Gray zone

Еще один день прошел в суматохе. Руководство театра решило расширить репертуар и установило слишком сжатые сроки на подготовку сложной постановки. Актеры сбивались на репетициях, не успевая как следует заучить текст, бабуля-костюмерша путалась у них под ногами, выдергивая из нарядов позабытую булавку. Туго приходилось даже оформителям. Сложные яркие декорации заставляли тяжело вздыхать и терпеливого, старательного Невиллета. Фурина отмучилась на очередной репетиции и собиралась улизнуть домой. Напоследок она заглянула к художнику. Невиллет недовольно тер переносицу. Он с радостью бы проводил подругу по их давнему обычаю, но совершенно не успевал с заданием и планировал засидеться допоздна. Едва вошла Фурина, мужчина чертыхнулся за столом, едва не роняя кисть. Девушка не сдержала улыбки. Ее знакомый выглядел презабавно. Длинные волосы были взъерошены и утратили порядок. Белая рубаха смялась, а высоко закатанные рукава носили следы творческих порывов. И в довершение: растерянное лицо человека последовательного, который по воле случая и обстоятельств не знает какому из дел уделить внимание. Давнее обязательство сопровождать Фурину до дома оставалось в силе, а де Фонтейн явно уже собралась. С другой стороны бросать начатое дело дурно, и закончить быстро он не успеет. Фурина читала по одному выражению лица все внутренние метания художника. Она не прочь пройтись в одиночестве, но упрямого Невиллета тоже нужно как-то убедить. Прежде чем он выпустил палитру из рук, актриса приобняла за шею и дружески поцеловала в щеку. - Сегодня, я уйду одна. Не отвлекайся. - довольно усмехнулась девушка. Растерянный и смущенный художник сам не заметил как дал свое согласие. Дверь закрылась и Невиллет остался один, совершенно сбитый с толку.

***

До окончания года оставалось еще целых три недели. Первоначальный план Фурины порадовать детей подарками трещал по швам: у девушки отчаянно не хватало терпения. Тем более что на днях должны прибыть остальные сироты. Де Фонтейн собирала им сладостей. Пакет конфет притаился на полке в шкафу, но уже едва помещался в отведенное ему место. Окончательное решение созрело быстро. Фурина поздравит своих друзей из дома Очага с новосельем, как только те прибудут. Об одном девушка старалась не задумываться: как она доставит всю ценную поклажу до резиденции Фатуи. Дорога до Буфф д'эте не была слишком долгой, но тяжелый пакет сладостей и шляпа, в которой на постоянной основе обитал Росселанд - непосильная ноша в совокупности. Не смотря на недавнюю просьбу Лини и Фремине совсем не имели свободного времени, чтобы осмотреть город. Они на равных со взрослыми наводили последний лоск в стенах новой обители. Да и Фурина частенько задерживалась в театре и не могла навещать друзей постоянно. И все таки девушка жила в ожидании встречи. Не только с детьми. Сердце актрисы замирало в предвкушении от одной мысли о прибытии Арлекино.

***

Настал долгожданный день. Фурина волновалась и не могла собраться на репетиции. Спутавшая четвертый раз реплики актриса получили массу возмущения от нервных коллег, но большого огорчения не испытала. Так отчаянно ждала вечера. Наконец затянувшаяся репетиция подошла к концу, и девушка торопливо шагала домой, временами даже срываясь на бег. Невиллет сегодня сопровождал де Фонтейн и отмечал ее волнение. Мужчина прибавил шаг, чтобы идти вровень с подругой. Осторожные пытки начать беседу успехом не увенчались, Фурина почти не реагировала на слова художника. С мечтательным видом девушка отвечала невпопад, слишком далеко блуждали ее мысли. К дому Фурина мчалась почти вприпрыжку, а залетев в родную обитель, даже забыла притворить дверь. Невиллет проводил ее укоризненным взглядом и зашел следом. Де Фонтейн уже с кем-то ругалась в своей комнате. Художник рискнул заглянуть: актриса уговаривала крупного пятнистого кота и отгоняла от перевернутого цилиндра. Кот был настойчив и кружил близ шляпы, минуя девичьи руки. - Пожалуйста, Росселанд! - Фурина сдавалась и перешла на мольбы. - Только один раз. Не лезь в шляпу. Я спрошу Линетт, примет ли она тебя, но сегодня побудь дома. Без шляпы. -Мряу! Мар! - возмущался кот, угрожающе поднимая лапу. - Ну, Росселанд! Я же не донесу все сразу! А вдруг я тебя уроню! - актриса применила последний аргумент. Кот угрожающе выгнул спину и зашипел. Невиллет счел за благо вмешаться. - Я могу помочь? - участливо интересовался художник. - А?.. - удивленная девушка обернулась. - Невиллет. Я... Не знаю... Неловко тебя просить. - И все же? - мягкая настойчивость мужчина была известна. - Я хотела отнести подарки друзьям. Но их слишком много. Боюсь, не смогу донести все разом. - залилась краской актриса. - Я тебя сопровожу. Сегодняшний вечер у меня свободный. - тепло улыбнулся мужчина, подходя ближе. - Спасибо. - потупила глаза Фурина. До чего очаровательна она была.

