«Ты мне не нужен»

***

Тишина в гостиной нависла тяжелым покровом, когда вдруг раздался резкий сигнал тревоги от старинных часов на столе. Звук раскатился по комнате, прервав напряженную атмосферу. Старушка-горничная, с аккуратно завязанным платком и добрыми глазами, вошла в комнату, внимая всем присутствующим. Она окинула взглядом Минхо, который стоял на коленях рядом с диваном, напряженно глядя на Джисона, и Чана, сидящего рядом с ним, с явным беспокойством на лице. Феликс, все еще прислоняясь к дверному косяку, казался потерянным в своих мыслях. — Извините за беспокойство, —  произнесла горничная, её голос был мягким, но чётким. — Будильник сработал, потому что молодому господину Джисону пришло время принимать лекарство. С этими словами она подошла ближе, держа поднос с аккуратно расставленными таблетками. На нём блестел стакан с водой. Она подошла к Джисону и протянула ему стакан. — Вот, дорогой, — сказала она, её голос звучал тепло. — Это нужно для твоего здоровья. Джисон медленно поднял взгляд на горничную. В его глазах не читалось ни страха, ни надежды — только пустота. Он принял стакан, и его рука чуть дрогнула, когда он прижал его к губам. Глотки были быстрыми, почти механическими, как будто он выполнял рутинное задание. Чан, сидя рядом, обратился к нему с лёгкой тревогой в голосе: — Ты знаешь, что мы с тобой, Джисон. Ты не одинок. Джисон кивнул, но его лицо оставалось бесстрастным. Он опустил взгляд на таблетки, которые горничная положила ему в ладонь. Пять белых круглых таблеток казались чем-то чуждым, лишённым смысла. — Принимай, — напомнила старушка, наблюдая за ним с заботой. — Это поможет тебе. Словно по команде, Джисон положил таблетки в рот. Его лицо не выдавало ни одной эмоции, но внутри него происходила борьба. Он запил их остатками воды, не испытывая ни радости, ни отвращения — просто следуя указаниям. Феликс, наблюдая за сценой, произнёс: — Если тебе что то нужно, просто скажи. Мы здесь ради тебя. Но Джисон лишь снова кивнул, будто слова не доходили до него. Он был в своем собственном мире, закрытый от чувств и переживаний, которые могли бы его разрушить. Горничная убрала пустой стакан, и комната снова наполнилась молчанием. Минхо смотрел на Джисона с глубокой грустью и болью, его сердце сжималось при каждой невыразимой эмоции, которая пряталась за безразличным лицом парня. Он хотел бы взять его за руку, обнять, поцеловать — просто показать, что он рядом и готов поддержать. Но внутри него бурлило сомнение: как отреагирует Джисон? Поймёт ли он это тепло, или отвернётся, погрузившись ещё глубже в свой мир? Он не знал, как пересечь этот невидимый барьер. Каждое его движение было осторожным, как будто он шагал по тонкому льду. Минхо глядел на Джисона, пытаясь уловить хоть малейший намёк на эмоцию, но всё, что он видел, было пустое выражение лица, лишенное радости или печали. — Джисон-и, — произнес Минхо тихо, его голос едва слышен в тишине. Чан, заметив напряжение между ними, наклонился немного ближе к Джисону, готовый поддержать друга. Феликс, всё ещё у двери, обменивался взглядами с Минхо, пытаясь понять, как помочь. Чан внимательно посмотрел на Джисона, пытаясь понять, как тот себя чувствует. Наблюдая за его отсутствующим взглядом, он решил задать вопрос, который мог бы разбудить его. — Джисон, ты сегодня что-нибудь ел? — спросил Чан, его голос был полон заботы. Джисон, не меняя позы, тихо произнес: — В полдень. Чан почувствовал легкую тревогу. Он понимал, что Джисон может не осознавать, как важно заботиться о себе. Стараясь изменить настроение, он предложил: — Как насчет