Узы

•

Сану.

•

Проводив глазами желтый автомобиль, что должен был доставить Соён в больницу на очередную перевязку, я сразу же метнулся в её комнату. Я всегда это делал. Каждый уголок здесь был изучен, а потому я замечал все, даже самые мельчайшие изменения, будь то передвинутая статуэтка на комоде или новый распорядок вещей в шкафу. Но здесь редко что-то менялось, Соён была слишком постоянна, чтобы делать перестановку или нарушать свои привычки. Первым делом я подошел к её туалетному столику. Здесь куча хлама в виде косметики и другой дребедени, которая ей не нужна. Во-первых, у Соён была природная красота, которую эта шпаклёвка только портила, а во-вторых, зачем ей всё это сейчас, когда она даже в школу не ходит? Будь моя воля, я бы выбросил всю эту ерунду, но портить отношения с сестрой ещё больше не хотелось. Меня здесь интересовали только её духи. Я начал отливать их себе несколько месяцев назад, чтобы ее запах всегда был у меня под рукой. Но пару миллилитров в крошечном флаконе быстро заканчивались, поэтому приходилось периодически пополнять запасы. Я прислонил дозатор к пустому флакону и наполнил его всего парой пшиков. До носа долетел тот самый аромат: сладкая ваниль с нотками корицы и ещё чего-то не совсем понятного, — возможно, орехового. Очень вкусно и сладко, но при этом совсем не приторно. Этот запах отлично ей подходил, — он был идеален, как будто создан специально для неё. И Соён это прекрасно понимала. Её шампунь и гель для душа были с тем же запахом. Я правда не знаю, что могло бы подойти ей лучше, чем чертова ваниль с миндалем. Стоило учуять этот аромат, как мне сразу же хотелось есть, даже если я не был голоден. И не всегда этот голод был в классическом понимании слова. Спрятав флакон в карман, я двинулся дальше. В её ванной тоже никаких изменений. Я подошел к раковине, пробежавшись взглядом по каждому предмету на стойке. Мятный ополаскиватель, жидкое мыло, какие-то бутыльки с гелями и пенками, — мне не было до всего этого дела. Я вытащил зубную щетку из стакана и сунул её себе в рот, зажимая между щекой и зубами. Это было неосознанное действие, как и следующее, когда я начал водить ею по зубам и языку. Мои веки сомкнулись, пока я представлял, что Соён делает то же самое каждый день. Так романтично, что у нас есть общие вещи… даже если она об этом не знала. В комоде тоже как всегда порядок. Детское белье уже полностью сменилось на кружевное, это расстраивало. И когда она успела это всё купить? Будто каждый раз здесь появлялся новый комплект, и всегда он был еще более открытый, чем предыдущий. И всё бы ничего, если бы всё было для меня, но она же явно покупала это с намерением впечатлить того щенка. Видимо, я давал ей слишком много денег в распоряжение, раз она так бездумно их тратила. Хотя, чему я здесь удивляюсь? Нас воспитывали одни и те же родители, у меня были те же пороки. Я натянул черное кружево между пальцами и поднял, разглядывая. Это смотрится на ней идеально, в этом у меня не было сомнений. Скомкав ткань и уткнувшись в неё носом, я прошел дальше по комнате и плюхнулся на кровать, закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь уловить хотя бы намек на ее запах. Она никогда не оставляла использованное белье в комнате, всегда стирала сразу же после носки, будто зная о моих тайных визитах, а оттого мне оставалось довольствоваться лишь химозным запахом порошка каждый раз, когда я хотел почувствовать её сладость, пока что мне недоступную. Когда-то я искал здесь корзину с грязным бельем, наивно надеясь, что она здесь есть. Но её не было. Я до сих пор этим расстроен. Соён отняла у меня всё, что могло бы побаловать мою больную голову. Иногда иметь дисциплинированную сестру не так уж и весело. С громким, недовольным вздохом я перевернулся, притягивая к себе одну из подушек и зарываясь в неё носом. Наволочка пахла её шампунем, её кожей, по которой тосковали мои руки. Этот запах будоражил моё сознание, точно сводил с ума. Кровь в венах нагрелась и волной прилила к паху, создавая в штанах тесноту. Это ожидаемо. Я вынул набухший член и обхватил его рукой, обволакивая его в кружевную ткань и начиная выгонять из него болезненную пульсацию. Перед глазами всё заволокло красным туманом — это было сырое, животное возбуждение, от которого спазмы в теле становились только сильнее. Я представлял Соён, маленькую и податливую, точно ангел. Рожицы, которые она бы корчила, извиваясь подо мной, звуки, которые бы она издавала… От одной этой мысли все мои мышцы сводило в нужде и желании обладать. Наверняка она была бы до жути узкой для меня, как будто умоляющей поскорее её взять, чтобы придать невинному телу нужную форму. Из меня вырвался гортанный стон, а рука сжалась крепче, пытаясь сымитировать ту самую тесноту. Я вжался лицом в подушку, почти вгрызаясь в неё зубами, и с протяжным стоном кончил в тонкое кружево. Придется постирать это позже. Передохнув после разрядки, я продолжил шариться по комнате. Я не торопился и так внимательно всё исследовал, что у меня появилось чувство, будто я что-то ищу. Но я ничего не искал. Я впитывал обстановку, словно это делало меня ближе к ней. Впрочем, так оно и было. Я знал всё, даже мог рассказать наизусть все заметки из её личного дневника, который она прятала под кроватью, наивно полагая, что это помешает мне прочитать его вдоль и поперек. Она не писала про меня ничего хорошего с тех пор, как отец нас покинул. Часто упоминала, что боится меня; думала, что я могу убить её так же, как это было с нашим папашей. Полная чушь. Я бы никогда так не сделал, я слишком её люблю. В последних страницах про меня и вовсе не было ни слова, но зато Минсок, Минсок… Кажется, этот пацан запудрил ей все мозги, но я бы соврал, если сказал, что удивлен. Совсем нет, это было ожидаемо. Она целовалась с ним и, вполне вероятно, спала. Эта мысль до сих пор не уселась в моей голове, я отрицал и не верил, но проверить наверняка не мог. Пока не мог. Она ничего не писала о той ночи, и я даже не знал, радоваться этому или расстраиваться. Хотелось узнать правду, но читать про секс моей малышки с каким-то молокососом явно бы мне не понравилось. Пробегаясь глазами по тексту, я неосознанно заострил внимание на строчках: «Минсок сказал, что я хорошо целуюсь. Конечно, черт возьми, я смотрела видеоуроки, чтобы не ударить в грязь лицом перед ним». Я с раздражением цокнул языком, перечитывая ее слова. Видеоуроки? Это я научил её целоваться. Я захлопнул дневник и швырнул его обратно под кровать, потеряв желание читать дальше. Я не хотел злиться на неё, но она сама меня вынуждала. Это её увлечение Минсоком отдаляло нас друг от друг, я это чувствовал. Я всегда ставил её на первое место, даже Юна не могла занять её место, но чем она мне отплатила? Отдалилась от меня из-за парня, которого едва знает, бегает к нему домой и занимается с ним всяким непотребством, как будто она мартовская кошка, отчаянно жаждущая внимания кота. И почему этот кот не я? Хотел бы я знать ответ на этот вопрос. Хорошо, что это всё скоро закончится.

