Gray zone

Осень была щедра на дары и ей одной вверенные красоты, но время шло, облетели красоты, скрылось за тучами светило, не обещаясь вернуться. И Арлекино утратила свой прекрасный луч надежды, свое миниатюрное синеглазое солнце. Буфф д'эте. Когда-то через его окровавленные стены, через холл смердящий горелой плотью и смертью она провела детей. Сироты безропотно следовали за своим новоявленным Отцом. Никто из них не издал ни звука, ни на одном лице обернувшаяся Арлекино не увидела жалости или сострадания к ее жертвам. С тех пор минуло достаточно времени, и дом обветшал, утратил краски той трагедии, что разыгралась в его стенах. У женщины не было и мысли о том, как впечатлительна окажется ее дорогая актриса. Что темные бурые стены в состоянии кого-то напугать до полусмерти. Но Фурина испугалась. Миниатюрная, впечатлительная, такая очаровательно искренняя в своих порывах. Нежный цветок, прекраснее которого не видела Арлекино. Ее Фурина тряслась так, что не могла стоять на ногах. Как явственнее ощутить себя монстром, чем видя подлинный ужас в любимых глазах? Даже без слов Фокалорс Арлекино сомневалась, захочет ли Фурина снова ее увидеть. Де Фонтейн -старшая не удивила в своих притязаниях, но угрозы задели за живое. Задели крепко. Отца снедал бессильный гнев от желания стереть обидчика в порошок, оставить горстку пепла в назидание тем, кто еще посмеет встать на ее пути, на пути ее дома Очага. Уехать все же пришлось. Ремонт новой резиденции, тщательная, долгая подготовка переезда, оформление бумаг. Многие дела занимали все внимание. И все же оставались тревоги, боль от разлуки. Встретятся ли они с Фуриной еще раз? Захочет ли наивная девушка снова подойти к Арлекино? Давняя привычна обращать свои слабости силой, сжигать все пламенем гнева, казалось, пришлась кстати. Вот сгорели печали, легче стал шаг и тяжелее взгляд. Дети заметили перемену первыми. Они в испуге жались к стенам, едва примечали Отца. Прежде Арлекино бы без оглядки помчалась в Петрикор, но больше в том не было нужды. Тлеющее, изнывающее болью сердце шепнуло: не надейся на девчонку, что боится собственной тени. Отец старательно контролировала ремонт. Когда окончание было близко, а дата переезда - назначена, заглянули Лини и Фремине. Явно трусили, но сказать свое слово смогли. Напросились в Петрикор. Заветный день переезда. Дети роптали в предвкушении и долгая дорога не утомила. Их Отца ждал неприятный сюрприз. Темноволосая молчаливая охотница нанесла свой визит вскоре по прибытию, вручила письмо адресованное Арлекино - жест любезности Ризли. Отец обратилась в чтение прямо на крыльце, Клоринда ушла, сочтя свое задание выполненным. Письмо не отличалось изысканным слогом, в нем герцог в лучших словах, на какие был только способен поздравлял с прибытием и выражал надежду, что новые обитатели города с уважением отнесутся к нормам порядка. Но было и вложение. Из конверта выскользнул криво оторванный клочок бумаги. "Не смейте снова портить жизнь моей сестре!" - гласила записка. Размашистые буквы говорили крайней спешке писавшего. Глава Фокалорс старательно опекает свою младшую сестру, готова вспылить без повода. Алой пеленой застила глаза ярость. Записка, письмо, конверт - все обратилось пеплом в секунду. Арлекино не желала признаваться даже себе: в глубине души предсмертной агонией заходилась робкая толика надежды снова увидеть Фурину, коснуться ее. Кожу объяло пламенем, нестерпимой болью поднимался огонь по венам. Спешно провалившаяся в сугроб темная ладонь растопила немало снега, прежде чем холод принес искомое облегчение.

***

И все же Фурина пришла сама. Краше чем в памяти Арлекино. До чего же шел девушке легкий румянец с мороза. Она словно ангел одаряла детей, делая их переезд еще более знаменательным событием. От мала до велика верещали от счастья сироты. Даже троица старших подопечных Арлекино огласила новый дом своими восторгами. Фурина... Хотелось бы подойти к ней, прикоснуться, обнять. Желает ли актриса того? Бросив одну фразу Арлекино спешила скрыться, но была поймана. Какими холодными казались ладони де Фонтейн, секундное блаженство. Но обернувшись, обратив внимание на актрису Арлекино ощутила укол вины. Теперь ее собственные руки слишком горячи, а касания причиняют боль. Уходи, Фурина. Тем более есть с кем. Во взволнованном спутнике актрисы четко угадывался ее давний настойчивый поклонник. Все вьется вокруг девушки. Но и Фурина не отступила. Бледняя от боли вцепилась в темную руку. Как трогательна была ее настойчивость. Арлекино уступила. - ...я люблю тебя и всегда буду любить. Не зная как ответить, женщина смотрела в след шустро улизнувшей актрисе. Что же ты делаешь, Фурина?..

