Узы

— Нет, — я развернулась, чтобы уйти, но Сану схватил меня за локоть. — Подожди, — он отпустил меня и скрылся за дверью на секунду, а потом снова вышел. — Ты оставила его в ванной. Я забыл сразу отдать, — парень протянул мне топ, который я сегодня искала, но не смогла найти. Я молча взяла его и вернулась к себе, всё ещё чувствуя раздражение из-за того, что мой сон был так грубо нарушен. Немного поворочавшись на кровати, я все-таки смогла вскоре уснуть. Времени прошло немало, потому как я досматривала уже десятый сон, как вдруг почувствовала на бедре болезненную хватку, из-за которой проснулась. Это был Сану. Лунный свет струился через окно, освещая его крупную, наполовину обнаженную фигуру и часть комнаты. Грудные мышцы перекатывались под его бледной кожей, когда он медленно наклонялся, опираясь руками на матрас по бокам от меня. Я впала в ступор и пару секунд просто пялилась на брата, пытаясь осознать происходящее. Парень навалился на меня всем телом и уткнулся лицом в изгиб шеи, оттягивая ворот моей футболки на плечо, чтобы оголить больше кожи. — Что ты делаешь? — выдавила я. Тот отстранился, чтобы видеть моё лицо, и приложил к моим губам пальцы, призывая к молчанию. Он согнул указательный палец и зацепил нижнюю губу, слегка оттягивая её вниз. Я заметила в поведении брата что-то странное, как будто он был пьян или не в себе. Его выражение лица было пустым и безучастным, а движения немного заторможенными. Он уставился на меня, о чем-то задумавшись, а потом уголки его губ расползлись в неестественной, закрытой улыбке. — Я научу тебя кое-что делать, — Сану надавил пальцами и протиснулся ими между моих плотно сомкнутых губ. — Зубы, — добавил он, стукнув ногтем по их поверхности. Я не рискнула возразить и неуверенно разомкнула зубы, пуская парня. Его пальцы встретились с моим языком, оставляя после себя солоноватый привкус, от которого стало противно и неуютно. — Представь, что это фруктовый лёд, — сказал парень, поглаживая язык указательным и средним пальцами. На секунду я и правда задумалась о том, чтобы это сделать, но остатки здравого смысла ударили в голову, и я резко отпихнула руку парня от себя. Сану усмехнулся, как будто ничего другого он и не ожидал, и с разочарованным вздохом упал лицом мне на грудь, продолжая ухмыляться. — Хватит! Я сейчас закричу, — возмущенно прошипела я, пытаясь сдвинуть тушу брата с себя. Тот чуть сдвинулся и начал покрывать всю мою шею мокрыми поцелуями, оставляя на коже влажные, слюнявые следы. Осознание того, что это делает мой родной брат, и что собственное тело предает меня, было настолько тяжелым, что казалось, меня сейчас вырвет собственными органами. Одна из его рук сжала моё запястье так сильно, что оно начало пульсировать от боли и хрустеть, из-за чего я едва слышно взвыла. Я сначала пыталась сопротивляться, но это было так болезненно и неэффективно, что я смирилась и просто расслабилась, поджидая хороший момент, чтобы пнуть Сану и свалить. Его ноги зажали мои в таком положении, что даже пошевелиться было проблематично, но я продолжила пытаться. Сама того не осознавая, я потерялась в ласках и не заметила, как его рука пробралась под резинку моего белья. Я в тот же момент замерла, едва сдерживая крик, который так и норовил вырваться из горла. — Сану, перестань! — нервно и повышенным тоном выпалила я. Проворные мужские пальцы слегка надавили, проникнув внутрь совсем немного, но даже этого стало достаточно, чтобы вызвать у меня дискомфорт. По телу прошла волна резкой, ноющей боли, из-за которой все мышцы в спазме напряглись. Из губ вырвался болезненный стон, я зажмурилась и схватилась за плечи парня, раздирая ногтями его теплую кожу. Он зашипел сквозь стиснутые зубы и замедлился. — Соён, — еле слышно и как будто с улыбкой сказал он, продавив пальцы еще глубже, — ты вся мокрая. Так сильно хочется своего же брата? Я должен сказать, что это немного отвратительно, но мы же семья, да? В семье люди помогают друг другу, — голос Сану начал ломаться, всё больше становясь похожим на отцовский. — Ты тоже можешь помочь мне… вспомнить. Я так по ней скучаю, Соён. Я оцепенела от ужаса, услышав знакомую фразу и родной голос, который уже начала забывать. Испугавшись, я грубо толкнула парня в плечо, отодвигаясь от него в панике. Голова парня была опущена, поэтому волосы скрывали часть его лица, но когда его плечи начали слегка подрагивать, я поняла, что он смеется. Беззвучные смешки перешли в хриплый, басистый хохот, от которого стало как-то жутко и тревожно. — Перестань это делать! — раздраженно крикнула я. Парень резко замолк и медленно поднял голову. Это всё ещё был Сану, но черты его лица изменились, из-за чего он стал очень сильно