•

Юна.

•

На следующий день после голосовых Сану я отправила ему сообщение о том, что нам нужно расстаться. «Так будет лучше для нас обоих», — так я и сказала. Мне тяжело дались эти слова, но я попыталась убедить себя в том, что всё это к лучшему. Я попросила его остаться друзьями, и он согласился. Неожиданно. Совсем не похоже на Сану. Наверное, для него это было так же болезненно, как и для меня. Если бы я полагалась только на чувства, то, конечно, я бы с ним никогда не рассталась, ведь любовь никуда не делась. Но была часть меня, что любила планировать и думать наперед, и она кричала мне, что наш странный и болезненный роман не приведет ни к чему хорошему. Прошло пару дней и Сану пригласил меня в ресторан, обозвав это «дружеской встречей». Вначале я была категорически против этой идеи, но в итоге, поддавшись его уговорам, решила обдумать своё решение тщательнее. Похоже, я и правда по уши влюблена, раз даже отказать ему нормально не могу. Это при том факте, что на моем теле всё ещё были остатки синяков, что он мне оставил в нашу последнюю встречу. Всё это время он продолжал писать извинения за тот инцидент и клялся, что эта встреча будет исключительно дружеской, ничего больше. Возможно, нужно было игнорировать его и позволить себе всё переосмыслить в спокойствии и тишине, не отвлекаясь на слезливые поэмы, а возможно, читать его сообщения в принципе было ошибкой, но я совершила эту ошибку и как итог — растаяла. И вот, я уже сижу за столиком в ресторане, куда он меня пригласил, и наблюдаю за тем, как он с задумчивым видом потягивает вино из бокала. Он как всегда чертовски красив. Вокруг было много других мужчин, которые, возможно, превосходили его по каким-то общепринятым критериям, укоренившимся среди людей, но что-то именно в нём меня завораживало. Возможно, всё дело в его серо-бирюзовых глазах, которыми он заглядывал в самую душу. Они такие пустые и бездонные, что создается ощущение, будто смотришь в глубокий колодец, с опаской вглядываясь в мутную воду. Хотела бы я, чтобы в этих безжизненных глазах хоть иногда мелькали нормальные, присущие обычным людям эмоции, но пока там загоралось только что-то нездоровое. Как тот блеск в его глазах, когда он избивал меня, например. Ему это нравилось, причем это было очевидно. Конечно он сказал позже, что сожалеет, но всё это было просто чушью. Он сказал это только потому, что должен был это сказать. Я думаю, что Сану ни о чем не жалел. Однако мне хотелось верить в то, что вредить мне он и правда не хотел, несмотря на то, какое удовольствие ему это доставляет. Я хотела верить, что он сможет побороть эту тягу к насилию, даже если это будет с другой девушкой. Вопреки здравому смыслу и пониманию, что некоторые его поступки были поистине ужасны, осознавать уровень его вспыльчивости и психической нестабильности было… захватывающе. В каком-то смысле это было даже секси. Наверное, именно так думают девушки, которые встречаются с психопатами, считая их поступки чем-то романтичным? Несмотря на то, что мы вроде расстались, я не могла мыслить ясно рядом с ним. Это всё проклятые розовые очки, я почти чувствовала их на своей переносице. Но хотелось ли мне их снять? Пока я не могла ответить. По крайней мере, секс у нас был хорошим, так что у меня всё равно останутся хорошие воспоминания об этих отношениях. Сложно существовать в мире, в котором некоторые парни до сих пор не знают, что такое женский оргазм и где находится клитор. Хотя, признаюсь, до встречи с Сану я и сама не знала. От всех этих размышлений к моим щекам прилил жар, будто я была маленькой девочкой, смущенная близостью с красивым парнем. Я познакомилась с Сану почти полтора года назад, а он до сих пор оказывает на меня такое действие, причем даже после того, как я заявила о расставании. Это ли не знак, что я поторопилась с решением? Может, у нас всё получится, если мы оба постараемся? — Выйдем? — резко спросил он, собираясь встать. Я даже не успела подумать, но зато успела кивнуть, позволяя вывести себя из зала за руку. Сану затянул меня в женскую уборную и запер дверь, повернув защелку. — Я скучал по тебе… У меня есть шанс на прощальный секс? — почти шепотом сказал он, сокращая между нами расстояние. — Есть, — вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать вопрос. Мой ответ зажег в его глазах желание. Мы уставились друг на друга, чувствуя, как с каждой секундой наше самообладание всё быстрее и быстрее нас покидает. Мы сорвались в голодном поцелуе, который выбил из моих легких весь воздух. Разлука длилась около недели, но этого хватило, чтобы я изголодалась по ощущению его рук на себе. От мокрого поцелуя в шею мои ноги подкосились, и если бы не поддерживающие меня руки Сану, я бы точно свалилась на холодную плитку. Его губы делали со мной что-то… А может, это недельное воздержание так на меня повлияло. Спустя несколько минут, когда пожар между моих ног был в самом разгаре, я скользнула рукой вниз, надеясь почувствовать сквозь штаны Сану его затвердевшее желание, — доказательство того, что он разделяет со мной всю эту страсть прямо сейчас. И каково же было моё удивление, когда я этого не почувствовала. Разочарование выплеснулось на меня, как ведро ледяной воды, мигом потушившее весь тот огонь. Я нахмурилась и надавила Сану на грудь, останавливая его агрессивный сеанс поцелуев и укусов в мою шею. — Ну что такое? — немного озлобленно спросил он. — Ты не хочешь, — твердо сказала я, отстраняясь ещё немного. — Я просто задумался. Задевает, если на тебя не встаёт за секунду? Если бы я не хотел, то не предлагал бы. — Если по-настоящему хочешь, то и секунды должно хватить, — едко ответила я, обиженно