как начали, они не заканчивали, просто как-то меньше отягощали школьные будни. С каждым новым днём, который все меньше и меньше разделял его от мая, кошмары становились все ужасней и ужасней. Драко не хотел даже думать, какие вещи вспомнит его подсознание за несколько дней до Третьего Испытания, дату которого недавно огласили. – Мистер Малфой, я, конечно, сделаю так, чтобы вы не кашляли и не заражали мне всех вокруг, но голос вы на сегодня потеряете. Я не думаю, что вы как-то от этого пострадаете, учителям можете показать вот эту справку, – мадам Помфри протянула клочок бумаги, на котором были написаны какие-то буквы размашистым почерком. Так вот, что имела ввиду Рэйчел, когда говорила про почерк докторов. Удивительно как их миры могут сходиться в таких простых вещах, – Не волнуйтесь, голос вернётся к вам завтра утром. Подождите меня здесь, я сейчас вернусь. Для Драко, который говорил примерно семнадцать часов в сутки, это было подобно смерти. С другой стороны, можно сделать вид, будто он и правда умирает, чтобы Пэнси и все остальные его пожалели. Хоть один плюс. – Всё? Лишился своего главного оружия, Малфой? – громкий голос раздался из-за ширмы, заставив Драко вздрогнуть. Поттер, придурок, пугает не хуже бладжера, летящего прямо в лицо. Слизеринец пошел в сторону ширмы, чтобы выразить свое негодование, не думая лишний раз. А что? Он должен терпеть, если Поттер его пугает? Нет, Малфой не будет это выносить. А так как он действительно «лишился своего главного оружия», то выразить себя мог только магией или жестами. Отодвинув ширму в сторону, Драко уставился в эти зелёные глаза, – Ну, лицо твое всё такое же недовольное, какое и было. Хоть что-то не меняется. Избранный не выглядел больным от слова совсем. В его руках был пергамент с, вроде как, недописанным эссе по Зельеварению, очки натянуты практически на самые глаза, но на голове всё ещё родное гнездо. Вот что никогда не меняется. Хоть одна вещь, в которой можно быть уверенным. Зачем Поттера вообще нужно было сажать в Больничное Крыло? Он же совершенно в порядке. Язык так уж точно. Взмахнув палочкой, в воздухе появились зелёные буквы. Благо, почерк на магические слова не влиял. «Чем болеет Его Избранное Величество? Неужели перебором любви поклонниц? Бедняжка.» – Я, вообще-то, бедный больной, прояви уважение, Малфой, – закатил глаза Поттер. Взяв яблоко из корзинки фруктов, лежащей на тумбочке Поттера рядом с розовой открытой на французском, Драко недолго думая закатил глаза и вгрызся в фрукт. За его компанию нужно платить, между прочим. Оплата яблоками, – Смотри, меня русалка заразила своим ядом и теперь я стану водяным-человеком. Поттер закатал рукав. На лице Драко был виден очевидный скепсис. «Ты идиот или придурок, скажи мне честно?» – Мне так мадам Помфри сказала! – защищался Избранный, обратно закатывая рукав свитера с огромной буквой «Г» посередине. Стильно, ничего не скажешь. Тем не менее слова Поттера все ещё не имели никакого смысла, – Это из-за каких-то токсинов, которые были на трезубце тритона. Когда я выплывал, он меня поцарапал и теперь мне нужно месяц пропивать зелья, чтобы вылечиться... И вообще, на кой черт я тебе это рассказываю? «Очевидно, потому что ты идиот». Драко пожал плечами и громко откусил половину яблока. Вот у него настроение с самого утра ни к черту, а Поттер жалуется, что у него, видите ли, легально прогулять школу получилось. Да ещё и еду приносят бесплатную! Какие же страдания, Святой Мерлин. «Заскучал здесь в одиночестве? Не перед кем геройствовать?» – Малфой, не беси, я не знал, что ее спасут жюри. Я думал раз и всё, перед началом мне правила никто не объяснял, – пробормотал Поттер, возвращаясь к написанию своего эссе. Драко демонстративно сел на стул рядом с кроватью, чтобы Избранный точно знал, что он никуда не уйдет. Будет изводить гриффиндорца своей компании, чтобы снова увидеть это удивительно завораживающее выражение злого лица Поттера. Неудивительно, что этого придурка хватило всего на несколько минут, – Вот ты мне объясни, Снейп вроде ваш декан, вы там его понимаете. Почему он так унижает Гриффиндор? Я ему что, что-то сделал? Он мне задал эссе по