похож на отца. Настолько похож, что я засомневалась в том, что это брат, а не папа в молодости. Они всегда были похожи, но всё же были отличия, которые теперь будто стерлись. — Ты всё ещё мокрая, — сказал он, протягивая руку и прикоснувшись пальцами к ткани прямо между моих ног, — здесь. Я отдернулась назад и закричала, зажмурившись, когда резко почувствовала слабый шлепок по щеке. — Соён! — голос брата снова звучал нормально. Я перестала кричать и осторожно открыла глаза, все ещё боясь опять увидеть измененное лицо Сану. Яркий солнечный свет ослепил, но зрение быстро восстановилось, позволяя мне увидеть стоящего рядом брата, который в этот раз выглядел совершенно обычно. Он был спокоен и полностью одет, что поставило меня в замешательство, ведь буквально только что на нем не было половины одежды. И сейчас был день, а не глубокая ночь… Я повернулась к окну, разглядывая ясное небо, которое шокировало и запутало меня не меньше всего остального. — Просыпайся. Уже обед, — строго сказал он. Я непонимающе уставилась на брата, осматривая его черный лонгслив, который слегка обтягивал и скрывал его руки и торс. Это всё был либо очень реалистичный сон, либо я окончательно сошла с ума… Я всё ещё чувствовала жар на коже в тех местах, где Сану так бесстыдно касался меня совсем недавно. Или не касался? Он проследил за моим взглядом и прочистил горло, скрещивая руки на груди. — Хватит таращиться. — Когда ты оделся? — выпалила я, даже не успев подумать. — Что за тупые вопросы? Я поерзала ногами, собираясь подняться, но замерла, когда почувствовала между ними влажность и остаточный жар, которых там быть не должно. От осознания меня всю передернуло. Я наморщилась и неосознанно подняла глаза на брата, на что тот в недоумении качнул головой. — Что? — с раздражением спросил он. Я немного растерялась, подбирая слова, что не прозвучали бы в этой ситуации странно или как-то подозрительно, но, как назло, на ум ничего не приходило. Сану стоял неподвижно и внимательно следил за мной, видимо, пытаясь понять, о чем я думаю. Я невольно задержалась глазами на его груди: она выглядела такой накаченной и упругой — настоящая услада для глаз. Мои руки, казалось, ныли от желания прикоснуться. Я с раздражением махнула головой, отбрасывая навязчивые мысли. — Я заикался, когда сказал, чтобы ты перестала на меня таращиться? — парень закатил глаза и добавил: — прими душ и иди обедать. Я жду на кухне, — с этими словами он вышел из комнаты. Душ показался мне не тем, что было нужно, поэтому я набрала ванну. Горячий пар приятно ошпарил кожу, когда я медленно погрузилась в воду, выдыхая с облегчением. Сон оставил на душе мерзкий осадок, от которого хотелось поскорее отмыться и забыть. Всё это было до ужаса отвратительным и таким неправильным, что самой от себя стало тошно. Как такое могло присниться с собственным братом? Задумавшись о своём, я потеряла счет времени и не заметила, что вода уже начала остывать. В какой-то момент в ванную без стука вошел Сану. Он аккуратно закрыл за собой дверь и прислонился к ней лбом, протяжно выдыхая, как будто был очень зол и пытался успокоиться. — Сану, выйди! — я поджала колени и обхватила себя руками, прикрывая тело под водой. Парень медленно развернулся и направился ко мне, делая размеренные, неторопливые шаги. Выражение его лица было холодным и спокойным на первый взгляд, но я сумела разглядеть сквозь эту маску гнев и раздражение, что бурлили под ней. Именно такого Сану я боялась. Он всегда уверял, что никогда не поднимет на меня руку, но то, как его глаза постоянно сверкали этим желанием, говорило об обратном. Парень подошел к ванне и наклонился, сжимая руками её бортики и сверля меня взглядом с нервно натянутой улыбкой. От страха внутри что-то щелкнуло, что-то на уровне инстинктов, из-за которых паника тотчас же выплеснулась наружу. — Сану, прости! Прости, мне очень жаль! — выпалила я, не думая. Парень резко дернул бровями и растянул улыбку ещё сильнее. Это только всё усугубило, и он стал выглядеть так, будто сейчас с особым удовольствием сломал бы мне шею. — За что? За то, что я потратил всё утро, чтобы приготовить еду, которую мы должны были съесть горячей, но теперь это всё стало холодным дерьмом? Что, нежиться в ванне приятнее, чем обедать с родным братом? Почему тогда не вижу энтузиазма в купании? — парень резко схватил меня за горло и окунул в воду, удерживая там несколько секунд. Мыльная вода попала в легкие, вызывая в груди жжение, из-за которого на секунду показалось, что я умираю. Когда это чувство стало почти невыносимым, Сану ослабил хватку и вытянул меня из воды. Я рефлекторно открыла рот и сделала резкий вдох, сразу же начав кашлять и жадно глотать