отведя взгляд в сторону. Сану закрыл глаза и мученически вздохнул, будто успокаивая себя. Когда он открыл их и снова на меня посмотрел, я поняла, что он что-то задумал. «Опять какая-то крайне странная идея, не так ли, О Сану?» — я не стала это озвучивать, но он, вероятно, уже считал вопрос по моим глазам. Он стоял молча пару секунд, рассматривая меня и будто колеблясь о том, чтобы сказать то, что пришло ему в голову. В итоге он тяжело вздохнул и вытащил маленький флакончик с какой-то жидкостью, протягивая его мне. — Налей на себя. Меня тошнит от твоих резких духов. Как будто я в сраной оранжерее, а не пытаюсь трахнуть тебя в уборной ресторана. Просто прекрасно… Он грубит даже после того, как выпросил прощальный секс. Это почти очаровательно, что никакие обстоятельства не меняют его хамские повадки. Я на автомате дала ему пощечину, после чего взяла флакон. Лицо парня развернуло от удара, а его ноздри слегка раздуло, когда он шумно выдохнул и повернулся обратно ко мне. — А если я ударю? — низким голосом спросил он. Я ничего не ответила, отвернувшись от парня, чтобы рассмотреть флакон и понюхать содержимое, — это были какие-то приторно-сладкие духи, будто детские. Никогда бы такие не купила. Я поморщилась и недоверчиво посмотрела на Сану. Мне было сложно поверить, что он — любитель таких сладких запахов. — Чьи это духи? — спросила я. — Почему они должны быть чьими-то? Это просто аромат, который мне нравится. Ты можешь не задавать вопросов и просто уступить мне? Хотя бы в этот раз… — холодно сказал он, устало вздохнув. Несмотря на то, что общая атмосфера была испорчена, остаточное желание во мне всё ещё пульсировало, продолжая нагревать промежность и внутреннюю сторону бедер. Я психанула и напшикала на себя предложенный мне аромат, снова втягивая Сану в поцелуй после этого. Он быстро влился в процесс, возобновляя интенсивность своих действий, будто напряженной паузы вовсе и не было. Парень продолжил нападение на мою шею, прижав меня к стойке с умывальниками и большим зеркалом на стене. Его руки так сильно сжимали мою задницу, что я рвано заскулила, уткнувшись носом в изгиб его шеи. От его горячей кожи чувствовался мускусный запах с древесным оттенком и примесью табачного дыма, — чистый наркотик, не иначе. Я вжалась в его кожу сильнее, глубже вдыхая приятный запах, от которого невозможно было оторваться. Издав удовлетворенный стон на выдохе, я прильнула к Сану всем телом, чувствуя его твердые мышцы под одеждой. Он стянул лямки моего платья до локтей, ещё больше открывая плечи и зону декольте. Мое сознание помутилось, поэтому я туго соображала, когда парень разворачивал меня спиной к себе и наклонял к зеркально-гладкой поверхности умывальной стойки. Он провозился сзади ещё немного, пока расстегивал штаны и надевал презерватив, параллельно задирая свободной рукой моё платье. Комната быстро наполнилась шлепками и вздохами, громкость и частота которых с течением времени только увеличивались. Сану наклонился и приподнял меня к себе, прижимаясь грудью к прогнутой спине и обхватив прохладной рукой моё горло. Я чувствовала, как внутри пульсировали мои мышцы, обволакивая орган парня, что раздвигал их стенки. Хриплые стоны и горячее дыхание мне в ухо заставили моё тело покрыться мурашками, которые усиливались от того, что парень меня придушивал и периодически кусал почти до крови. В процессе мой взгляд зацепился за взгляд Сану через зеркало. От вида наших раскрасневшихся лиц и помутненных возбуждением глаз мне стало почти стыдно, из-за чего румянец на моих щеках стал только ярче. Я, казалось, окончательно потеряла связь с реальностью, полностью отдавшись во власть парня, пока тот ласкал мое тело, дразняще меняя интенсивность своих толчков. В какой-то момент кто-то постучал в дверь, дергая ручку и что-то бормоча в недовольстве, на что Сану огрызнулся, озлобленно посылая обладательницу женского голоса на три буквы и увеличивая темп своих фрикций. Он обхватил меня свободной рукой под грудью, крепко обняв, и усилил хватку на горле, частично перекрывая мне доступ в кислороду. Я чувствовала, как нарастает волна удовольствия, предсказывающая приближение кульминации. Ещё несколько глубоких толчков, — и наши тела сотрясает неконтролируемая дрожь. Сану с силой толкнул свой член до основания, вонзаясь последний раз, и через пару секунд вышел, придерживая меня сзади за талию и подталкивая сесть на подоконник. Я обессилено на него села, отдыхая и приходя в себя после страстного акта, выбившего меня из колеи. Отпустив меня, парень снял и выбросил наполненный презерватив в ближайшую мусорку, застегивая штаны и начиная приводить себя в порядок. Он помыл руки и ополоснул лицо холодной водой, после чего разлохматил волосы мокрыми руками и потряс головой, освежая свой потрепанный вид. Мне бросилось в глаза его невозмутимое выражение лица, будто это не он трахался как животное всего пару минут назад. Все его эмоции будто смыло волной, и безразличный, холодный взгляд вернулся на своё прежнее место. Я уже привыкла к этому. Мы вернулись в главный зал и продолжили ужин, молчаливо и неторопливо поедая вычурные блюда. Сану постоянно предлагал мне чокаться бокалами, хотя он не всегда пил после этого. Я это заметила, но не придала значения. Может быть, это была ещё одна его странная выходка, а может, он просто не хотел сильно напиваться, но был не против поддержать мою тягу к алкоголю, хотя — кто знает? Красное сухое вино идеально подходило к мясному блюду, которое я заказала. Меня всё устраивало. Довольно скоро я опьянела, поэтому дальше всё происходящее воспринималось смутными отрывками, в которых я потеряла всякое понимание.