теме, которую мне никто не объяснил! И сказал: «Разбирайся сам»! Вот это по-человечески? Драко фыркнул, вполне в стиле крестного, учитывая тот факт, что даже простое эссе Поттеру даёт списать Грейнджер. Протянув руку, Малфой выхватил (Эй!) у Избранного несчастный пергамент и окинул взглядом текст. Это тема, которую они будут проходить на следующем занятии. Ммм, интересно. Выхватив из второй руки Поттера (Малфой!) перо, слизеринец начал зачеркивать и перечеркивать весь труд гриффиндорца, сверху записывая исправления печатными буквами. Зачем он это делает? Причин много. Первая – ему скучно и нужно занять руки, пока мадам Помфри не придет. Вторая – если Драко дальше будет смотреть в эти зелёные глаза, он покраснеет как рак и морально свариться. Третье – банально хотелось помочь этому идиоту, просто приятный бонус, что он спасет Грейнджер в придачу. «Держи свое ужас-» – Мистер Малфой! К мистеру Поттеру нельзя, он отдыхает после зелья интоксикации! – мадам Помфри возникла как из воздуха. Она упёрла руки в боки и силком выволокла Драко за ширму, всучив ему что-то в руки. В последний момент Малфой успел передать Поттеру пергамент, так что его спину сверлил недоуменный взгляд. Но не он не давал Драко покоя... Что, можно реально стать русалкой или тритоном? В каком странном мире он живёт... – Малфой! В следующий раз, когда ко мне подойдёшь – поздоровайся! – раздался крик. Драко усмехнулся, ублюдок. Часть груза с утра незаметно пропала. ∆|• – Извини меня, но в какой момент своей жизни ты решил, что привести сюда свою девушку будет хорошей идеей? – стоя рядом с книжной полкой, спросил Драко, глядя на это недоразумение, под названием Седрик Диггори, за которым неловко стояла ловец Рэйвенкло. Кроме матчей друг против друга, в большинстве которых Малфой, кстати, побеждал, да-да, они никогда не контактировали. Как-то не сложилось. Безусловно, слизеринец видел её в коридорах и участвовал в обсуждении сплетен насчёт Чанг и Поттера (втайне вырывая свои волосы от злости), но не более. Увидеть её здесь было... неожиданно. Особенно после случая «Поцелуй Хаффлпаф-Рэйвенкло», который обсуждал весь Хогвартс кото́рый день. Ладно, может только слизеринцы. Не так уж и важно. – Я подумал, что нам нужно разнообразить нашу учебную группу. А ещё, Чжоу хотела с тобой познакомиться, – мило улыбнулся Седрик, приобнимая свою девушку за плечи и ненавязчиво толкая вперёд. Она покраснела и прочистила горло. А Диггори-то оказывается может быть злодеем. Ну ничего, это ненадолго. У Драко есть план, по которому хаффлпафцу не поздоровится, так что пускай развлекается. Пока может. – Седрик очень активно о тебе рассказывал. Ну и о Сьюзан, как вы тут работаете... А у меня, такая ситуация случилась, что- – Извини, Чанг, но мне все равно на твою ситуацию. Честно? Если ты мне сейчас расскажешь, я расскажу Паркинсон, а она всем остальным. Так что давай, садись и начнем работать, – махнул рукой Драко и развернулся спиной к старшекурсникам. Боунс, уже сидевшая за столом, помахала ему рукой и ярко улыбнулась. Ее рыжие волосы были собраны в косу и лежали на плече. Она всё-таки воспользовалась тем заклинанием, о котором ей недавно рассказал Малфой по удлинению волос. «Ведьмин Еженедельник» тоже не идиотами пишется. – Это ещё хорошо, с Сьюзан он вообще первые месяцы не разговаривал, – тихо сказал Седрик, в его голосе сквозила улыбка. Когда Драко обернулся с суженными глазами, ему под нос сунули коробку конфет. – Взятки это плохо, Диггори, – в тон ему ответил Малфой, медленно притягивая конфеты к себе. Нет, а что такого? Сладкое это дорогое удовольствие, к тому же Драко Малфой, а Малфои никогда не брезгуют взятками. Тут уж ничего не сделаешь, уже конечная. Даже могила не исправит, – Очень-очень плохо. Как ты так можешь? Ты же хаффлпафец, вы же все за добро и хорошее отношение. – Это просто подарок, я не понимаю, о чем ты, – и ну, слизеринец не мог не фыркнуть. Этот будничный тон хаффлпафца убивал внутри всё самое плохое и выставлял самое хорошее. Вот умел же человек шутить. Седрик посадил Чжоу напротив себя рядом с Боунс, сам сев по правую сторону от Драко. Глупая тактика, по мнению самого Малфоя, он