Рыцарь и принцесса

Разум Леона был поглощен единственной целью: вернуть и успокоить. Агент двигался по замку с целеустремленностью. Уничтожая секту, которые поклонялись паразитам, в процессе своих заклинаний этих паразитов высвобождающие, Леону мешало лишь одно — собственный разум. Тот словно пытался подчиниться навязчивому песнопению. Но Леон держался, не позволял некто перехватить над собой контроль, решительно сжимая кулаки и стискивая зубы. Перед глазами стоял недавний пример: страх в глазах Его Принцессы. Её слёзы. Боль. Воспоминания помогали сосредоточиться, подпитывая его решимость бороться с влиянием культа. Невзирая на усталость, Леон продолжал идти. Впереди он столкнулся лицом к лицу с новым штаммом паразитов — третьей стадией, паукообразным существом, которое могло освободиться от своего хозяина и действовать независимо. Вида того, как оно ползает по бывшему союзнику, беря под контроль нервную систему и манипулируя его телом, как марионеткой, было достаточно, чтобы у Леона скрутило живот. Но несмотря на ужас ситуации, он сражался с удвоенной сосредоточенностью и сумел убить паразита с марионеткой. Следующее испытание оказалось ещё сложнее. Истинное «я» вернулось с появлением женщины в красном. Ада Вонг. Её вид всколыхнул в Кеннеди вихрь сложных эмоций, поскольку у нее была привычка оставлять за собой беспорядочный след. Когда он смотрел на неё, разум разрывался между миссией и множеством вопросов, которые вызывало её присутствие. Холодный, расчётливый, решительный убийца на мгновение сменился чем-то более человечным и уязвимым. Напряжение между ними было осязаемым, воздух стал тяжёлым от смеси истории и невысказанных слов… И снова многоточие. С её уходом ничего не разрешилось. Леон остался с чувством неразрешенного напряжения и разочарования. Но куда сильнее задело легко брошенное: — Оставь её. Ей и так, и так конец. Она предлагала бросить Эшли Грэм на произвол судьбы. Леон сжал кулаки, его мышцы напряглись при мысли о том, что он бросит Принцессу, оставит на милость любых опасностей, подстерегающих впереди. Путь продолжился, и вскоре началось испытание под названием: «Беги или умри». Гигант, похожего Леон встречал и сражался, когда был на пути к церкви, появился вновь. Он был тяжело бронирован, что делало его почти непроницаемым для огнестрельного оружия. Но что ещё хуже — колоссальное существо начало швырять тяжёлые камни, заставляя агента извиваться и уворачиваться, чтобы найти укрытие от летящих в его сторону снарядов. Сектанты времени тоже не теряли. Пока гигант бросался камнями, они пытались его схватить или расстрелять из арбалетов. Леон сражался с ними на чистом адреналине. Не было времени ни на раздумья, ни на колебания. Без Эшли, о ком он всегда беспокоился, движения стали быстрее и безжалостнее. Увидев впереди старую пушку, Леон понял, что это его единственный шанс. Надеясь, что сработает, он выстрелил, и пушечное ядро полетело к гиганту, попав прямо по морде. Удар был ужасающим, на мгновение существо отшатнулось, а затем полетело вниз, прямо в обрыв. Это был конец. Леону потребовалось мгновение, чтобы отдышаться. Путь впереди тоже был свободен, тяжёлые деревянные двери разлетелись в щепки от пушечного ядра, а охранявшие их культисты лежали мертвыми, разорванными на куски. Кеннеди прислонился к пушке, наслаждаясь тишиной, воцарившейся вокруг. Усталость и адреналин струились по его венам, но разум всё ещё был сосредоточен на том, чтобы найти Эшли. Узкие коридоры впереди были абсолютно пустыми, но Леон всё равно держал пистолет наготове. В обойме осталось шесть патронов. И ещё двенадцать патронов в запасе. С винтовкой дела намного хуже. В самой обойме два патрона. Остальные хранились в сумке Эшли. Если ему повстречается ещё нечто похожее на прошлое испытание… Нет. Леон отставил лишние мысли прочь. Он в любом случае справится. Если придётся столкнуться с новыми испытаниями, он встретит их лицом к лицу, будь то с ножом или просто голыми руками. Сердце пропустило удар. Леон вышел в сад, тот самый, где находилась Эшли. Знакомое окружение принесло смесь