Рыцарь и принцесса

— Хм. Может, подсадишь меня? — предложила Эшли, указывая на стену. На ней не было колючей проволоки, так что путь будет безопасным. Другого способа попасть на ту сторону, к лифту, у них нет. Если только не садиться в шаровой кран и не сносить стену, привлекая ненужное внимание. — Можно попробовать, — Леон оценил расстояние. Затем встал у стены и сложил руки вместе, предлагая использовать их в качестве подъёма. — Вперёд. — Подожди! — спохватилась Грэм и быстро начала снимать сапоги. Не хватало ещё, чтобы Леон дополнительно испачкался в канализационном дерьме. Когда она встала на грязную землю босыми ногами, то очень осторожно подошла, беспокоясь, как бы не впился в ступню какой-нибудь камень или стекло. — Всё, я готова. Проявление заботы в мелочах не осталось без внимания. Леон улыбнулся. Однако его улыбка померкла, когда Эшли встала на дрожащие ноги, явно испытывая дискомфорт от холодной, грязной земли. — Давай, Принцесса. Ставишь ногу на мои руки и я подкидываю тебя наверх. Справишься? Таким методом они ещё не поднимались. Эшли немного нервничала, но старалась не показывать виду. Ставя правую ступню на сложенные руки Леона, она оттолкнулась левой и он вскинул её наверх, его сила была очевидна даже при выполнении этой простой задачи. Очень вовремя Грэм зацепилась за выступ и с пыхтением подтянулась на руках. — Норм? — Да, всё супер! — как только Эшли села, она подняла большой палец верх. — Сейчас открою тебе ворота! Только пойму, как удачно спрыгнуть... В чём-в чём, а в отпирании замков Эшли была мастер. Буквально через минуту она уже открыла тяжёлые ворота и с довольным видом смотрела на Леона, складывая руки на бока. Гордясь своим достижением. Сам агент держал её испачканные сапоги и смотрел со смесью благоговения и веселья. — Добро пожаловать! — Посмотри на себя, Эш. Можешь взламывать замки, надирать задницы и при этом прекрасно выглядеть. Ты удивительная девушка. Чем больше похвалы Грэм слышала, тем сильнее росло её самодовольно. Она буквально вздёрнула нос, всем видом крича: «Правильно. Хвали меня. Я такая молодец». Леон усмехнулся и покачал головой, продолжая говорить беззаботным тоном: — О, кажется я переборщил. Похвала ударила тебе в голову, Принцесса. Довольно скоро ты станешь слишком большой для своих штанов. — На мне юбка вообще-то, — мгновенно поправила Эшли, приземляясь, и осторожно забрала свои сапоги. Прежде чем их надевать, она осторожно смахнула со ступней собравшуюся грязь, маленькие камешки и прочее. С правой ногой всё было в порядке. Но вот на левой ступне заметила кровь. — Блин. Всё-таки наступила на что-то. Улыбка Леона исчезла, сменившись озабоченным выражением лица. — Эй, подожди. Дай мне взглянуть. — А? — Эшли очнулась уже когда Леон сидел прямо у её ног. Стало как-то даже неловко. Она смущённо пробормотала: — Это просто царапина, не переживай так. Сейчас побрызгаю спреем, и пройдёт. Леон осторожно держал ногу, с маленькими, аккуратными и очень милыми пальчиками, в своих руках. Повернув её, чтобы осмотреть ступню, он не смог восхититься мягкими розовыми пяточками. Во-первых, они были грязными. А во-вторых, умилиться ими мешала царапина, из которой сочилась кровь. Кеннеди провёл пальцем по порезу, его прикосновение было удивительно нежным для сурового мужчины. — Тебе нужно быть осторожнее. Даже небольшой порез может привести к заражению. — Я и так заражена. — Да, ты… Чёрт возьми, — Леон чертыхнулся, так и не договорив. Он понимал их положение. Ему не следовало очередной раз об этом упоминать. От раздражения на самого себя он не проконтролировал силу. — Ай! — Эшли шикнула от боли, когда ступню сжали слишком сильно, ещё и надавив на царапину. Леон испугался, ощутив ещё большую вину, и немедленно ослабил хватку. Тихо выругался под нос и мысленно пнул себя за беспечность. — Прости, Принцесса. Я не хотел причинить тебе боль. К сожалению, той чудесной сумки с припасами у Грэм больше не было. Когда её забрала ищейка Рамона, сумка так и осталась на том балконе, на втором этаже. Все, что касалось патронов, сокровищ, лекарств и еды, снова решались благодаря чудо-карманам Леона. Вот и сейчас он достал лечебный спрей, нежно и бережно нанося на порез. Время от времени его взгляд поднимался к лицу девушки, отмечая стоическое