Gray zone

Ризли отвернулся от запертой двери. С некоторым волнением он вслушивался в звуки коридора, но ответом была тишина. Возможно Фокалорс все же смирилась. Хотя и оставлять ее наедине с собой было не лучшим выбором - кто ведает, что придет в эту светлую голову. - Прошу простить. Теперь мы сможем продолжить. - герцог вернулся к официальному тону. Заняв свое место против Арлекино, мужчина продолжил. - Вы говорили о резиденции. Я не могу дать ответ сразу. Эти вопросы в ведении градоначальника, а не Сумеречного двора. Но я испрошу согласия и предложу варианты зданий. Фурина нервозно завозилась на месте, невольно привлекая внимание возлюбленной. Девушка явно почувствовала себя не в своей тарелке. - Я могу сходить к дядюшке Калласу. - раздался взволнованный голос. Легкое непонимание в глазах обращенных к девушке требовало объяснений. - Мне немного неловко. Ваша светлость выставил мою сестру. Едва ли мне стоит оставаться на переговорах, ведь я имею много меньше отношения к Сумеречному двору, чем Фокалорс. Мягкая и теплая улыбка Арлекино выглядела ободряющей. "Как же она добра..." - у актрисы проскочила мысль. - Одобряю. - дал свое согласие Ризли. Выпившим Каллас частенько изводил герцога сожалениями, о том тяготит его обида Фурины. Недурно будет подбить их на встречу, так же недурно как и говорить с Арлекино с глазу на глаз. - Пожалуй, так будет даже лучше. Актриса улыбнулась, желанное ей согласие она прочитала в темных глазах Арлекино. Девушка поспешила покинуть комнату, невзначай задев пальцами кисть любимой. Фурина осторожно выглянула за дверь - Фокалорс в коридоре не было. Сестры простыл и след. Беспокоиться о вынужденных объяснениях перед родственницей больше не нужно. День имел великолепное начало, и Фурина быстрым шагом пошла по коридору. Размашистые движения говорили о крайнем ее самодовольстве. Ведь Арлекино одобрила ее предложение.

***

-Даже не знаю, что и сказать. - по-стариковски крякнул Каллас, теребя седую шевелюру. Фурина вывалила на него свое требование без обиняков, чем немало озадачила. Однако, старик был согласен с любым ее пожеланием. Так желанно и дорого ему было общество давней подопечной. Но выполнить его по истине сложная задача. Горожане не любят Фатуи, а поселить в трущобах важных персон - дурная затея. Уж лучше бы с этой просьбой объявился Ризли. Градоначальник с удовольствием бы прошелся по охотнику, отвел бы душу, а после выставил с отказом. Каллас разразился тяжелым вздохом, копаясь в бумагах. - Где же... где же... - под ворчливое бормотание на столе градоначальника начали появляться различные документы. Первой заняла место карта Петрикора. Каллас придирчиво изучил ее, очертил пальцем приглянувшиеся области, прикидывая лучшие варианты. Он по памяти знал каждое здание. К карте быстро присоединялись и иные выписки. - Слишком ветхое. Не пойдет. А тут владелец... Владелец не продает, хоть и поддерживать в порядке не может... Подойдет. Так... следующее... Бывшая администрация... Развалины на границе... Хорошее положение. Жаль, не отремонтировать. Ага... Вот и еще одно... Фурина услужливо наполнила чаем чашку градоначальника, когда та опустела. Сама она не беспокоила старика, наблюдала с благодарной улыбкой.

