Deep down one touch

Мобэй-дзюн потер поясницу , закрыл глаза и устало откинулся на спинку трона, с Раздражением оглядывая собравшихся вокруг придворных, слуг и врачей. Все они молчали, боялись, опускали взгляд в пол, не желая смотреть на своего короля, вызывая у него еще большую злость, не двигаясь и в то же время не смея даже дышать чаще, чем нужно. Они знают. Они знают, что от смерти их отделяет лишь тонкая грань чужого терпения. Каждый из них трясется то ли от ужаса, то ли от холода, но ледяному королю все равно. Он ничего не видит перед собой, не хочет видеть, он знает, что иначе он сломается, убьет кого-нибудь, испачкает идеально чистый пол кровью, а морозный воздух — запахом меди, страха и смерти. Он не может этого допустить. Он не может допустить, чтобы его и без того напуганный омега, который сейчас прячется где-то во дворце, ужаснулся еще больше. Мобэй не хочет, чтобы Шан Цинхуа боялся его. Он не хочет, чтобы его маленькая, прекрасная, человеческая омега продолжала дрожать от каждого прикосновения и слова. Его Цинхуа должен быть другим. Его Цинхуа должен болтать без умолку, размахивать руками, напевать себе под нос песни на языке, неизвестном демону, и решать сотню проблем в день. Его Цинхуа должен быть счастлив, в объятиях своего короля, должен наслаждаться каждым днем ​​и смеяться так же громко, как он смеялся те пару недель, в течение которых дочь Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю, Лянь, жила с ними. Счастье. Мобэй-цзюнь хочет, чтобы его омега была счастлива. Он сам хочет быть счастливым. Он хочет снова почувствовать это необычное тепло, окунуться в сладкую патоку нежности и любви, обернуться мягкими, как одеяло, объятиями. Демон думает, что он отдал бы все, все свои сокровища и всю свою силу, лишь бы вернуться в то время. Он сделал бы все, чтобы защитить, спасти своего человека от боли и страданий. Он бы не колеблясь связал и запер где-нибудь Шан Цинхуа, но сейчас это было бы бессмысленной тратой времени. Омега не мог никуда пойти, не мог сбежать из ледяного дворца, не мог спрятаться и спрятаться там, где Мобэй не мог его найти. Весь острый ум, хитрость и находчивость бессмысленны, если Цинхуа не может сделать и нескольких шагов, не врезавшись в мебель или кого-то из слуг. Бывший глава пика Аньдин, которому годами удавалось всех обманывать, теперь ничего не мог сделать без чьей-либо помощи. Теперь он полностью зависит от Мобея и его милости. Беспомощный. На мгновение губы демона растягиваются в едва заметную улыбку, когда он невольно вспоминает, как прекрасно выглядел заклинатель, когда он схватил его одежду и просил, нет, умолял его либо позволить ему вернуться на пик Аньдин, либо остаться рядом с ним. Казалось, Шан Цинхуа не знал, чего он на самом деле хочет. Мобэй-цзюнь знал, что он будет рад помочь ему определиться. Он докажет омеге, что у него просто нет лучшего выбора, чем принять свою судьбу и признать очевидное... признать, что нет альфы лучше него, признать, что теперь вся его жизнь прошла здесь, в ледяных землях, признать, что у него нет выбора. Шан Цинхуа останется здесь навсегда. Улыбка становится шире. «Ваше величество... — шепчет один из придворных под удивленными взглядами окружающих, осмеливаясь сделать небольшой шаг вперед и с грохотом рухнуть на колени у ледяного трона. — Прошу простить мою грубость, господин, но мы не можем стоять здесь весь день». Мобэй-дзюн бормочет что-то непонятное, но все равно смотрит на того, кто осмелился заговорить. «Тогда вам следует лучше выполнять свою работу». "Но..." «Никаких «но», — рычит демон. «Я дал вам одно задание. Одно-единственное задание, и вы даже с ним не справились. Идиоты. Неужели так сложно найти лекарство для Шан Цинхуа?» «Как мы можем найти лекарство,  если даже не знаем, чем он был отравлен? И вообще, не проще ли было бы дать яду добить этого маленького человека? И он перестанет страдать и мучить нас всех», — слуга вдруг бледнеет, понимая, что сказал лишнее, прикрывает рот и мгновенно теряет желание быть как можно дальше от внимательного, холодного, пронзительного взгляда своего короля. Ледяной демон чувствует, как внутри у него закипает кровь от гнева и желания оторвать голову нахалу, но на самом деле он лишь