эмоций — облегчение оттого, что они, наконец, оказались в одном месте, но также чувство неловкости и страха. Его беспокойство продолжало расти. Мысль о том, что он найдёт девушку в уязвимом состоянии, наполнила новым чувством неотложности. Впереди была пристройка, и знакомая лестница, по которой в прошлый раз бежала Эшли. Леон ускорился, почти перешёл на бег. Дверь оказалась заперта со стороны Леона. Он повернул задвижку, толкнул осторожно дверь… И до его слуха донёсся тихий плач. Сердце сжалось в груди. Маленькая, беззащитная фигура сидела у потухшего камина. Эшли не слышала его. Её слёзы всё не останавливались. Только пытаясь прийти в себя и успокоиться, перед глазами снова вставала та сцена, как она ранила Леона ножом, как перестала контролировать себя, и слёзы снова появлялись. Когда же она услышала тихие шаги, то вздрогнула и обернулась. Увидев Леона, Эшли подобрала ноги к себе и отодвинулась на самый край дивана. — Нет! Стой там! Не подходи! Мужчина замер, услышав панические слова. Его сердце заныло от страха в нежном голосе. — Эшли, всё в порядке. Ты больше не причинишь мне боли. — Откуда ты знаешь? — мгновенно ощетинилась Грэм, и сжала собственные руки. На них больше не было крови, только небольшие разводы и страшная сетка чёрных вен. — Я опасна для тебя, понимаешь?! В тот момент… я словно перестала быть собой. Я была кем-то ещё. Оставаясь на месте, Леон держал руки в умиротворяющем жесте. Страх и боль в словах девушки пронзали его насквозь. Но он знал, что должен сохранять спокойствие ради них обоих. — Я знаю, что ты не причинишь мне вреда, — твёрдо повторил он. — Да, был момент, когда ты перестала быть собой, но это была не ты. Что-то взяло верх, но я знаю, что ты никогда не причинила бы мне вреда намеренно, — Леон придвинулся немного ближе, сокращая расстояние, но не подходя ближе. Эшли обхватила свои ноги и уткнулась лицом в колени. Слёзы снова потекли из глаз. — Мне страшно, Леон. Я не знаю… когда ещё это может случиться. Сердце мужчины снова заныло при виде хрупкой, дрожащей фигуры. Он сделал ещё один шаг, потом ещё, осторожно приближаясь, как к пугливому животному, и, в конце концов, опустился перед девушкой на колени. — Бояться — это нормально, — тихо заговорил он, голос был наполнен сочувствием и лаской. Руки он положил по обе стороны об бёдер девушки. Всей душой Леон желал достучаться до Эшли, вновь поймать её взгляд на себе. — Бежать нельзя. Надо двигаться вперёд. — А если с тобой что-то случится из-за меня? — глухо, из-за того, что утыкалась лицом в свои колени, спросила Эшли. — Тогда это риск, на который я готов пойти. Я не оставлю тебя здесь. Мы будем вместе, что бы ни случилось. Очень осторожно, всё ещё боясь, Эшли подняла взгляд. Леон сидел прямо перед ней, на коленях. Его руки были рядом с её ногами, но он не прикасался, переживал, что может спугнуть. Губы изогнулись с вымученной улыбке. — Я не хочу причинять тебе боль. Леон ободряюще улыбнулся. — Не волнуйся. Теперь мы с тобой будем ещё осторожнее, — его рука придвинулась ближе, медленно опустившись на колено. Прикосновение было нежным и успокаивающим. — И я никуда не уйду. Я здесь, с тобой. Успокаивающий, нежный голос пробирался в самое сердце. Эшли кивала и кусала собственные губы. Теперь перед глазами вставали слёзы из-за щемящей нежности и эгоистичной радости. Леон был здесь. Он прошёл через ад повторно, чтобы встретиться с ней. Почувствовав перемену, Леон придвинулся ближе. Он никогда ещё не испытывал такую жажду обнять и предложить свой комфорт и поддержку. Отдать всего себя. Лишь бы снова увидеть блеск радости в прекрасной зелени глаз. — Эшли, — тихо позвал её, осторожно касаясь её ног. — Моя милая, храбрая Принцесса… Никогда. Ни один парень в жизни Грэм не делал того, что делал Леон. Никто из них не рискнул бы своей жизнью. Никто не пробивался бы к ней с той же яростью и целеустремлённостью. И не сидел бы потом перед ней на коленях, смотря с нежностью и волнением. Думая об этом, Эшли тихо всхлипнула. Поддаваясь вперёд, она обхватила лицо Леона и поцеловала его. И что-то вспыхнуло