воздух. — Как водичка? Всё ещё наслаждаешься? — насмешливо спросил он, снова сжимая мою шею. Я попыталась убрать его руку, но не успела, и парень снова окунул меня в воду, игнорируя все мои попытки освободиться. Голова опустела от недостатка кислорода, заставляя меня биться в агонии в борьбе за воздух. В какой-то момент Сану снова вытащил меня, но в этот раз в его хватке не было той грубости, а взгляд даже немного смягчился. — Ну всё, извини меня, ладно? — теперь уже нежным голосом сказал он, осторожно убирая за ухо прилипшие к моему лицу волосы. — Мне просто обидно, что ты не ценишь мои старания. Я же люблю тебя, заяц, и очень сильно. Ты же понимаешь меня? Я просто бездумно кивала на все слова брата, продолжая откашливаться от воды и хрипеть. Сану будто не замечал этого, хотя смотрел прямо на меня. В его глазах, казалось, была пелена, из-за которой он реагировал только на мои кивки, нервно улыбаясь в ответ на них. — Просто не расстраивай меня, и тогда мы будем жить дружно, хорошо? Я снова кивнула в ответ, боясь излишне пошевелиться или начать говорить. Дыхание уже выровнялось, но дрожь в теле никуда не ушла, как и жжение в глазах из-за мыльной воды. Я боялась, что если скажу что-то не то, то Сану ненароком утопит меня, поэтому просто молча смотрела на него, пытаясь предугадать его следующие действия и то, что творилось у него в голове. Он обхватил руками моё лицо с такой нежностью, что от контраста с его поведением пару минут назад стало жутко. Здоровый человек не может так резко переключать эмоции, как будто у него две личности на одно тело. И я могла бы просто счесть брата сумасшедшим и жить себе спокойно, но я видела в разных углах дома умершего отца с фаршем вместо лица, поэтому рассуждать о чьей-то адекватности у меня, видимо, не было права. Если Сану псих, то и я тоже, а это было не так. Наверное… Он словно смотрел сквозь меня, выглядывал что-то внутри, не замечая моего взгляда. Его глаза были стеклянными, но зрачки сужались и расширялись, как будто он действительно там что-то видел и разглядывал, задумавшись. — Вы похожи, но не будь как она, — почти шепотом сказал он. — Я не… Сану перебил меня, продолжая говорить словно в бреду: — Отец тоже делал для нее всё, но она не замечала, а потом и вовсе ушла к другому. Наша мамочка просто стерва, не так ли? Ты хочешь быть как она, хочешь сделать то же самое? Никакой парень не будет к тебе ближе, чем я, Соён. Никогда. Только я по-настоящему о тебе забочусь. Я молча слушала брата, боясь спровоцировать его лишним движением или фразой. Он продолжал глазеть на меня, из-за чего мне становилось все больше и больше не по себе; было чувство, что я оказалась запертой в чужой шкуре и в незнакомом месте — всё здесь было неправильно и не так. Сану медленно сместил руку от щеки к моему затылку, зарываясь пальцами в мокрые волосы. Я предчувствовала что-то плохое, хотела встать и убежать, но вода была единственным, что хоть как-то скрывало мою наготу, поэтому я так и осталась сидеть в ванне, прижимая колени к груди и стараясь прикрыться настолько, насколько это было возможно. — Я часто помогал маме купать тебя, а теперь ты прячешься, как будто мы уже не так близки. Это даже как-то обидно. — Я уже не ребенок. Хватит говорить все эти странные вещи, — дрожащим голосом проговорила я. — Что странного я говорю? Просто не нервничай и расслабься, я же твой брат. Я никогда не сделаю ничего, что тебе навредит или не понравится, обещаю, — парень промямлил последние слова шепотом и наклонился ближе. Его губы нависли над моими, почти касаясь их, но всё ещё нет. Я хотела податься назад и сохранить дистанцию, но рука на затылке не дала мне этого сделать. Он смотрел на меня, а я, как дура, начала тонуть в его бирюзово-зеленых глазах, в которых, казалось, можно было разглядеть океан. От такой близости стало не хватать воздуха. Сану сдвинулся буквально на пару миллиметров, и наши губы соприкоснулись. Это было так ненормально и запретно, что почти привлекательно. Я не смогла отстраниться, хотя часть меня этого хотела. Каждое касание наших языков посылало по телу электрический ток, от которого спина покрывалась мурашками. Я закрыла глаза и растворилась в моменте, пытаясь игнорировать тревогу, от которой пульсировали виски. — Как мило. И что вы делаете, детишки? Я вздрогнула от резкого голоса, возникшего из ниоткуда, и повернула голову на звук, разорвав поцелуй. Сану разочарованно цокнул языком и шумно выдохнул, слегка нахмурившись. Моё сердце будто остановилось на мгновение, когда я увидела отца, сидевшего на противоположной половине ванны. Его сломанная челюсть висела на куске рваной кожи, почти касаясь воды, а из одежды потихоньку вымывалась