того, чтобы заказать еду из ресторана? Это могло бы немного поднять нам дух. Феликс, прислушивавшийся к разговору, мгновенно отозвался: — Да, давай! Это будет здорово! Чан посмотрел на Джисона, его сердце забилось быстрее от надежды, что тот согласится. Он осторожно спросил: — Что ты думаешь об этой идее? Джисон, снова погрузившись в свои мысли, медленно ответил: — Согласен. Эти слова стали для Чана маленьким праздником. Он почувствовал прилив радости, что Джисон хоть как-то отреагировал. Взгляд Чана стал более настойчивым, и он с энтузиазмом продолжил: — А что бы ты хотел съесть? Джисон, не раздумывая, произнес: — Мне всё равно. Это короткое, безэмоциональное утверждение вновь отрезвило Чана. Он чувствовал, как радость немного померкла, и его сердце снова сжалось от тревоги. Чан знал, что Джисон, скорее всего, не способен выбрать, но хотел бы, чтобы он проявил хоть каплю желания. — Может быть, пицца? — предложил Чан, стараясь подойти к делу творчески. — Или суши? Джисон вновь просто кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. Чан и Феликс обменялись взглядами, полными заботы и стремления поддержать Джисона. — Мы можем заказать что-то, что тебе действительно нравится, — добавил Феликс, его голос был полон оптимизма. — Главное, чтобы ты поел, это важно! Джисон просто кивнул в ответ, пытаясь передать им хоть каплю своей благодарности. Чан, заметив это, попытался еще раз: — Хорошо, давай закажем пиццу с грибами. Это твой любимый вкус, помнишь? Минхо, внимательно слушая, почувствовал прилив надежды, когда Чан предложил заказать пиццу. Но затем, вспомнив о предпочтениях Джисона, он добавил: — Может, стоит заказать и немного корейской еды? Хани это любит. И еще американо со льдом. Он смотрел на Джисона, который, услышав это имя, слегка изменил выражение лица. Джисон всегда реагировал на это ласковое прозвище, и Минхо заметил, как его глаза заблестели. Джисон посмотрел на Минхо и кивнул в знак согласия. Это маленькое движение — всего лишь кивок — было как лучик света в темноте. Минхо почувствовал, как радость заполняет его сердце, и его улыбка стала шире. Увидев эту реакцию, Чан и Феликс обменялись ободряющими взглядами. Атмосфера в комнате заметно улучшилась, и все почувствовали, что они движутся в правильном направлении. Чан думал про себя, что позволить Минхо быть рядом с Джисоном было правильным выбором. Их связь, хоть и непростая, давала надежду на лучшее. Минхо, глядя на Джисона, ощутил прилив волнения. Он радовался тому, что это был первый шаг на пути к лечению. Это маленькое взаимодействие казалось значительным. Джисон, хоть и молчаливый, начал проявлять себя, и это вдохновляло Минхо. — Я позабочусь о заказе еды, — сказал Чан, вставая с дивана. — Феликс, пойдем вместе. Они вышли из комнаты, оставив Минхо и Джисона наедине. Минхо, чувствующий важность момента, посмотрел на Джисона и, собравшись с мыслями, сказал: — Хани, я хотел бы, чтобы мы поговорили после ужина. Джисон, не меняя своего выражения, просто кивнул, и в этот миг в его глазах мелькнула искорка понимания. Он понимал, что разговор будет важным, даже если он не знал, что именно скажет. Минхо ощутил, как внутри него поднимается смесь надежды и беспокойства. Он знал, что это будет непросто, но хотел, чтобы Джисон знал, что он рядом и готов поддержать его в этом разговоре. Молчание между ними стало более комфортным, и Минхо вдруг понял, что даже в тишине они могут находить поддержку друг в друге. Эта близость стала для него важнее, чем когда-либо. Он чувствовал, что, несмотря на всё, они могут пройти через это вместе.