внутри мужчины, огонь, который смыл всю боль, страх и неуверенность последних часов. Он отреагировал мгновенно, возвращая поцелуй с нежной настойчивостью. Руки поднялись, чтобы нежно обхватить лицо девушки, притягивая ближе. Ничто другое не имело значения. — Я тебя люблю, Леон, — тихим, дрожащим голосом призналась Эшли, почти касаясь губ мужчины своими при разговоре. Лбом она прижалась к его лбу. — Так сильно люблю… Прости, что причинила тебе боль и заставила пройти через столько трудностей. Сердце Леона почти заныло от глубины его собственных эмоций. Связь между ними была интимной и очень сильной. — Я тоже люблю тебя, — в ответ проговорил, голос был низким и хриплым от эмоций. — Больше всего на свете. И тебе не нужно извиняться. Я бы сделал это снова, только чтобы ты была здесь, со мной. В безопасности. Эшли легонько потёрлась о его лоб своим. Она чувствовала его руки на своих щеках, что пахли порохом. Этот запах должен был напоминать об опасности и насилии, которым он недавно подвергся, но Эшли ощущала необузданное доверие и защиту. Всё было так… правильно. Руки потянулись обнять сильнее, почти затащить на диван. Эшли хотела чувствовать больше контакта. Больше тепла. И Леон охотно подчинился, позволив притянуть себя ближе. Его грудь с мягким стуком коснулась плеча Эшли. Он быстро поднял руки, обхватив ими тонкую талию, и крепко прижал девичье тело к себе. Уткнулся лицом в изгиб шеи через платок, делая глубокий вдох, вдыхая знакомый запах, как бы подтверждая, что Эшли перед ним настоящая. Ему это не снится. А Грэм обхватила его голову и стала мягко перебирать пряди. Прикосновение было мягким и успокаивающим, принося глубокое чувство комфорта и уязвимости. И хватка Леона только усилилась. Он слегка переместил своё тело, чтобы плотнее прижаться к Эшли, стремясь к дальнейшей близости, как физической, так и эмоциональной. Слёзы высохли, оставив после себя неприятное ощущение стянутости кожи. Но это были такие мелочи. В душе и сердце впервые за долгое время ощущался покой. Эшли не могла поверить тому, что они снова вместе. Что она держит в своих объятьях такого отважного, благородного и чуткого мужчину. Когда Леон почувствовал пальцы Эшли на лбу, он откинул голову назад, позволяя убрать беспорядочные пряди волос, закрывавшие лицо. Затем почувствовал мягкое, тёплое прикосновение нежных губ к своему лбу, и время остановилось. Он закрыл глаза, наслаждаясь этим жестом. — Ты в порядке, да? — на грани шёпота спросила Эшли, погладив по щеке. — Нигде не ранен? Леон снова открыл глаза и на губах появилась мягкая улыбка. Беспокойство в голосе девушки глубоко тронуло его. Мужчина потянулся, чтобы положить свою руку поверх её, прижимая мягкую ладошку к своей щеке. И держал её там, наслаждаясь теплом и нежностью прикосновения. — Я в порядке, — в его словах звучала смесь уверенности и лёгкой усталости. — Не считая некоторых синяков, всё нормально. — На тебе осела пыль и… Это щепка? — Эшли нервно хихикнула, когда достала озвученное из волос Леона. — А ведь мы не так давно мылись. Тихо рассмеявшись, Кеннеди протянул руку, чтобы дотронуться до своей макушки, откуда достали маленький кусочек дерева. Это было почти сюрреалистично, контраст между текущим беззаботным моментом и интенсивностью недавних испытаний. — Да, знаешь, с особой страстью вскрывал ящики, — пошутил Леон. — Сейчас неплохо было бы принять душ. — Ага, тебе принять, — особо акцентировала Эшли, снова обхватывая лицо агента. — Твоя принцесса чиста. Леон усмехнулся, звук был глубоким и теплым. Руки девушки были нежны на его коже, прикосновение знакомым и успокаивающим. Вид её, сидящей здесь, так близко к нему, в безопасности и чистоте, был благословением, в котором он и не подозревал, что нуждался. — Это верно. Моя прелестная, маленькая, храбрая Принцесса свежа и опрятна, в то время как я покрыт пылью и мусором. — Но это делает тебя очень мужественным, — Эшли сделала комплимент и снова коснулась его губ в коротком, нежном поцелуе. — В соседней комнате есть чаша с водой. Она нормальная, поэтому ты можешь немного привести себя в