В конце демон всегда возвращается в ад. Парадокс Дувири.

Сегодня прекрасный день. День её рождения! С самого утра она прибиралась и выбирала настольные игры. А потом они с мамой накрывали на стол. Мама звонко смеялась над её шуткой, когда цефалон дормизона бодро объявил о прибытии гостей. Друзей у девочки было немного, но каждый был самым лучшим. На день рождения пришли все: хулиган Джеки и зануда Вэл, близняшки Лиз и Дарья, и местная парочка «инь-ян» — чернокожий Сет и альбинос Сим. Дети принесли подарки, сделанные своими руками: карточки и пластиковые фигурки для настольных игр, открытки со стихами собственного сочинения. Папа принёс с работы набор красок для волос, о котором девочка давно мечтала. Теперь она сможет вымазать свою короткую скрижку синим и оранжевым. Джеки умрёт от зависти! Мама испекла красивый торт. Вчера они вместе до поздней ночи украшали его розовым кремом, малиной и цветами. На столе стояли пластиковые тарелки с кусочками фруктов и огромная бутылка розового базиликового лимонада. По случаю праздника в прихожей и на кухне мама расставила маленькие вазочки со свежими ветками орхидеи. Девочка обожала эти вазы, она могла часами ощупывать и разглядывать склеенные золотом трещины, безжалостно рассекающие белоснежный фарфор. Обычно цветы на Заримане было не достать, но родители были из группы обслуживания биома и изредка могли себе такое позволить. С днём рождения, Тенно! Тенно… Давным-давно кто-то придумал термин «ten-O». Так стали называть всех, кому повезло родиться на «Заримане 10-0». Они никогда не ступали на почву родных планет своих родителей, а настоящее небо видели только на картинках и обучающих видео. Физически тенно были слабее планетарных людей. Без специальных тренировок мышцы, сформированные в условиях искусственной гравитации, быстро деградировали. По этой причине дети-тенно много тренировались и часто играли в подвижные игры. Но ей всегда больше нравились настолки. День рождения это всего лишь приятное воспоминание. Сейчас она стояла босиком в огромном холодном зале в шеренге таких же учеников, одетых в лёгкие серые костюмы. Тренер — дакс средних лет в уменьшенной версии классического шлема и облегчённых гибких латах — держа руки за спиной, монотонно рассказывал теорию рукопашного боя. В какой-то момент он заметил, что ученица давно не слушает. Когда он подошёл к ней, чтобы призвать к дисциплине, она стояла с закрытыми глазами и улыбалась. Дакс неожиданно мягко спросил: — Ты улыбаешься? Рин резко очнулась, услышав совсем рядом голос Тешина. Позади неё только что погасло зеркало портала. Кайт отошёл в сторону в поисках своих любимых цветочков. Она удивлённо посмотрела на старика, который разглядывал её лицо с любопытством. — Н-нет, не улыбаюсь! Тешин стоял перед ней, воткнув посох в землю и привычным движением гладя свою юркую голубую куаку. — Как всё прошло? На нём не было накидки, и Рин могла рассмотреть его как следует при свете дня. Больше всего её интересовали глубокие шрамы, что шли наискосок, рассекая лоб и левую щёку, но она отвлеклась. Её удивил контраст между аккуратно уложенными в свободный хвост серебристыми волосами и растрёпанной, торчащей во все стороны, бородой. Вслух она ничего не сказала, но про себя поклялась, что подстрижёт эту бороду в следующий раз, как он ляжет спать. — Ну, я убила кое-кого и сбежала от Лодуна. Этот день не может стать ещё лучше. Старик смотрел на неё, поджав тонкие губы и терпеливо ждал подробностей. — Твоя Матила алкашка. Ты бы видел, как жадно она пила этот гадкий алкогольный сироп. Фе… — Рин показала язык, изобразив гримасу отвращения. — И она не стала открывать твой