КРИВИЦКИЙ — ПАВЛОВА: ПРИЕХАЛИ!

***

      Кривицкий лукавил, денег у него было кот наплакал, но говорить об этом своей жене он не собирался. Ему достаточно было «задушевных» разговоров о покупке машины на протяжении трёх месяцев, чтобы он не посвящал её в финансовую составляющую данного вопроса, обходясь общими фразами. Именно поэтому он не стал говорить Ирине, что денег на первоначальный взнос для получения автокредита не хватает. Да и чем бы она могла помочь? Добрым словом? Геннадий прекрасно знал все её добрые слова, поэтому сидя в ординаторской первой хирургии Склифа, он продолжал думать, где же раздобыть недостающую сумму. Взять ещё один кредит, чтобы внести деньги, было нелепой идеей. Тащить два кредита, увольте! Да и узнай об этом Ира, по головке точно не погладит. Если не сказать больше, прибьёт на месте и скажет, что так и было. А врать ей он не хотел. Уже соврал...хотя не столько соврал, сколько скрыл, чтобы обоим спокойнее было. Занять у коллег было не вариантом. Они сами тянулись от зарплаты до зарплаты. Практически у всех были свои проблемы: долги, дети, кредиты, больные родственники. К тому же на такую машину, которую заимел  Кривицкий, денег бы ему никто точно не дал. Да и сам он прекрасно понимал, что «ласточка», в какой-то мере, его блажь. Медик в России не должен иметь такую машину! Кривицкий просто не имеет права на это, потому что может быть сразу заподозрен в нечистоплотности, взятках и прочем. Тут же пойдёт досужие разговоры, лицеприятные суждения о его скромной персоне и тень, которых может зацепить его Егорову. Так подставлять жену он не хотел, но дело уже было сделано, и теперь, чтобы унять досужие разговоры, он мог сказать лишь одно, что получил наследство. Но в наследство Геннадию досталась лишь квартира с обременением, которое, к счастью наследника, усилиями Лёшки было похоронено и забыто. К тому же в наследство ему пришлось вбухать уйму деньжищ для того, чтобы квартира приобрела достойный вид и главное, чтобы в этой квартире было спокойно и комфортно его любимой жене. Чтобы, находясь в ней, меньше всего Ира думала о проданной квартире и о том, какой удар в спину нанёс ей Артём. И всё же тема сына была настолько болезненной и незаживающей раной, что время от времени всплывала в разговорах между ними. Геннадий старался не делать никаких акцентов и предпочитал отмалчиваться, не желая быть камнем преткновения между матерью и сыном. Не хватало ещё, чтобы Ира обвинила его в предвзятости и указала на его детей. Этого он точно не хотел, потому что прекрасно понимал, что его отпрыски тоже те ещё фрукты. В конце концов, можно было взять бюджетный вариант, неприхотливый поджопник и радоваться жизни. И цель, казалось бы, достигнута, и жена довольна. Но Геннадий всегда помнил об одном незыблемом правиле — Скупой платит дважды! С самого детства его так учила мать. Да и он сам прекрасно понимал, что у бюджетника и комплектация будет по минимуму, и каркас начнёт ржаветь после первых же осенних дождей, и движок будет такой, хоть сам авто в гору толкай. Он не настолько богат, чтобы покупать бюджетный вариант! К тому же он прекрасно всё рассчитал. Ежедневные заказы такси выкатывались для их семьи в последнее время в какие-то нереальные цифры, и если к этому добавить самую малость, то гасить кредит он вполне мог, но покупка машины произошла слишком спонтанно, и это выбило Кривицкого из зоны финансового благополучия. Все доводы были в пользу «Ауди», и лишь один был против — её цена. Именно поэтому сейчас Геннадий упорно делал вид, что занят описанием прошедшей вчера операции, а сам думал о кругленькой сумме, которую нужно было раздобыть во что бы то ни стало. Главное, чтобы сейчас в ординаторскую не ворвалась Ирина Алексеевна и не считала с еврейской физиономии, что его что-то беспокоит. Конечно, можно было бы сослаться, что он неважно себя чувствует. Но тогда последует немедленное отстранение от работы, а так рисковать Кривицкий в данный момент не мог. Он слишком нуждался в деньгах именно сейчас, чтобы давать своему непосредственному руководству шанс отстранить его от тех же дополнительных дежурств. Для неё у Кривицкого всё должно быть безупречно, потому что на данный момент он должен работать за двоих и в финансовом вопросе не рассчитывать на помощь жены.

