Deep down one touch

-«Пожалуйста, господин». Голос Мобэй-цзюня — жгучая смесь мольбы, раздражения и отчаяния. «Пожалуйста, смилуйся...» Все, чего хочет ледяной демон сейчас, это просто вернуть своего омегу и спрятаться с ним в конфетном дворце. Он бы отдал за это все. Он уже отдал за это самое дорогое и важное, что у него было, он отдал за это свою гордость. Он опустился на колени. Самоуважение, гордость, любовь к себе, тщеславие, высокомерие, все это больше не имеет никакой ценности или смысла. Не тогда, когда Шан Цинхуа был так далеко от него, что он даже не мог прикоснуться к нему, почувствовать его прекрасный малиново-медовый аромат или просто увидеть его. Шан Цинхуа... Ему нужен Шан Цинхуа. Он нужен ему как воздух и солнце, как кровь, что течет по его венам, как спасительный холод его дворца, и все же он готов был обменять все это хотя бы на возможность, шанс вернуть своего идеального маленького омегу. Он любил его так сильно, так сильно, что, казалось, согласился бы даже на обычную дружбу. Даже если Цинхуа не хотел быть его, даже если он был так напуган, что убежал, даже если он спрятался в единственном месте, откуда Мобэй не мог его забрать, он простит его и примет обратно. Он смирится. Но стоя здесь, перед взором своего императора, он наконец понял правду. Никто не вернет ему то, что он хотел, просто так. Он мог сражаться с Ло Бинхэ, мог ранить его, мог постоять за себя со своим императором, и все же он никогда не сможет победить его. Он так и не смог победить Ло Бинхэ, и теперь, впервые в жизни, он по-настоящему пожалел об этом. Вернуть Шан Цинхуа боем было почти невозможно. Вернуть Шан Цинхуа мирным путем было так-же невозможно. -«Ты помог мне вернуть мою дочь и отомстить Ша Хуалин за ее злодеяния, ты помог мне не только выжить в бездне, но и занять трон, который по праву принадлежал мне в любом случае» - Ло Бинхэ махнул рукой, позволяя Мобэю встать-«Я даже позволил тебе называть меня по имени, так что вставай. Тебе больше не подобает преклонять передо мной колени. А по поводу твоей просьбы», — тяжелый вздох. «К сожалению, с этим я тебе помочь не могу. Если будет другая просьба, я сделаю все, что ты захочешь, но я все равно не смогу отдать тебе Шан Цинхуа. Загадай желание, и я осыплю тебя золотом или драгоценностями, дам тебе любую омегу, поделюсь землей. Все, что угодно. Если хочешь больше власти, пожалуйста, за твою помощь я даже готов сделать это.» -"Но..." - «Нет. Не нужно, не нужно спорить. Ты должен знать, что если бы это зависело от меня, я бы не только отдал тебе Шан Цинхуа без колебаний, но и приказал бы тебе немедленно жениться, но, к сожалению, если я помогу тебе, то сильно расстрою свою императрицу и свою дочь. Я не могу этого допустить. Не после того, как я столько всего упустил в их жизни. Ло Бинхэ встает с трона, подходит к ледяному демону и кладет ему руку на плечо. «Ты мой друг. Хм», — еле слышный смех вырывается из горла Ло Бинхэ. «Если это правда, то, похоже, ты мой единственный друг и... Это даже как-то грустно. И еще печальнее, что я бы действительно помог тебе, выполнить твою просьбу без колебаний и сомнений, все, что угодно, но я действительно не могу этого сделать. Все, что угодно, но не это». Отчаяние , Мобэй чувствует такое сильное отчаяние, что его ноги невольно подкашиваются, а в глазах темнеет. Он снова падает на колени, только на этот раз сжимая грудь и чувствуя такую сильную боль, что у него даже перехватывает дыхание. Он не может сдаться, но и ничего другого он сделать не может. На самом деле, он никогда не мог. С самого начала Ло Бинхэ решил всё. И, похоже, даже его благодарности недостаточно, чтобы подтолкнуть священного демона исполнить главное желание Мобэя. Глупо было думать, что будет иначе. Его пальцы дрожат, впиваются в кожу груди, оставляя заметные красные следы, но все еще не раня и не проливая кровь. Он держится изо всех сил, пытаясь ухватиться за остатки своего обычно холодного разума и инстинкта самосохранения. Но что-то внутри продолжает убеждать его, что если он не сможет добраться до Цинхуа, то нет смысла жить дальше. Ему не нужна эта вечность без единственно важного человека. Ему не нужна власть, или авторитет, или больше земли, или любая другая омега или драгоценность. Все, чего он действительно хочет, все, чего он когда-либо хотел, это вернуться в прошлое и исправить свои ошибки. Исправить все, что он