подарок, а только обнималась с ним и распиналась «Тешин то… Тешин сё…», — тут она стала изображать Матилу, размахивая руками. Старик рассмеялся, спугнув Луа. Проводив взглядом улепётывающего прочь зверька, он выдернул посох из земли и, посмеиваясь, развернулся в сторону костра. — День действительно прошёл неплохо. Рин обошла старика и села на тёплые камни. — И она дала мне что-то, что надо сейчас открыть. Скиталица достала из поясной сумки маленький зелёный свёрток. Тешин опустился рядом с ней на своё обычное место. Она повертела свёрток перед лицом. — Как ты думаешь, что там? Старику теперь как будто стало всё равно, он отвлёкся на закипевший чайник. — Пока не откроешь, не узнаешь. Рин потянула за зелёную нитку, которой был перевязан свёрток, и развернула ткань. Внутри оказалась кукольная правая рука из синего металла. Она повернулась к Тешину, который теперь довольно улыбался, попивая горячий отвар из деревянной чашки. — Ах ты хитрый лис. Она бросилась к кукле, которую вчера оставила на своём спальном месте недалеко от озерца. Механизм крепления и шарнир были в отличном состоянии, так что, приятно щёлкнув, правая рука идеально встала на своё место. — Это же… Рин смотрела на одетое в золотой доспех туловище с непропорционально длинной и тонкой правой рукой из синего металла. Так она и просидела до вечера, задумчиво разглядывая сломанную фигурку Доминуса Тракса. *** Ночью скиталица долго не могла уснуть. Лёжа на спине, она смотрела в тёмный каменный потолок. Она ждала, что от восстановления куклы произойдёт что-то очень важное или как минимум заметное, но ничего не случилось. Она повернулась на бок, сжимая фигурку в руке. — По-моему это не работает. Хотя бы в боку кольнуло что ли. В какой-то момент она не заметила как уснула. Очнувшись, Рин поняла, что стоит в просторной лаборатории, запертая в вертикальной капсуле. Сквозь маленькое окошко было видно высокого мужчину в короткой белой тунике. Он стоял к капсуле правым боком, поэтому она смогла разглядеть длинную правую руку, которую он прятал под объёмным золотым наплечником. Его голубая кожа была такой чистой и гладкой, что при изящных движениях слегка бликовала в искусственном свете лаборатории. Его чёрные волосы были скручены в плотные жгуты и уложены на голове в аккуратную причёску, закрепленную золотыми заколками. Шею украшало толстое золотое колье, и ногти на изящных длинных пальцах кажется тоже были позолочены. Правой рукой он сделал жест куда-то вперёд. Его голос был бархатным, но слова звучали холодно. — Это мой новый прототип, разум полностью очищен. Из-за кислородной маски не удавалось повернуться и достаточно наклонить голову, чтобы понять с кем он разговаривает, но она услышала женский голос. — А что с памятью? Наши тесты показали присутствие остаточных воспоминаний. В памяти девочки всплыли образы: длинные чёрные волосы, уложенные назад, светлые незрячие глаза и добрая улыбка, мягкие объятия, радость и детский смех. — Ма… мама?.. Она задышала чаще и её сердце стало биться быстрее. Мужчина посмотрел на свои ногти. — Вряд ли там что-то значительное. Разве что немного эмоций. Ты же в курсе, как нелегко стереть боль, что оставила прошлая жизнь. Как ты думаешь, какой тип людей обычно соглашается на процедуру? Заметив, что показатели на мониторе капсулы изменились, мужчина заглянул в окошко, повернул голову на бок и тепло улыбнулся. Его золотые глаза излучали свет, но взгляд сквозил холодом. Его собеседница продолжала задавать неудобные вопросы. — Ты упоминал, что она была беременна. Кто отец ребёнка? —… Мама! Как отсюда выйти?! Девочка запаниковала и дёрнулась в капсуле, но её тело было надёжно