***

Я очнулась в прохладном помещении, где в воздухе витал слабый запах сырости и пыли. От выпитого за ужином алкоголя раскалывалась голова, поэтому мне понадобилось чуть больше времени, чтобы понять, что тут происходит. Чем больше я осматривалась, тем сильнее становилась паника. Я сначала даже не заметила, что мой рот был заклеен скотчем, а запястья связаны за спиной веревкой. Я сидела на каком-то матрасе, задвинутом в угол…подвала? — так я подумала, увидев полки со всяким барахлом и бетонные стены. Я неосознанно вспомнила сцены из разных триллеров, где жертвы маньяков просыпались в таких же местах. Но здесь всё было более… цивильно? Подвал не был сырым и обшарпанным, а матрас не был грязным. Однако от этого ситуация не становилась лучше. Я в панике ещё раз огляделась и опустила глаза, осматривая себя и замечая, что одна моя нога была прикована тонкой цепью к бетонному толстому столбу. Я машинально дернула ногой, проверяя прочность оков, вид которых напугал меня почти до панической атаки. На мне больше не было моей одежды, вместо неё — укороченное поло и расклешенная мини-юбка, похожая на теннисную. Я начала рыдать и дергаться, пытаясь освободить хотя бы руки. Мой плач вырывался глухим мычанием из-за плотно наклеенного на рот скотча, а веревка на запястьях только натирала кожу, внедряясь в неё до боли. Моя истерика длилась по меньшей мере пару часов, но в итоге усталость взяла верх и я отключилась. Это не поддавалось объяснению, но я будто сквозь сон почувствовала на себе чужой взгляд. Открыв глаза, я встретилась с изучающим взглядом Сану. Конечно, это был он. Я знала с самого начала, но, наверное, в глубине души надеялась, что меня похитил кто-то другой. Он сидел на корточках рядом со мной и смотрел так пристально, что мне стало не по себе и я отползла от него ближе к стене. Холодный бетон, казалось, почти обморозил мне спину, из-за чего я слегка задрожала. — Тебе идет её одежда… — единственное, что он сказал, продолжив молча пялиться на меня после этого. Я выплеснула все свои эмоции до того, как уснула, поэтому теперь спокойно сидела, так же неподвижно, как и Сану. Я даже не понимала, как всё дошло до такого. Только вчера мило болтали и занимались любовью, а теперь сидели в каком-то подвале, будто это всё был какой-то тупым розыгрышем. — Я бы отклеил скотч, но думаю, ты будешь истерить и орать на меня, поэтому пока воздержусь. Развязывать я тебя тоже пока не буду. Просто знай, что чем больше истерик и шума, тем злее я буду, когда вернусь сюда. А, и ещё кое-что, — парень вытащил из кармана и поднес к моему лицу телефон, разблокировав его через Face ID. — Предупрежу всех о твоем «отпуске». Нельзя же заставлять одногруппников и коллег по работе в полном неведении, да? — добавил он, начав что-то печатать. Я поджала ноги под себя, чтобы согреться, пока наблюдала за парнем. Здесь не было супер холодно, но эта летняя одежда совсем не грела. Мое движение привлекло внимание, и Сану сразу же отложил телефон на пыльную полку, наклоняясь ко мне и опуская руку на голову. — Тебе холодно? Я совсем забыл, что здесь прохладнее, чем наверху. Я принесу тебе одеяло, — с этими словами парень быстро поднялся по лестнице и скрылся из виду, вернувшись через пару минут с одеялом и подушкой. — Я приду к тебе ночью, когда Соён будет спать, ладно? Надеюсь, ты потерпишь без еды и воды несколько часов? Он оставил подушку на матрасе, накрыл меня одеялом и погладил по голове, после чего ушел, забрав с собой мой телефон. Я всё ещё была на стадии принятия, не до конца веря, что это всё происходит со мной на самом деле. Может быть, Сану просто решил так надо мной пошутить? Или это какие-то хардкорные ролевые игры, о которых меня не предупредили? Мне казалось, что от количества мыслей у меня болит мозг.