порядок. Тряпки там тоже есть. Леон вздыхает, понимая, что ему действительно не помешало бы немного привести себя в порядок. — Звучит заманчиво. Провожая фигуру мужчины взглядом, Эшли не могла перестать улыбаться. Вскоре взгляд скользнул по камину и в душе загорелось желание развести огонь. Потухший, он так хорошо гармонировал с её недавними чувствами и болью. А теперь она желала увидеть огонёк. Также, как этот огонёк вспыхнув в её душе, снова подарив надежду на лучшее. Через пару минут от камина стал исходить жар. Эшли довольно прикрыла глаза, подставляя руки, погруженная в спокойствие момента. Леон такой и застал её, сидящей на корточках у камина. Она перевела на него взгляд, довольно отмечая изменения: кожа чистая, одежда протёрта влажной тряпкой. Стал выглядеть куда опрятнее. — Как мило. Эшли тихо вскрикнула и резко вцепилась в плечи мужчины, когда тот внезапно поднял её на руки. — Леон! Он усмехнулся испуганному писку, и тому, как отчаянно схватились за него. — Да, это я. Испугалась? — Зачем ты меня поднял? Тебе нужно отдохнуть, а ты тяжести таскаешь. В ответ Леон фыркнул. Вот уж кого бы он не внёс в разряд тяжестей, так это свою Принцессу. Он направился к кровати, шаги были медленными и уверенными. — Будь возможность, я таскал бы тебя на руках постоянно. — Дурак, — смущённо проворчала Эшли. Это слово прозвучало скорее с любовью, чем с упреком. Леон почувствовал, как руки девушки обхватили его, а её лицо прижалось к его груди, и волна нежности захлестнула. — Да, да. Но я твой дурак. И мне крупно повезло. — М-м, — Эшли скептически замычала, когда её положили на постель, — мне как-то слабо верится, что тебя не окружали в прошлом красотки. Ты же такой… ух. Красивый. Сильный. Благородный. Забавно было слышать перечисленные достоинства в смущённой интонации. Леон никогда по-настоящему не думал о себе с точки зрения физической привлекательности. — Ну, — протянул он с намёком на веселье, — возможно, кое-что и было. Но они не идут ни в какое сравнение с тобой, Принцесса. — И почему же? — спросила Эшли, желая и интерес утолить, и немного напроситься на комплимент. — Что во мне особенного? — С чего мне вообще начать? Хм. Ты красивая, умная, чертовски упрямая, храбрая, добрая, заботливая. А ещё ты умеешь рассмешить меня, даже когда всё рушится. По-моему, это чертовски особенное событие. Сложно усомниться в услышанной искренности. Эшли поверила его словам и в душе разлилось тепло с ещё более сильным чувством любви. Она подняла взгляд, встречаясь с его глазами. — Поцелуешь меня? Вопрос, заданный так невинно, вызвал волну нежности. Леон не смог устоять. Он крепче обнял и наклонился, захватывая губы девушки в чувственный поцелуй. Та ответила, сладко, трепетно выдыхая, и стала шевелиться. Пыталась подняться, а Леона наоборот, заставляла лечь. Всё для того, чтобы оказаться сверху, разлечься на нём, как на матрасе, довольно улыбаясь и чувствуя его руки на своей талии. Леон засмеялся прямо в поцелуй, наслаждаясь неожиданной переменой положения. Поцелуи продолжались, а с ними и, казавшийся бесконечным, обмен тихими вздохами, постанываниями и вздохами удовольствия. Ритм движения их губ вместе, вкус и осязание друг друга — всё это было таким ошеломляющим и соблазнительным. Руки Леона блуждали по телу Эшли, ласкали бедра, ягодицы, спину, пока поцелуи углублялись и усиливались. В этот момент не было ничего, кроме их двоих. Внешний мир померк. Единственное, что имело значение, — это страсть и любовь, разделяемые в объятиях друг друга. — Мы сделаем это? — спросила Эшли, с трудом приводя дыхание в норму. Губы покалывало после долгих поцелуев. Девушка приподнялась и теперь упиралась руками во вздымающуюся грудь. Леон смотрел на неё, нависшую над ним, с раскрасневшимися щеками, припухшими губами, и выражением глаз, которое было одновременно застенчивым и наполненным желанием. Его собственное дыхание было прерывистым от жара и напряженности момента, но именно услышанный вопрос по-настоящему привлёк внимание. — Если ты этого захочешь, Принцесса. — Хочу, — Эшли кивнула и осторожно погладила по