***

Арлекино пребывала в смятении, металась меж надеждой и отчаянием. Придет ли еще раз младшая де Фонтейн? Или то была злая шутка? Обман слуха? Отец откинулась на спинку стула, накрывая глаза рукой. И все же приходить Фурине не нужно. Если Фокалорс старательно тянет свои заботливые руки, чтобы отогнать лишнего человека из окружения сестры, то каково самой Фурине? Как старшая сестра терзает чрезмерной опекой и без того уязвимую младшую? Мысли разогнал тихий стук в дверь. В сопровождении трех старших детей в кабинет Отца заглядывала Фурина. У взволнованной Линетт девушка умыкнула из рук поднос с чаем и зашла, быстро толкнув плечом дверь, чтобы та притворилась. Сироты волновались: на их памяти никто не смел так нахально досаждать главе приюта. - Я обещала прийти. Не откажешься от чая? - примастив свою ношу меж бумаг, актриса подарила обезоруживающую улыбку. - Не откажусь. - ответила Арлекино, невольно засмотревшись. Фурина щебетала без умолку, доверяя подковерные секретики любимого театра. Арлекино предпочитала слушать. Словно исцеляющим бальзамом на раны проливалась ласковая, беззаботная речь, успокаивало приятное общество. Девушка начала приходить ежедневно, даже поздними вечерами не изменяя своему слову. "Я больше не подведу тебя." Арлекино и не заметила, в какой момент частые визиты приручили ее, принудили к томительному ожиданию. Помня о недавних ожогах, женщина старалась не касаться хрупкой актрисы, боясь снова поранить. Но Фурина будто невзначай задевала ее пальцы, наполняя кружку новой порцией чая. От легкого случайного или намеренного касания замирало сердце сурового Отца. От желания поймать задевшую ее руку отделял страх еще раз причинить вред.

***

Прошло полторы недели, и Фурина с радостью отмечала как теплеют глаза Арлекино, уходит прежний металлический блеск. Они сидели за столиком в одной из комнат, обильно залитой солнечным светом. Актриса только замолчала, исчерпав все идеи для своего обычного монолога. Темная рука Арлекино была так близко, что девушка не удержалась быстро накрыв ее своей ладонью. Арлекино чертыхнулась, потянула руку на себя, но не так легко сбросить оковы цепких пальцев Фурины. - Не бойся. - шепнула де Фонтейн. Ее охватило странное ощущение. Будто то не ее любимая, но диковатый зверь, которого нужно упросить принять ласку. - Я ведь не боюсь. -Фурина. - хмуря брови, Арлекино еще несколько раз попыталась освободиться, но смирившись, устремила строгий взгляд на девушку. - Я не могу обещать, что не обожгу тебя снова. - Неважно. - беззаботно ответила собеседница. Подключив и другую руку она успокаивающе поглаживала сильно напряженную кисть, приглашая довериться. - Я не останусь в обиде. К тому же мой фантом сумеет вылечить любой ожог. Резко подавшись вперед, Фурина прижала крупную ладонь женщины к своему лицу, блаженно прикрывая глаза. Даже не глядя, она ощутила испуг Арлекино. - Все хорошо. Все хорошо, Арли. - приоткрыв синие очи, девушка одаряла самым теплым и ласковым взглядом, на какой была способна. - Видишь? Арлекино замерла, широко распахнув глаза. Она не старалась отнять руку снова, но осторожно поглаживала щеку актрисы. Девушка не шевелилась, боясь спугнуть. Прошло некоторое время прежде, чем женщина озвучила свою просьбу. - Я хочу поцеловать тебя, Фурина. Ты не против? - нотки волнения заставляли подрагивать прежде такой уверенный голос. Как непривычно слышать. Фурина поднялась на ноги и обойдя столик приблизилась к собеседнице, в ответном жесте прижимаясь кончиками пальцев к чужому лицу. Осторожными движениями она очерчивала скулу, вскользь прикасалась к щеке. Изящная рука продолжала движение, пока подушечка указательного пальца не замерла на тонких губах Арлекино. - Не сейчас. Я так скучала по тебе, что боюсь, совсем потеряю голову. А ведь сегодня премьера, мне нельзя оплошать. Прошу, подожди вечера. И приходи на спектакль. Ой, я же еще не отдала... Актриса быстро вернулась к своему креслу, изучая содержимое позабытой сумочки. Довольно скоро показался конверт. Плотная бумага, узор говорили о его предназначении хранить важные приглашения, Фурина не напрасно выпросила один из пригласительных наборов сестры. Арлекино с интересом изучила предложенное. Красивым, округлым почерком на конверте значилось: "от Фурины". Женщина аккуратно извлекла содержимое. В руке оказался билет. Актриса зарделась и пролепетала, что на сегодняшнее представление ей положен только один бесплатный билет, и пригласить детей в этот раз она не сможет, что пусть это не самое лучшее место, но сцену отлично видно. Арлекино улыбнулась и помня о недавнем отказе на просьбу поймала тонкую руку, благодарно прижимая к своей щеке. - Спасибо, Фурина. Я обязательно приду.