***

После того как Чан вернулся с заказа еды, он с энтузиазмом позвал Минхо: — Эй, Минхо! Пойдём, я покажу тебе твою комнату на втором этаже! Феликс остался в гостиной с Джисоном, поддерживая его в непростом молчании, а Минхо и Чан поднялись по лестнице. Они шли по длинному коридору, который выглядел просторным и светлым благодаря большим панорамным окнам, впускающим в дом солнечный свет. Этаж был оформлен в современном минималистском стиле: стены были светлыми, а пол был покрыт светлым деревянным паркетом, создавая ощущение тепла и уюта. Холл выглядел аккуратно, с несколькими стильными картинами на стенах, каждая из которых добавляла особый характер этому пространству. У входа находилась небольшая прихожая с вешалкой для верхней одежды и уютным диваном, где можно было посидеть, ожидая гостей. Рядом располагался санузел с современными удобствами и элегантной отделкой. Чан начал разговор о Джисоне, и его голос звучал искренне: — Ты знаешь, — произнес он, его взгляд был полон заботы, — я иногда беспокоюсь о том, как Джисон себя чувствует. Он переживает трудные времена, и я не всегда знаю, как помочь ему. Минхо кивнул, его собственные переживания отражались в глазах. Он понимал, что Чан, несмотря на свои внутренние переживания, искренне заботится о Джисоне. — Да, — сказал Минхо, стараясь говорить уверенно. — Я тоже это чувствую. Хани, он на самом деле очень сильный, хотя иногда этого не показывает. Чан, обдумывая слова Минхо, посмотрел на него с уважением. Между ними возникло понимание, и это сблизило их. Они продолжали двигаться по коридору, и Чан показал Минхо, где находится комната Джисона, прежде чем они вошли внутрь. Комната была большой и просторной, оформленной в тёмных тонах, создающих атмосферу уединения и вдохновения. В углу стояли различные музыкальные инструменты: гитара с потертостями от частого использования, пианино с ухоженными клавишами и несколько синтезаторов, разбросанных по комнате, как будто здесь постоянно шла работа над чем-то новым. На стенах висели ноты, эскизы и даже несколько фото Джисона, запечатлевшие его лучшие моменты на сцене. Рядом находилась ванная комната с современными удобствами, оформленная в том же стиле. Минхо вошел и его сердце наполнилось восхищением. — Вау … настоящая студия! — сказал он, улыбаясь. — Это просто невероятно! Он прошёлся по комнате, касаясь пальцами музыкальных инструментов, чувствуя, как в нём пробуждается вдохновение. Чан наблюдал за ним. — Да, он действительно увлечен музыкой, — заметил Чан, и в его голосе звучала гордость. После этого Чан показал Минхо его будущую комнату. — Но, — начал он, — ты не сможешь оставаться в одной комнате с Джисоном, чтобы он не чувствовал себя некомфортно. Минхо кивнул, осознавая важность этого ограничения. Он понимал, что даже небольшие изменения могут оказать большое влияние на психоэмоциональное состояние Джисона. — Я понимаю, — сказал он, чувствуя, как внутри него зреет готовность принять этот факт. — Это правильно. Чан отвёл его в другую комнату, которую подготовили как комнату для гостей. Эта комната была светлой и просторной, с мягкими пастельными оттенками на стенах, которые создавали ощущение спокойствия. На окнах висели лёгкие занавески, пропускающие солнечный свет, и они шевелились от лёгкого ветерка, наполняя комнату свежестью. Мебель была аккуратной и стильной: удобная кровать с мягким покрывалом, маленький журнальный столик, уютное кресло, в котором можно было устроиться с книгой. — Здесь ты сможешь чувствовать себя комфортно, — сказал Чан, показывая на диван и маленький столик. Минхо оглядел комнату, и в его сердце росло чувство спокойствия и надежды. Он понимал, что здесь сможет найти свой уголок, где сможет побыть наедине со своими мыслями, но в то же время — быть рядом с Джисоном. — Спасибо, Чан, — сказал он. Чан улыбнулся Минхо, а затем начал распаковывать его вещи, стараясь создать уютное пространство в комнате. Они вместе спустились вниз, и, когда они вошли в гостиную, Минхо увидел Феликса и Джисона. Феликс взволнованно что-то рассказывал, жестикулируя, а Джисон, несмотря на свою сдержанность, внимательно слушал, периодически кивая в ответ. Чан не мог не улыбнуться, глядя на это сцена. Джисон выглядел чуть более расслабленным, чем прежде, и это было обнадеживающе. Внезапно Чан услышал телефонный звонок. Он быстро ответил и, услышав новости, с радостью сообщил: — Еда уже прибыла! Пойдемте на кухню! Феликс, сразу же оживившись, встал с дивана и потянул Джисона за собой, подбадривая его. — Джисон , давай, нам нужно попробовать пиццу и корейскую еду! Это будет классно! Джисон, всё ещё немного настороженно, но встал и направился за Феликсом. Минхо чувствовал, как в воздухе царит лёгкость и радость, и эта атмосфера поддерживала его настроение. Чан, рядом