Gray zone

Утренняя серость за окном тяготила, но в то же время напоминала как приятно остаться дома. Отставив на подоконник кружку с теплым ароматным отваром, девушка недовольно куснула кончик пальца. Напиток был еще горячеват для больной. Фокалорс тяжело вздохнула, забота о ком-либо ее сильно тяготила, ограничивала деятельную натуру. Сотни более важных и значимых дел требовали ее внимания, но она застряла в родительском доме и не может даже позволить себе выйти далее лавки аптекаря. Уж слишком дорого обошлась спонтанная пробежка по улицам Петрикора ее сестре. Фурина маялась в беспамятстве, и врач рекомендовал постоянный уход. И теперь Фокалорс узница своего же дома по воле ее недалекой сестрицы. Кончик большого пальца был жестоко укушен еще раз. Как же все таки невыносимо сидеть дома, готовить эти бесконечные отвары. Дурная сестренка! А ведь стоило всего лишь открыть свою комнату несколько дней назад и внять гласу разума! Но нет! Глупышка рыдала навзрыд в своей комнате, но так и не снизошла до родной сестры. - Непроходимая дура! - в сердцах воскликнула Фокалорс, даже не зная к кому больше отнести свою фразу. К сестре, что попала в дурную компанию и теперь страдает не пойми по какой персоне. Или к себе, которая не смогла позаботиться о младшей. Но ароматный отвар уже остыл достаточно. Фокалорс поспешила в комнату сестрицы. Больная металась в лихорадке, что-то бормотала. Старшая подошла к постели, тыльной стороной ладони проверила мокрый лоб младшей. Горячий. - Фурина, выпей. - ласковым обращением привлекала внимание сестры глава охотников. Нежно поддержав под спину рукой, девушка прижала край кружки к губам больной, осторожно вливая лекарство. Фурина не сопротивлялась, слишком слабая, она не могла и сидеть без поддержки. Когда кружка опустела, Фокалорс бережно уложила ее в постель, укрывая одеялом, примащивая влажную ткань на лоб. "Поправляйся скорее, сестренка." - с грустью думала она. В дверь постучали. Неожиданно. Слишком ранний час для визитов, да и кто мог... Фокалорс поспешила открыть, забыв о кружке в руках. На пороге стояла Навия. Неловко сцепляя пальцы, она смотрела под ноги. - Доброе утро. - пробормотала визитерша. - Можно войти? - Да, конечно. - удивлялась Фокалорс, пропуская девушку. - Ты что-то хотела? Если ничего срочного, то я вряд ли... - Нет-нет. - всполошилась Навия, отмахиваясь. - Слышала, что Фурина приболела. Я могу помочь? - А... - вежливость и скромность предписывали отказаться, но усталость взяла свое. - Если и правда хочешь. Навия расцвела и много увереннее закивала в ответ. Она скинула с плеч плащ, примастила шляпку в гардеробе и увела из рук де Фонтейн позабытую кружку. - Расскажи, что нужно и иди отдыхать. - привычная инициативность и уверенность зазвучали в голосе Розы. Фокалорс рассыпалась в благодарностях и поспешила исполнить распоряжения. Она и правда сильно устала, проводя с сестрой все время.

***

Старшая де Фонтейн поспешила в свою комнату. Она наконец позволила себе расслабиться, тело обмякло, ослабело. Переутомление давало о себе знать. Едва голова коснулась подушки, Фокалорс провалилась в сон. Несколько часов забытия не дали достаточного отдыха, но продолжать спать Фокалорс не могла. За дверью слышалась возня, чьи-то голоса вели приглушенные споры. Голоса? А ведь Фокалорс пустила только Навию... Девушка вышла из комнаты узнать в чем дело и обнаружила новых помощников к своему искреннему удивлению. Навия старательно объясняла Невиллету, как готовить лекарственный отвар, Ризли фыркал на обоих, заняв кресло с кружечкой чая. Последний явно не стремился утруждать себя лишними заботами, но именно его Фокалорс была рада видеть более других. Мужчина первым заметил проснувшуюся хозяйку дома и лукаво подмигнул. - Так?.. - интересовался художник. - В общем пойдет. - хмыкнула Навия, находя Невиллета абсолютно непригодным к такого рода делам. - Тогда стоит дать лекарство Фурине - улыбнулся художник, покручивая в руках кружку. Навия согласно кивнула, и они вместе удалилась в комнату больной.

