Ниоткуда с любовью

Кровосток — Думай позитивно

Макс тактически и стратегически безупречно исполнял свою роль и из больницы, и после выписки. Еще неделю. Мнения общественности расходилось между “краше в гроб кладут”, “какой молодец” и “ему пиздец, когда накроет”. Последние были правы. Энергию в кредит больше не давали. Ни под какой залог. Внутренний рубильник отключили. Пришло время отдавать долги. Дни были очень похожи один на другой. Родион куда-то выходил, а потом приходил. Из коридора иногда было слышно, как он экспрессивно оттаскивает кого-то неведомого на хуях. Почти все время беззвучно тупили каждый в свой телефон. Макс, правда, даже не видел, что там мелькает. Родион просил поесть и выпить таблетки. Спали на одном диване, но порознь. Кризис разрешился к пятому дню. Макс снова начал разговаривать. Нравственный камертон, ум, честь и совесть, сидел напротив, на крохотной пятиметровой кухне и уговаривал уехать из страны. — Пожалуйста, подумай об этом. Не надо геройствовать. Ты никому этим лучше не сделаешь. Тебе нужно отдохнуть. Один из знакомых подкинул чертовски соблазнительный вариант. Формально это волонтерская программа соседней очень мирной страны под каким-то безумным грантом, по факту — легальная возможность пересидеть, на бумаге работая 20 часов в неделю (в реальности скорее валяя дурака) за жилье и нехилую сумму “на карманные расходы”. Между “нет” и “да” выбор только “да”. Можно будет вернуться. Можно будет даже приезжать. Не беженцем. Отчего-то получение убежища в планы Макса никогда не вписывалось. Люди вокруг уезжали этим путем по ничтожным поводам — ну там ойойой, грубо задержали, кокой ужос. Как будто это не традиционная ценность, не духовная скрепа и не рутина. Как будто это не норма жизни, не часть повседневной реальности, не происходит тут и там. То, что они обещали, что в следующий раз он так легко не отделается, все равно не казалось достаточным поводом. Макс спешно заканчивал дела. Самое главное оставил под конец, в вечер перед отъездом. Родион пожелал доброй дороги и удачи. “Я замуж выхожу” “Поздравляю! Для документов или на самом деле?” Селфи в ошейнике было однозначным ответом. Они пересекались раз-два в год. Родион выгуливал сюда своих молодых людей или себя самого — Прайд там, концерт. Макс со скрипом выбирался в Город. Его новая жизнь отчаянно не складывалась: язык не двигался дальше быта, впервые в жизни ни работы, ни учебы, ни даже общественной жизни. Мимолетные дружеские встречи были вдвойне за радость.