одобрительно кивает, позволяя человеку перед ним продолжить. Ну. Демон перед ним все равно умрет. Минутой раньше, минутой позже, неважно. Мобель может подождать. Он всегда был терпеливым. "Продолжай" "Но..." «Продолжай». Мобэй махнул рукой с притворной скукой. «Я хочу послушать своих людей, так что говори». «Я...» — мужчина сглотнул и наконец осмелился выпрямиться, но все еще оставался на коленях. «Как лорд одного из кланов, я считаю, что вам следует избавиться от этого человека. Он здесь лишний. Раньше он хотя бы был полезен, и вы оправдывали его присутствие здесь его полезностью, а теперь... но это глупо. Какой толк от слепого мальчика, который потерял все связи. Он бесполезен, если не опасен». — демон на мгновение замолчал, но, не встретив сопротивления своей речи, продолжил. «вы слишком к нему привязани. Я понимаю, правда. Он милый, маленький, омега, пахнет сладко, не как местные, но все же вам уже не шестнадцать, и вам пора задуматься о продолжении рода. Пора вам перестать играть со своим зверьком и наконец найти кого-то по-настоящему подходящего для вас, того, кто сможет родить вам наследника. Это важно. Важно для вас и для всех нас. Мы не можем допустить, чтобы ваша сила ослабла. Мы не можем...» «Если вы не можете избавиться от человека, это может сделать кто-то из нас»- Другой лоро заговорил, смело шагнув вперед. «Его смерть будет быстрой и безболезненной, если это так важно для вас». Мобель замер, оторвал взгляд от одной из колонн, наконец взглянул на ораторов и тихо зарычал. Альфа внутри него встал на дыбы, желая схватить одного из ораторов за шею, чтобы заставить его замолчать. Угроза. Они посмели угрожать его раненому и ослабленному омеге. Убить. Разорвать их на части. Вырвать их сердца. Он не мог убить Ша Хуалин, уступив честь отрубить ей голову своему императору Ло Бинхэ, но теперь... теперь он мог в полной мере насладиться чужой кровью. Теперь он мог доказать, что он достойный альфа. «Хватит!» — наконец рявкнул Мобэй, мгновенно теряя весь свой расслабленный вид и вставая с трона. «Я тебя услышал. Кто-нибудь еще думает так же?» Еще несколько демонов шагнули вперед. Когти Мобея впиваются в ладони, проливая кровь. Кислый запах страха отчетливо слышен в воздухе. «Надеюсь, это все?» Толпа молчит, опустив головы еще ниже, кажется, что еще немного и все они упадут на колени. Они упадут прямо к ногам своего короля и будут молить о прощении за обиду, которую никто из них еще не совершил, но о которой каждый из них думал. Измена. Стоя здесь, едва дыша от агрессивных феромонов ледяного демона,боясь даже моргнуть, они наконец понимают, что только что сделанное предложение было не чем иным, как государственной изменой. И пусть... пусть Шан Цинхуа пока не королева, но скоро ею станет. И Мобелу плевать на мнение совета или какие-то глупые традиции. До них наконец доходит. До них доходит, что альфа перед ними не такой, как его отец или дядя. «Кто еще?» Единственный звук, который можно услышать в тронном зале, — это неровный стук сердца, отражающийся эхом от ледяных стен. «Кто еще?» — громче спрашивает Мобель. Когда никто не покидает ровный строй, Мобэл-джун быстро ломает шею одному из лордов. Демон внутри урчит от удовольствия, наслаждаясь кровью. на его руках и ощущение безграничной власти. Все остальные знают, что будет дальше. Они знают, что сегодня никто из них не уйдет отсюда живым. Каждый из них надеется, что это будет не он, а кто-то другой. В конце концов, они демоны и они скорее бросят кого-то на растерзание Мобею, чем добровольно подставят себя под его когти и клыки. Кем бы они ни были, они все равно боятся смерти. Никто не смеет пошевелиться. Боятся гнева своего короля. «Нет...» — умоляет другой демон, прежде чем его отрубленная голова катится по полу к ногам зрителей. «Мой король! Мы хотим только лучшего для вас и нашего народа. Пожалуйста. Пожалуйста», — умоляет он повелителя демонов. «Я умоляю вас. Я умоляю вас о пощаде. Пожалуйста». «Хватит! Закрой рот!» "Но..." Мобей-дзуюн вырывается, бросается вперед, словно дикий, голодный зверь, впиваясь когтями в грудь противника и глядя ему в глаза, покрытые пеленой страха. «Никаких «но». — шипит Мобель. — «Ты посмел угрожать Шан Цинхуа. Моему Шан Цинхуа. — Его