Драконья Вдова

*** — Тебе не кажется, что оно слишком сладко-горькое? – Тэмэрар протянул флягу обратно Эринии. — Интересно, - она повертела её в руках, внимательно вглядываясь в узор, - зачем Элине понадобилась эта фляга. Думаю, этот Феникс – какой-то ключ, - она сделала ещё один большой глоток. – Ты прав, вкус не такой, как обычно. Наверное, на Юге вино иное. Она протянула флягу обратно Тэмэрару. — Думаю, Элина не обидится, если мы допьем. — Мне абсолютно все равно, на что она обидится, - проговорил он. – Хоть я этого и не помню, но ведь она давала мне клятвы, а потом позволила мне страдать, зная кто я, кем являюсь. Она… позволила унизить меня и… Тэмэрар поднял взгляд и вздрогнул: поглощенный собственными обидами он не заметил, как Эриния оказалась совсем рядом, стоящей на коленях на шкуре подле него. — Она говорила тебе, что я наполовину дракайна? – спросила Эриния. — Дракайна? – Тэмэрар усмехнулся. – Всем известно, что драконы не встают на колени. — Так исправь это, мой принц! -Эриния коснулась ворота своей рубашки и начала быстро расстегивать пуговицы. — Что ты делаешь? – несмотря на то, что Эриния уже вытянула рубашку из ремня брюк и сняла её, Тэмэрар продолжал смотреть ей в глаза. — Я буду стоять на коленях, - произнесла она не свойственным ей голосом с хрипотцой, - а ты, Принц Драконов, будешь смотреть на то, как одна из твоего племени делает то, что… Тэмэрар почувствовал, как злость, которую он пытался сдерживать весь сегодняшний день, закипает и буквально обжигает его. — Что ты делаешь?! – он подался вперёд и его ладонь метнулась вперёд. – Я женат! – пальцы сомкнулись вокруг её шеи, но Эриния даже не подняла рук, чтобы попытаться ослабить его хватку. — Мы были любовниками намного раньше, чем ты её увидел, - произнесла она, ртом хватая воздух. – Ты был моим! Моим! А потом… — Что потом?! – взревел Тэмэрар, усилием воли заставляя себя не сомкнуть руки. — Она отдала тебя мне! – едва дыша выпалила Эриния. – Отдала! Поверь, я не такая тварь, которая бы сделала это, если бы она сама… — Отдала?! – рука Тэмэрара скользнула вниз. — Там, в Гнезде, - получив свободный доступ к кислороду, Эрин закашлялась, - ты уснул, а я смотрела на тебя, и подумала, что мы могли бы начать все сначала. Но я не могла поступить с ней так, хотя… Я знала, как это больно, поэтому я спросила её и знаешь, что она ответила? — Уже знаю, - Тэмэрар откинулся назад и прижался затылком к горячей стене камина — Она сказала, что мы вольны делать все, что только пожелаем, - Эриния протянула к нему руки. – И сказала, что будет рада за нас. Тэмар, она знает, и она.. — Плевать на неё! – он рывком потянулся к Эринии и едва ли не повалил её на шкуру. – Если я ей не нужен, то… Его разум едва справлялся с окутавшим его пламенем гневом, а руки судорожно сражались с поясом на её брюках. Эрин приподняла бедра позволяя избавить себя от одежды, и Тэмэрар переключился на свой ремень, который поддался хозяину намного легче. — Быстрее, - выдохнула Эриния, обнимая ногами поясницу Драконьего Принца. – Мне кажется, я умру, если ты не возьмёшь меня сейчас. — А мне кажется, я перебью пол мира, если сейчас не обращу свой гнев в другое русло, - прохрипел он. — Пусть даже из гнева, - Эриния подалась вперёд, - плевать! Возьми меня! Пусть даже из гнева… — А лучше из жалости! – женский голос раздался над ними так же неожиданно, как они оба пришли к той точке, в которой сейчас были. – Ты жалкая! – тяжёлые шаги раздались совсем близко и их взгляды скользнули вверх по высоким