груди. — Хочу попробовать кое-что новое. Хочу больше тебя касаться. Ты позволишь? От мягкости пальцев по коже Леона побежали мурашки. И слова, произнесённые шепотом с такой убежденностью, что-то всколыхнули в нём. Он не был уверен, что у Эшли на уме, но его доверие к ней было абсолютным. — Да. Ты можешь прикоснуться ко мне. — Тогда, — Эшли выдержала паузу и посмотрела в его глаза, — сними футболку. Глаза Кеннеди потемнели от смеси предвкушения и возбуждения по отданной команде. Мышцы груди и живота напряглись под нежной рукой, когда он приподнялся на локтях, выполняя просьбу. Снаряжение он успел снять ещё в смежной комнате, пока умывался и приводил одежду в порядок, поэтому быстрым, плавным движением взялся за края футболки и стянул через голову, открывая взору девушки гладкие плоскости и четко очерченные мышцы груди. Она уже видела его обнажённым не один раз, но всё равно, дыхание перехватывало как в первый. — Ты красивый, — произнесла Эшли тихо, игриво, и ногтями, совсем легонько, провела по обнаженной коже. — И такой крепкий. Я никогда не обращала внимания на накачанных мужчин и, Боги, как я была глупа. Ты — само совершенство, Леон. Прилив тепла пополз вверх по его шее после услышанного. Восхищение в голосе Эшли и едва заметная ласка её пальцев на коже глубоко затронули Леона. — Ты чертовски щедра на комплименты. Заставляешь меня чувствовать… Блядь, я даже не знаю, что чувствую прямо сейчас. — Удовольствие от похвалы? — предположила Эшли, очерчивая пальцами кубики пресса. — Или, может, удовлетворение, которое служит топливом для своего эго? — второй рукой сжала правую сторону груди. — А, может, уязвимость? Каждое прикосновение, фраза, бьющая в самую точку, вызывали волну ощущений, заставляя мышцы подёргиваться. Леон знал, что с ним играют, дразня на эмоции своими словами и действиями, и он позволил себе поддаться этому. — Может, немного из всего вышеперечисленного? — ответил низким рокочущим голосом. — Но в основном… В основном, это просто заставляет меня хотеть тебя. Ужасно. Сильно. Губы Грэм изогнулись в хитрой улыбке. Она наклонилась к его груди, щекоча кожу своими волосами, дыханием, и оставила на ней поцелуй. Дыхание Кеннеди прервалось от этого прикосновения, тело рефлекторно отреагировало. — Тебе придётся потерпеть. Потому что я хочу исследовать твоё тело. Пришёл мой черёд, Леон. Смена ролей. Мужчина издал низкий, грубоватый смешок, одновременно позабавленный и слегка раздраженный таким заявлением. Но по факту, ему не на что жаловаться. Мысль о том, что Эшли исследует его тело, была мучительно… сладкой. — Следую вашему приказу, Принцесса, — пробормотал, и в голосе смешались юмор с предвкушением. — Делайте всё, что в ваших силах. — В моих силах сделать с тобой много всякого, — уверенно, и даже дерзко, заявила Эшли. — А к тебе будет просьба. Нет, считай это ещё одним приказом — ты не должен распускать руки. Леон приподнял брови. Теперь он понял, во что с ним играли. Эшли хотела взять инициативу в свои руки, исследовать его на своих условиях. Он мог уважать это. Но с приказом не прикасаться в ответ было немного сложнее согласиться. Сложнее, но не невозможно. Эшли нетерпеливо ждала ответа, её глаза горели в предвкушении согласия. Леон просто не мог её расстроить отказом. — Хорошо, даю тебе слово. Никаких прикосновений. — Чудно! Эшли приподнялась, касаясь ладонями обнаженной груди. Убрала прядь волос за ухо. Ей нравилось видеть руки Леона, находившиеся по швам, это заставляло её довольно улыбаться. А чтобы добавить остринки, она плавно качнулась, точно зная, как сильно на это отреагирует мощное, прекрасное тело под ней. И действительно, мышцы напряглись. Леон почувствовал, как жар разливается у него внутри, когда каждое движение девичьих бёдер посылало через него волну удовольствия. И всё, что он мог делать, это лежать, крепко прижав руки к бокам, борясь с сильным желанием прикоснуться. — Хороший мальчик, — Эшли мурлыкнула в удовольствии. Её губы стали медленно двигаться по груди. Леон издал сдавленный стон от сочетания слов и поцелуев. Тот факт, что Грэм нравилась эта