Gray zone

Солнечные лучи нашли лазейку меж сдвинутых штор, пробежали по полу, играючи поднялись по ножке кровати и уже осветили узкой полоской ложе. Очаровательная спящая девушка свернулась посередине клубочком. Ее нагое тело соблазнительно прикрывало одеялом, оставляя на обозрение плавные, приятные глазу, изгибы. Арлекино приподнялась, оперла голову на руку. Милая актриса заняла все место, заставляя любовницу тесниться с краю, но женщина не чувствовала себя обделенной. Лежа на боку она внимательно изучала Фурину, находя ее подобной прекрасному небесному созданию. Даже смотреть не касаясь было приятно. Жаль, что они не в доме Очага. Жаль, что в их распоряжении всего несколько дней перед новой разлукой. Но все же Фурина стоит любого ожидания. Темная ладонь легла на нежное девичье бедро, проследила путь от участка кожи доступного взгляду до внутренней стороны, осторожно протиснулась между ног, поднялась выше. День обещал быть долгим. Едва ли они смогут уединиться до вечера. Фурина заворчала, потешно сморщила носик и откинулась на спину, избегая щекочущих ощущений. Как кстати. Не стоит упускать такой возможности. Арлекино стянула, отбросила в сторону одеяло. На юном теле во всю цвели отметины, вечером они были красными, но сегодня уже отливали желтым, зеленым, синим. Изящное тело обратилось цветочной поляной. В глазах женщины не было ни капли раскаяния, она снова осыпала свою любимую соню поцелуями, будто перед предстоящей разлукой стремилась запомнить каждую линию тела. Фурина тяжело вздыхала, но не просыпалась. Женщина позволила себе спуститься ниже, уверенно развела бедра спящей, прижалась губами к местечку, что успело порядком намокнуть. Девушка дернулась, застонала в голос. Короткий взгляд дал понять, что веки ее еще сомкнуты. Спит или притворяется? Неважно. Арлекино прикрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. Фурина была такой сладкоежкой, что и сама напоминала воздушное пирожное со сладкой текучей начинкой. Упоительно ощущать как она истекает влагой, как слабо подрагивают бедра, пойманные в плен. - Арли... Арли! - зазвучал сначала растерянный, а после возмущенный голос. Все таки проснулась. Затрепыхалась, тщетно пытаясь вырваться. Но Арлекино знает, где нужно коснуться, чтобы сопротивление сошло на нет. Тихо всхлипнув, Фурина распласталась в постели, смирившись со своей участью. Ее покорность не осталась без внимания. Темная рука поднялась по животу, нашла грудь, ласково стиснула, пальцы сдавили нежный сосок. "Ты ведь любишь такое, Фурина?" Девушка так сладко застонала в ответ, прощая самоуправство любимой.

***

Фурина дула щеки и куталась в халат. Она бы и с головой спряталась, если бы могла. Желания показывать Арлекино и малейший участок кожи не было. Недавний визит в ванную крайне огорчил актрису - и живого места не было. Особенно приметной выглядела шея. Если сестра увидит, объясниться будет просто невозможно. Ее опять отчитают... -Ты волнуешься за зря и слишком поздно. Дорогая, за нами следили с тех пор как мы вчера вышли из здания Сумеречного двора. - угадывала мысли девушки Арлекино. - Весьма ответственная особа. До сих пор стоит на улице. По спине пробежал холодок. Фурина опрометью кинулась к окну, и прячась за шторой пристально изучала людей на улице. И правда. Клоринда оперлась плечом на стену соседнего здания. Сердце упало. Она ведь пробыла с Арлекино всю ночь... Пока Фурина пребывала в смятении, Арлекино приобняла ее спины и рывком отдернула штору. - Что ты делаешь?! Клоринда увидит... - в ужасе заметалась Фурина. - Увидит то, о чем и так догадалась? - насмешливо интересовалась женщина. - Или стыдишься меня? - Н-нет! - возмущенно воскликнула Фурина. - Но... Договорить ей не дали. Подбородок поймали тонкие пальцы, принудили повернуть голову. От требовательного поцелуя было не уклониться. - Ты принадлежишь только мне. - шепнула Арлекино.