сапогам. – Вы оба жалкие! Таис тяжело осела напротив переплетенных обнажённые тел. *** — Почему ты тут? – Эйревелл окинул нарушившего его уединение высокомерным взглядом. – Ах да, забыл! Тебе же позволено передвигаться по всему замку. — Почему тут ты? – усмехнулся его собеседник. — Где? – Эйревелл развалился в кресле. – В покоях её маэстатства? Так я тут с того самого дня, как мы вернулись в Замок. Неужели ты думал, она будет скорбеть по тебе после всего, что ты сделал? — Вы любовники? – Тэмэрар задал этот вопрос так поспешно, что на мгновение почувствовал, что жалеет об этом и почему-то боится получить ответ. — Ну, а как ты думаешь? – Эйревелл снова смерил его презрительным взглядом. — Значит, она знала о твоей страсти к ней ещё до того, как Властец объявил об этом сегодня днем? — Драконий Принц, - Эйревелл манерно протянул руку к столику и взял в руки бокал с вином. – Не будь наивным юнцом. Все она знала. Но как ещё ей оставалось реагировать, когда этот олух объявил об этом при тебе и Марэ? Конечно, состроить невинное личико. Думаешь, почему я направил тебя к Храму? Поступил бы я так, не будь мы близки? Моя прекрасная и коварная Власта - моя уже почти год. И никто не поспособствовал этому так, как ты. А теперь лучшее, что ты можешь сделать, это убраться отсюда. Оставь её в покое, - Эйревелл осушил бокал и сжал его в ладонях так сильно, что тонкое стекло хрустнуло и осколками опало на пол. — Почему я должен уйти? – теперь усмехнулся Тэмэрар. – Что мешает мне объявить о вашей измене и казнить тебя, подлец? — Казнить меня? – рассмеялся Эйревелл. – Казнить того, кто спас твою жену и ребёнка тогда, когда ты делал все, чтобы их изничтожить? Сказочка про то, как ты сражался и погиб, сочиненная Властой, чтобы сохранить о тебе светлую память, рухнет так же быстро, как падешь ты сам. Жаль, что ты забыл, как рыдал, умоляя ее лишить тебя страданий. Как стоял на коленях и… — Драконы не становятся на колени! – закричал Тэмэрар. — Так значит, ты никчёмный дракон! – Эйревелл вскочил на ноги и приблизился к Принцу. Занеся руку вперёд, он едва коснулся его лба и прошептал: — Реде облатум, - Тэмэрар почувствовал, как от руки Эйревелла исходит тепло, – нон вик к фламма, сэд вэрбис. — Что это? – Тэмэрар замер. — Внутри кокона наше дитя… — Но ведь… срок… — У меня не было иного выхода. Мне его не оставили… Тэмэрар был в покоях Власты и одновременно в том самом походном шатре, где в последний раз видел свою истекающую утробной кровью жену. — Кокон? – повторил вслед на ней Тэмэрар прошлого. – Ты родила кокон? — Этот младенец точно не человеческий, - проговорила она, указывая на сверток рядом с собой. – И это доказывает тебе, что я всегда любила тебя и не могла изменить… — А это значит, значит… - голос Драконьего Принца дрогнул. – Вон! – тихо, но грозно проговорил он. – Все вон! — Только посмей! – меч снова блеснул в руках Эйревелла. — Выйдите! – мягче, но так же, не терпя возражений, проговорила Власта. – Оставьте нас наедине. — А если он убьёт тебя! – в отчаянии прокричал кузен. — Пойдём! – Элион мягко коснулся его руки. – Пойдём… — Тэм, - Элина протянула руку, и Принц прошёл к постели, присев на её краюшек поближе к кокону. — Я не разоряла Гнездо, - Элина смотрела на супруга с надеждой. - Я не приказывала убивать драконят. Я не пыталась таким образом разжечь бунт среди драконов. У меня не было плана свергнуть твоего брата и возвести нашего ребёнка на оба трона одновременно. Я не… — Льдинка, - Тэмэрар притянул её ладонь к себе и уткнулся