***

- Демуазель, вы уже взрослая. Вы не можете бегать по зданию администрации. - недовольно скрипел Мелус, не поспевая за шустрой девушкой в ярком, пышном желтом платье. - Демуазель! Сильвер бежал рядом, видно жалея самолюбие старшего товарища. Навия залилась довольным смехом. Ей явно пришла в голову какая-то затея, и ноги уже сами несли юную Розу воплощать придумку. Девушка так засмотрелась на свою охрану: Мелус и Сильвер метались меж желанием догнать подопечную и намерением соблюсти суровые правила обители Калласа. Бум! Навия словно напоролась на стену. Но откуда ей взяться? Девушка бы и с закрытыми глазами обошла здание ни разу не споткнувшись. Уж слишком много проводила с Калласом его обожаемая дочурка. Потирая ушибленное место, Навия поднималась на ноги сильно порастеряв недавние шарм и легкость. Она не сразу обратила внимание на встреченное ею препятствие, но когда подняла глаза. - Ч-что?.. Кто вы?.. - перед девушкой возвышалась фигура в сером одеянии. Казалось, она и не покачнулась от внезапного столкновения. Из расположенного позади окна лился солнечный свет, что истончил, исказил и без того незнакомый силуэт. - Демуазель! - встревоженный Сильвер перешел на бег и подоспел как раз, чтобы предложить своей госпоже руку помощи, и тут же разразился обвинениями. - Вы ведете себя недостойно! Вы толкнули леди Навию! - Нет. - равнодушный тон Арлекино, пробирал холодом. Сильвер невольно отступил, стискивая запястье драгоценной леди Навии. Смелая обычно Навия тоже пасовала перед не знакомой ей женщиной. Статная, невозмутимая фигура выглядела отталкивающе. Властность и уверенность чувствовались, хоть незнакомка не сделала ни единого жеста. - Кто вы? - севшим голосом повторяла свой вопрос Навия. - Дипломат из Фатуи. Мое имя... - бесстрастно начала представляться женщина, но ее прервали. Словно ураган по коридору неслась Фурина. Они с Калласом выглянули из его кабинета, привлеченные шумом. Фурина любопытствовала, Каллас намеревался сделать замечание дочурке. - Арли! - Фурина буквально теряла голову от радости: она ведь преуспела в своей задаче и жаждала похвастаться. Не важно, что дядюшка еще не закончил подбор зданий, но в целом уже есть варианты. Актриса затормозила прямо перед Фатуи. В последний момент она вспомнила, что броситься на шею Арлекино едва ли будет уместно, а потому стиснула ладонями темную руку дипломата. -Дядюшка Каллас обещался помочь! Он уже подбирает лучшие места! - с самодовольной улыбкой вещала девушка. Каллас недовольно откашлялся. Пожилой мужчина оценивающе оглядывал собравшихся в коридоре. Навия выглядела растерянной, встревоженной, даже испуганной. Сильвер и Мелус стоят подле вверенной им девушки, заметно нервничают. А вот и причина их тревог. Высокая женщина с необычно темными глазами. Дипломат Фатуи. - Леди Арлекино, приветствую. - держал лицо Каллас. Они встретились впервые, но Фатуи была узнаваема и по порядком устаревшему описанию Ризли. - Приветствую. - отвечала Арлекино. Свободной рукой она поглаживала макушку Фурины, что только не мурчала от радости. - А знаешь, Фурина, - вдруг сказал градоначальник, - я знаю место под резиденцию наших гостей. Особняк точно Буфф д'эте подойдет. - Буфф д'эте? - удивленно повторила Фурина. Девушка не могла припомнить упомянутый дом. - Да. - усмехнулся Каллас. - Леди Арлекино, вы ведь не забыли дорогу? Помнится десяток лет назад вы самолично избавили дом от владельцев. Арлекино не ответила на колкий выпад мужчины. - Если вы согласны, можете осмотреть дом. А я займусь документами. - продолжил градоначальник. Фурина растерянно крутила головой, ловя реакцию то Калласа, то Арлекино. Старый градоначальник щурился, в уголках его глаза собрались складки, меж них будто притаилась лукавая искра, но понять ее актриса не смогла, не поняла подвоха, который явственно ощутила. Арлекино хранила обычно невозмутимое лицо. Прочесть эмоции возлюбленной было сложно, но девушка предположила, что ее устроило предложение Калласа. Когда визитеры покинули поле зрения, градоначальник позволил себе насмешливое фырканье. Пусть Арлекино пожинает плоды своих деяний, даром, что после стольких лет. Отчасти старика разбирал интерес, сможет ли Фурина принять и худшую сторону своего покровителя. Как и старшая из близнецов он не одобрял сближения с Фатуи, но вмешиваться активно не спешил - Каллас дорожил обретенным расположением Фурины. Однако, странно, что Арлекино согласилась... Прихрамывая мужчина возвращался на свое рабочее место, оставив дочь на попечение сопровождающих. Навия упустила суть разговора. Роза шокировано наблюдала за де Фонтейн, онемела. Как только Фурина может увиваться за таким пугающим человеком? Неужели совсем слепа! Девушка вспомнила недавнюю беседу. Когда актриса назвала имя дипломата, ее глаза лучились восхищением, обожанием. Прямо как сейчас.