маленькая игра, что она называла его хорошим мальчиком, вызвал у него смесь удовольствия и разочарования. Кеннеди чувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Потребность прикоснуться к девушке с каждой секундой становилось всё более отчаянной. Он крепко сжал простыни в кулаках, костяшки пальцев побелели. — Эшли… — прохрипел её имя. — Т-ш-ш, — сладко зашептала девушка, приподнимаясь, чтобы коснуться долгим поцелуем подбородка своего послушного рыцаря. Затем она взяла его за подбородок и оставила невесомый поцелуй на губах. — Всё хорошо, — шептала, заглядывая в потемневшие от удовольствия глаза, — ты отлично справляешься. От тихого шепота и прикосновения губ по спине пробежала дрожь. Леон хотел протянуть руку, притянуть Эшли к себе, взять под контроль. Но держался, крепко сжав челюсти. С прерывистым вздохом его взгляд встретился со взглядом девушки. Смесь мольбы и потребности в его глазах была неоспорима. — Пожалуйста… — сумел выдавить, голос был хриплым от тоски. Эшли никогда не замечала в себе садистских наклонностей. А они были. Всегда в ней были. Просто ждали своего часа. Она получала ранее никогда не испытываемое наслаждение. Полный контроль над мужчиной, который был способен уничтожить сотни врагов. Она дрожала и возбуждалась от одной только мысли. — Нет, — всё также ласково дала ему ответ и наклонила голову, чтобы прижаться губами к пульсирующей жилке на шее, — ты должен терпеть, Леон. Должен быть послушным. Леон хотел протестовать, сказать, что это пытка, что ему нужно больше, но твёрдый приказ не оставил ему выбора, кроме как подчиниться. И снова его пробрало от похвалы. Слова, сказанные шепотом, у его кожи, вызвали волну жара. Он чувствовал власть девушки над собой, то, как она играла с ним, усиливая ноющую потребность в ответном прикосновении. — Такой хороший, — Эшли снова заговорила ласково, буквально воркуя. Губы перешли на кадык. Она целовала и облизывала его. — Такой милый. Послушный. Леон прерывисто выдохнул, сглотнув, когда нежные губы нашли его адамово яблоко. — Принцесса, — сумел выдавить, голос был полон потребности и отчаянного желания. — Пожалуйста… Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе. — Нет, — снова дала отказ Эшли. — Я ещё не насладилась тобой. Пока она целовала шею, особое внимание уделяя кадыку, руки гладили, сжимали и легко царапали грудь. Её потребность в прикосновениях, жажда почувствовать больше власти над ярко реагирующим мужчиной, была не менее сильной, чем жажда партнёра прикоснуться к ней. Кожа покрывалась мурашками от одного только взгляда на лицо, искажённое в сладостной муке. А что с ним будет дальше? — подумала Эшли и издала смешок, дразня разгорячённую кожу. — Я ещё даже не спустилась вниз. Отчаянная потребность внутри сводила с ума. Но Леон знал, что не может ослушаться команды, не тогда, когда Принцесса крепко обводила его вокруг пальца. Он издал низкий стон, когда её губы продолжили свой спуск. Он попытался сосредоточиться, контролировать непреодолимое желание, которое угрожало овладеть им. Но… — Господи, Принцесса… — Да, Леон, — со смешком отреагировала Эшли. — Теперь ты знаешь, что чувствуют многие девушки, когда мужчины берут всё на себя. Сердце бешено заколотилось. Осознание собственных действий обрушилось на Кеннеди, как тонна кирпичей. Он всегда был тем, кто брал на себя инициативу, держал всё под контролем. И вот теперь он здесь, полностью во власти своей Принцессы, не в состоянии сделать ничего, кроме как подчиниться её воле. Когда ирония ситуации поразила, он не смог удержаться от смеха. — Я никогда не думал, что окажусь на этой стороне событий. Но, черт возьми, тебе это слишком нравится. — О, да, — не отрицала Эшли, держа его за бока и целуя каждый кубик пресса, вызывающий в ней трепет и восторг. — Мне это чертовски сильно нравится. Леон снова напрягал мышцы живота. Чувствовал жар её тела так близко к своему, то, как она не торопилась исследовать его... Кеннеди прерывисто вздохнул, грудь поднималась и опускалась немного быстрее. — Блядь... — Какое грязное слово я слышу, — Эшли подняла