КРИВИЦКИЙ — ПАВЛОВА: ПРИЕХАЛИ!

***

      Мультяшная мелодия не смолкала. Секретарша, пытаясь скрыть улыбку, уткнулась в экран компьютера и сделал вид, что ничего не слышит. Геннадий открыл телефон и вылетел из приёмной. Забавную песенку на телефон ради шутки ему установил Лёшка, когда последний раз прилетал в Москву с визитом вежливости в канун дня рождения мачехи. Никакие уговоры задержаться подольше на младшего Кривицкого не подействовали, и он, обласканный вниманием и любовью мачехи, укатил в Китай, знакомиться с древнейшей из цивилизаций. А его шутка осталась на телефоне отца, как напоминания о беззаботном сыне. — Лёшка! Чертяка! Ты почему так долго не звонил? — Па, привет! Да я тут с визами заморачивался. — У тебя проблемы? — обеспокоился Кривицкий, но наследник быстро его успокоил. — Не волнуйся. У меня всё под контролем. А ты что же даже не похвастаешься? Кто-то машину купил и отмалчивается! Хоть бы фотку скинул, — отличное настроение сына успокоило. — И кто уже доложил? — А то ты не знаешь! Птичка одна, любовь всей твоей жизни. Звонила, хвасталась. — Лёшка палил Ирину Алексеевну и ничуть не смущался, — давненько я от неё столько счастливых восторгов не слышал. — Ну раз ты уже в курсе, то что говорить. — Я только так и не понял, какую ты тачку взял. Твоя жена в этом ни черта не смыслит. — Я ей обязательно передам, — рассмеялся Кривицкий и назвал модель купленной машины, — «Ауди» семёрка. Восторг Лёшки выразился присвистыванием и возгласами: — О! Ну круто, па. Не ожидал. Одного в толк не возьму, ты банк ограбил или с правительства Израиля деньги стряс за испорченное детство? — Лёшка зрил в корень. За напускным весельем и бесшабашностью он неплохо понимал суть. И то, что отец не мог обладать таким количеством денег, он прекрасно понимал. — А что птичка тебе об этом не напела? — Да, сказала что-то про креди́т, но я подумал, с каких вшей ты его платить собираешься? Выкатится тебе твоя ласточка в кругленькую сумму. — Ну, как-нибудь выплачу. Всё-таки у нас две пенсии. Проживём. — У нас ты, конечно, просить не собирался. — Лёш, ну как я могу просить у вас? — такая идея действительно не приходила Кривицкому в голову, — у тебя денег никогда не водилось, а Машка в своей Америке сидит и даже при огромном желании не сможет помочь. Валютные переводы из Америки у нас не принимают. — Короче, я всё понял. Сколько тебе надо для полного счастья? Только не говори, как Шура Балаганов, что шесть тысяч четыреста рублей, — предупредил, звонко смеясь, Лёшка. — Шести тысяч точно не хватит, — отреагировал отец и назвал требуемую сумму. Лёшка присвистнул: — Однако! Ладно, пятьсот штук у меня есть, я тебе сейчас переведу. И буржуинку нашу потрясу, пусть тоже раскошеливается, а то хорошо пристроилась. Не приезжает, не общаетесь толком, ещё и деньги выслать не может. Кажется, она у нас немного приборзевшая и не уверяй меня в обратном. Я помню, что она твоя любимица. Но живёт она в своих Америках, как сыр в масле и в ус не дует. И не верь её рассказам, что она там бедная и несчастная. Бывал я там, знаю чё почём. — Лёш, не надо, не заморачивайся. И не звони Машке. Я сам разберусь, — бурно развёрнутая деятельность сына вызвала у Геннадия чувство некой зависимости и никчёмности. Неприятным было это чувство, впервые Кривицкий ощутил подобное. Раньше финансирование детей, насколько это было возможно, шло от него, теперь Лёшка предлагал помощь в его денежных проблемах. — Да и что ты будешь сестру дёргать. Она всё равно помочь не сможет. У нас же санкции. Мы не дружественные страны. — Нормально всё. У вас санкции, а я в дружественной со всех сторон стране. — А ты сейчас где? — Па, я в Непале! Гималаи собираюсь покорять, — отрапортовал наследник. — Что?! — буквально завопил в трубку Кривицкий. — Лёш, нет! Никаких Гималаев! Ты меня слышишь? Я категорически против. — Па, не шуми. Поздно уже. У нас группа набрана. Руководитель уже раз семь ходил. Парни все проверенные. Завтра с утра выдвигаемся. Экспедиция на пять дней. Вернусь, дам знать. — О господи…, — простонал отец, понимая, что если сыну что-то втемяшилось в голову, Лёшка сделает то, что задумал,  невзирая ни на какие запреты со стороны Кривицкого, — ты меня со своими выходками до очередного инфаркта доведёшь. Мать-то хоть предупредил? — Не-а, потом скажу, как спустимся. — Опять меня под танки бросаешь, чтобы я её истерики выслушивал? Спасибо, принял! — Всё па, проехали! И да! Не вздумай возвращать деньги. Это от нас с Машкой тебе подарок на юбилей. Постараюсь к банкету подъехать! Про Машку не уверен, но постараюсь вытащить. Так что готовься! И не думай о деньгах. Наслаждайся своей, как ты говоришь, ласточкой. — Конечно, приезжайте. Мы с Ирой только рады будем. Может, вырвемся куда-нибудь на природу, шашлычков приготовим. — Не трави душу, па! Я бы сейчас с удовольствием твоей стряпни поел. — Так в чём дело? Бросай свои Гималаи и домой. — Ну уж, фиг! Сначала мечта, потом всё остальное. Всё! Пока-пока. Целую и жду фото вашей ласточки! И Машке тоже отправь, похвастайся. Хотя нет. Не надо, я сам. — После чётких наставлений по поводу дальнейших действий отца Лёшка отключился.