***

Снег приятно похрустывал под ногами. Невиллет был рад сопровождать девушку в очередной раз, да и ноша оказалась значительной для одной пары рук. Мужчина не слишком интересовался конечным пунктом их неожиданной прогулки, но довольная актриса рассказала сама. Разрешив свою трудность, Фурина стала много говорливее, чем по пути домой. Она без остановки щебетала про своих друзей - сирот дома Очага. Именно им предназначались подарки. Как понял художник, особенно дорожила девушка тремя старшими детьми. Актриса не скрывала нетерпения, когда говорила о Лини - будущем фокуснике. Точнее выразилась она: самом лучшем фокуснике на свете. Драгоценный сверток с цилиндром и его обитателем Фурина несла сама, а дамской сумочке притаился заветный футляр. В Буфф д'эте горел свет во всех окнах. Обитаемый особняк полнился жизнью. Фурина замерла на миг, пропуская вперед художника, и взволнованно вздохнув поспешила к заветному дому. Лини говорил, прибытие запланировано на утренние часы, а значит детвора должна уже начать обживаться на новом месте. И их Отец... Невиллет недолго мялся на крыльце, ожидая решения спутницы, но в итоге постучал первым. Дверь в миг распахнулась. Удивленный ребенок лет десяти замер вперив взгляд в мужскую фигуру. Детские глаза хлопнули несколько раз, сникшие плечи, осторожный шаг назад. - Привет, Клод. - вовремя вынырнула из-за спины художника Фурина. Увидев знакомую девушку, мальчонка улыбнулся и пропустил гостей. Актриса первой впорхнула в обитель, за ней вошел художник. Радость от общества обожаемой им подруги угасала, на ее место пришла растущая неловкость. Мужчина не умел общаться с детьми. Фурина же была как рыба в воде. Она будто успевала везде разом: болтала то с одной группкой детей, то кликала других из комнат. Детишек в холле все прибывало и прибывало. Они толпились вокруг Невиллета, следили за метаниями Фурины. Мужчина растеряно смотрел на ближайших к нему ребятишек. Поддавшись внезапному порыву, художник удобнее перехватил большой пакет в руках, освободил одну руку и выудил горсть конфет. Осторожно предложил. Дети робели, не решались принять угощение.Из ниоткуда появилась де Фонтейн, ласково приобнимая ребят за плечи. - Этот подарок к новоселью я собрала специально для всех моих друзей. Месье Невиллет любезно согласился помочь его донести. Я очень старалась вам угодить, правда. Вам не нравится? - теплая и искренная улыбка актрисы растопила недоверие в детских глазах. Угощение исчезло мгновенно. И следующая порция, и последующая. Невиллет быстро понял, что одной рукой он не может утолить потребности страждущих и счел за благо вручить им весь пакет. - Фурина привела с собой друга? - задорный голос зазвучал поодаль. Трое, которых искала девушка, стояли у широкой лестницы. - Лини! - заверещала де Фонтейн. Невиллет не мог утаить усмешки. Фурина выглядела как сущее дитя, столь же не сдержанная как местные сладкоежки, что недавно окружали мужчину. Подростки, к которым бежала актриса, выглядели более сдержанными, чем девушка несколько их старше.