лучше ладит с теми, кто сидит напротив него. Это статистически выведенные данные: Итон и Боунс. Вот это он экономист, да? Чанг молчала, изредка переговариваясь с Седриком и Сьюзан, погруженная в свои записи и книги. Она не была смущённой как Боунс, ну, была, но не такой. Вот есть шкала смущения, и Сьюзан там занимает самую высокое место, а Чжоу Чанг находится где-то в середине этой шкалы. Она грызла кончик своего пера, щурясь, когда хотела прочитать что-то, написанное мелким почерком. И это Драко не сам заметил, это ему Диггори рассказал. Иногда, у него пробивалось это желание поговорить о своей второй половинке и рассказать о ее идеальности всем окружающим. Малфой этого не понимал, но мозг хаффлпафцев работает по-другому. Почти как новая раса. Диггори, конечно, очень часто отвлекался на рэйвенкловку. Больше, чем обычно. Прям очень. Сделать, к сожалению, Драко с этим ничего не мог, только пожелать им любви. Он просто надеялся, что это пропадет со временем. Мерлин, пожалуйста. – Диггори, ты свободен в... субботу вечером? – начал Драко, открывая свои конфеты и предварительно проверив где мадам Пиннс. Если она заметит, что он ест за чтением, это мгновенная смерть. Путь в библиотеку ему заказан, а ему потом ещё с детьми сидеть. С детьми и Пэнси. Ее в принципе тоже можно считать за одного ребенка. Драко многодетный отец в свои четырнадцать. Ужас. – Да, конечно, а что за повод? – отвлекаясь от созерцания волос Чанг, Седрик обратил внимание на слизеринца. Он уже протягивал Боунс несколько конфет, прекрасно зная о ее аппетите. Когда она забегала на кухню, а Драко был там, это был полный кошмар. Эльфы не жили, они выживали, когда к ним приходила ученица Сьюзан Боунс с Хаффлпафа. Тем не менее, они любили ее всем сердцем, а она с жаром отвечала им в ответ. – Повод: «надо». Ничего противозаконного, я обещаю, – пожал плечами Драко, подбирая пергамент для нового письма Поттеру. Он наконец решил за это взяться, вылезая из мини-депрессии после Испытания и Имболка. А то бедный гриффиндорец наверно тоскует без своего неизвестного помощника. «Дорогой Гарри Поттер, Ты справился со Вторым Испытанием, поздравляю. Теперь, я хочу сначала рассказать тебе о профессоре Муди, а потом перейти к Третьему Испытанию. Профессор Муди не настоящий. На самом деле, это сбежавший из Азкабана Барти Крауч-младший, который выпивает оборотное зелье. Настоящий профессор Муди находится в сундуке. Ты поймёшь, когда его увидишь. Не думай справиться с этим сам. Позови профессоров, и они тебе помогут. Это взрослый волшебник, а ты ещё мальчишка, помни об этом. Третье Испытание – это лабиринт. В лабиринте будет множество волшебных тварей и тебе надо будет добраться до кубка. Пожалуйста, Гарри Поттер, сделай так, чтобы Седрик Диггори не коснулся кубка. Даже если он будет предлагать тебе разделить победу, дотронься до кубка в одиночестве. Это очень важно. С надеждой, П.» Письмо вышло длиннее, чем обычно. Но Драко искренне надеялся, что этого хватит для удовлетворения потребностей Избранного. Конечно, это своеобразный второй план спасения Седрика: попросить Поттера просто не соглашаться на эту идиотскую авантюру с делением победы. Драко надеялся, что из-за подтверждения его прошлой информации, Избранный поступит как нормальный человек и послушает его. Но это был второй план именно из-за неопределенности в фигуре Поттера. Он был слишком непонятной и непостоянной для Драко переменной, которую физически очень сложно контролировать. Нужно было быть гением, чтобы контролировать гриффиндорца. Первый план был прост, но в этом был его смысл. Троянский конь тоже очень примитивен, но не менее гениален. Просто втолкнуть в голову Седрика идею: победа это главное, он заслуживает лучшего, с Поттером, кстати, невозможно тягаться, поэтому лучше даже не стараться. Вы скажете, что это невозможно, а Драко ответит, что Мерлин учился на Слизерине. А что сделал Мерлин? Стал самым известный и гениальным волшебником во всем мире. Драко не мог разочаровать себя и подвести честь своего факультета. – Апчхи, – Чанг чихнула. – Будь здорова, – в унисон ей сказали три голоса. – Спасибо, – бледные щеки покраснели. Ой-йо, похоже