в неё лбом, но тут же услышал, как она протяжно застонала. Всего одна секунда, одно резкое движение – и боль сожгла его изнутри: сквозь надорванную ткань ее сорочки он увидел изувеченное плечо, часть руки и почти на половину отсеченную и опаленную левую грудь. Над ними была крыша походного шатра, но Тэмэрару казалось, что небо раскололось и все Небесных Хранители смотрят на него с немым презрением и ненавистью. Элина тяжело дышала и каждый её вздох отзывался болью за рёбрами. Тэмэрар смотрел на нее в ужасе, будто не узнавая собственные деяния. Впервые за долгие месяцы между ними не было никого – ни дворца, ни стражи, ни темницы, ни обвинений – ложных или правдивых, никого, кто бы нашептывал непрошенные советы, ни корон на их головах. Принц Драконов, всегда правый, всегда справедливый, всегда непримиримый, теперь искал, как бы спрятать лицо, но не находил иного пристанища, как в её ладонях. Элина вглядывалась в того, кого привыкла считать непобедимым, узнавая каждую черту, каждый изгиб скул, каждую ресничку, но не узнавая Его Самого. Тэмэрар набрался смелости и снова взглянул на оставленные им на её теле багровые следы — вечный памятник его безумия, гнева, несправедливости, которые затмевала его разум. Тэмэрар поднял голову, и их взгляды встретились. В глубине его глаз, теперь плескалось не только пламя, но и ужас, а где-то за ужасом - осознание истины, ее беспощадное признание. И боль. Элина не отшатнулась. Не заплакала. Лишь словно перестала дышать. Будто замерла всем своим телом, остановив даже удары сердца в груди. Обида давно выгорела. Слезы высохли. Надежды… почти умерли. Осталась только усталость. И безмерная, но такая раненная любовь. Она отдавалась глухой болью в подреберьи, затмевая собой и доводы разума, и боль физическую. Он видел эту любовь. Чувствовал её. Осязал. И от этого она становилась ещё более жестокой. Тэмэрар хотел что-то сказать, объяснить, вымолить, но после всех обвинений, которые он обрушил на её голову, слов больше не осталось. Он заметил, как она чуть склонила голову — так же, как склоняла, когда он целовал её, чтобы потом превратить этот поцелуй в первый шаг к долгой, полной любви, нежности и страсти, ночи. Он помнил, как она смеялась, кладя руки на живот, где уже жило их дитя, как целовала его в кончик носа, когда он ныл, что не дождётся, когда она разродится, и они снова смогут делить ложе, как… как она любила его, беззастенчиво, смело и бескорыстно. Он помнил все. И видел, как помнит она. Он протянул руку — дрожащую и, после всего содеянного, чужую ему самому. Кончики пальцев едва коснулись её щеки, где когда-то стекали слезы. Она не дернулась, не отвернулась, не спрятала взгляд, но что-то в ней все же изменилось. Она всё ещё любила, но часть любви умерла вместе с надеждой на его прозрение, осознание, понимание. Умерла и навсегда осталась в тех цепях, в которые он приказал её заковать, умерла в тихом шепоте, которым она пыталась оправдаться, взывая к его разуму и памяти, умерла, поглощенная его криками и одиночеством, на которое он обрек её, уходя из темницы и оставляя в крови и окутанной холодом и страхом. Глубоко вдохнув, Драконий Принц неожиданно, аккуратно, чтобы не задеть кокон, соскользнул с её постели на пол и опустился на колени. — Окажи мне последнюю милость, - произнес он, едва заставив себя издать хоть звук. – Я её не заслуживаю, но молю тебя. В память о том, что было между нами прекрасного, окажи мне милость. — Все, о чем ты только попросишь! – поклялась Элина. — Убей меня…