***

Спустя целую вечность Сану и правда вернулся, с накрытым подносом и пластиковым ведром. Поставив всё это на пол рядом со мной, он сел на матрас и вздохнул. — Я не хочу делать тебе больно. Можешь пообещать, что не будешь кричать или устраивать истерику? Пожалуйста, Юна, — мягко попросил он. Я слабо кивнула, на что парень одобрительно кивнул и медленно отклеил скотч. Я выдохнула через рот, в полной мере наслаждаясь ничтожной свободой, что мне предоставили. Сану наклонился и начал распутывать веревки, освобождая мне ещё и запястья. Я почувствовала себя свободнее птицы в тот момент. Пока я растирала красные полосы на коже и посиневшие кисти, парень заговорил: — Тебе нужно поесть. — Ты убьёшь меня? — резко спросила я охрипшим голосом. Это единственное, что волновало меня на тот момент. Хотя вряд ли Сану сказал бы мне правду, будь ответ положительным. — Конечно нет. Я просто решил, что раз ты всё равно собралась уходить от меня, я просто оставлю тебя здесь. Я думал, что у нас любовь, но если ты решилась порвать со мной, то я, видимо, ошибся насчет этого. Поэтому я буду держать тебя в этом подвале и делать всё, что захочу, пока мне не надоест. Возможно, ты захочешь возобновить отношения в процессе. Если вдруг такое желание возникнет, то скажи мне, хорошо? — протянул парень. — Ты что, ненормальный...? Я не смогла сдержать истерический смех, который вырвался из меня прежде, чем я успела его остановить. Почему-то на долю секунды я поймала твердую уверенность в том, что Сану просто издевается надо мной, жестоко шутит. Но как только я увидела серьезное выражение его лица, мой смех сам собой прекратился. Парень поднялся и ушел в другую часть подвального помещения, где стояли стеллажи с банками и разными ящиками. Я даже не стала ничего спрашивать, когда Сану вытащил рулон с толстой пленкой и начал застилать ею пол в самом центре. Сказал, что не будет убивать, а теперь готовит место для убийства прямо передо мной? Даже при таком раскладе мне было плевать. Меня поглотили чувства безысходности и смирения. Я пододвинула к себе поднос с едой и начала есть, будто всё это было обычным делом.

•

Сану.

•

На следующий день.

