КРИВИЦКИЙ — ПАВЛОВА: ПРИЕХАЛИ!

***

      Не успел Кривицкий отъехать от дома Валерия, как из кармана пиджака разнеслась мелодия с требовательным звонком от любимой жены. Геннадий торопливо открыл входящий: — Ген, ты вообще где? Ты что, серьёзно машину решил взять? — в голосе Иры сквозила тревога. — Да, уже взял. Скоро буду. — Отчитался он и быстро перевёл тему с себя любимого, — Ты ужинала? — Да пошёл ты…, — звонок прервался. Перезванивать не имело смысла. Кривицкий тяжело вздохнул и, бросив телефон на соседнее кресло, прибавил скорости. Парковка во дворе хрущёвки оказалась непроходимым этапом тетриса, но Геннадий преодолел архисложную задачу. Попутно вспомнил слова жены о проблемах с местом для будущей машины и успокоил себя: «была бы машина, место для неё найдётся».

***

— Ир, я дома, — как можно мягче произнёс Геннадий, возвещая о возвращении блудного мужа, и заметил на полу узкую полоску света, проникающего из комнаты. Знак того, что жена не спит, заставил Кривицкого собраться и подготовиться к неминуемой головомойке. Предстоящий разговор был для него сродни окунанию в прорубь. Такие русские забавы были не для теплолюбивого еврея, и, сделав глубокий вдох, как перед погружением в студёную воду, он приоткрыл дверь спальни, где буквально налетел на словесный барьер: — Ты за своей машиной на завод ездил? Тебя полдня дома не было, — начало было положено. Телефон, в котором Ирина увлечённо копалась несколько секунд назад, полетел в подушки. Он приблизился к царственному ложу и, оставив поставленный вопрос без ответа, поинтересовался, пытаясь поцеловать жену в щёку: — Ты спала? Попытка поцелуя не увенчалась успехом. Ирина отстранила своё лицо от его губ и метнула очередную молнию: — Гена купил себе игрушку! Молодец! Поздравляю! — Ни себе, а нам. Спасибо за поздравление. — Прорубь обжигала холодом, но вместе с тем начинала будоражить кровь. — Всё же я поражаюсь тебе. С женой советоваться не надо, я так понимаю, — сидящая на кровати Ирина всем своим видом давала понять, что в семье главная она и её муж должен безропотно смириться с этим фактом. Но любимый муж имел на это свою точку зрения: — Ир, я три месяца с тобой советовался. — И всё равно сделал по-своему, — слова упрёка показались ему лёгким покалыванием ледяной воды. — Не злись, а? Я сделал, потому что так было нужно. — Кривицкий решил стоять до конца.

«Моржевать так моржевать».

— Упрямец! — фыркнула любимая вредина. — Ну и пусть. Зато завтра спокойно поедим в Склиф на машине. — Ты лучше скажи, как выкручиваться будем? Где ты такие деньги возьмёшь? — Ира зашла с другой стороны и надавила на более болезненную точку мужа — финансы. — Автокредит на днях оформлю, — но и тут он оказался не пробиваем. Прорубь делала своё дело. Она не только бодрила, она закаливала и давала неожиданные плюсы. — Финансист от бога, — она всплеснула руками, — Где у тебя деньги на первоначальный взнос? — Ир, у меня есть. — Кривицкий непрозрачно намекнул на то, что жене далеко не всё известно об их финансовом благополучии. — Пойдём лучше поужинаем. Ты же не ужинала. — Отстань со своим ужи…, — она осеклась и с недоверием впилась взглядом в мужа, — В смысле есть деньги? — Мать, я же еврей. Я сказал, что выкручусь, значит, выкручусь. Ир, ну, пойдём поедим. Я есть хочу, — заскулил Кривицкий, пытаясь разжалобить свою вторую половину. — Там, где был, не накормили? — язвительно спросила супруга. Геннадий замотал головой: — Нет. Зойка на меня не рассчитывала. — Какая ещё Зойка? Ты где был? Ты меня разыгрываешь, что ли? Никакой машины нет? — она насторожилась, зная, что её драгоценный муженёк может отмочить и не такое. — Ир! Ну, я правда купил «Ауди». По очень хорошей цене. Зоя — это жена Сороки. Ужин просто Валерий съел. — Господи, какой бред! Какая ещё Сорока! Какая Зоя! Какой Валерий! Видя, что жена абсолютно ничего не понимает из его бессвязного рассказа, он рассмеялся: — Егорова, если я сейчас не повышу уровень сахара, у меня гипокома будет, и ты будешь скакать около меня такого хорошего, приводя в чувства. Ему всё-таки удалось обнять и поцеловать жену, шепнув на ухо: — Как спина? Она упёрлась кулаками в его грудную клетку, но после поцелуя прижала руки к своей груди, и расстояние между ними сократилось до критического. Он повторил вопрос. Он тихо ответила: — Нормально всё, — и также тихо добавила, — кто-то ужинать хотел. — Очень. Согласен на яичницу с помидорами. — Еврей! — улыбнулась она и, насупившись, проворчала, — Не будет тебе никакой шакшуки. Не заслужил. — Ну и ладно, — легко согласился он, отстраняясь от жены и вставая с кровати, — пойду уничтожу последние котлеты. Потом в душ и спать! — Гена, не надо котлеты. Завтра на работу их возьмём. Я овощи с мясом потушила, — призналась она и от его лукавого взгляда смутилась. — Спасибо, Егорова! Я так понимаю это за мной рассказ о покупке нашей ласточки. — Он подал ей руку, помогая подняться с кровати.

***

      Пока Кривицкий уничтожал ещё тёплый ужин, он рассказывал буквально по минутам свои похождения, связанные с покупкой автомобиля. Некоторые моменты были слегка приукрашены, некоторым, напротив, уделялось лишь пара слов. После рассказа обо всех перипетиях, связанных с покупкой «Ауди», Ира выразила недоверие. — За такие деньги действительно хорошая машина? — Ир, она тебе понравится. Ну ты понимаешь, это как у нас хирургов скальпель купить именной. Ведь ты бы не стала непригодным работать? — отдавая ей пустую тарелку, он задержал пальцы на её руке, — спасибо, было вкусно. Она кивнула на благодарность и отреагировала на вопрос: — Естественно. — А это то же самое, только с машиной. Машина была в хороших руках. У технарей. Завтра всё поймёшь. — И где ты ласточке гнездо нашёл? — полюбопытствовала супруга, зная, что двор дома нерезиновый и Кривицкого с его «Ауди» никто особо там не ждал. — Да пристроил в конце забора на углу, — Кривицкий махнул рукой куда-то за спину. — Ты с ума сошёл! — глаза Иры расширились в испуге, — Это там, где в прошлом году кавказец с цепи сорвался? Там же никто не ставит! — А я поставил и что? — муж с удовольствием потягивал компот из любимой кружки и был абсолютно спокоен. — Ненормальный вот что! — Ира обтёрла руки от воды полотенцем и, вздохнув, присела на стул. Злиться на него она уже не могла, и глядя, как он беззаботно вылавливает пальцами ягоды из кружки, покачала головой, — Как маленький, честное слово. — Никто даже не гавкнул. Я старый и невкусный. — Зато я вкусная! — Кривицкий едва подавил усмешку, — Я туда не пойду. — Тебе не надо никуда ходить. Я сам к подъезду подъеду. — Он успокоил её. Выйдя из-за стола, Геннадий сполоснул кружку и ещё раз поблагодарил жену за приготовленный ужин, коснувшись губами её виска.