kill dash nine

После пары английского Софа вновь пришла к тёмному коридорчику и украдкой в него заглянула. Дверь северной была открыта. Софа подошла ближе, пытаясь понять, не ушёл ли ещё дядя Лёша. Нет, он был здесь. Заметив крестницу, он мягко улыбнулся. На этот раз Софа была готова его увидеть, а также услышать про расследование. Она нацепила свою фирменную улыбку, которую не смог пробить даже Загайский, и поманила Воронова выйти из серверной в коридорчик. — Да, Соф, чего хотела? — вышел к ней Воронов. — У меня между парами перерыв полчаса, может, сходим кофе попьём? Тут кофейня новая недавно открылась. — Софа «забыла упомянуть» про оплату улыбкой и систему начисления бонусов. Дядя Лёша точно не будет от такого в восторге. — Кофе? — задумался Воронов. — Ну давай сходим. Только подожди секунду. Он заглянул в серверную, увидел, что у админа на голове большие наушники, удовлетворенно откашлялся и громко, так, чтобы Софа точно услышала и запомнила, сказал в воздух: — Николай Вадимович, ну вы поняли? Отныне управление видеокамерами и биометрией будет осуществляться только через веб-интерфейс. Он на порту 8081. Злоумышленник не догадается его там искать. Логин и пароль — те же, ваши. Админ и ухом не повёл. В его наушниках играло что-то из русского рока восьмидесятых годов. Однако дядя Лёша несколько раз кивнул, угукнул и повторил номер порта. Затем он повернулся к Софе: — Ну всё, идём, покажешь вашу кофейню.

***

— Антон, акционеры в здании, они уже поднимаются, — в кабинет Шастуна зашла Свободных. Сегодня в белом обтягивающем платье с кожаной портупеей на груди. Антон поморщился. — С каких пор пиар-менеджер отслеживает перемещение акционеров? — в вопросе не было удивления, только раздражение. — Ну, я хочу быть полезной, мы же команда, — повела плечом Анастасия. Антон смерил её неодобрительным взглядом. — Мне нужно в конференц-зал. Он взял бумаги, вышел из кабинета и позвал секретаря.

***

— Ну что, как расследование? — нарочито небрежно спросила Софа, когда они с крёстным облюбовали самый обособленный столик в самом дальнем и плохо освещенном уголке зала — как раз в духе Воронова. Софа взяла себе латте имбирный пряник с топингом из маршмеллоу, а Леха — двойной американо. — Сложно, — вздохнул Воронов, сделав маленький глоток. — Этот хакер — точно профи, он неуловим. Я пытался пойти по его следам, но дорожка оборвалась. Он использовал VPN, поэтому узнать реальный адрес практически невозможно, если не привлекать полицию. А ваша директриса явно дала понять, что не хочет лишнего шума. Поэтому я немного изменил способ управления камерами и биометрией — раньше можно было их настраивать удалённо из консоли, теперь я отключил консольный интерфейс, заменив его веб-интерфейсом. Будем надеяться, хакер не догадается. Софа внимательно слушала, кивала и выражала лицом сочувствие всякий раз, когда Лёша жаловался на этого супер-пупер-профи, которого невозможно поймать. «Ну надо же, этот хакер слишком умён даже для дяди Лёши, кто бы мог подумать», — на её лице появилась короткая азартная улыбка, которая тут же была подавлена.