выражение, которое она сохраняла, скрывая любые признаки дискомфорта. Леон восхищался её стойкостью. Однако… ему также хотелось, чтобы Принцесса была более честной в своих чувствах. — Знаешь, тебе не нужно притворяться, что это не больно. Я не собираюсь думать о тебе хуже, если скажешь, что это больно. — Ну… — Эшли в неловкости сжала собственный свитер, — когда со мной что-то случается, ты становишься гипер-заботливым и слишком сильно волнуешься. Иногда это приятно, и помогает мне, но иногда, по пустякам, как вот сейчас, когда я просто наступила на какой-то острый камень, ты сильно волнуешься. А оно того не стоит. На мгновение Леон замер. Он был удивлён и слегка озадачен услышанным замечанием. Это правда, что он был склонен чрезмерно защищать свою спутницу, даже в самых незначительных вещах, но по-другому у него не получалось. — Да, ты права, — в голосе звучала смесь застенчивости и привязанности. — Наверное, я действительно иногда переусердствую. Всё потому что мне не нравится видеть, как тебе причиняют боль, даже из-за чего-то незначительного. — Давай, накажи этот камешек, — в трогательном моменте Эшли нашла место для шутки, — он сделал мне бо-бо. — О, Принцесса, если бы я только мог, — лукавая улыбка заиграла в уголках рта, когда Леон посмотрел на девушку. — Поверь, этот чёртов камень дорого бы заплатил, если бы я смог заполучить его в свои руки. — Это была шутка, — теперь уже смущённо пробурчала Эшли. Она забрала свою же ступню и осторожно вдела в сапог. — Знаю. И я ценю твою попытку пошутить. Но этот надоедливый маленький камешек всё равно получил бы по заслугам, если бы попался мне на глаза, — Леон поднялся и протянул руку, предлагая помощь. Уже на лифте они с нетерпением посматривали на святилище. Если верить словам Луиса, то именно там находилась лаборатория. Осталось совсем немного, и они выберутся из кошмарного места. Поднявшись на нужную высоту, они прошли буквально пару шагов, прежде чем заметили… бочку с водой! — Ха! — Эшли засмеялась от восторга. — Леон, похоже, у меня всё-таки есть экстрасенсорные способности! — Будь я проклят, — хохотнул Кеннеди. — Ты действительно воплотила в жизнь источник нашей чистоты! Ушло достаточно много времени, но всё-таки они убрали большую часть канализационной грязи. Стояли у бочки с водой, по очереди зачерпывая воду и выливая её на ботинки. Вони стало значительно меньше, но ноги были насквозь промокшими. А у Леона ещё и штаны. Леон взглянул на Эшли с кривой улыбкой на лице. — Ну, по крайней мере, у нас промокли только ноги. Могло быть и хуже. — Не хочу даже думать о том, что было бы, если бы мы были в дерьме сильнее, — Грэм передёрнуло, и не только от отвращения. Промокшие ноги не способствовали сохранению тепла, а ветер, как на зло, поднялся. — Будем считать, что нам повезло, — кивнул Леон. Он заметил дрожь спутницы, и то, как её кожа покрылась мурашками. Инстинктивно придвинулся ближе и приобнял за плечи. Его тело дарило немного тепла. Эшли его действие оценила положительно. Сама прильнула к надежному боку. Лёгкая улыбка тронула уголок рта, когда Леон уткнулся носом в светлую макушку, чувствуя одновременно защиту и забавляясь потребностью Принцессы в близости. Ничего так не грело, как тепло тела другого человека. Эшли хотела бы остаться в таком положении чуть дольше, но они сильно задержались, пока отмывали ноги от грязи канализации. Нехотя девушка отстранилась, напоследок погладив Леона по талии. — Всё, заряд тепла получен. А теперь пошли дальше. — Уже? — наигранно расстроился Кеннеди, и только в глубине души понимал, что это было далеко не наигранно. В его глазах всё же промелькнуло разочарование. — Ладно, идём. Впереди их ждал склад, с откопанным в шахте янтарём. Такой же Леон видел, когда на вагонетке пробирался по шахтам вместе с Луисом. Именно с янтаря началась вся эта зараза — Плага. Эшли смотрела на янтарь и внутри неё… словно что-то откликалось. Тянуло прикоснуться. Леон заметил лёгкое движение руки, бессознательное желание получить контакт, и немедля перехватил её. Однако, оказавшись ближе, он почувствовал как по спине пробежала дрожь от странного чувства влечения к янтарю. Он собирался заговорить, когда раздался мужской голос, нарушивший тишину: — Падите ниц. Это наша святая плоть. Эшли в страхе замерла. Она