***

Ни что не обманывает больше первого впечатления. Лини и Линетт счастливо пищали, на все лады нахваливая свои подарки. Закутанные в яркие накидки близнецы без устали благодарили Фурину, по очереди обнимая. Росселанд с подозрением смотрел на новых хозяев, но цилиндр для кота оставался важнее всего. Тихоня Фремине краснел и смущался как никогда прежде, несмело прикасаясь пальцами к драгоценному подарку. Его тихий шепот едва доносился до ушей Фурины: паренек как и близнецы рассыпался в благодарностях. Мастер-самоучка сразу угадал ценность своего подарка и не мог поверить, что актриса так расщедрилась ради него. -Не стоит излишне баловать детей. - знакомый голос отдавал металлом. Фурина поспешила обернуться. Арлекино бросила фразу между делом и уже удалялась. Глаза актрисы широко распахнулись остановившись на удаляющейся спине. - Арлекино... - севшим голосом попыталась окликнуть возлюбленную де Фонтейн. Ответа не последовало. Девушка сорвалась с места, подлетела к женщине, ловя ее руку своими. Секундное ликование сменилось удивлением. - Ой! - отпрянув Фурина растеряно глянула на ладонь. Алое пятно ожога расплывалось на коже. Темные руки Арлекино всегда отличались теплом, но никогда прежде не обжигали. Сейчас же... Под темной кожей будто текло жидкое пламя, которому не нужна воля хозяина, чтобы смести все на своем пути, все обратить пеплом. Никогда прежде актриса не спрашивала почему черны руки любимой, ведь все тело женщины белоснежно. Ответ пришел сам собой. Доходившие до локтей отметины сейчас наверняка поднялись, устремились к плечам. Фурина как будто видела их своими глазами, минуя ткань одежды. Так тебе ведомы тревоги и слабости, невозмутимый Отец? - Вы что-то хотели, мисс Фурина? -холодным обращением, нарочитой вежливостью Арлекино демонстрировала дистанцию, что выросла между недавними влюбленными. Де Фонтейн отвечала открытой улыбкой. Если хочешь оттолкнуть, этого слишком мало. - Да. Поговорить. Объясниться. - уверенно сказала актриса, подходя ближе на шаг. К вящей радости она отмечала, как дрогнуло нечто в темных глазах. - Фурина? - некстати выглянул Невиллет. Художник разволновался, потеряв спутницу из виду, и спешил найти. Нашел он, однако, не только ее. От внимательных глаз не укрылась обоженная рука, которую де Фонтейн завела за спину. - Что это? Ты поранилась? Фурина дрогнула, заметалась глазами. Одного взгляда хватило, чтобы успокоить взволнованного друга. Успеть везде все же не удалось. Как жаль, что Невиллет подошел именно сейчас. Темные глаза Арлекино снова наполнялись гневом, женщина отступала, возвращая дистанцию. Актриса устремилась навстречу, снова ухватила темную длань. Рука любимой была горячее чем прежде. Фурина бледнела, но отпускать Арлекино не желала, ведь Фатуи сбежит - дай только шанс. - Постой. Прошу, выслушай. Мне жаль, что так получилось в прошлый раз. Ты разочаровалась во мне? Даже, если ты больше не видишь во мне близкого человека, то позволь хотя бы остаться тебе другом. - спешно говорила девушка, не замолкая ни на секунду прежде, чем закончила. Арлекино молчала, сверля девушку пронзительным взглядом. Но Фурина чувствовала, как остывает темная кожа, отступает пламя гнева. - Вы обожглись, мисс Фурина. Следуйте за мной. - Арлекино снова повернулась спиной, но придержала дверь, за которой недавно намеревалась скрыться. Де Фонтейн не ждала повторного приглашения и без оглядки поспешила следом. С губ не сходила улыбка полная надежды на толику расположения любимой. Арлекино увела ее в небольшую комнатушку - временный лазарет. С открытой мазью в руках женщина ожидала, когда актриса подойдет ближе. Без промедления девушка подставила пострадавшие ладони, демонстрируя полное доверие. Взгляд Отца был испытывающим. Темные пальцы зачерпнули мази и с крайней осторожностью втерли в покрасневшую кожу. - Мне стоит извиниться. За это. - Не нужно. - мотнула головой Фурина. - Я сполна заслужила твою обиду. И знаю, что ты не намеренно. Знаю, что ты теряешь контроль. Пальцы Арлекино замерли на мгновение, а после в пару касаний поспешили закончить акт заботы. - Дети вас заждались, мисс Фурина. - Арли! - возмущенно и почти гневно окликнула актриса, но повисшая тишина явственно говорила о законченом разговоре. И все же Фурина не хотела отступать. - Позволь мне помочь, остаться рядом с тобой. Я больше не подведу тебя. Ведь я люблю тебя и всегда буду любить. Свою речь актриса закончила вжавшись лицом в чужое плечо. Злоупотреблять терпением Арлекино она не стала и умчалась прочь, оставляя главу приюта наедине с собственными мыслями.