с Минхо, заметил, как тот смотрит на Джисона с заботой. Он тихо сказал: — Всё наладится. Главное, чтобы он чувствовал себя комфортно с нами. Минхо кивнул, и они следовали за Феликсом и Джисоном на кухню. Внутри него росло ощущение, что они на правильном пути — вместе, поддерживая друг друга. Кухня была просторной и светлой, оформленной в современном стиле. Большие окна, выходящие на задний двор, пропускали естественный свет, создавая атмосферу уюта и свежести. Белые стены контрастировали с тёмными деревянными шкафами, а на столешнице из светлого мрамора красовались стильные кухонные приборы. В центре стоял большой деревянный стол, идеально подходящий для семейных ужинов и встреч с друзьями. Чан вернулся с двумя большими пакетами еды, в которых находились три пиццы и разнообразные блюда корейской кухни. Он осторожно поставил пакеты на стол и начал распаковывать. В одной из пицц были аппетитные грибы, запеченные с расплавленным сыром, другая была с пепперони, а третья — вегетарианская с овощами и соусом песто. Пахло невероятно вкусно, и Минхо почувствовал, как его желудок заурчал от голода. Чан достал коробки с пиццей и начал выставлять их на стол, наполняя его яркими цветами и ароматами. Феликс, полный энтузиазма, сразу же подбежал к нему и стал помогать. Он с удовольствием ставил на стол блюда с корейской едой: острые кимчи, жареный рис с овощами и кусочки курицы в соусе терияки. Напротив них стояли два американо со льдом и клубничные смузи, в которых яркие ягоды привлекали внимание. Минхо, некоторое время наблюдая за Джисоном, почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Он решил сесть рядом с ним, чтобы поддержать и, возможно, развлечь. Джисон сидел, погрузившись в свои мысли. Феликс и Чан разместились на противоположной стороне стола, готовые наслаждаться моментом. — Всё готово! — весело объявил Чан, улыбаясь. — Давайте пробовать! Минхо, чувствуя, что обстановка становится всё более уютной, посмотрел на Джисона и сказал: — Хани, ты должен попробовать. Минхо начал заботливо накладывать еду со стола на тарелку Джисона, тщательно выбирая блюда, чтобы они соответствовали его предпочтениям. Он взял порцию жареного риса с овощами — рис был нежно-золотистого цвета, а в нем были яркие кусочки моркови и зеленого горошка. Затем он аккуратно положил на тарелку нежные кусочки курицы в сладком соусе терияки, избегая острого кимчи и блюд с чесноком, поскольку знал, что Джисон этого не ест. Джисон спокойно наблюдал за этим процессом. Минхо, сосредоточенный на своей заботе, чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Такое внимание и забота были для них нормой — они всегда поддерживали друг друга, и Минхо был готов делать всё, чтобы Джисон чувствовал себя комфортно и защищено. Чан и Феликс, сидя на противоположной стороне стола, тепло смотрели на них, надеясь, что Джисон скоро поправится. В их глазах светилась искренность и радость от того, что между Минхо и Джисоном вновь устанавливается связь. Чан, наблюдая за их взаимодействием, чувствовал, как у него в груди разливается счастье. Когда все начали есть, атмосфера наполнилась дружеским общением и звуками вилок, касающихся тарелок. Феликс, как самый разговорчивый из всех, быстро завёл разговор. — Знаете, наш перелет из Кореи был просто долгим! — начал он , его голос наполнял комнату. — в Корее не так солнечно, как здесь, а еще… Джисон слушал, его внимание было сосредоточено на словах Феликса, хотя он и не мог выразить свои чувства словами.  Он медленно ел, поглощая рис и курицу, его лицо было спокойным. Минхо продолжал добавлять еду на тарелку Джисона, стараясь следить за тем, чтобы у него было достаточно, но без перегрузки. — Хани, тебе еще немного риса? — спросил Минхо, когда увидел, что на тарелке Джисона осталось лишь несколько кусочков. Джисон кивнул, и Минхо с удовольствием наложил ему еще порцию. Он чувствовал, как каждое его движение — это способ показать заботу, даже если Джисон не всегда мог это выразить. Затем Минхо протянул Джисону стакан холодного кофе, его лицо светилось от заботы: — Попробуй, это освежает. Джисон взял стакан и сделал осторожный глоток. Хотя он не мог открыто показать свои эмоции, в этот момент его глаза стали чуть более живыми. Минхо аккуратно вытер рот Джисона салфеткой, этот жест был полон нежности и поддержки. Феликс продолжал рассказывать, и его голос, полный энергии, создавал атмосферу лёгкости. Минхо, сидя рядом с Джисоном, ощущал, что их связь становится крепче. Чан, наблюдая за тем, как Минхо заботится о Джисоне, чувствовал счастье. Он знал, что такие моменты важны, даже если Джисон не мог выразить свои эмоции словами. Внутри Чана росла надежда, что с помощью этой заботы и поддержки Джисон сможет справиться с трудностями и снова начать открываться.