взгляд и напустила строгость в голос. — Кажется, кто-то превращается в плохого мальчика. Дрожь пробежала по спине от замечания. Смесь доминирования и заботы в тоне девушки одновременно возбуждала и унижала. Леон тяжело сглотнул, встретил пристальный взгляд Эшли, и на его лице появилась смесь мольбы и смирения. — Прости, Принцесса. Я буду хорошим, — пообещал он хриплым голосом. И Эшли снова улыбнулась, выражая свою ласку по отношению к нему. — Да, это правильно. Молодец, — переместила руки с боков на его бёдра, сжимая их сквозь грубую ткань штанин. — Хм. Кажется, нам нужно избавить тебя от этого. Приподнимешься, милый? Леон быстро кивнул, перемещаясь так, чтобы мог приподнять бедра с кровати, давая Эшли пространство для работы. Предвкушение нарастало, пока он ждал следующего шага. Его возбуждение было таким явным, даже через нижнее бельё. Эшли глянула на него и… прикрыла глаза, пережидая волну возбуждения, которую ощутила. Особенно от терпкого запаха. Боги… Выражение её глаз сказало Леону всё, что нужно было знать: желание, смесь уязвимости и волнение. Он был обнажен и открыт для неё. И мог видеть, какой эффект это произвело на юную особу, заигравшуюся в хозяйку. — Принцесса? — на губах заиграла ухмылка. — Ты выглядишь так, будто… тебе трудно. Его слова привели Эшли в чувства. В ответ она посмотрела на него с прищуром. А затем крепко сжала в уязвленном месте. — А ну-ка. Что за слова я слышу? Леон издал сдавленный вздох. Глаза расширились, когда пальцы Эшли внезапно крепко сжали его. Этого ощущения было достаточно, чтобы вызвать приступ удовольствия, но смесь доминирования и игривости в зелёных глазах была тем, что действительно тронуло его. Он тяжело сглотнул, когда попытался контролировать новую волну невероятно сильной потребности. — Мне жаль, — сумел произнести слегка напряженным голосом. — Я буду вести себя хорошо, обещаю. Хватка ослабла, а потом и вовсе стала мягкой. Эшли буквально массировала его, покусывая от удовольствия губы. Она продолжала чувствовать власть, но при этом ощущала робкое желание подчиниться, пока держала мужское достоинство в своих руках. Оно уже много раз дарило ей удовольствие. Она знала, как это было хорошо. Как таяла в сильных руках… Отбрасывая желанные мысли, им ещё будет выход, Эшли вернулась к поцелуям. Бёдра Леона тоже жаждали прикосновения. Тот издал тихий стон, и не мог не выгнуться навстречу прикосновениям. Бёдра напряглись, а рука дёрнулась. Он едва не нарушил своё обещание. — Принцесса, — прошептал срывающимся от желания голосом. — Я больше- — Терпи, любовь моя, — прервала его Эшли, сменив обращение, и сама же испытывала трепет от озвученных слов. Это было так непривычно. Но так прекрасно на слух. Неожиданная сладость слов заставила сердце Леона затрепетать в груди. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то называл его так, не говоря уже о том, что в разгар такого напряженного момента. Но ему нравилось это. То, как это заставляло его чувствовать себя уязвимым. И в то же время чувствовать себя человеком, о котором заботятся. — Я буду, Принцесса. Буду терпелив. Ради тебя. В тот момент Эшли полностью взяла над ним контроль. Ласкала и целовала так, что он ещё несколько раз просил о пощаде. Просил возможности прикоснуться. И только когда он был близок к финалу, она остановилась, подтянулась к нему на руках, и выдохнула долгожданное: — Ты можешь меня коснуться. Глоток воздуха для тонущего человека. Леон не стал терять ни минуты, крепко схватил Эшли, притянул к себе вплотную, ещё ближе, ещё крепче, его руки прошлись по каждому дюйму кожи, до которого только мог дотянуться. Таких жадных прикосновений, на грани боли, Грэм ещё не испытывала. Леон был везде. Он касался всего, на что попадал его взор. И всё это было несдержанно… грубо… хаотично. — Леон, — позвала его Эшли, обхватывая лицо, — ты ведь хороший мальчик, да? Контролируй себя, милый. Ты делаешь мне немного больно из-за своей несдержанности. Кеннеди чувствовал себя изголодавшимся человеком. Его руки и губы отчаянно желали прикоснуться к каждой частичке тела Принцессы и