***

В разгар этого импровизированного кофе-брейка Воронову позвонил коллега и, судя по обрывкам разговора, доложил начальнику о какой-то проблеме. Положив трубку, мрачный дядя Лёша в два глотка допил свой кофе и, извинившись за то, что вот так срывается, попрощался с Софой и уехал к себе в офис. Оставшись одна, Софа достала из рюкзака ноутбук, подключилась к местному вай-фаю и подняла VPN. Руки чесались попробовать войти в этот самый веб-интерфейс. Отключать она ничего не планировала, нет, это слишком палевно. А вот попробовать зайти и знать, что, в случае необходимости, ты снова сможешь навести шороху — это бесценно. Что уж греха таить, быть неуловимым хакером — лестно и приятно. И если уж даже дядя Лёша не смог ее поймать, то она явно хороша. Софа открыла браузер и ввела в поисковой строке ip-адрес школьного сервера, который, благодаря shodan, знает и она, и весь остальной мир, через двоеточие добавила порт 8081 и с замиранием сердца увидела форму аутентификации. Достав смартфон и открыв фотку розового стикера, Софа ввела логин odmen и пароль с фотографии, после чего ей открылся достаточно простой и интуитивно понятный интерфейс. Однако, никакого управления камерами и биометрией в этом интерфейсе не было. Может, дядя Лёша перепутал порт? Стоп, что? Лампочка веб-камеры на мгновение загорелась, но тут же погасла. Софа потерла глаза, решив, что уже галлюцинирует. Она ведь не включала веб-камеру, что за фигня? Больше лампочка не загоралась. Решив, что два стакана латте за два часа — это явно перебор кофе в крови, и от повышения давления ей уже мерещится всякое, Софа забыла о веб-камере. Увы, панели управления камерами и биометрией в веб-интерфейсе так и не появилось. Софа разочарованно закрыла ноутбук и вернулась в гимназию — начиналась следующая пара.

***

Смартфон Лёхи пиликнул уведомлением. Разблокировав устройство, Леха увидел сообщение в телеграм от своего бота, отслеживающего события на его личном сервере: «Загружено 1 новое фото IMG3561.png». Воронов ухмыльнулся краешком губ. Супер-пупер-неуловимый-хакер только что был снят собственной веб-камерой при входе в его ханипот.

***

После пар Софа нехотя дала указание водителю ехать в травмпункт. С одной стороны, это всё ещё медицинское учреждение, и Софу оно пугало до дрожи в коленках, с другой — уже сегодня она разгадает тайну радикалов на вечеринке, это воодушевляло. Ну, и ещё, увидит Дмитриенко. Это тоже приятно, только тссс…