Выследить тупого школьника было несложно. Его расписание не менялось изо дня в день: уроки, тренировка, встреча с друзьями. Его поздние возвращения домой расценивались мной как приглашение, он же явно специально вёл себя так смело, хотя прекрасно знал, что бродить по ночам в этом районе — плохая идея. Столько всего может случиться… Сначала я хотел закрыть глаза на отношения между ним и моей сестрой, забыть об этом и жить дальше, я правда хотел. Я клянусь, что ограничился бы простым запретом общения, если бы не его вызывающее поведение. Я наблюдал за ним несколько дней, надеялся передумать, ведь я не убийца. Он же ровесник моей Соён, а она совсем малышка… Получается, он тоже малыш? Но малыши не занимаются сексом, а он, вероятно, делал это с ней. Наверняка я не знаю, но моё чутье подсказывает, что он осквернил её тело и с удовольствием сделал бы это снова. Я понял это сразу, как только посмотрел на него. Он привел её домой и начал извиняться, бросая мне в лицо наглую ложь о том, что она напилась и просто уснула, как это часто бывает на вечеринках, и, конечно же, он ничего не делал с ней, когда она была пьяна. Ага. Я не так глуп, чтобы в это поверить. Он смотрел на неё похотливым взглядом, а его голос дрожал, потому что он врал мне. Мои зубы заскрипели, я слишком сильно их сжал, когда обдумывал все эти мерзкие вещи. Я будто не дышал всё время, но сейчас резко выдохнул, таращась в спину этого мелкого ублюдка, который шел в наушниках по безлюдной улице. Уже почти два часа ночи. Его родителям реально настолько плевать, что они позволяют ему возвращаться домой так поздно? Я выкинул горящий окурок на асфальт, растоптав ногой, и продолжил идти. Мы прошли уже несколько кварталов, а я никак не мог найти подходящее место. Нужно было скорее решать, пока мы не ушли от нашего района слишком далеко. Здесь не было камер видеонаблюдения и людей, так что я мог бы наброситься в любой момент, и этого бы никто не заметил. Но я чего-то ждал, а, может быть, просто не мог решиться? Соён точно будет расстроена, если с этим её Минсоком что-то случится… Наверное, она даже будет плакать, а я этого не хочу. Но я знаю, что это к лучшему, она должна это пережить. Сначала ей будет плохо, но я помогу ей забыть его. Я подобрал с края дороги камень и ускорил шаг, приближаясь к фигуре ничего не подозревающего парня. Напоследок я ещё раз огляделся, окончательно убеждаясь в отсутствии свидетелей, и сократил оставшееся расстояние. Крепко сжав булыжник в руке, я замахнулся и нанес тяжелый удар по затылку подростка, от чего тот сразу же свалился на землю. Отсюда до дома было всего два квартала, но чтобы ни у кого не возникло вопросов по дороге, я снял с себя олимпийку и надел её на бессознательное тело, прикрывая кровь на затылке и лицо капюшоном. Просто на всякий случай. Тащить на себе практически взрослого парня оказалось сложнее, чем я думал. Несколько раз пришлось останавливаться, чтобы поправить его положение на своем плече и перевести дыхание. Очень повезло, что никто не встретился мне на пути, иначе усталость и раздражение помешали бы мне отыграть заботу о «пьяном в стельку младшем брате». Я уже и сам был не рад, что ввязался в это. Пару раз за весь путь мне в голову приходила идея о том, чтобы бросить школьника в ближайшие кусты и просто добить, дабы облегчить себе жизнь. Но план был другим. Силы иссякли прямо на пороге, поэтому я с грохотом скинул парня с себя, тяжело выдыхая и сползая на пол рядом с ним. Хорошо, что я дал Соён снотворное перед уходом, иначе она бы точно сейчас проснулась от всего этого шума. Выровняв дыхание, я взял Минсока за ноги и поволок к лестнице, ведущей в подвал. Это оставляло на полу кровавую дорогу, но мне было плевать. Я слишком устал, чтобы снова поднимать и нести эту тушу на себе. Когда я тащил парня вниз по лестнице, его голова забавно стукалась о ступеньки, оставляя после себя алые пятна. В этом было свое очарование. Я почти засмотрелся на кровавые кляксы, украсившие лестницу. С тяжелым вздохом я приподнял пацана и усадил его на старый, скрипучий стул, что уже стоял в центре подвала, прямо на пленке, которую я заранее постелил на пол. При виде парня с окровавленной головой Юна начала кричать мычать, ёрзая на матрасе и упорно продолжая бороться с веревками и скотчем. Как хорошо, что я не поверил ей, когда она пообещала молчать, даже если я буду расчленять здесь человека. А я буду. Я приложил палец к точке пульса на шее, проверяя, не откинул ли пацан копыта, пока я тащил его сюда. Пульс был, хоть и слабый. Его блондинистые кудрявые волосы пропитались кровью, окрасившись в красный, и слиплись в сосульки, некоторые из которых прилипли ко лбу. — Теперь ты уже не такой красивый, да? — спросил я у него, наклонившись до уровня его лица. Я знал, что он не может ответить, но почему-то его молчание всё равно меня разозлило. Столько проблем из-за шестнадцатилетнего подростка, который не умеет держать член в штанах… Просто потрясающе. Его смазливая рожа заставляла мои кулаки чесаться. Ну…и кто я такой, чтобы противиться этому? Я ударил его. И ещё несколько раз, пока его окровавленный рот не издал звук, похожий на скулеж. Но этого было слишком мало, чтобы привести меня в чувства. Я слегка увлекся. Я продолжил бить его в нос и челюсть, чувствуя приятное скольжение свежей крови по костяшкам. Мои зубы обнажились в натянутой улыбке, что, наверное, сделало меня похожим на садиста. Возможно, я им и был, но только на тот момент. Хруст кости под кулаком вызвал толчки удовольствия в моем теле, — это пиздец как сильно было похоже на оргазм. Мне даже показалось, что я начал возбуждаться. На мгновение мне стало жаль Юну, которой пришлось за всем этим наблюдать. Я