кровь. Она расползалась по воде алыми разводами, которые касались моих выглядывающих колен. У меня пересохло во рту, а к горлу подкатил ком, который никак не получалось проглотить. Мужчина сидел по грудь в воде, совсем рядом, но я уже знала, что дотянуться до него было невозможно. Он всегда приходил ко мне в таком виде, и это было так часто, что, кажется, я стала забывать его настоящее лицо. В глазах от ужаса застыли слёзы, из-за которых картинка размылась, а дыхание сбилось. Сану прищурился глаза, приглядываясь ко мне с подозрением. — Серьезно? Тебе обязательно включать шизу именно сейчас? — лицо парня снова исказилось в гневе, и он с раздражением плеснул водой мне в лицо, вставая на ноги. Я рефлекторно закрыла глаза и отвернулась от брата, испугавшись его новой вспышки. — Ну давай, скажи это. Думаешь, что мы сейчас тут не одни, да? — нервно спросил Сану, встав посреди ванной и разведя руки в стороны. — Где он? Стоит за моей спиной? Или сбоку? Или спереди? Парень начал оглядываться по сторонам, насмешливо задавая вопросы и всё больше раздражаясь. Я кинула взгляд на отца, который всё ещё сидел рядом. На изуродованном лице едва ли можно было разглядеть глаза, но я и без этого ощущала на себе его взгляд. Он взялся рукой за нижнюю челюсть и небрежно её поднял, пытаясь вставить на место. На это не хотелось смотреть, поэтому я крепко зажмурилась и начала считать про себя, слегка покачиваясь. — Он, кажется, в бешенстве? — протянул отец. — Эй, я с тобой разговариваю! — рявкнул парень, заставив меня открыть глаза от испуга. — Ты опять не приняла таблетки, да? Но даже если и так, разве ты не понимаешь, что тебе всё это просто мерещится? Этого нет. Почему ты всё ещё обращаешь на внимание? — Он несет ересь. Тебе не нужны никакие таблетки, Соён, — продолжил влезать отец, как будто шутя. Я закрыла уши руками и отвела взгляд в сторону, чтобы абстрагироваться от этого хаоса, что творился. Сану сначала подошел и потянулся ко мне, как будто хотел схватить, но потом остановился и просто вышел из ванной. Как только он оставил меня одну, я выскочила из воды, обмоталась полотенцем и закинула в рот таблетку, стараясь не смотреть в сторону отца. — Тебя нет. Не говори со мной, — бросила я, глядя на себя в зеркало. — Если нет, то с кем ты тогда сейчас разговариваешь? — ответил отец.

● ● ●

С того дня прошло чуть больше двух недель. Первые в моей жизни недели, когда я полностью игнорировала брата и почти с ним не говорила. Я очень злилась на Сану, мне хотелось многое высказать, но в его сторону было неловко даже смотреть, поэтому оставалось только избегать. Он же, видимо, тоже не горел желанием наладить контакт, поэтому просто стал проводить больше времени с Юной, отвлекая себя. Чтобы не сидеть дома в одиночестве, я после уроков часами торчала в школьной библиотеке, утопая в учёбе. Шелест и запах книжных страниц успокаивали, даже опьяняли, позволяя мне на время забыться. Читая, я часто неосознанно начинала думать о том, что произошло, и от стыда просто хотелось провалиться под землю. Сейчас я уже не понимала, почему и зачем ответила Сану на тот поцелуй, из-за которого теперь даже домой возвращаться не хотелось. Минутная слабость вылилась в большую для меня проблему, от которой, казалось, не было решения. Из-за всех этих мыслей, терзающих голову без остановки, мне стало казаться, что окружающие странно на меня смотрели, как будто с осуждением или даже с отвращением. Я понимала, что незнакомые люди никак не могли ничего узнать, но тревога от подозрительных взглядов все равно каждый раз появлялась. Из-за активных размышлений я зависла, перечитывая одну и ту же строчку снова и снова, но всё ещё не понимая смысл написанного. Мягкое касание на плече грубо вырвало меня из мыслей и заставило вздрогнуть от испуга. На соседний стул плюхнулся Минсок — один из моих надоедливых одноклассников. Тот самый футболист, у которого помимо мышц и пустой головы ничего больше не было, но это никак не мешало его популярности. Я иногда помогла ему и давала списывать, что автоматически вычеркнуло меня из списка его врагов, над которыми он регулярно издевался. — Зубришь или тоже отрабатываешь? — с весельем в голосе спросил он. — Чего тебе? — Ничего, грубиянка, — ответил парень, выдерживая недолгую паузу. — Я устраиваю вечеринку сегодня, придёшь? Все наши будут. — Нет. — Почему нет? Сегодня пятница. Ты всегда отказываешься и никогда никуда не ходишь, у тебя социфофобия или типа того? Так странно. Неожиданно для себя я укололась этими словами. Это звучало как клеймо, получить которое мне совсем не хотелось. Я всегда старалась слиться с толпой сверстников и не делать ничего такого, что могло бы сделать меня