«Да! Из них вышла чудесная парочка — она запрещает работать ему, боясь за его сердце, он настаивает, чтобы она занималась только кабинетной работой и забыла дорогу в операционные, потому что, чёрт возьми!, он переживает за последствия травмы».

Мысли о жене перебили думки о наличных, и Кривицкий тяжело вздохнул:

"Как ни крути, но завтра нужно идти в банк и брать кредит, подводить людей он не мог. Валерий, конечно, мужик хороший, но кто его знает, что он может сделать, если вовремя не перевести деньги".

И тут его осенило — Полонский! У главного врача должны были водиться свободные бабки. Шикарная квартира в престижном районе, отличная машина, на которой он практически не ездил, пользуясь услугами ведомственного джипа и личного водителя. У жены своё авто, да и дочь, старшая сестра отделения Инна, не на метро до работы добиралась. Приятного в просьбе денег было мало, но другого выбора у Геннадия просто не было, поэтому он бросил гелевую ручку на стол, захлопнул недописанную историю и вышел из ординаторской, точно зная, что Полонский несколько минут назад прошёл по направлению своего кабинета. Его голос в окружении ещё нескольких незнакомых для уха Кривицкого голосов долетел до челюстно-лицевого, когда он мучительно искал выход из создавшейся, казалось бы, безвыходной ситуации.

***

      Зайдя в приёмную главного врача, он поинтересовался у секретарши, на месте ли Полонский, и, услышав утвердительный ответ, внутренне собрался. Но визит с просьбой пришлось отложить. Главный оказался занят, секретарша предложила подождать, если у Кривицкого есть время. Надолго визитёры не задержатся. В три часа дня Полонский должен был явиться в Министерство. Чтобы хоть как-то унять нервозность, Геннадий сел в кресло и взял со стола первую попавшуюся брошюру. Читать, конечно, он не мог. На автомате перелистывая страницы, он пытался выстроить свой разговор с главным. Он никогда не просил взаймы, тем более у начальника, с которым у него дружеские отношения. Угнетало ещё то, что Кривицкий не знал, как на его просьбу отреагирует Полонский. Неожиданно быстро дверь кабинета открылась, и из него вышли люди наперевес с камерами и микрофонами. За ними следовал хозяин кабинета. Заметив в кресле хирурга, Игорь Яковлевич мгновенно отреагировал: — О, Гена! Вот познакомьтесь, — обратился он к журналистам и представил своего подчинённого во всей красе, — Кривицкий Геннадий Ильич, наш лучший челюстно-лицевой хирург, кандидат медицинских наук, автор многочисленных монографий и статей в самых престижных медицинских изданиях. — После чего обратился к Геннадию, — Геннадий Ильич, выручай. Пусть сделают несколько снимков, скажи пару слов, и они уйдут. Всего этого Кривицкий не любил. Быть в центре какого-то ненужного внимания и чувствовать себя, как на вулкане это был ни его хлеб с маслом. — Может, их к Брагину или Ирине Алексеевне? — он был уверен, что соскочит со свалившегося на его голову интервью, но у звёзд сегодня были другие планы. — Так нет их. На операции оба, — оповестил главный и, дружески похлопав по плечу Кривицкого, подтолкнул к камерам, — выручай, Геннадий Ильич. Челюстно-лицевому ничего не оставалось, как смириться со своей участью, попутно озадачившись на какую операцию ускользнула его ненаглядная жёнушка, которую буквально вчера он выдёргивал из очередного болевого приступа.

«Ещё я упрямый! Ну, Ирка!».

Не успел он отбиться от шумных и приставучих журналюг, как из кабинета вышел одетый Полонский: — Ген, большое человеческое тебе. Ты что-то хотел, а то я сейчас укатить должен. Вряд ли вернусь. Если терпит, то завтра поговорим, если нет, вечерком позвони. Договорились? — Да я, Игорь поговорить хотел…, — начал Кривицкий, но договорить он не успел. Кабинет наполнился детской песенкой эпохи совка «Чуга-Чанга», звуки которой неслись из кармана кандидата медицинских наук. Полонский удивлённо взглянул на Геннадия: — Ого, какие темы! Дети? Отвечай, отвечай. Я в министерство. Ирине Алексеевне привет! Завтра пусть забежит до пятиминутки. Передашь? — Да, да, конечно, — быстро выпалил, разрывающийся между служебными обязанностями и отцовским долгом, Кривицкий.