попробовать её на вкус. В глазах была неприкрытая жажда, самоконтроль почти лопнул, когда он исследовал желанное тело с отчаянным пылом. Но слова Эшли, нотка боли в её голосе, пробились сквозь пелену желания и добрались до разума. Леон замедлил движения, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться. Смотрел со смесью стыда и беспокойства. — Прости, Принцесса. Я не хотел причинить тебе боль. — Всё хорошо, — Эшли приподнялась и оставила нежный поцелуй на его губах. — Я никуда не сбегу и больше не буду тебя ограничивать. Леон прерывисто выдохнул. Смесь нежной уверенности и обещания в прикосновениях заставила его сердце затрепетать в груди. Он обнял девушку, крепко прижимая к себе, уткнулся лицом в её шею. Аромат её кожи успокаивал и заземлял. — С этого момента я постараюсь держать себя в руках. — Хороший мальчик. Леон издал низкий гул удовлетворения, когда Эшли поиграла с его волосами. А затем он почувствовал, как её ноги обвиваются вокруг него. Давление и жар её тела снова разожгли в нём желание. Он уткнулся носом в шею, руки лениво выводили узоры на нежной коже. Он ничего так не хотел, как раствориться в ней… Но знал, что не может снова потерять контроль. — Я буду хорошим мальчиком, Принцесса, — прошептал грубым, хриплым голосом. — Знаю, что будешь, — Эшли ворковала с ним, гладя по лицу, целуя его в лоб и висок, куда только попадали губы. Поцелуи были хаотичные, наполненные желанием и сильной нуждой. — Сделай мне приятно, Леон. Леон позволил себе потеряться в словах и прикосновениях, в успокаивающем ощущении нежных рук на своём лице и нежных поцелуях, дарующих чувство комфорта и защищенности, которого он не испытывал долгое время. То, как Эшли говорила с ним, такая нежная, заставило его почувствовать себя желанным. Он судорожно вздохнул, пытаясь сдержать огонь желания. Но потом… Потом он услышал разрешение. И больше себя не останавливал. Он хотел доставить удовольствие, заставить Принцессу чувствовать себя так же хорошо, как она заставляла чувствовать его. Последние крохи контроля были отпущены. Эшли прикрыла глаза, отпуская Леона. Отпуская себя. И делала это специально. Потому что Леону нужен этот контроль, чтобы не потерять те остатки, что есть сейчас. Почувствовав прилив силы и ответственности, чувство защищенности, которого не испытывал годами, Леон двинулся вниз по её телу, губы проложили дорожку из поцелуев вдоль ключицы, вниз по груди и по животу. Руки продолжали исследовать нежную кожу, лаская и дразня в равной мере. Звуки, которые издавала Эшли, то, как выгибалась навстречу прикосновениям и двигалась в ответ на жаркие, потребные поцелуи, сводило Леона с ума. И когда его губы двинулись ниже, к тому месту, на которое Принцесса реагировала сильнее всего, он не смог удержаться от собственного гортанного стона. Он почувствовал её дрожь, как её тело сотрясается от желания, и удвоил свои усилия. В глазах потемнело, а в следующий миг случилась яркая вспышка. Леон с благоговением наблюдал, как Эшли достигла своего пика, как её тело выгнулось дугой на кровати в экстазе. Зрелище было захватывающим. Выражение её лица и издаваемые звуки заставляли его собственное желание разгораться сильнее. Леон поцеловал её в лоб, а затем положил голову на вздымающуюся, мягкую грудь. Он мог слышать стук сердца, мог чувствовать, как его Принцесса дрожала рядом с ним. — Ты такая… — Какая? — спросила Эшли. Её кожа раскраснелась, грудь всё ещё вздымалась, глаза потяжелели от удовольствия. Она, сама того не зная, была воплощением порочной красоты. — Идеальная, — выдохнул благоговейно, разглядывая девушку перед собой. — Подхалим, — Эшли издала смешок, а затем вернула мужчину обратно на себя. Чувствовать тяжесть его тела было приятно. — Я не подлизываюсь, — запротестовал Леон. Его голос был приглушен кожей девушки, из-за того, что уткнулся в её шею. — Просто говорю правду. — Убедил. Хороший мальчик, — выдохнула на ухо сокровенные слова. Леон издал тихий звук удовлетворения. — Я всегда буду хорошим по отношению к тебе, Принцесса. — Да, — Эшли прикрыла глаза и посильнее его обняла, — знаю.