***

Прогулка по городу ощущалась непринужденной, Фурина держала любимую под руку, не помня себя от радости. Прежде им не доводилось совершать променад. Актрису не смущали и не волновали чужие взгляды, лишь Арлекино занимала ее взор и ум. Девушка невольно зарделась, залюбовавшись спокойным лицом. - Я ведь еще не поблагодарила... - тихо начала она. - Это ведь ты. Ты тогда защитила меня от Криспина. И то перо... Черты Арлекино смягчились. Проводя время в Фуриной, она и сама не замечала как часто на ее губах замирает улыбка. Юная возлюбленная была неизменно мила, обворожительна. Тонкую руку не хотелось отпускать. Особняк, к которому они держат путь, достаточно далеко, можно сполна насладиться приятным обществом. - Да, то перо было для тебя... своего рода оберегом. И я подарю тебе новое. - с краткой заминкой отвечала женщина. - Но впредь будь осторожнее. Фурина послушно кивала, своей улыбкой затмевая солнце.

***

Но вот и мрачная обитель. Своими темными окнами, будто пустыми глазницами встречал визитеров особняк, прежняя обитель аристократов Петрикора. Дверь открыта нараспашку. Фурина сперва интересовалась, разделяя спокойствие и уверенность спутницы. Мрачным сумраком пугал дверной проем. Да и сама покосившаяся дверь была примечательна: нечто когда-то пробило ее насквозь. На древесине виднелись бурые застаревшие пятна. Фурина растеряно потянулась пальцами к двери, подушечками пальцев очерчивая сквозное отверстие. Она и не заметила, как за прежней бесстрасной маской снова укрылось лицо Арлекино. Отец отпустила девушку и плавно, бесшумно скользнула внутрь, не принуждая актрису следовать. Росчерк пламени выхватил из объятий тьмы по истине гигантский холл. Малые языки пламени зависли в воздухе. Фурина заволновалась, оставшись без физически ощутимой поддержки, но решилась проникнуть в особняк. Мнению Калласа можно было верить и едва ли он хотел подвергнуть опасности ее или важного дипломата. Стены в бурых тонах. Их естественный цвет был утрачен под чистую. Лишь сейчас актриса поняла - то цвет крови. И дом, что советовал Каллас, - заброшенный особняк Лефевров. Сердце пустилось в пляс, девушка заметалась, позабыв где выход. Куда ни бросала взгляд Фурина, везде находила следы кровопролития. Слева, справа, позади. Словно ягненок на заклание, девушка тряслась в ужасе. Несколько спутанных, неопределенных шагов, и она потеряла равновесие, упала на пол. В поле зрения попало черное пятно. "Их спалили заживо..." - обрывки городской байки о зловещем доме зазвучали в ушах. Бесконтрольно ловя губами воздух, Фурина заелозила по полу, отползая от давних останков. - Арли... Арли... - задыхаясь звала де Фонтейн. Арлекино не сразу заметила приступ паники, что овладел актрисой. Хотела подойти, но девушка заметалась, не давая подступиться. Огромные, блестящие от ужаса синие очи бесцельно метались по помещению. - Фурина. - окликнула женщина, но ответа не следовало. Де Фонтейн провалилась в пучину страхов и уже не слышала. Лишь когда девушка упала, Арлекино смогла поймать ее в круг объятий, закрыть ладонью глаза. - Не смотри, Фурина. Все хорошо. Ты в безопасности. Девушка тихо всхлипывала, вцепившись в руку возлюбленной, что утопающий в спасительную ветку. Ласковый голос успокаивал. Это ведь Арлекино... Ее любимая...