***

Совместными заботами близких Фурина быстро шла на поправку, но все же полное выздоровление заняло почти неделю. Чрезмерная опека крайне смущала, ведь девушка считала себя виноватой перед тем, кого отталкивала, с кем старалась держать дистанцию. Они все же пришли к ней на помощь, были рядом и старательно ухаживали. Не было лишь Арлекино... Той, кого Фурина считала лучшим на свете человеком, в ком ощущала крайнюю нужду. Она не пришла. Фатуи просто покинула ее. Бросила. Жалобные мольбы актрисы так и не были услышаны, а ведь она звала во сне и наяву свою обожаемую Арлекино. Чем более крепла девушка тем больше зрела в душе обида, удушливой волной поднимался гнев. Да, она была неправа, разбрасываясь обвинениями за давние дела. Да, она испугалась и шарахалась от женщины. Но разве это достаточный повод вот так бросить ее? Не сказать ни слова, оставить одну короткую записку и уехать. От долгих дум становилось все горше. Неужели Фурина ошиблась в выборе любимого человека? А ведь Невиллет все время был рядом... Уговаривал ее пить горькое лекарство, не брезговал наносить мазь на пораненные ноги. Хотя актриса отчаянно смущалась и противилась заботе, художник настаивал мягко. Ни разу он не позволил себе лишнего, но обращался с девушкой деликатно, бережно. К концу недели Фурина дарила ему скромную, слабую и бесконечно благодарную улыбку. Фокалорс взирала на происходящее с огромной радостью и одобрением. Возможно в том лучшее было развитие событий, теперь ее сестричка возьмется за ум и уделит внимание более достойному поклоннику. Невиллет покорил и старшую сестру своей обходительностью и искренним желанием помочь. Глава охотников принимала художника не иначе как будущим родственником. Де Фонтейн ни минуты не жалела о принятом решении.

***

- Я бы хотела видеть Фурину. - спокойный голос Фатуи раздражал донельзя. - Моя сестрица не в состоянии принимать гостей. По вашей милости. - зло бросила де Фонтейн-старшая, скрещивая руки на груди в защитном жесте. - Она таскалась за вами до недавнего времени. И вот результат! - И все же я настаиваю. - ни вид, ни тон Арлекино не давали возможности судить о намерениях. Хотя Фокалорс не допускала и мысли о искреннем беспокойстве и заботе. - Вы. Не пересечете. Порог. Моего. Дома. - чеканила глава охотников, делая паузу после каждого слова. - Убирайтесь! - Тогда я хотела бы оставить Фурине письмо. Вас не затруднит передать? - спокойствие ни на миг не подводило женщину, но все больше выводило из себя собеседницу. Последняя находила свои слова слишком очевидными для такой важной персоны. - Конечно, вы можете оставить письмо. - кривая усмешка портила приятные черты девушки. - Я изорву его в клочья на этом же месте. - Глава Фокалорс, вы слишком предвзяты и неразумны. - зазвучали осуждающе-укоризненные нотки. - К чему затевать конфликт? Состояние Фурины меня беспокоит не меньше вашего. - То, что вы сохранили моей сестре жизнь, не делает ее вашей игрушкой. - сощурила глаза Фокалорс, особенно упирая на слово "моей". - Я обещаю сравнять с землей ту развалину, которую Каллас выделил под вашу резиденцию. И поставлю точку на любых переговорах. Если только вы не уберетесь от моего дома и из моего города. Я даю вам срок два дня. Пусть разговор и происходил на улице, взгляд девушки не уловил ни прохожих, ни зрителей. А значит Фокалорс рисковала делая себя единственным препятствием на пути Фатуи к желаемому. Кто ведает, что на уме в этой равнодушной женщины? Но все же де Фонтейн считала, что останется в выигрыше при любом раскладе. Нападет ли на нее сейчас Фатуи или проявит толику смирения и удалится. В первом случае Арлекино покажет свое истинное лицо. Во втором же... у Фокалорс достанет времени привести сестренку в порядок, донести правильные мысли до глупой актрисы. По лицу Арлекино скользнуло странное выражение. Отступив на шаг, Фатуи развернулась на каблуках и быстро, уверенно удалилась. Фокалорс не могла поверить своим глазам, позволяя себе глубокий вздох облегчения. Она и не ждала такого скоро окончания разговора. Быть может этой женщине и правда есть дело до Фурины? Если так, то даже лучше. Проще будет отвадить. Как довольна собой была Фокалорс. Еще недавно она сама поражалась собственной наглости перед лицом дипломата, но результат определенно того стоил. В своем ликовании одну малость де Фонтейн упустила из вида: в ее собственной входной двери притаилась записка. Арлекино оставила ее без уверенности, но с надеждой, что послание попадет в руки получателя.

***

Предрассветный час был тих и холоден, когда Арлекино примащивала свое послание. В прощальном жесте темная рука коснулась двери. То был слишком сладкий сон, и он подошел к концу. Не стоило рассчитывать на большее, в конце концов между Фатуи и Сумеречным двором непреодолимая стена. От того и нужен был мир между Сумеречным двором и домом Очага. Чтобы укрытые в Петрикоре сироты не расплачивались за оказанную им милость до конца жизни. Едва ли еда и кров стоят так дорого, чтобы платить за них на службе Фатуи. Однажды дети должны обрести свободу и выбрать свой жизненный путь самостоятельно - такие надежды тешила Арлекино. Но... "Я люблю тебя." - ласково шептала актриса в давнюю встречу. "Я люблю тебя." - настойчиво возвращала память приятное наваждение. "Как и я тебя, Фурина" - вздохнула Арлекино. И все таки нельзя получить всего разом. Приходится от чего-то отказываться, чем-то жертвовать и выбирать приоритеты. Дети, за которых несет ответственность Отец, много важнее призрачной надежды на благосклонность Фурины. И для младшей де Фонтейн в расставании тоже благо. Тяжело жить под гнетом осуждения близких, мириться с колкими, полными непонимания взглядами. Для хрупкой девушки это будет слишком трудным испытанием. Жаль не таким видела Арлекино их прощание.