зафиксировано. Она хотела закричать, но маска не позволила издать ни звука. Мужчина отвернулся. — Это неважно, сегодня мы будем проверять только её совместимость с тенно. Какого качества твой новый образец? Он положил огромную кисть руки на окошко капсулы. Женщина подошла ближе, но всё ещё была вне поля зрения. — Этот… эта девочка показала высокую стабильность. Мы разработали тренировки, при помощи которых удалось подавить резкие проявления. Но пришлось заменить ключевые блоки памяти и полностью обновить соматику. Девочка услышала механические нотки в голосе женщины и поняла, что это не Маргулис… — Маргулис… так звали маму? Нет… Её звали… Лотос… Она была не уверена. Ей было сложно определиться с образом, с тем, кто такая «мама». Она пыталась собраться с мыслями, вспомнить что-то кроме обрывков ощущений, но от этого чувствовала только головную боль. Мужчина оторвал руку от капсулы и протянул её в сторону Лотос. Девочке показалось, что он положил женщине руку на плечо. — Прекрасно. Очень… обнадёживающе. Скольких ещё потеряли? Голос женщины дрогнул. — После проведения новой процедуры выжили двое из пяти. — Двое из пяти… — в памяти всплыл образ скорчившихся на полу лаборантов и запах палёной соматики… запах жжёного мяса и спёкшейся крови. Маленькое тельце теперь мелко вздрагивало. По щекам потекли слёзы. — Меня попросили только дотронуться… Я не хотела… Пожалуйста, не надо больше… Слёзы текли и прохладные липкие капли стекали под воротник всё время, пока капсулу везли по узким белым коридорам, — пока она не оказалась в центре просторного зала с высокими потолками. Сквозь слёзы в стекло окошка она увидела смутные очертания женщины в пышных белых одеждах. Та сидела напротив неё на коленях, склонив голову. Не получалось рассмотреть лицо женщины, её голова также была завёрнута во что-то белое. — Что это, капюшон? Шлем? Девочка снова дёрнулась в капсуле. — Выпустите! Я не хочу больше никого убивать! На этот раз к окошку подошла Лотос. Слепая… Зрение заменял металлический шлем в форме водяного цветка, закрывающий верхнюю часть лица. Она с любовью прислонила к стеклу маленькую ладонь. Три пальца её руки были обтянуты чёрной перчаткой, а на указательном и большом ногти были покрыты тёмным лаком орокин. — Это же… это… Девочка нервничала и пыталась освободить руки. — Тихо, милое дитя, успокойся. Всё будет хорошо. Делай как я тебя учила. Считай до шести. Вдоох… Выдох. Девочка не могла противиться материнскому голосу, её тело стало выполнять упражнение. Когда она немного успокоилась, Лотос показала рукой в сторону «белого ангела». — Это Джейд, она ждёт тебя. Мужчина легонько ударил по капсуле, его голос стал резким и неприятным. — Давай же, Тенно, делай то, для чего тебя создали! Девочка кивнула маме, закрыла глаза и провалилась в чёрный ледяной океан бездны. В воздухе вокруг капсулы появились едва заметные частички остаточного вещества. Тело в капсуле безжизненно обмякло. «Ангел» дёрнулась и подняла голову… Посреди ночи Рин открыла глаза и стала смотреть в потолок невидящим взглядом. В голове как будто взрывались маленькие сверхновые. Сознание летело на бешеной скорости сквозь космос, собирая по пути голоса из воспоминаний. Ты не можешь убить дьявола, тенно… — Проснись, тенно… Делай то, для чего тебя создали! — Проснись, тенно… … но ты можешь отправить его обратно в ад! — Проснись, тенно! Голоса моментально смолкли, когда Рин вскочила в холодном поту. Голова раскалывалась. Тешин еле слышно похрапывал у тлеющего костра. Она тихонько позвала старика, но тот не откликнулся. Остаток ночи она ворочалась, периодически проваливаясь в липкий сон, в котором среди чёрного