***

Травмпункт выглядел уже знакомым и даже каким-то родным. — Здравствуйте, а можно мне к Дмитриенко? — Софа подошла к стойке регистрации. Что говорить и что делать — она не знала. Их семья всегда лечилась в частном медцентре, где все приветливо улыбались и отвечали на все вопросы. Этот травмпункт — по сути, первое её столкновение с ОМС. И отчего-то ей было очень некомфортно. — Фамилия, — устало спросила девушка за стойкой. — Дмитриенко, — повторила Софа, посчитав, что её не расслышали. Девушка закатила глаза так далеко, что, вероятно, увидела ими свой собственный мозг. — Ваша фамилия, — она сделала акцент на слове «ваша». Софе стало ещё более некомфортно. Если не сказать «тревожно». И даже немножко «панически страшно». — Это ко мне, Свет, — вдруг раздалось из-за спины. — Не записывай. Софа медленно повернулась на голос. Дмитриенко, улыбаясь, подошёл к ней ближе и протянул ей руку. Это выглядело так, будто он приглашает её в Диснейленд, а не в смотровую, где снова собирается трогать и крутить её ногу, иногда до боли. Немного подумав, Софа осторожно протянула свою руку и позволила довести себя до кабинета. — Проходи и сразу ложись на кушетку, а я схожу за твоей карточкой, — скомандовал Иван и вышел в коридор. Софа нервно огляделась. Вся эта больничная атмосфера вызывала мурашки на её спине. Интересно, а если она сейчас сбежит, её приход сюда засчитается за выполнение условий сделки? Формально она пришла. Что-то подсказало ей, что, в случае побега, она не сможет выслушать историю о вечеринке. Со вздохом она села на уже знакомую кушетку в ожидании экзекуции. И минуты не прошло, как Дмитриенко вернулся. Полы халата поднимались от быстрого шага. Он деловито листал её историю болезни, освежая в памяти прошлый осмотр. Софа смотрела на него и не верила, что еще позавчера этот самый человек швырял ее на перформансе. Дмитриенко там и Дмитриенко здесь, в халате — будто абсолютно два разных человека. Там он вживается в роль радикала, а здесь он профессиональный, вежливый и комфортный. Насколько вообще можно быть комфортным в таком месте. — Ложись, — скомандовал он, на мгновение оторвавшись от бумаг. Софа легла на спину, осторожно вытянув ноги. Иван тщательно вымыл руки, после чего подошел к металлическому столику с медицинскими инструментами и привычным движением натянул латексные перчатки. Щелчок — и он уже рядом. — Когда ты сняла ортез? — спросил он. — Две недели назад, в понедельник. — Были боли при ходьбе? Щелчки, скованность? — Немного щелкает, если долго хожу. Иногда нога побаливает, но терпимо. — Угу, — Дмитриенко наклонился ближе. — Сейчас проверим. Скажи, если будет больно. Софа кивнула. Её сердце забилось чаще. Он аккуратно взял её голень, пальцами нащупывая мышцы и связки. Сначала легкое давление на переднюю поверхность голени, потом пальпация латеральной связки. Софа чувствовала тепло его рук сквозь тонкий слой перчаток. Давление усилилось, когда он начал проверять стабильность сустава. — Расслабься, — сказал он, мягко разминая область вокруг лодыжки. — Теперь попробуем на подвижность. Дмитриенко осторожно взял её стопу и начал медленно сгибать и разгибать, контролируя амплитуду движений. — Болит? — уточнил он, когда поднял стопу вверх. — Чуть тянет сзади, но не больно, — ответила Софа, сосредоточившись на своих ощущениях. Он кивнул и плавно повернул её стопу внутрь, затем наружу. — Здесь? — Нет… Ой, хватит! — Софа рефлекторно дёрнулась, когда почувствовала резкую тянущую боль сбоку голени. — Латеральная связка всё ещё ослаблена, — заметил Иван. — Теперь проверим стабильность коленного сустава. Он подложил руку под её колено и слегка надавил на него снаружи, затем изнутри. — Неприятно, но терпимо, — прокомментировала Софа, глубже вжимаясь в кушетку. — Это хорошо. Значит, восстановление идёт нормально, но мышечный тонус ещё недостаточный. Тебе придётся делать специальные упражнения. Без укрепления мышц стабильности не добиться. Вижу, что ты стала больше нагружать ногу, но пока не переусердствуй. И да, ортез на долгое время больше не надевай, иначе мышцы не будут работать. Дмитриенко снял перчатки, бросил их в контейнер и снова взглянул на Софу. — Всё. Вопросы есть? Софа всё это время молчала, решая, когда и как перейти к главному. Она подняла на него взгляд и наконец спросила: — Так вы расскажете, что делали на той вечеринке? — спросила она, посчитав момент наиболее подходящим. Дмитриенко замер, после чего усмехнулся. — А я думал, мы на «ты», — покачал он головой. — Это неважно, — Софа дала понять, что тянуть и увиливать не имеет смысла. — Что ты там делал? И почему на перформансе выглядел так же, как на вечеринке? Дмитриенко несколько секунд не отвечал, видимо, собираясь с мыслями. — Как ты поняла, я подрабатываю актёром на перформансе, — наконец, сказал он. — Но зачем? Ты же врач? — Ну как же? — удивился Иван. — Где ещё ты найдёшь такую профессию, где можно официально бить людей? Софа замерла и испуганно посмотрела в голубые глаза врача. — Шучу, — усмехнулся он. — Просто я начал там подрабатывать на третьем курсе меда, и до сих пор не ушёл. Гибчайший график, который можно сочетать с вообще любым расписанием, хорошая оплата за каждый выход, устоявшийся рабочий коллектив классных, близких по духу людей — все это не даёт мне оттуда уйти. Софья с чуть приоткрытым ртом слушала рассказ об этой новой для неё стороне жизни. — А однажды к нам пришла какая-то фифа из StreamFlix и предложила десятикратную оплату за то, что мы пройдем на вечеринку для инвесторов и сделаем там то, что обычно делаем на перформансе. Нам официально разрешили разгромить стол. Сказали, что это нужно для привлечения внимания прессы и для новых инвестиций. Ну мы что, дураки что ли, отказываться от такого предложения? К тому же, она пообещала, что ничего нам за это не будет — ни полиции, ни заявления, ни какого-либо другого преследования. Просто, так сказать, временная смена локации перформанса на более дорогую. На это мероприятие вышли вообще все актёры, хотя обычно мы работаем посменно. Но нам строго-настрого запретили рассказывать об этом кому-либо. Я думал, ты и так знаешь, ты же дочь главного в StreamFlix, но ты так настойчиво спрашиваешь меня об этом, что, я так понял, тебе не сказали. Софья, лёжа на кушетке, слушала и стеклянными глазами смотрела в потолок. Нет на свете большей дуры, чем она. Большей дурой быть просто невозможно.