уже слышала этот голос в своей голове. Именно он в первый раз перехватил контроль над её телом. Девушка сжалась и неосознанно положила руки на спину Леона, когда тот закрыл её собой. Инстинкт Кеннеди предупреждал об опасности. Когда мужчина, одетый в мантию, вышел из тени, Леон поднял пистолет. — Промысел божий. И скоро этот щедрый дар обретут все. Лас-Плагас. Слова фанатика пробирались под кожу. Вызывали почти настоящий зуд. Леон сильнее сжал челюсть, не сводя прицела с появившегося противника. — Я — Осмунд Сэддлер. Глаз Господа нашего, — представился мужчина с лёгким поклоном. — Да мне по хер кто ты, — грубо выразился Леон и выстрелил. Эшли вздрогнула и сильнее сжала его майку на спине. Пуля угодила в глаз и обычного человека должна была умертвить мгновенно. Но Сэддлер не просто остался жив, он разозлился, используя свою силу: — Глупые агнцы. Почему вы отвергаете дар? В голове появился гул. Непреодолимая сила овладела их телами, выпрямив позвоночники и прижав руки к бокам. Пистолет выпал из рук Леона. Он попытался сопротивляться силе, овладевшей его телом, но это было бесполезно. — Дитя, — обратился он к Эшли, и гул в её голове возрос. С губ девушки сорвался тихий стон боли. — Отринь своё тело. Подчинись. Подчинись Глазу Господа. Её тело двигалось само по себе. Каждое движение причиняло нестерпимую боль. Пульсация в голове сводила с ума. Но всё это и близко не стояло с тем ужасом, что Эшли испытала, когда её рука потянулась к упавшему пистолету. — Н-нет… нет… Леон стискивал зубы. — Эшли… Сопротивляйся… Вид слёз, струящихся по лицу девушки, и дрожь в её руке, когда она наставляла на Кеннеди пистолет, наполнили его болью и беспомощностью. Он сжал кулаки, желая вернуть себе контроль, но чужеродная сила, держащая их в своих тисках, была слишком сильна. — Милое дитя. Не противься, — ласковый голос Сэддлера ядом проникал в уши. Палец Эшли лёг на курок. Рука ходила ходуном. Выстрел. Пуля угодила в стену. Всего в нескольких миллиметрах она просвистела с правой стороны лица. Леон рвано выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание. Сердце бешено колотилось от близкого промаха. — Хватит!.. — со слезами простонала Эшли, когда неведомая сила снова начала направлять руку. Сердце Леона разбилось вдребезги от сокрушенной мольбы. Он отчаянно хотел дотянуться до девушки, утешить, но находился в плену невидимой силы, управляющей их действиями. Второй выстрел. Страх и беспомощность нарастали. Второй выстрел оставил неглубокую ссадину на щеке. Леон поморщился, с трудом поднимая дрожащую руку. Невыносимо было видеть, как Эшли страдала, как очевиден был конфликт в её глазах, когда она боролась с силой, заставившей её нажать на спусковой крючок. — Принцесса… — Я… не могу, — простонала сквозь стиснутые зубы. Силы оставляли её и рука почти не дрожала, полностью взятая под контроль страшной силы. Это был конец. Дуло пистолета было направлено точно на лицо Леона. Палец нажал на курок. Щелчок. Щелчок. Звук сухих щелчков наполнил воздух. Эшли издала короткий, болезненный всхлип. Палец нажимал на курок, но выстрел не происходил. Осознание поразило их, как удар под дых — пистолет был пуст. — Боже, прости этих грешников, — покорно прикрыл глаза Сэддлер. И тут же обратился к Леону. — Мой верный послушник дарует тебе твоё… наказание. Дитя моё. Не нужно бояться. Отринь своё тело и освободись от страха. Эшли обернулась против воли. Сэддлер протягивал ей руку. И она тянулась к нему. От его прикосновения в душе поднялось отторжение. Эшли пыталась повернуть голову. Просмотреть на Леона. Но не могла. Только произнести его имя. — Леон… Конечности девушки двигались, тогда как душа кричала в знак протеста. Прилив гнева и отчаяния затопил. Леон хотел, нет, нуждался в том, чтобы дотянуться до Эшли, притянуть к себе обратно. Вырвать из лап безумного фанатика. — Принцесса. Тяжёлые двери с глухим звуком закрылись. Сэддлер забрал её. И только тогда контроль над телом вернулся. Слишком поздно. Леон свалился на землю, упираясь руками. Взялся за свой разряженный пистолет, испытывая ошеломляющее чувство беспомощности. Пальцы сжались вокруг бесполезного оружия. Тишина, последовавшая за их уходом, казалась оглушительной. Всё, о чём Леон мог думать, — это о том, что не смог защитить дорогого человека.