объектом лишнего внимания или насмешек. Никто в школе не знал про то, что происходило у меня дома, и скрыть это стоило больших усилий. Сложно было вести себя нормально и притворяться, что все в порядке, когда в голове творился настоящий ад. Немного подумав, я решила, что пойти на вечеринку не было такой уж плохой идеей, как сначала мне показалось. — Я приду, — твердо сказала я. Парень искренне удивился моему ответу, подняв брови, но расспрашивать не стал и просто победно ухмыльнулся, вставая со стула. — Адрес и время в беседе класса, — с этими словами он закинул рюкзак на плечо и ушел. Я вернулась домой и начала собираться. Сану был на работе, поэтому даже обговаривать ничего не пришлось. Подводка в дрожащей руке чертила кривые линии, из-за которых на макияж ушло чуть больше времени, чем я ожидала. Я долго сомневалась в своем решении, но отступать как будто уже было поздно, поэтому я смирилась. «Я встречаюсь с друзьями сегодня, приду поздно. Не звони мне», — отправила Сану сообщение. Водитель такси подвёз меня к красивому двухэтажному дому в хорошем районе Сеула. Уже снаружи через окна было видно, что людей внутри очень много. Я выдохнула и вышла из машины, направляясь к входной двери. Сердце колотилось, почти выпрыгивало из груди. Так глупо нервничать из-за простой вечеринки, но я не могла ничего с этим сделать. В коридоре меня встретил уже подвыпивший Минсок с пластиковым стаканом в руке. — Ты пришла? Я почему-то был уверен, что ты сольёшься. Я натянуто улыбнулась и подошла к одному из ближайших столов, наполненных всякой выпивкой. Парень последовал за мной, допивая содержимое своего стакана. Алкоголь постепенно развязал меня, избавил от скованности, которая крепко держала оковами много лет. Слабость в теле сделала ноги ватными, а разум пустым от мыслей. Я много со всеми разговаривала, но даже под действием алкоголя пыталась следить за тем, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. Минсок уже не выглядел таким бесящим, он даже показался мне симпатичным. Его щенячьи глаза выглядели особенно мило из-за его спортивного телосложения, которое, наоборот, внушало страх. После какого-то стакана все события пошли обрывками, а за словами стало намного сложнее следить.

● ● ●

Я проснулась от яркого солнечного света, который озарил абсолютно незнакомую мне комнату. Голова раскалывалась на части, так что мне понадобилась минута, чтобы понять хоть что-то. Пошевелившись, я почувствовала вес чьей-то руки на талии, а когда повернулась, увидела спящего Минсока. Его лицо было в миллиметрах от моего, что было неожиданно и заставило меня резко отдернуться назад. Парень недовольно застонал и начал просыпаться, приподнимаясь на локти. От движения простынь немного сползла, и я увидела на его груди засосы. Я не помнила из последнего вечера почти ничего, но что-то подсказывало, что это были мои отметины. Осознание всего этого обрушилось на меня как груда кирпичей с неба. Я укуталась в простынь и вскочила с кровати, начиная второпях собирать по комнате свою одежду. — Соён, подожди, нам надо поговорить. Куда ты? — хриплым ото сна голосом проговорил парень, вставая с кровати вслед за мной. — Нет, я хочу домой. Он убьёт меня, — последние слова я пробубнила себе под нос, пока натягивала джинсы. — О ком ты? О брате? Давай я поеду с тобой и объясню ему всё? — парень сдержал паузу и продолжил: — И я хочу сразу прояснить, что ты мне нравишься, поэтому я не считаю всё это чем-то неправильным. У меня серьезные намерения, О Соён. И я могу сказать всё это твоему брату. Я на секунду обомлела, не ожидая услышать что-то подобное. Минсок? Нравлюсь? Иногда я замечала какое-то особенное к себе отношение, но всегда думала, что это связано с моей помощью по учебе, а не с этим… — Что?! Нет! — крикнула я, опомнившись. Эта информация выветрилась из моей головы буквально за секунды, когда я переварила остальную часть сказанного. Меня охватил ужас при мысли, что кто-то будет объяснять Сану, почему я не ночевала дома, не говоря уже об этой чуши с влюбленностью. В голове пронеслись самые ужасные сценарии, от которых кровь в жилах начала стыть, а меня всю передернуло. Я закончила одеваться и быстро пошла к двери, на ходу продумывая слова, которые скажу брату в оправдание. Минсок кое-как успел натянуть на себя штаны и футболку, пытаясь меня догнать. — Эй, стой! Не беги, водитель моего отца отвезёт нас, — выпалил парень, хватая меня за руку. В пути я твердила Минсоку о том, что сама всё объясню брату и ему не нужно пытаться с ним говорить. Он закатывал глаза на все мои аргументы, но в итоге согласился на то, что я просто выйду из машины и на этом всё. Когда водитель уже подъезжал к моему дому, я