моря голосов жутким шёпотом повторялась фраза. — Ну же, малыш, делай то, для чего тебя создали. К рассвету головная боль немного утихла. Рин с трудом заставила себя подняться и прямо в одежде вниз головой завалилась в прохладную воду озерца. Тешин проснулся от плеска воды. Он привычно потянулся, взял посох и пошёл к озерцу освежиться. Как только он наклонился к воде, Рин вынырнула к нему навстречу с громким «Ух! Так-то лучше!». Старик за свою жизнь всякое повидал, но с утра пораньше он такого не ожидал. Сработали отточенные веками инстинкты, без раздумий он бросил посох и ловко отпрыгнул от берега, сделав сальто назад. — Ну ты выдал! Рин громко расхохоталась, гулко раздавая эхом свой ржач на всю пещеру. Она испугала кайта, который тоже стал беспокойно ржать. Отражаясь от стен, звуки перемешивались, из-за чего она долго не могла успокоиться, задыхаясь от смеха. Старик с трудом выпрямился, отряхнул одежду от сора и, прихрамывая, вернулся к воде, чтобы продолжить утренние процедуры. — Что ты смеёшься, дура ненормальная? У меня теперь спина болит. Рин вылезла из воды, сдерживая прорывающиеся смешки, и стала отряхиваться как мокрая собака. Тешин тем временем умыл лицо и стряхнул воду с рук на прибрежный мох. — Не глупи, сними всё и постирай как следует. Он поднял свой посох и побрёл обратно к месту отдыха. Мокрая скиталица, посмеиваясь, пошла за ним. — Да оно до вечера сохнуть будет. Я весь день голая буду ходить? — Раньше бы про это подумала! — Они подошли к лежанке Тешина, где он поднял свою накидку. — Вот, возьми мою мантию. Пока старик пил чай и варил какую-то бурду в котелке, Рин занималась стиркой. Она тщательно оттёрла грязь со штанов, вымыла застарелый пот из костюма и прополоскала сапоги. Выжимая одежду о мох на берегу, она громко спросила в сторону старика. — Не понимаю: как так получается, что вода здесь всегда чистая? Старик отозвался, помешивая суп. — Милостью короля, не иначе. — Мээх. Рин замоталась в мантию на голое тело, как в банное полотенце, перевязав её в районе груди толстой верёвкой, которую нашла у себя в рюкзаке, и понесла мокрую одежду к костру. Разложив костюм на камне, на котором она обычно сидела, Рин вдруг почувствовала покалывание в «руке». Скиталица направила её в сторону статуй, и «рука» подёрнулась фиолетовым свечением. Подняв глаза на статуи, она затряслась мелкой дрожью. — Тешин, как давно они выглядят так? Старик перевёл взгляд на варфреймы, а потом снова на Рин. — Они меняются каждое утро. Кажется. Что с тобой? Рин медленно подошла к статуям, выставляя вибрирующую, набирающую свечение «руку» вперёд. Сегодня перед ней сидели три воина: Банши, Атлас и…. Она прошептала непривычное для статуй «настоящее» человеческое, имя. — Джейд. Тешин замер, поднеся деревянную ложку ко рту. Рин закрыла глаза, она старалась услышать боль «ангела» и ухватиться за неё «рукой», как во сне. Джейд дёрнулась и подняла голову. Скиталица потянула на себя, и Джейд поднялась, подаваясь вперёд. Сознание провалилось в чёрный омут… Девочка перенесла сознание в варфрейм, оставив своё пустое тело позади — в капсуле. Она почувствовала душевную боль «ангела» и сконцентрировалась на ней. Джейд отозвалась горечью и разочарованием. — Это не ты, любовь моя. Осторожно вплетаясь в чужой разум, девочка позвала «ангела» по имени и та отозвалась удивлением. — Что ты такое? — Твой Оператор. Ты должна слушаться меня, когда Лотос позовёт нас сражаться. Девочка стала осторожно вытягивать боль Джейд в своё сознание. «Ангел» почувствовала беззвучные слёзы в её мыслях. — Дитя, что они с тобой сделали? Девочка старалась держать связь, объединяя их разумы в один. — Я