***

Фурина пришла в себя много дальше от проклятого дома. Ее сильно знобило, но в объятиях Арлекино было так хорошо, так спокойно. Они занимали скамью на улице. Несколько глубоких вдохов, и девушка почувствовала себя лучше, встрепенулась. Она хотела подняться, но ласковое прикосновение губ ко лбу остановило. - Как ты? Так сильно испугалась. - полным заботы и участия были слова Арлекино. - Извини... - виновато забормотала Фурина. - Не знаю, что на меня нашло. Это же просто дом. - Все в порядке. Мне следовало идти одной. - Арлекино привлекла девушку к себе, что та лицом уткнулась в плечо. - Не думала, что увиденное произведет на тебя такое впечатление. Фурина нежилась в тепле знакомых рук, пока ее не кольнуло осознание. Слова Арлекино, слова Калласа. Неужели... - Тот дом... Так это ты? Ты убила всех, кто жил там?.. - испуганно зашептала актриса отстраняясь. - Да. - привычный тон больше не успокаивал, но нагонял ужаса пуще прежнего. По виду Фурины было очевидно ее состояние, и Арлекино поспешила отвлечь де Фонтейн прежде, чем ее снова захлестнет паника. - Пойдем, я провожу тебя домой. - женщина поднялась на ноги, увлекая за собой актрису за руку. Девушка встала, склонив голову, избегая встречаться глазами с самым близким ей человеком. Покорная. Арлекино с сожалением отмечала, что Фурина боится. Снова боится ее. Они расстались на пороге скромного жилища де Фонтейн. Фурина пятилась от спутницы, пока не уперлась в собственную дверь. У Арлекино было тяжело на сердце в минуту прощания. Она побоялась коснуться и без того растревоженной возлюбленной.

***

Уже второй день Фурина провела одиночестве, прячась в своей комнате от всего мира, прогнала даже сестру, что изъявила беспокойство. Она тряслась от ужаса и ненавидела себя за то, что не в силах совладать с паникой и страхами. Увиденное, услышанное раньше сплеталось в ужасную картину. Люди, что кричали, утопая в пламени. Прямо как Криспин. Арлекино, что равнодушно смотрит на свое деяние. А та дверь... Воображение услужливо подсунуло новое творение: некий человек открывает, не зная, кто пришел, а его с одного точного, сильного удара пригвождает к дереву. И снова Арлекино... Как не колеблясь она вынимает рапиру из дерева и плоти... В дверь постучали. Де Фонтейн подпрыгнула, отвлекаясь от своих тягостных мыслей. Она совершенно потеряла счет времени. Сколько его минуло с тех пор, как Арлекино проводила ее до дома?.. Девушка босиком сорвалась с постели, подбежала к входной двери и широко ее распахнула. - Арли!.. - надеждам, что сорвались с губ, не суждено было оправдаться. - Доброго дня, Фурина. - неловко улыбнулся Невиллет, переминаясь на пороге. - Я хотел извиниться и угостить тебя сладостями. - Здравствуй... - потухшим стал голос девушки. - Прости, я не... - Понимаю. - быстро ответил художник, не давая закончить фразу, и спешно протянул темный конверт. - Ты в праве прогнать меня. Но в двери было письмо. Может быть оно важно? Актриса растеряно хлопнула глазами, принимая предложенный конверт. Тонкие пальцы шустро справились с бумагой, надорвав край. В подставленную ладонь выскользнули темное с алым, трепещущее перо и небольшая записка. "Как бы не изменилось твое мнение обо мне, прими подарок. Впредь я не стану тебя беспокоить. А."