***

В скромном, явно требующем ремонта театре было людно. Весть о премьере разнеслась по всему городу, скромное здание не вместило всех, страждущих зрелища. Арлекино миновала толкучку, заняла свое место позже других. Рекламка описывала историю морского создания, что обрело человеческий облик. История была не слишком интересна Фатуи, лишь исполнительница главной роли занимала все внимание. Фурина была великолепна на сцене. Словно жила, дышала своей ролью. Женщина испытала даже легки укол зависти к избраннику прекрасной океаниды. История завершалась трагедией: морская прелестница обратилась водой ради тех, кто даже не был к ней добр. Публика разразилась овациями в момент, когда опустился занавес. Восторги публики, наверное, было слышно и за пределами здания. Когда актеры вышли для поклона, Арлекино присоединилась к аплодирующим. Де Фонтейн казалась лучезарной, ярчайшей звездой на небосклоне. Благодарностями зрителей полнились руки актеров. Особенной любовью публики пользовалась прима. Душевное равновесие, что было обретено усилиями Фурины, снова пошатнулось. Впервые Арлекино видела своими глазами девушку на сцене, впервые смотрела со стороны, как любима другими синеглазая актриса. Так ли нуждается де Фонтейн в Фатуи? Среди прочих к сцене подошел Невиллет. Художник зная привычки подруги преподнес ей коробку особенно популярных конфет. Счастливая Фурина наклонилась к нему ближе чем к прочим, перекинулась парой незначащих фраз, а мужчина вернул давний дружеский аванс - коснулся губами девичьей щеки. Одно мгновение, что не ускользнуло от взгляда женщины. Припасенный подарок тлел в темных руках. Арлекино спешила на воздух, минуя препятствия в виде замечтавшихся зрителей. На улице обдало дурным запахом горелого шоколада. Женщина вздохнула, отправляя в снег то, что еще не успело догореть. Фурина казалась такой счастливой... Нет нужды портить ей вечер. Пусть их встреча придется на другой день, когда Арлекино снова обретет полную власть над своим даром. Дорога до Буфф д'эте освежила, успокоила. Фатуи чувствовала себя много лучше, возвращаясь в свой кабинет. В крайнем удивлении она нашла на столе конверт. Точь-в-точь как тот, что отдала ранее Фурина. Похожей была и подпись. "от Фурины". Силясь угадать задумку актрисы, Арлекино вытащила вложение. Приглашение. Буквы складывались в слова, слова - во фразы, что старательно ускользали от понимания. "рады сообщить", "торжественный вечер", "союз сердец" Перед глазами плыло, лишь по привычке Арлекино смогла найти кресло. Из легких будто точным ударом вышибло воздух. Два имени со свадебного приглашения застыли перед глазами: Фурина, Невиллет. Поэтому ты отказала в поцелуе, Фурина? Таким был сюрприз, что оставила на вечер? Шевельнулась слабая надежда. Быть может это чья-то злая забава? Темная рука уже слепо шарила в одном из ящиков. Первый конверт лежал сверху и быстро попался под пальцы. Арлекино встряхнулась, соотнося подписи на идентичных конвертах. Буква в букву. Нет сомнений, что отправитель один. Фатуи тяжело откинулась на спинку кресла, устало потирая лицо ладонью. Лгунья. Какая же ты оказывается лгунья, Фурина. Не стоило идти на поводу своих желаний и верить в невозможное.