бы извинился перед ней за то, что у меня был только один подвал. Она, вероятно, увидит ещё много плохого здесь. Придется взять ответственность за ее пострадавшую психику. В конце концов я отдернул кулак, позволяя парню выхаркать кровь на пленку, покрывавшую бетонный пол. Я не ожидал, что он вытерпит и не отключится от всех этих ударов, но, видимо, я недооценил его. Его лицо становилось все более осознанным по мере того, как он приходил в себя, а до тех пор я просто стоял перед ним, ожидая, когда до него дойдет всё происходящее. Он пошевелился и зашипел от боли, скривив лицо на один бок и наморщившись. Я ждал, когда он узнает меня, и как только его глаза округлились, выдавая удивление и страх, я понял, что это случилось. — Если будешь шуметь, то я отрежу тебе язык, — сразу предупредил я, рассматривая его с интересом. Мне было любопытно понаблюдать за его реакцией, за словами, которые он посчитает уместными в этой ситуации. — Так ты реально псих…? — еле разборчиво промямлил он, обессилено свесив голову к полу. Уголки моих губ расползлись в улыбке, а из горла вырвался резкий смешок, будто я подавился. Так вот что ему рассказывает про меня Соён? Это мило. На секунду я подумал, что поторопился с ним, можно было дать ему шанс, наверное. Просто потому, что моя сестра чертовски милая. Но уже поздно. — Если ты так думал, то довольно опрометчиво с твоей стороны продолжать дрочить на мою малую. — Я могу больше с ней не общаться. Ты этого хочешь? — проговорил он, подняв голову. — Боюсь, уже поздно. Ты спал с ней? — Нет. Я разочарованно вздохнул и снова ударил парня по лицу. Ложь в его нынешнем положении меня удивляла и раздражала. Он болезненно застонал и закрыл глаза, откашливаясь. Из его носа и рта медленно вытекала смесь слизи, слюны и крови, — одновременно мерзкое и захватывающее зрелище. — Ещё одна попытка, — протянул я. — Ты думаешь, что просто сможешь убить меня?! Мои родители прикончат тебя, как только узнают!!! — Тебе-то какая разница? Ты же этого уже не увидишь, — с весельем в голосе ответил я. Его лицо на момент перекосило едва заметной судорогой, как будто он не верил в то, что я говорил. Конечно, он не верит. Я и сам не верил, что избиваю связанного подростка в своем же подвале. Чего только не сделаешь ради семьи… — Так что там насчет Соён? — снова спрашиваю я, понизив голос. — Да! Да, я трахал её! Трахал твою сестру, потому что она нравится мне, а я нравлюсь ей! И что теперь?! Это запрещено?! — начал верещать он. Я наморщился от его крика, похожего то ли на скулеж щенка, то ли на визг свиньи, и решительным шагом направился к полкам, где стоял ящик с инструментами. Мое терпение лопнуло быстрее, чем планировалось, но и в этом не было моей вины. Я же предупредил его в самом начале… Я выхватил из ящика секатор и вернулся к парню, который при виде садового инструмента резко замолчал и напрягся. — Эй, ты чего?.. Подожди, давай договоримся?! Я не пойду в полицию, если ты отпустишь меня сейчас, обещаю! — Мне плевать на полицию. Здесь звукоизоляция, но что было бы, если бы это было не так? Я же нормально тебя попросил. Ты меня не уважаешь? Не слушаешь мои просьбы, трахаешь мою младшую сестру… Я расцениваю это как плевок мне в лицо, — с намеком на жалобу сказал я, сдержав после этого паузу, а потом продолжив: — Как думаешь, что бы я сделал, если бы ты плюнул мне в лицо? Я наклонился до его уровня и взял за волосы, чтобы он держал голову прямо. Теперь в его глазах был отчетливо виден страх. Наконец-то. Это было бесценно. В какой-то момент перед глазами всплыл образ Соён, как она отдавалась ему, как позволяла трогать себя везде… Этого было достаточно, чтобы вся моя сдержанность растворилась за долю секунды. Я резким движением засунул ему руку в рот и вцепился в язык, вытаскивая его наружу с такой силой, что я чудом не вырвал его вместе с корнем. Обхватив парня так, что он не мог дергать головой слишком активно, я начал своё дело. У меня потемнело в глазах, когда я это делал, а душераздирающий крик только добавил эффекта, пока я отрезАл бОльшую часть языка. У живого человека, блядь! Я уверен, что прыгать с парашюта не так захватывающе, как-то, что я делал прямо сейчас. Я уже чувствовал это. В тот момент, когда бил молотком по черепу отца. Это ни с чем несравнимая эмоция — невероятное удовольствие, напитанное адреналином и чем-то звериным, первобытным. Я приподнял отрезанный кусок плоти, рассматривая его под светом тусклой лампочки. Срез получился кривым, но стараться времени не было. Я сжал язык между пальцами, искреннее удивляясь его мягкости. Это ощущалось почти нереально, как будто я просто спал прямо сейчас, а всё это — проделки моей больной фантазии. Минсок, оказывается, обмочился и отключился в процессе, а я даже не заметил. Болевой шок никого не щадит. Я слышал рыдания Юны за спиной. Это немного отвлекало меня, но я не злился на неё за это. Вся моя злость сейчас была направлена только на парня, который посмел предположить, что сможет забрать у меня Соён. Я потянулся рукой к карману своих джинсов, когда заметил стояк. Серьезно? Я накрыл бугор ладонью, как будто не веря, что это действительно случилось. Мне нужно было закончить то, что начал, а не надрачивать на кровь и куски тела, как гребаный психопат. Я заткнул окровавленный рот тряпкой и перепроверил веревки. Было бы большой проблемой, если бы ему вдруг удалось сбежать каким-то чудом. Заломив шею, я сделал глубокий вдох и на миг закрыл глаза, пытаясь успокоиться и абстрагироваться от того, что только что произошло. Это всё весело, конечно, но мне ещё нужно было вымыть лестницу и пол в коридоре, пока Соён не проснулась. Ей нельзя было знать обо всём этом. По крайней мере, на данный момент.