сделал. Мобэй сделал бы это правильно. Он сделал бы это правильно с самого начала. Он был бы нежным и ласковым с самого начала, он бы сделал все, чтобы получить то, чего так желает его сердце. Он бы защитил Шан Цинхуа от всей боли и страданий, и тогда, может быть, тогда он был бы на месте Ло Бинхэ. Нет, не император у власти, но счастливый. Он мог бы быть счастлив... Они могли бы... - «Тебе пора идти». - «Я не могу, я не могу уйти», — спорит ледяной демон, даже не обернувшись, чтобы посмотреть на Ло Бинхэ. Он не может смотреть на императора. Он боится, что если он это сделает, то потеряет всю свою уверенность. - «Разве я не говорил, что ничем не могу тебе помочь? Я сказал это. Так что иди. Правда, иди.». - «Я некогда и некуда не уйду отсюда без Шан Цинхуа. Так тебе будет легче убить меня». Ло Бинхэ молчит, просто смотрит на сгорбившуюся на полу фигуру некогда гордого и холодно-отстраненного демона и молчит. Почему-то в Мобэй-цзюне он теперь видит себя. Тот же потерянный, сломленный, одинокий человек, тот же, каким он был с того момента, как его возлюбленный Шэнь Цинцю сбросил его в пропасть, и до того момента, как он вернул его обратно. У Мобэя словно вырвали сердце из груди. - «Хорошо», — шепчет альфа, почти бесшумно приближаясь к двери. «Хорошо. Я не могу отдать тебе Шан Цинхуа, потому что он хотел остаться здесь с нами, но я могу позволить тебе поговорить с ним». - «Этого недостаточно». - «Это все, что ты можешь получить сейчас», — серьезно отвечает Ло Бинхэ. «Это может быть немного, но это больше, чем я мог получить в то время. Так ты согласен?» -  «Конечно! Конечно...» Ло Бинхэ удовлетворенно напевает, открывает дверь, находит взглядом одного из слуг и безмолвно зовет его к себе - «Найдите и приведите сюда нашего гостя. Если он с императрицей или принцессой, то скажите им, что это важное дело, и пусть остаются там, где они есть, я обязательно расскажу им все позже. Позже, не сейчас. Слуга кивает и быстро исчезает в коридоре. Бинхэ снова возвращается к ледяному демону. - «Вставай. Не думаю, что ты хочешь, чтобы Шан Цинхуа увидел тебя в таком виде. Император протягивает руки и помогает Мобэю подняться на ноги. «И помни, что он сам хотел остаться здесь, поэтому все, что тебе нужно сделать, чтобы вернуть его, это убедить его. Если ты сможешь убедить его вернуться к тебе, даже Шэнь Цинцю не сможет ничего изменить или каким-либо образом оспорить это. Как бы сильно моя Императрица тебя ни ненавидела, это не изменит того факта, что он действительно уважает решения Цинхуа». - "Спасибо." Прежде чем Бинхэ успевает ответить, раздается тихий, едва слышный стук в дверь, затем она с грохотом открывается, и на пороге появляются двое омег. Один бледный, напуганный и напряженный, а другой зол как мифическое чудовище. Оба альфы мгновенно перестают дышать. - «Что значит оставаться на месте? С каких это пор ты мне приказы отдаешь?» Шэнь Цинцю недовольно поджимает губы, крепко держа за руку лучшего друга. «Если по какой-то причине ты решил, что я тебя послушаю, то... Что он здесь делает? Разве я не говорил, что не хочу его здесь видеть?» - «Вот почему я попросил моего дорогого Шицзуна подождать в безопасности, вдали от всего этого хаоса», — почти благоговейно отвечает Ло Бинхэ. «У моего любимого нет причин для беспокойства, я обязательно расскажу тебе все позже». Ло Бинхэ осторожно, со всей присущей ему нежностью, заканчивает запястье другого. Почти невесомо проводит по нему кончиками пальцев и смотрит в глаза напротив так преданно и так отчаянно. Омега громко вздыхает, делая вид, что громко кричит. - «Хорошо, ты победил, и все же я не думаю, что...» - «Им нужно поговорить и все решить. Иначе это будет вечно преследовать их обоих». Шэнь Цинцю смотрит сначала на осторожно выпрямившегося Шан Цинхуа, а затем на Мобэя и сдается. Он вынужден признать, что иногда Ло Бинхэ может быть прав. - «Хорошо», — Цинцю поворачивается к другу. «Хочешь поговорить с Мобэй-цзюном?» - Цинхуа сжимает кулаки.