***

Остро заточенный карандаш оставлял витиеватый след на листе бумаги. Тонкие линии складывались в некий образ. Казалось художник и сам не ведает, что творит его рука, слишком отрешенно-мечтательным было выражение его лица. Но вот овал обретает более четкую форму. Лик, что не прогнать из памяти, ложится на бумагу. Огромные светлые глаза. Мягкие локоны, будто пойманные дланью ветра. Легкий румянец. Нежные алые губы. Карандаш скользнул под неверным углом, подломился самый кончик грифеля. К идеальной линии рта добавилась жирная точка и росчерк, уходящий в сторону. Невиллет растерянно смотрел на свое творение: с листа ему улыбалась Фурина. Дни на пролет ее образ преследовал его. Чтобы ни брался рисовать, выходили лишь ее портреты. Уже с десяток таковых сгрудилось на столе. Тяжело вздохнув мужчина вознамерился было убрать лист, что стал отображением его желаний, но замер на миг, осторожно прижимая подушечки пальцев к нарисованным устам. Он часто вспоминал тот украденный им поцелуй. Как преступно дурно поступил в минуту слабости. Ведь едва услыхав дурную весть, Невиллет ярко представил себе растерзанное душегубом тело актрисы. Земля ушла из под ног, мир утратил краски. Художник с трудом воспринял сказанное после: она не пострадала. Безмерное чувство вины окатило подобно морскому валу, накрыло с головой. Прежде мужчина желал быть девушке другом, но лишь представив, что потерял ее, вдруг осознал как сильно привязался к актрисе. Невиллет не помнил как добрался до дома Фурины, не помнил ка девушка оказалась в его объятиях. Он боялся отпустить ее. Маленькая рука гладила его волосы. Какой неописуемо красивой, бесконечно желанной стала Фурина, когда встретились их глаза. Неясный порыв толкнул его в пропасть. Один поцелуй он украл с ее губ, а теперь сполна расплачивается - страдает в одиночестве, отвергнутый. К чему еще один ее портрет? Сжечь бы их все! Рука, что потянулась с недобрым намерением, дрогнула. Не может. Все эти картины останутся - нетронутым сокровищем. Фурина покорила художника, сама того не заметив. Но у него нет больше права подойти к ней. Невиллет помнил ужас, застывший в глазах девушки. Лучше бы она разозлилась, ударила - он бы стерпел. Чем же теперь заслужить ее расположение? Хотя бы дружбу.