***

После того как все поели, Минхо и Джисон вышли на улицу, оставляя за собой теплый свет и уютный шум кухни. Они направились в сад семьи Джисона, который был поистине великолепным. Сад был довольно большим и раскидистым, с высокими деревьями, которые создавали тень, и яркими цветами, которые радовали глаз. Здесь и там распускались розы, жизнерадостные желтые хризантемы и нежные белые лилии, их ароматы смешивались в воздухе, создавая атмосферу спокойствия. Вечернее солнце медленно садилось за горизонтом, окутывая все вокруг мягким золотистым светом. Небо окрашивалось в яркие оттенки оранжевого и розового, а озеро в центре сада отражало эти цвета, словно зеркало, уносящее в волшебный мир. Минхо и Джисон гуляли вдоль дорожек, наслаждаясь этой красотой, но в душе Минхо сжималось от беспокойства. Он хотел начать разговор, но слова не шли, и он чувствовал себя неуютно. Когда они подошли к озеру, Минхо почувствовал, что сейчас — это подходящий момент. Они сели на берегу, и легкий ветерок шевелил траву, создавая атмосферу уюта, но в сердце Минхо бушевали волнения. — Джисон… — начал он, стараясь найти правильные слова. — Я хочу извиниться перед тобой. Он глубоко вдохнул, чтобы успокоить дрожащие руки и сердце, и продолжил: — Мне очень жаль за все, что произошло. Я знаю, что был неправ. Я никогда не изменял тебе, и… — он замялся, собирая мысли, — я увидел, как ты с Чаном выбирал кольца в ювелирном магазине, я неправильно понял ситуацию. Я подумал, что ты… мне.... Минхо опустил глаза, чувствуя, как в груди накатывает волна стыда. Воспоминание о том моменте, когда он почувствовал себя преданным, вновь нахлынуло на него. — В тот момент я так сильно расстроился… Я не знал, что думать. Я хотел, чтобы ты почувствовал ту же боль, что и я, и поэтому солгал тебе, что…я изменил тебе. В его голосе звучала искренность, а в глазах — искренние слезы, готовые вот-вот выплеснуться. Минхо смотрел на Джисона, ожидая реакции, но, зная, что его парень не может выразить свои чувства, это добавляло тревоги. — Я понимаю, что причинил тебе боль, и мне жаль, — продолжал Минхо, его голос стал тише. — Я был эгоистом, и я не думал о том, как это повлияло на тебя. Джисон сидел рядом, его выражение оставалось спокойным, но Минхо заметил, как он немного напрягся, как будто его слова достигли его глубже, чем он ожидал. Минхо, полагая, что все его объяснения не находят отклика, почувствовал, как внутри него разгорается огонь надежды на прощение и понимание. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что ты для меня очень важен, — сказал Минхо, его голос дрожал от волнения. — Я не хотел, чтобы все так получилось. Я хочу, чтобы мы смогли все исправить,…пожалуйста Хани. Джисон пристально посмотрел на Минхо, его взгляд был проницательным, но холодным. Минхо ощущал, как сердце замирает от тревоги, когда молчание затягивалось, становясь все более невыносимым. Он ждал ответа, но Джисон, казалось, был потерян в своих мыслях, и это молчание лишь углубляло внутренний дискомфорт Минхо. — Я люблю тебя, Хани, — произнес он, стараясь вложить в свои слова всю ту искренность, которую чувствовал. — Я хочу быть с тобой. Я никогда не откажусь от тебя и никогда не предам. Слова звучали как мантра, но в ответ на них Джисон оставался неподвижным, и Минхо начал ощущать, как в груди растет холодок. Он видел, что в глазах Джисона не было той тепла и понимания, к которым он привык. Этот взгляд, наполненный безразличием, вызывал в Минхо ощущение бездонной пропасти. — Хани… — произнес он, его голос