больше не сорвусь! Я Тенно. Я могу сделать это. — Что. Они. С тобой. Сделали? Слова проникли слишком глубоко, девочка не смогла удержаться. Она свернулась калачиком и заплакала. — Я хочу к маме… Джейд снова упала на колени. Рин растерянно смотрела на неё полными слёз глазами. — Я… я не знаю, что нужно делать дальше. Тешин нетерпеливо вздохнул и развёл руками. — Попробуй снова! Скиталица посмотрела на правую руку и отвела в сторону виноватый взгляд. — Я не могу, я больше ничего не чувствую. Старик потёр вспотевший лоб трясущимися пальцами. — Это было… волнительно. Всё хорошо, это только начало… Ты научишься. Надо найти другие части куклы. *** Рин долго не могла переварить то, что случилось. Пока одежда сохла, она молча ходила из угла в угол, босая и рассеянная. После обеда она засобиралась в Дувири и стала ощупывать одежду, разложенную на просушку. — Сегодня ветер холодный, — Тешин кивнул в сторону отверстий в потолке, через которые пробивался тусклый зеленоватый свет. — Пофиг. — Скиталица была не в лучшем настроении. Она оделась и стала молча собирать снаряжение у костра. Тешин снова попытался начать диалог: — Как ты себя чувствуешь? — Не знаю! Старик молча следил взглядом за тем, как она перекладывает туда-сюда свои вещи. Наконец она остановилась и демонстративно бросила рюкзак. — Мне это всё не нравится. Это неприятно. — Она посмотрела в потолок. — Больно! Сегодня я почти всю ночь не спала! В этом слишком много эмоций. Она направила в Тешина пронзающий насквозь зелёный взгляд. — Что такого особенного в ТВОИХ тенно? Что позволяет им управлять этими… варфреймами? — Она указала в сторону статуй и хлопнула рукой по бедру. — И как это поможет нам? — Варфрейм это только часть возможностей тенно. Снаружи, с внешней стороны, им подвластны силы бездны, из которых состоят стены нашей тюрьмы. Я ожидаю, что с помощью варфреймов ты вспомнишь как этим управлять. Накинув рюкзак на плечо, Рин подошла к старику и наклонилась поближе. — Я кое-что вспомнила вчера. Ты был прав, я и есть «тен-но». — Рин взмахнула свободной рукой. — Но тенно не воины! Это всего лишь несчастные дети, — она показала пальцем в отверстия на потолке, — с ТОГО корабля. Тешин молчал, глядя как она отвязывает кайта, и также молча проводил её взглядом в сторону выхода из пещеры, пока не потерял из вида. Выйдя из портала, Рин оказалась на маленьком каменном островке, окружённом зеленоватыми облаками. Воздух был слегка влажным и тёплым, но периодические порывы ветра приносили пробирающий до костей холод. Скиталица поёжилась и забралась на кайта. Тракс непривычно молчал. — Обиделся что ли… Рин не спешила спускаться на материк, сначала она активировала маячок. Светлячок улетел сквозь облака далеко на северо-северо-запад. Она достала из сумки карту и пыталась рассмотреть её, борясь с порывистым ветром. — Хмм. И что там, Аркабор? Получив нужную информацию, она убрала карту и обратилась к кайту, похлопав его по спине. — Что ж, полетели. Над Местом Отшельника плотность зелёных облаков увеличилась, стали встречаться чёрные тучи, и начался мелкий дождь. Капли были неприятно ледяными и пощипывали, попадая на кожу. При снижении воздух всё сильнее напитывался запахом скисших фруктов и вялых мандариновых листьев. Рин почему-то вспомнилось идиотское выражение лица маски Бомбастина. Дождь преследовал её до самого материка. Над Соседским наблюдательным пунктом она снова активировала маячок. Светлячок не повёл её в Аркабор, как она полагала, а опустился на материк в районе заброшенного корта лунаро. Доминус неожиданно обратился к ней обиженным голосом: — Так кто твой новый друг? Временный приятель из