***

Дотирая остатки крови на полу, я тихо выругался себе под нос. Кровь уже успела въесться в деревянные половицы, пока я развлекался с Минсоком в подвале. Я весь извозился в моющем средстве, но всё-таки оттер все дочиста. Как закончил, зашел в комнату к Соён. Она всё ещё мирно спала под действием снотворного, и, похоже, ей что-то снилось, судя по её мило наморщенным бровям. Наверное, это был кошмар или как минимум что-то неприятное. Что бы там ни было, я уверен, что происходящее в подвале напугало бы ее гораздо сильнее, чем всякий сон. Её маленькая фигура под тонким одеялом выглядела как самый большой соблазн, что встречался мне за все годы жизни. Я подошел и сел на край кровати, не сводя глаз со спящей малышки. В темноте она была ещё больше похожа на нашу мать…. Очень красивая. Хорошо, что от неё у Соён была только внешность. Её вид навевал мне воспоминания, похороненные глубоко в подсознании. Я вдруг вспомнил, как стоял ночью в спальне родителей и пялился на беременный живот, в котором была Соён. Я тогда так ее ненавидел, что почти решился использовать нож, что сжимал в руке. Мама всегда спала в обнимку со своим опухшим пузом, как будто это самое ценное, что у нее было. Это выглядело мерзко, её живот был мерзким. Наша мать была очень привлекательной женщиной, я понял это ещё в глубоком детстве, когда мужчины на улице оборачивались, чтобы полюбоваться ею на пару секунд дольше. А примерно в десять лет я осознал, что ревную её к отцу. Я уже не мог спать с ними в одной постели, потому что вырос, но я всегда этого хотел. Мне нравилось засыпать с ней в обнимку, нравилось чувствовать, как она целует менч в лоб и прижимает к своей груди, очертания которой я чувствовал сквозь тонкую шелковую ткань её ночной сорочки… Кажется, я дрочил впервые именно на эту женщину. Она родила меня, но я всё равно её хотел. И при мысли, что появится ещё один человек, на которого она тоже будет тратить время, я понял, что не хочу этого. Мне хватало отца, которого я ненавидел в те моменты, когда он обнимал или целовал её. Я хотел избавиться от врага в её животе, считая Соён лишним препятствием и обузой для всех. Если бы я только знал, что там родится мой заяц… Я бы мыслил иначе. От мысли, что в шесть лет я чуть не лишил себя своей любимой, по телу пробежала неприятная дрожь. Небеса послали мне Соён, чтобы в моей жизни был хоть какой-то смысл, чтобы она исцелила меня своей любовью. И она сделает это. Не сразу, но когда-то она поймет, что только я могу любить её так, как она этого заслуживает. Она будет идеальной, но не только снаружи, как наша мать. Я не мог быть с ней по многим причинам, поэтому мне дали второй шанс, подарив сестру с маминой внешностью, но более покладистым характером. Ну и как минимум с возрастом теперь не было проблем. Когда-то я думал, что наше родство — непреодолимая пропасть, которая делала союз между нами невозможным, но потом я понял, что в этом не было никакой ошибки, — всё было так, как должно было быть. Мы связаны не только духовно, но и скреплены кровными узами, которые не под силу никому разрушить. Просто думать об этом было так волнительно… Я сомкнул веки и приоткрыл рот, чтобы выдохнуть жар, который скопился в легких. Соён пошевелилась, вырывая меня из дымки мыслей, что уже успели стать непристойными. Она сместила голову на другую сторону, причмокнув губами и промычав что-то невнятное, после чего снова притихла. То, как она выглядела такой соблазнительной, даже не стараясь, — немыслимо. Я наклонился и поцеловал её в лоб, позволив носу соскользнуть чуть в сторону и уткнуться в её мягкие волосы. Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не издать стон, дребезжащий где-то в глубине моей груди, когда я вдохнул ее запах. Она пахла ванилью… теплой и сладкой, как свежий торт. Я хотел бы наброситься на неё прямо сейчас, обвести губами и языком каждый дюйм её худощавого тела, брать её снова и снова, пока её голос не станет сиплым. Но я не мог. Ещё не время.

•

Соён.

•

Звук жарки и приятный аромат еды, доносившиеся из кухни, заставили меня лениво разлепить глаза, когда на часах было почти одиннадцать. От долгого сна всё тело ломило, а вылезать из-под теплого одеяла было соизмеримо с пыткой. Кое-как поднявшись, умывшись и приняв прохладный душ, я переоделась и вышла из комнаты, направляясь на кухню. Нужно было перекусить и приступать к конспектам, которыми меня завалили учителя. Сану стоял у плиты и переворачивал лопаткой кусочки ароматного мяса, шкварчавщего на сковороде в масле вместе с луком и тертой морковью. Мой рот моментально наполнился слюной, а желудок начал неприятно посасывать. Я подошла к Сану со спины, заглядывая в сковороду перед ним. Он не сразу меня заметил, а когда заметил, вздрогнул, испугавшись моего тихого появления почти под его рукой. — Уже проснулась? — риторически спросил он, продолжая перемешивать ароматную смесь. Наколов кусочек мяса на нож, Сану подул и поднес его ко мне, придерживая снизу руку, чтобы ничего не упало на пол. Я сразу же открыла рот, принимая еду и активно пережевывая. Ожидаемо вкусно, иначе и быть не могло. Сану со странным интересом разглядывал мое лицо, подмечая реакцию на блюдо. Обычно он так не делал, но я не стала заострять на этом внимание, ведь его эмоции всегда были странными. — Ну и как…оно? Вкусно? — нарушил молчание он. Я проглотила и кивнула, получив за это легкое поглаживание по голове. Конечно… В один день он дрочит на мои детские фото, а в другой — гладит по голове, будто ничего не было. Его невозмутимость очень раздражала, но я ничего не могла сделать. Озвучить всё в лоб было бы ошибкой, после которой я вряд ли смогла бы посмотреть ему в глаза. Приходилось держать всё в себе. Обед проходил в глухом молчании, в котором даже жевание казалось раздражающе громким. Заскучав, я вытащила на стул телефон и в очередной раз проверила панель уведомлений, надеясь на сообщение от Минсока. Но ничего. Он не звонил и даже не читал мои сообщения, словно намеренно их игнорируя. Голос Сану прорезал напряженную тишину: — Что с настроением? Я заблокировала телефон и начала вертеть вилку, накручивая на неё спагетти с мясом, пока думала, что ответить. — Голова болит, — бросила я первое, что пришло на ум. — То рука, то голова. Может, тебе в больницу сходить? — с издевкой в голосе ответил парень. Я посмотрела на перевязанную руку, покоившуюся рядом с тарелкой, и опустила её под стол, положив себе на колено. В ответ на едкий комментарий брата я просто промолчала, не желая вступать в дискуссии, которые были бы полны рисков разозлить его. Я продолжила есть, избегая его взгляда, пока он сидел на противоположной стороне стола и прожигал во мне дыру. — Знаешь, что это за мясо?