трескался от эмоций, — мне очень жаль за всё. Я совершил ошибку, и я обещаю, что это больше никогда не повторится. Словно в ответ на его страстные слова, Джисон оставался на месте, молча наблюдая. Это равнодушие разрывало Минхо изнутри. Не в силах больше стоять, он медленно опустился на колени, его горло сжималось от горечи и сожаления. — Прости меня, пожалуйста, — произнес он, его голос стал почти шепотом, полным боли. — Я был неправ, я… Минхо поднял голову, и, увидев Джисона, почувствовал, как слезы начали наполнять его глаза. Он не хотел показывать свою слабость, но в этот момент все внутренние барьеры рухнули. — Я не хотел, чтобы все так сложилось. Я так сильно люблю тебя, и мне так жаль. Джисон продолжал смотреть на него, его лицо оставалось спокойным, но в этом спокойствии было что-то обжигающее. Это был взгляд, который, казалось, видел больше, чем можно было выразить словами. Минхо вдруг ощутил, что его слова могут не достичь Джисона, что они могут остаться без ответа. — Ты сказал, что я тебе больше не нужен, — произнес Джисон тихо, словно проверяя, как Минхо воспримет его слова. Эти слова пронзили Минхо, как острое лезвие. Он приподнял голову к Джисону, с глазами полными страха и отчаяния. — Нет, это не правда! — закричал он, его голос наполнился паникой. — Без тебя я не смогу жить! Джисон, не отводя взгляда, произнес: — Это именно то, что я сказал тебе той ночью. В глазах Минхо появилось отчаяние, слезы снова накатывались на глаза. Он чувствовал, как сердце разрывается от страха потери, как пелена боли затягивает его. Джисон пристально посмотрел на Минхо, и в его взгляде была глубина, которая словно проникала в самую душу. Минхо, чувствуя нарастающее волнение, наклонил голову, чтобы рассмотреть перевязанные запястья Джисона. Его сердце сжалось при виде этих знаков боли, и он невольно зажал кулаки, пытаясь подавить собственные эмоции. Джисон заметил, как Минхо изучает его запястья, и тихо произнес: — В тот вечер я сказал правду, когда говорил, что не могу жить без тебя. Эти слова повисли в воздухе, как тяжелый груз, и Минхо почувствовал, как внутри него всё заколебалось. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова не приходили. Джисон продолжал: — В тот день, когда я хотел покончить с собой, ...боль была настолько велика, что я не мог её больше терпеть. Минхо закрыл глаза, ощущая, как каждая фраза Джисона обжигает его сердце. Он представлял, как его Джисон-и, страдал, как темные мысли заполняли его разум. Внутри него поднялась волна гнева на себя — как я мог? Джисон замялся, а затем продолжил: — Но после этого боль исчезла. Боль, счастье…и все остальные чувства... теперь я чувствую себя спокойно. Эти слова поразили Минхо. Спокойствие Джисона казалось настолько контрастным тому, что он только что услышал, что Минхо не мог поверить своим ушам. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух становится тяжёлым от эмоций. — Спокойно? — тихо переспросил он, не в силах скрыть свое беспокойство. — Но... это не нормально. Ты не должен быть таким. Джисон встретил его взгляд, и в его глазах Минхо увидел что-то удивительное — нечто вроде примирения с собой. Это спокойствие, несмотря на всю боль, стало для Минхо знаком загадки. Он не понимал. — Я больше не хочу испытывать эту боль, — сказал Джисон, и его голос был решительным. — Она меня изменила, но теперь я не чувствую ничего. Это освобождение. Минхо покачал головой, не веря своим ушам. Он чувствовал, как комок поднимается в горле, и ему хотелось закричать, что это неправильно. Но он