***

Фурина с силой зажмурила веки, так, что увлажнились уголки глаз. Ее раздирали противоречивые чувства: ужасно быть пойманной с поличным Клориндой, ведь та обязательно доложит сестре; немыслимо отстраниться от Арлекино, лишить себя такого сладкого забытия. Арлекино же явно знала свою власть над актрисой, она медленно отстранялась, и уже Фурина гналась за ускользающими устами, овивала руками шею, лишь бы притянуть ближе. Женщина очевидно дразнила возлюбленную, отступая шаг за шагом, но де Фонтейн не замечая следовала за ней с нарастающим азартом. Как неожиданно кстати, казалось актрисе, на пути Арлекино встретилась кровать. Не миновать такого препятствия. И когда это Фурина успела оказаться верхом на любимой? Не имеет значения. Теперь Фатуи не скрыться, не улизнуть. Девушка поймала цепкой хваткой темные запястья, прижала к мягкой опоре. А ведь Арлекино даже не сопротивляется... и почему?.. Недавно была такой властной и требовательной. Теперь же сама в чужой власти! От странных мыслей сбилось дыхание. Фурина отстранилась, выпрямилась. И правда - Арлекино распласталась под ней. Какой живой, уязвимой стала казаться женщина. Актриса запустила руки под чужую одежду, задирая выше. Напрасно ты поспешила одеться с утра! Белоснежная кожа не имела видимых глазу изъянов, но под чуткими пальцами девушки ощущались разномастные шрамы. Белесые, они сливались с кожей. Она ведь совсем не бережет себя... С явной нерешительностью Фурина заглянула в темные очи. Встретила теплый взгляд полный нежности, участливого одобрения. И правда позволишь? Неужели грозный Отец согласна и на роль второго плана? Как не проверить... Ладони прошлись по животу, ощупав каждый след давних ран; им на смену пришли губы, одаряя россыпью влажных прикосновений. Так вот какого это - владеть кем-то... Но Фурине этого мало, приметив нетронутый прежде участок кожи, она смыкает зубы. Арлекино пробирает дрожью, рука невольно ложится на макушку актрисы, но не останавливает. А ведь девушка перестаралась - оставила глубокий отпечаток, и тот уже наполняется алым. Бисеринки крови выступали ярким контрастом на белоснежном фоне. "Прости..." - только подумала или сказала вслух? Фурина виновато прильнула губами, оглаживая, успокаивая лучшими ощущениями сильное тело любимой. Теперь она знает границу дозволенного. Не того, что позволит ей сделать Арлекино, но то, что она сама разрешит себе учинить над любовницей. Нежданно ярко вспыхнула их близость. Фурина ведь уже согласилась быть ведомой, но малая толика сомнений, и Арлекино позволила ей утолить властолюбивые желания. Странно. Неожиданно. Ново. Ведь девушка никогда прежде не видела любимую такой и сама не чувствовала власти над кем-то. Скорее ее принуждали, подталкивали к покорности. Но так восхитительно ласкать чужое, отзывчивое тело, слышать как в исступлении ее имя слетает с чужих губ. Невозможно отказать себе, и девушка льнет ближе, целует шею и чувствует - Арлекино совсем утратила контроль. Ее тело сильно подрагивает, дыхание так тяжело. И все лишь по воле Фурины. - Не увлекайся. - каким слабым, сбивчивым стал голос грозного Отца. - У нас еще есть дела сегодня.

***

Фокалорс недовольно барабанила пальцами по столу. Фурина не сомневалась, что старшая сестра уже в курсе всего, что узнала Клоринда. Но теперь все это не имеет смысла. Младшая де Фонтейн обрела неведомую ранее уверенность и нет таких слов, которые бы заставили ее усомниться в сделанном выборе, поколебать решимость быть в любимой. Однако было и странное. Сегодняшняя встреча проходила в другом помещении. Два дивана разделенные столом. Один заняли они с Арлекино, на другом же - максимально удалившись друг от друга восседали Ризли и Фокалорс. Как-то нарочито они не смотрят друг на друга. - Нужно обеспечить пропускной режим на границе. - продолжал вчерашнее обсуждение герцог. - Разумно. - подтвердила Арлекино. - Хочу также просить вас выделить здание под резиденцию Фатуи. - Ни за что! - взвилась до сих пор молчавшая Фокалорс. Ризли обреченно вздохнул, потирая лоб. До чего же неугомонная. - Какие вы дадите гарантии в том, что вы и ваши люди будут вести подобающе?! Герцог тяжело поднялся на ноги. При участии Фокалорс разговор не заладится, она слишком цепляется за свои предубеждения. Ризли не церемонясь, поднял свою невесту за шкирку, будто нашкодившего котенка и скоро выставил за дверь. Старшая де Фонтейн онемела от растерянности и возмущения, но скоро пришла в себя и даже намеревалась вернуться, прежде чем закрылась дверь. Но герцог пресек ее выпад. - Нет. Раз не можешь вести себя благоразумно и справиться с эмоциями, но подождешь снаружи. - сухо отрезал мужчина и понизил голос. - Если вознамерилась стать моей женой, хоть изредка слушайся. Фокалорс залилась краской, отступая. Ее боевое настрой сошел на нет, запал иссяк. Да, она сама выдвинула требование о замужестве и был серьезна, но сегодня слышать об этом от самого Ризли было неловко. Глава Фокалорс прижимала руки к груди, замерев под закрытой дверью. Ее выгнали? Просто выставили за дверь. Как расхулиганившегося ребенка спровадили с урока... Как ни старалась девушка разозлиться на мужчину, ничего не выходило. Ведь он и правда согласился...