начала рыться в своей сумке в поисках ключа от двери. Не найдя его, я еле сдержалась, чтобы от досады и раздражения не начать вслух материться. Как будто всё, что могло пойти не так в это утро, пошло не так. Как только машина остановилась, я быстро поблагодарила водителя и вылезла, направляясь к дому. На пороге я вытащила телефон, чтобы попросить Сану открыть дверь, но услышала звук калитки и обернулась. Ко мне подбежал Минсок. — Я же сказала тебе… Уйди отсюда. — Я всё-таки помогу тебе отмазаться. — Ты издеваешься? Я не шучу, иди обратно в машину и возвращайся домой. Я сама в состоянии договориться со своим братом. Твоё присутствие лишнее, — я начала разворачивать парня назад, пихая его в сторону ворот, пока он, похоже, находил всё это до черта весёлым. Наши пререкания прекратились, когда входная дверь со скрипом открылась. Сану встал в дверном проеме, глядя на нас с едва уловимым во взгляде раздражением. — Здравствуйте, сэр. Я Минсок, мы учимся с Соён в одном классе. У меня дома была вечеринка, мы все чуть-чуть выпили и уснули, поэтому Соён не попала домой вовремя. Простите, это моя вина, — почти на одном дыхании выпалил парень. У Сану снова был тот пустой, отчужденный взгляд, из-за которого у меня застревал в горле воздух. Я внимательно следила за его выражением лица, пытаясь различить там хоть какую-то известную мне эмоцию, но ничего. Брат уставился на Минсока, молча слушая его и, кажется, даже ни разу не моргнув за всё время, а потом улыбнулся и сместился в сторону, будто пропуская нас в дом. — Неужели? Ну что ж, спасибо, что позаботился о моей сестре, Минсок. Не хочешь зайти? — слащаво сказал Сану, слегка наклонив голову. На долю секунды я даже поверила в его дружелюбный тон, но быстро отмахнулась от этого, когда заметила в руке брата что-то блестящее. Он стоял полубоком к двери и прятал за спиной левую руку, в которой что-то держал. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это был нож. Минсок неуверенно кивнул и шагнул через порог, и на миг я растерялась, но потом схватила парня и оттянула назад, скрывая нарастающую внутри панику. — Нет, Минсок уже уходит. Его ждет водитель, да? — протараторила я, за руку оттаскивая парня от дома. — А? А-а… Да, мне нужно идти, — промямлил он. — Очень жаль. Как-нибудь в следующий раз, да? — с улыбкой сказал Сану, изображая слегка расстроенный вид. — Да, сэр. Я буду рад, — сказав это, Минсок вышел за ворота, оставляя меня с братом наедине. Сану проводил его глазами и вернул взгляд ко мне. Я мельком посмотрела на его руку ещё раз, что вызвало у парня нервный смешок. — Заходи, — приказным тоном сказал он, выжидающе придерживая ручку двери. Я старалась не показывать страх, который усиливался по мере того, как я приближалась к брату. Я знала, что он проблемный, но как будто нападать на незнакомцев было слишком даже для него. Я представила себе последствия того, если бы позволила Минсоку войти, и по спине пробежал холодок. Сану заметил моё колебание и протяжно вздохнул, успокаиваясь. — Заходи, не бойся. Я даже не злюсь. Почти. Стоять на пороге в любом случае не было вариантом, поэтому я быстро зашла в дом, ветром проносясь мимо брата. Он замкнул за мной дверь и швырнул нож на ближайший стул, догоняя меня. Я хотела заскочить в свою комнату и замкнуться, чтобы отложить неприятный разговор с братом на потом, но Сану придержал меня за руку и со смешком обогнал, встав прямо передо мной. Я остановилась и протяжно вздохнула, осознавая, что объясняться всё-таки придется. Мне было известно отношение брата к подобному, поэтому хорошей реакции от него я и не ждала. У меня не было желания затягивать разговор, поэтому я просто решила быстро вывалить то, что было в голове по этому поводу. — Сану, прости. Я облажалась и я в курсе, ладно? Но мне это нужно было. Я никогда не была на таких вечеринках, мне хотелось пойти просто для того, чтобы почувствовать себя обычным подростком. Ты не можешь из-за этого злиться, у тебя нет на это права, — с обороной в голосе проговорила я, избегая прямого зрительного контакта с братом. Парень едва заметно прищурился, слушая мои слова и думая о чём-то. Дослушав до конца, он поднял руки в притворном жесте капитуляции и подошел ближе. — Ради бога, Соён. Ну и как оно? Почувствовала себя «обычным подростком»? — Да, — твердо сказала я, хотя так и не считала. — И что ты там делала? Помимо выпивки, конечно, — почти шепотом сказал Сану, наклоняясь ко мне и накручивая на палец прядь моих волос. Я проглотила ком в горле, стараясь сделать это как можно незаметнее, и подняла глаза на Сану. Встретившись с этим его взглядом снова, я моментально вспомнила то, что произошло между нами пару недель назад, и неосознанно