также понимал, что Джисон сам прошел через всё это. — Хани, — начал он, стараясь говорить мягко, — я не хочу, чтобы ты был один. Я хочу помочь тебе снова почувствовать. Я не знаю, как, но я готов бороться за тебя. Джисон посмотрел на него, и на мгновение Минхо увидел в его глазах вспышку эмоций — что-то напоминало надежду. Но это быстро исчезло, и Джисон снова стал спокойным. — Я знаю, что ты хочешь помочь, — произнес он, и в его голосе слышалась  горечь. — Но ... Джисон пристально посмотрел на Минхо, в его глазах читалась смятение и усталость. Он глубоко вздохнул и произнес: — Я не знаю, хочу ли я снова что-нибудь чувствовать. Эти слова пронзили Минхо, оставив его в состоянии шока. Он замер, не в силах найти нужные слова. Его сердце сжалось от страха — страх, что Джисон окончательно отстраняется от него, что этот холод может стать постоянным. — Что ты имеешь в виду? — наконец, тихо спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ты... ты не должен чувствовать себя так. Мы можем работать над этим вместе. Джисон покачал головой, его выражение оставалось непроницаемым. Минхо чувствовал, как внутри него поднимается тревога. Он боялся этих слов, этого желания Джисона отключиться от эмоций, ведь это могло означать, что он не хочет быть с ним, что он не хочет возвращаться к жизни. — Но чувствовать — это нормально, — произнес Минхо, не зная, как лучше выразить свои мысли. — Я не хочу, чтобы ты оставался в этом состоянии. Я здесь, я готов помочь тебе. Джисон, казалось, не реагировал на его слова, его взгляд оставался отстраненным. Это усиливало беспокойство Минхо, и он в панике начал искать слова, которые могли бы достучаться до Джисона. — Я понимаю, что тебе сейчас сложно, но я хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Ты заслуживаешь счастья и возможности чувствовать. Минхо наблюдал за Джисоном, надеясь увидеть хоть каплю эмоций, хоть намек на то, что его слова доходят до него. Но Джисон оставался спокойным, и это наполняло Минхо ощущением безысходности. Он не знал, как помочь человеку, который, кажется, отказывается от всего. Джисон пристально посмотрел на Минхо, его голос звучал спокойно, но в нем таилась тень печали. — Ты все еще можешь найти кого-то, кого полюбишь в будущем. Эта ситуация с нами может стать для тебя вторым шансом... Минхо изумленно уставился на него, сердце его забилось быстрее от волнения. Он не хотел слышать такие слова. Не желая позволить Джисону закончить мысль, он резко перебил его: — Нет, никогда! Гнев и страх переполняли его, когда он смотрел в глаза Джисона. Это было неприемлемо, невыносимо. Он не хотел слышать такую чепуху. Для него Джисон был единственным. Минхо не искал никого другого, и мысль о том, что его парень мог бы быть с кем-то еще, разрывала его изнутри. — Джисон, не говори так, — продолжал он, стараясь сдержать эмоции. — Я не хочу никого, кроме тебя. Ты — мой мир, и я не собираюсь никого заменять. В голосе Минхо звучала настойчивость, его глаза светились решимостью. Он шагнул ближе, пытаясь донести до Джисона всю глубину своих чувств. — Ты не понимаешь, — произнес он, стараясь говорить мягче, чтобы не напугать его. — Ты для меня всё. Я не могу представить себе жизнь без тебя. Джисон не отводил взгляда, и в его глазах можно было увидеть, что он погружен в размышления. Минхо чувствовал, как его сердце бьется все быстрее, полное страха и надежды одновременно. — Пожалуйста, милый, не оставляй меня, — добавил он, голос его дрожал от волнения. — Мы можем справиться с этим вместе. Я верю в нас.

***