« Я думаю, нам действительно нужно поговорить ». - «Как скажешь». Сначала они стоят в полной тишине, но как только двери скрипят и закрываются, Мобэй начинает двигаться. «Цинхуа...» — ледяной демон делает несколько больших шагов вперед ,с сожалением замечая, как омега перед ним покрывается легкой дрожью и отходит в сторону. Он боится. Так боится, что это ужасает даже Мобэя. Обычно он был бы рад чужому страху, он бы упивался им, наслаждался им, но сейчас, сейчас, стоя здесь и глядя на омегу перед собой, он ненавидит себя прежнего за то, что он  смог его так сломать. - «Мне жаль. Я действительно сожалею обо всем, что я сделал. Больше всего на свете я сожалею о том, что причинил тебе боль. Секунда тишина. "если бы я мог, я бы сделал все возможное, чтобы исправить свои ошибки, но, к сожалению, я не могу этого сделать. Как бы я ни хотел, я не могу, я не могу это исправить или изменить каким-либо образом". Мобэй закрывает глаза, протягивает руки и берет чьи-то ладони в свои. "Но я не могу тебя отпустить либо. Я никогда не мог. Я знаю, что я последний эгоист, но я все равно не могу тебя отпустить». - «И я не могу остаться с тобой». - «Но почему? Я знаю, что совершил много непоправимых ошибок, но я все равно постараюсь, я сделаю все, чтобы ты знал, что не ошибся, дав мне шанс. Так почему? Почему? Почему из всех людей на свете ты не можешь остаться со мной?» - «Потому что я боюсь тебя! — громко рыдает омега. — Я боюсь, что вся эта доброта и забота — всего лишь временное размытость. Я боюсь, что однажды ты проснешься и поймешь, что устал от меня, что больше не хочешь страдать со мной! Я боюсь, что ты устал от меня!"» - «Устал? Ты? Нет. Конечно, нет. Никогда хватка ледяного демона не станет сильнее. Весь этот мир может рухнуть, и я все еще продолжаю любить тебя» То, что чувствует Мобэй после признания, — это облегчение и спокойствие. Впервые он признался в своих чувствах вслух, перед самим Шан Цинхуа, и теперь все, что он чувствует, — это блаженное удовлетворение. Правда освобождает. Он смотрит на Цинхуа, чувствует, как на мгновение прекращается чужая дрожь и как расслабляется омега напротив. Кажется, еще минута и все закончится. Шан Цинхуа поймет его, простит и даст ему шанс. Кажется.... И тут Шан Цинхуа вырывает руки из чужой хватки, отбегает куда-то в сторону, путается в ногах и падает на пол. На секунду ничего не происходит, и слышно только тяжелое дыхание, но через мгновение по всему залу раздаются первые рыдания. Омега плачет от боли, смущения и растерянности. - «"Цинхуа, дорогой" Мобэй подходит к заклинателю и осторожно помогает ему встать, по крайней мере сесть. "Все в порядке? Что-нибудь болит? Тебе больно?"» - «Все хорошо. Не надо. Отстань от меня. Не трогай мне». - «Слушай», — альфа нежно трясет парня за плечи. «Послушай меня. Все будет хорошо, я никуда не уйду. Я останусь с тобой». - «Нет! Ты лжешь! Ты лжешь!» -« Я тебя люблю.» - «Нет! Нет! Нет!» - «Я люблю тебя. Всегда любил». Мобэй-дзюн прижимает омегу ближе к себе. «Я люблю тебя, и это никогда не изменится. Ничто этого не изменит» - «Я хочу, правда хочу, но я не могу тебе доверять. Я не могу...» Мобэй тыкается носом в макушку Цинхуа, наслаждаясь приятным ароматом малины, о которой он мечтал. В последних нескольких днях, и наконец принимает решение для себя. Возможно, самое важное решение за всю его жизнь - «Я докажу тебе, что мне можно доверять» - «Но как?» - «Ты самый умный человек, которого я знаю, а это значит, что ты слышал о ритуале ухаживания ледяных демонов. Ты слышал, верно? » - «Я знаю об этом даже больше, чем ты». - Шан Цинхуа ответил на это  без шуток. Он действительно знает об этом. Он сам написал этот ритуал. когда он планировал включить историю любви к Мобэй Дзюн в свой роман, но в конечном итоге отказался от него, чтобы порадовать своих поклонников. Он также знает, что этот древний ритуал является высшим доказательством любви для демонов из ледяных пустынь. Он знает, что связь, которая образуется после ритуала, настолько сильна, что ее невоможно разорвать. Он знает, что такой брак будет вечным. Его сердце ускоряет свой бег, и омега внутри начинает скулить от нетерпения. Он любит Мобэя, и Мобэй говорит, что любит его. Это на самом  деле  все, чего хочет омега. -«Это слишком опасно». Цинхуа фыркает.  - «Это неважно. Я сделаю это для тебя. Только для тебя». Шан прикусывает нижнюю губу и молчит, обдумывая слова своего короля. У омеги внутри него достаточно слов, достаточно уверений и эмоций, но сам Шан Цинхуа, его рациональная часть, нуждается в доказательстве, нуждается в действии. Поэтому он кивает. - «Я хочу этого. Я хочу, чтобы ты прошел ритуал». - «Будет по-твоему». Мобэй-дзюн улыбается, оставляя быстрый поцелуй на самом кончике внезапно воспалившегося носа Цинхуа. «Ты здесь хозяин...»