увела глаза в сторону. Я не хотела это помнить, мне хотелось всё забыть и считать таким же сном, как и тот, что был тогда накануне. — Я ничего не делала. Просто отдыхала, как и все остальные. — В глаза смотри, когда со мной разговариваешь. Я мысленно закатила глаза и снова подняла взгляд, глядя на парня с раздражением из-за его приказного тона. — Я скажу это только один раз, поэтому слушай внимательно, поняла? Так вот, ты никакой не обычный подросток, как ты выразилась, Соён. У тебя есть проблемы, о которых твои друзья детишки даже не слышали. А ещё ты пьешь таблетки, которые вообще нельзя совмещать с алкоголем, знала об этом? Видимо, нет. И раз ты такая безответственная, то мы сделаем следующее: ты сейчас отдаешь мне телефон и идешь к себе, чтобы я тебя не видел, а то, боюсь, не сдержусь. А в понедельник я поеду в школу и попрошу перевести тебя на домашнее обучение. — Что?! Я не хочу учиться дома! Я и так никуда не хожу, кроме школы! — возмутилась я. — Закрой рот и гони телефон. У меня нет настроя с тобой собачиться, — всё ещё спокойным тоном сказал парень, протягивая руку для телефона. Я чувствовала вспышку злости, которую очень хотелось выпустить наружу, но вступать с Сану в спор было бы большой ошибкой, я это знала, поэтому сдержала себя. Его слова о домашнем обучении не отпускали и продолжали крутиться в голове, подогревая эмоции, которые я наоборот пыталась подавить, это раздражало. Я посмотрела на протянутую мне ладонь и поймала себя на мысли, что и телефон отдать не могу. Это мой единственный источник связи с внешним миром, и это будет особенно заметно при условии вечного пребывании дома, а поэтому лишиться его было просто нельзя. — Я могу согласиться на всё, но телефон не отдам. Если я буду учиться дома, то он мне нужен, — я быстро сказала и направилась к своей комнате, надеясь, что Сану уступит мне хотя бы в этом. Я успела открыть свою дверь лишь немного, когда брат нагнал меня и остановил в дверном проеме, схватив за плечо. Тепло его тела чувствовалось через одежду, согревая мне спину и напоминая о давящем присутствии парня. Я застыла, в страхе ожидая следующих действий, но Сану ничего такого не сделал, а только наклонился до уровня моего уха. Его рука накрыла мою, сильнее сжимая дверную ручку, которую я держала. — Телефон так ценен для тебя, заяц? Неужели расстаться с ним для тебя — это что-то непосильное? — шепотом сказал он, беря меня за свободную вторую руку. В его тоне больше не было ни намека на злость или что-то похожее, поэтому я позволила себе немного расслабиться. Сану мягко обхватил мою руку и приподнял, вытягивая её к двери и прижимая ладонь к деревянной поверхности. Я выпрямила пальцы, наблюдая разницу в размерах наших с братом рук. Прохладное дерево контрастировало с его горячей рукой, и это заставило меня на секунду забыться. Его пальцы были почти на две фаланги длиннее моих, а крупная ладонь полностью закрывала под собой мою. Я чувствовала слабый, едва уловимый запах его геля для душа, отдушка которого была смесью ментола и ещё чего-то, что хотелось вдыхать снова и снова. Я мысленно ударила себя по лицу за такие мысли и выругалась. Пауза длилась слишком долго, и, осознав это, я прочистила горло и ответила: — Ну, я общаюсь там с одноклассниками, читаю книги, слушаю музыку и ещё много чего. Можно оставить телефон? Пожалуйста, мне он очень нужен, Сану, — жалобно попросила я. — У тебя красивые руки, Соён. Такие нежные и хрупкие. Мне почти страшно к ним прикасаться, вдруг сделаю больно…? — парень вздохнул и продолжил: — И что ты там сказала? Общаешься с одноклассниками? С какими? Как Минсок, например? Я повернулась и посмотрела на брата, наблюдая его профиль с близкого расстояния. А он просто смотрел вперед, не сводил глаз с наших с ним рук, будто завороженный. Я ожидала, что он повернется и посмотрит на меня, но этого не происходило. Сану молча начал поглаживать мою руку, скользя шершавыми пальцами по запястью. — Ну, он тоже мой одноклассник. Но речь не о нём, а о том, что телефон мне очень нужен. Если хочешь, то можешь проверить все мои переписки, там нет ничего такого, — ответила я, не сводя глаз с лица брата. — Я не хочу проверять твои сообщения, Соён, я хочу, чтобы их не было. Отдай мне его. Несмотря на то, что брат и был спокоен внешне, его напористость давала понять, что он просто так не отступит, поэтому я сдалась и сунула телефон ему в руку. — Счастлив? Теперь пусти меня в комнату, я хочу принять душ, — с едва заметным недовольством в голосе сказала я, протискиваясь к щели полуоткрытой двери. — Почти счастлив. Но есть ещё кое-что, — Сану оттянул меня обратно и толкнул к стене. Я ударилась лопатками, поморщившись, но не успела