пальцы сжимаются, вызывая сдавленный хрип из горла заключенного. — Ты осмелился предположить, подумать о том, чтобы причинить ему вред... Ты хотел его смерти, и это значит, что ты умрешь... «Мой король... Пожалуйста... Это было всего лишь предположение... «Глупое предположение», — поморщился Мобэй-дзюн. Перед глазами Мобея все еще красная пелена. "Пожалуйста..." «Достаточно», — угрожающе прерывает его король ледяных демонов. «Я не могу позволить, чтобы что-то угрожало моему омеге. Я не могу позволить тебе остаться в живых». «Я ничего не сделаю. Клянусь, я ничего не сделаю». «Ты сейчас так говоришь, а что будет потом? Что будет, когда ты уйдешь отсюда? Я не могу тебе доверять...» «Вы этого не сделайте » — наконец, демон показывает свое истинное лицо. «Ваш дядя всегда говорил, что вы трус. Вы настолько жалкий, что пресмыкаешься перед человеком-омегой. Лингуан-цзюнь был прав. Он всегда был прав. Он был бы лучшим королем, чем вы! Любой был бы лучшим королем, чем вы! Совет ошибался на ваш счет». Ледяной демон сильнее сжимает руку, нащупывает едва бьющееся сердце и рывком вырывает его из груди другого. По залу разносится тихий крик. Изо рта умирающего вырывается булькающий звук, по подбородку течет алая кровь, и его тело падает к ногам короля. «Если кто-нибудь из вас скажет что-нибудь о Шан Цинхуа, вас постигнет та же участь, что и этих идиотов. Вы все понимаете?» "Да." "Да." «Как скажете ». «Да, король», — отвечают все присутствующие неровным голосом. «А теперь все вон!» Все быстро выбегают из тройного зала, оставляя Мобэй-дзюна наедине со своими мыслями. Король пинает труп, переступает через отрубленную голову и садится на трон, устало оглядывая хаос вокруг. Он хотел бы, чтобы все это было проще. Он действительно хочет, но он не знает как. Все, что он может сделать, это продолжать убивать нежелательных, продолжать искать лекарство и делать все возможное, чтобы держать Цинхуа рядом с собой, даже если омега этого не хочет. Мобэй не может его отпустить. Он не может, даже если от этого зависит его собственная жизнь, поэтому все, что он может сделать, это продолжать бороться и надеяться, что когда-нибудь Шан Цинхуа поймет. Он поймет ,все поймет. «Ваше Величество... Ваше Величество... — одна из служанок падает на колени прямо у двери, едва заметно отводит взгляд от мертвых лиц и сгибается пополам. — Пожалуйста, простите меня за...» «Что случилось снова?» «Шан Цинхуа, он... Он...» «Что с ним? Не бормочи! Отвечай!» «Он потребовал, чтобы мы отвезли его в его кабинет, и мы выполнили его просьбу, как вы приказали...» Мобей-дзуюн быстро вскакивает на ноги. Страх. Теперь он чувствует страх. Его руки трясутся, глаза темнеют, а горло сводит судорогой. Беги. Его инстинкты кричат ​​ему, они молчат, чтобы бежать, найти своего омегу, убедиться, что с ним все в порядке, наказать всех виновных, обнять Шан Цинхуа как можно крепче, чтобы не навредить человеку. Защищать. Он должен защитить своего омегу. Далее следует гнев и раздражение. Гнев на себя, на охранников, на самого Цинхуа. На весь мир. «И? Что случилось?» «Там был какой-то артефакт...» Сердце ледяного демона останавливает свой бег, и дышать становится почти невозможно из-за холода вокруг. Ледяная штука растет вдоль стен и окон. Сбежал. Сбежал. Сбежал. По какой-то причине он чувствует, знает, что Цинхуа сбежал. Ушел, не сказав ни слова. Он просто убежал и исчез, даже не думая о последствиях. Сначала Мобэя охватывает паника, почти неконтролируемая, но потом он вспоминает, что его омеге некуда бежать, и на мгновение ему становится лучше. Как бы ни был упрям ​​человек, как бы он ни прятался и как бы громко он ни кричал, у него просто нет выбора. Как бы сильно Цинхуа ни хотел всю власть и силу, у Мобэя она есть. «Ну, если Цинхуа хочет, чтобы они за ним побежали, то я с радостью за ним побегу». Но это хороший, почти демонический способ показать задушенному омеге свои чувства и доказать серьезность своих намерений. Шан Цинхуа сбежал, так что Мобэй вернет его... Он вернет его, даже если это означает начать войну не только с пиком Аньдин, но и со всеми заклинателями. В каком-то смысле этот демон был прав. Он трус. Он так боится потерять Шан Цинхуа, что готов сделать для него невозможное.