***

      Кривицкий посмотрел по сторонам и, заметив идущую ему навстречу горячо любимую заведующую, быстро сунул телефон в карман халата. Но было поздно, от взгляда жены движение не ускользнуло: — Привет! Кто звонил? — Лёшка. Слил тебя и поздравил с приобретением. — Они направились к лифту. — Да, я ему звонила. Ты знаешь, что он в горы лезть собирается? — настала очередь супруги сливать пасынка. — Уже знаю. Засранец! Всегда делал что хотел, — Кривицкий был расстроен. Финансовая проблема, казалась бы, рассосалась сама собой, но появилась другая. — Гена, ну, успокойся. Не дёргайся так. Он же там не один. Руководитель опытный, ребята надёжные. — Ир, это горы! Это не в лесочек пойти, грибы пособирать, — попытка жены провалилась. — Ген, всё будет хорошо, — двери подъехавшего лифта открылись и, войдя в него, Ира нажала на кнопку своего этажа, — Что ты мне всегда говоришь? В последнюю минуту в лифт заскочил новый интерн, но, не обращая на него внимания, Геннадий продолжил беседу: — Что? — Мысли материальны. Вот и думай о хорошем. Договорились? — Уже начал. Полонский просил тебя заскочить к нему завтра до пятиминутки. Интерн выскочил из лифта, и, к их счастью, попутчиков больше не нашлось. — И это, можно сказать, подумал о хорошем? — она опёрлась рукой на поручень. — Нет, ещё не начинал. Сказал, пока помню, — глядя, как она скользит рукой по поручню, пытаясь найти удобное положение, он спросил, — И с какой радости вы, Ирина Алексеевна, на операцию умчались после вчерашнего? — Ещё лучше. Брагину сосудистый срочно нужен был. Пришлось выручать. Не переживай, я нормально себя чувствую, — и она вновь повторила, — Думай о хорошем. Муж дотронулся своей тёплой рукой до её лица и, убрав непослушную прядь за ухо, слегка тронул губами её волосы: — Допустим поверил. А теперь о хорошем. Отпустишь меня завтра пораньше? В банк поеду, креди́т оформлять.