возмутиться, потому что парень накрыл мои губы своими. Теперь уже у меня не было того состояния аффекта, что помутил мне голову в прошлый раз. Я пихнула парня в грудь и следом дала ему пощечину. Его лицо слегка развернуло от удара, и он с раздражением закрыл глаза, шумно вдыхая через нос и поправляя челюсть рукой. — Что ты делаешь?! Хватит уже, ты не можешь делать это и притворяться, что всё в порядке! Ты хоть знаешь, как это называется?! — Целовать сестру — что-то запрещенное? Я так проявляю свою любовь, ты не понимаешь? И поцелуи — самое безобидное из этих проявлений, поверь. А вообще я хочу, чтобы мы стали ближе, Соён. Хочу быть очень близко к тебе… — тихим хриплым голосом сказал парень, снова наклоняясь ко мне с уже понятным намерением. Я снова грубо оттолкнула его и быстрым шагом направилась к своей комнате. Сану хватал меня, пытаясь задержать, но я ловко выскальзывала из его цепких рук, всё больше раздражаясь его действиями. — Мы ещё не закончили! Стой на месте или ты пожалеешь… — грубый, резкий голос заставил тело вздрогнуть, но это меня лишь ускорило. Парень обхватил меня сзади руками и поднял, держа на весу и оттаскивая от двери. Я была так зла, что где-то глубоко ощутила неведомое мне ранее желание навредить, хотелось причинить Сану боль, чтобы он страдал. Очень сильно страдал. Эта мысль испугала, и я сразу же от нее отмахнулась. Было жутко осознавать, что я вообще о таком думала, ведь это косвенно могло означать, что мы с Сану одинаковые. Мне в голову всё чаще приходила идея о том, что я тоже способна на убийство, ведь мы же брат и сестра, общая кровь, общее ДНК… Вполне вероятно, что у меня есть те же наклонности, но я пока просто о них не знаю. Убийство отца, расчленение Чарли — всё было свежо в моей памяти, и меня пугала потенциальная возможность стать способной на такое. Я схватилась за дверной косяк, держась за него и не позволяя Сану утянуть меня за собой. Из-за моих дерганий его хватка усилилась, и теперь борьба стала для меня болезненной. — Отпусти дверь, Соён. Не доводи до греха, — немного запыхавшимся голосом процедил парень, пытаясь отцепить меня. Я сильнее вцепилась пальцами в дверь и и со всей силы дернула головой назад, ударив брата по лицу. Не знаю, показалось мне или нет, но я услышала какой-то хруст — возможно, это был нос Сану. Брат едва слышно застонал и резко дернул ручку двери на себя. Мою руку сразу же пронзила адская боль, заставившая меня очень громко, истошно закричать. Я даже не поняла, что случилось, как парень открыл и хлопнул дверью снова, отпустив меня после этого. Второй раз был ещё болезненнее: я почувствовала, как уже сломанные пальцы защемило и углы двери окончательно раздробили мне кости. Боль была настолько сильной, что я, как мне показалось, мимолетно ощутила остановку своего сердце. Я в слезах закричала, сгорбившись и хватая свободной рукой запястье той, что пострадала. Испугавшись, что дверь отрубила пальцы, я в панике посмотрела на руку, проверяя конечность на целостность. Я сползла на колени, мои обе руки тряслись, не позволяя мне четко разглядеть результат травмы, но я все равно смогла увидеть, что четыре моих пальца были в крови и неестественно вывернуты, а мизинец почти свободно свисал. — Я же просил тебя отпустить, — обреченно сказал Сану, сев на полу рядом со мной. Я боялась вздохнуть и пошевелиться, потому что казалось, что любое движение причинит мне ещё больше боли, чем уже есть. Рука онемела, а острая боль начала стремительно расползаться от сломанных пальцев до запястья. Я пыталась восстановить дыхание, глядя на точку в полу, а когда снова посмотрела на свою руку, почувствовала странное головокружение, а потом слабую тошноту. Боль сначала притупилась, а потом исчезла, как и все остальные ощущения в теле. Я задержала дыхание и уставилась на свои изуродованные пальцы, крепко держа запястье другой рукой. Перед глазами всё начало плыть и я пошатнулась, осторожно опускаясь на пол спиной. — Всё хорошо, это просто пальцы, — спокойно сказал Сану, придерживая свой нос. Кровь по его руке стекала ручьем, собираясь в густые капли на локте и падая на пол. Я задержалась глазами на мелких алых пятнах на полу, которых становилось всё больше, и почувствовала странное удовлетворение от этого. Губы и подбородок брата были в крови, но на лице ни намека на злость, как будто произошедшее его успокоило и стёрло всю агрессию, что была. И это казалось бы странным, если бы не тот факт, что я чувствовала то же самое. Я хотела уйти в отрицание, ведь это было совсем не нормально, но я ничего не могла поделать с тем, что после всего этого я ощущала себя расслабленной, как будто после сеанса какой-то чертовски классной терапии.