она всё-таки надолго... ∆|• Итак, два гениальных в своей гениальности человека Блейз Забини и Пэнси Паркинсон слёзно попросили Драко поговорить с МакГонагалл. Жаль не на коленях, но в этот раз он так уж и быть их простит. Просить декана Гриффиндора о пересдаче было... затруднительной задачей. Не только потому, что её невозможно было найти, но и из-за ее принадлежности к львиному факультету. Все знают вражду их факультетов, и все знают чем это обычно кончается. Тем не менее, Драко не терял надежды. Она вроде выступает за межфакультетное единство? Да? Она там и Малфоя в январе попросила Поттера танцам научить, так что всё должно быть вообще классно, да? Всё бы ничего, если бы Пэнси и Блейза не поймали списывающими у Драко на контрольной. У Драко. И они отправили Драко решать этот вопрос. Малфой уже оставил всё свое завещание Астории с Дафной, не волнуйтесь. Драко встал перед дверью в её кабинет и глубоко вздохнул. Хоть он и был её лучшим учеником, но МакГонагалл удивительным образом не делала поблажек даже для талантов. Она нагружала его в два раза больше остальных. Слава Мерлину, это то, что Малфой знал хорошо и не показывал плохих результатов. Иначе эта женщина с него бы три шкуры содрала, чтобы он стал лучшим трансфигуратором в стране. Простояв перед дверью профессора около семи минут (да, Драко считал. Может он немного странный, но Астория сказала, что это абсолютно нормально. Драко верит Астории), Малфой постучал. Когда из-за двери раздался громкий голос профессора, он ещё раз помолился всем богам, Мерлину, Моргане и Салазару, а потом зашёл внутрь. В кабинете всё еще стояли длинные парты, которые для тренировок по танцам оперативно убрали. Профессор МакГонагалл сидела за своим рабочим столом, перебирая пергаменты и отмечая в них что-то самопишущим пером. – Мистер Малфой. Признаться честно, вас я не ждала, – она поправила свои очки, съехавшие на переносицу, и окинула его спокойным взглядом. Драко подошёл к столу и встал напротив женщины. Так, с львами нужно действовать решительно. Главное не показать слабость. Вперёд. – У меня просто есть один вопрос, профессор, – издалека начал Драко, складывая свои руки за спиной в замочек. Он прочистил горло и открыто продолжил, – Понимаете, я был недавно в библиотеке и нашел тему, которая показалась мне интересной. Но она со старших курсов по Трансфигурации, поэтому я хотел спросить, не сможете ли вы мне её объяснить? – Зависит от темы, мистер Малфой. Профессор Флитвик упоминал о ваших успехах в Чарах, я надеюсь, вы также решили взяться за Трансфигурацию? – спросила профессор МакГонагалл, откладывая пергаменты с чьей-то домашней работой в сторону. Кажется, Драко рассмотрел на ней слова «Ниже Ожидаемого», бедолага. – Извините, но я больше занимаюсь артефактами и зельями. Мне они больше нравятся, – в этот раз искренне ответил Малфой, решив не допускать потенциальное изнасилование своего мозга в будущем, только теперь не Рунами, а Трансфигурацией. Спасибо, хватило, повторять не надо. Декан Гриффиндора кивнула, не став задавать лишних вопросов, – Это заклинание Авис Магнус. Вы же его преподает? – Конечно, это последнее, что я даю на шестом курсе, перед усиленной подготовкой к ТРИТОНам, – профессор МакГонагалл усмехнулась и встала из-за стола. Её зелёная мантия с черными вставками плыла за ней, такая красивая, совсем не в цвета Гриффиндора. На самом деле, Драко повезло, что декан оказалась в хорошем настроении. Если бы она была зла, он бы к ней и на метр не подошёл. Разъярённая львица это опасная львица. Профессор МакГонагалл подошла к нему и слегка наклонилась, эта женщина была чересчур высокой, – Я научу вас этому заклинанию, мистер Малфой, а после этого, мы обсудим пересдачу мисс Паркинсон и мистера Забини. Ах, ну похоже их всех вые- вычислили. Драко ни имел ни одной нецензурной мысли по этому поводу, как вы могли такое подумать? Ужас какой. Окститесь. – Спасибо, профессор, – щеки все равно покраснели. Мерлин, ещё раз он сделает что-то для этих придурков. Тем не менее, золотая цепочка, блестевшая на шее под правильным освещением, всё-таки стоила нескольких минут дикого стыда и «моления на коленях».