тех, которые мне и в подмётки не годятся? Ты опять забыла, что только Я всегда забочусь о тебе. Ты жива до сих пор, потому что Я оберегал тебя всё это время. Настроение Рин стало ещё хуже. — Заткнись на хрен! Тешин услышал как она ругается. — Не реагируй на него, покажи, что его власть начала ослабевать. Рин приземлилась на пустом корте. Маячок больше не срабатывал. Она спешилась и встала на краю поля. Оно как обычно было поделено на две зоны, на краю каждой из которых было огромное кольцо. На пути к центру поля в каждой зоне стояло по три столба, а посередине между зонами в большом кругу лежал металлический мяч. Крыша покрывала только среднюю часть поля, поэтому по краям, где кольца, поле было усеяно лужицами ядовито зелёной воды. Лужицы встречались и кое-где под крышей, потому что никому явно не было дела до её ремонта. — Вообще с крышей странное решение. Во время игры мяч может улететь с огромной скоростью в любую сторону. Здесь нужен не просто хлипкий навес, корт должен быть полностью крытым. Старик снова привлёк к себе внимание. — Помнишь как держать Аркату? — Что? — Арката. Магнитное устройство для захвата мяча. Ты ведь играла когда-то в лунаро? Рин было некогда обсуждать всякую ерунду, она искала что-то, напоминающее предмет её интереса. — Возможно. На свободном участке поля недалеко от центра она заметила зеркало в тонкой металлической раме. — А вот зеркал я в правилах этой игры не припоминаю. Рин оставила кайта на краю поля и подошла к зеркалу. Поверхность была гладкой и чёрной, как пустое космическое пространство. Корт в зеркале не отражался, да и её фигура появилась там, только когда она максимально приблизилась. Она заглянула своему отражению в глаза и показала ему зубы, пригладила на макушке выбившиеся из наспех заплетённой косы пряди. Когда она случайно дотронулась до рамы правой рукой, зеркало «активировалось». Разглядывая руку и свечение от рамы, она не заметила как внешность в отражении изменилась. Когда Рин вновь вернула взгляд к поверхности зеркала, на неё смотрела девочка с короткими волосами, синими у корней и оранжевыми на кончиках. От неожиданности скиталица взвизгнула и отпрыгнула, задев поверхность зеркала. По поверхности пробежали искажающие пространство волны — как по воде. Девочка в отражении тоже отпрыгнула. Рин подняла руку и, снова приближаясь к зеркалу, медленно помахала. Девочка повторила движения зеркально ей. — Да что за чертовщина! Рин разозлилась и стукнула по зеркалу кулаком, но его поверхность оказалась как вязкое желе, через которое рука прошла насквозь — скиталица чуть не упала «на ту сторону». Сделав глубокий вдох и стараясь не обращать внимания на другую версию себя, Рин выставила руки вперёд и медленно прошла сквозь зеркало. «Та сторона» оказалась мрачной классной комнатой с перевёрнутыми партами, разбросанными стульями, с разбитыми витринами и порванными плакатами, и валяющимися тут и там учебными планшетами. Издавая при каждом шаге режущий уши хруст стекла, Рин осторожно прошла вдоль едва сохранившихся рядов парт к мигающему помехами экрану на стене, который по диагонали рассекала чёрная трещина от вонзившегося в него острого куска металла. Краем глаза она увидела, что справа, на крайней парте первого ряда, среди вороха детских рисунков лежит кукольная нога. Она потянулась к экрану и заметила, что её правая рука «нормальная». Осмотрев себя, Рин поняла, что сейчас ей 16 и одета она в новенький стандартный чёрный костюм. По спине пробежали мурашки, она медленно повернула голову налево: дверь класса была забаррикадирована. — Это Джеки и Вэл подвинули шкаф, а потом мы все вместе таскали парты, чтобы завалить проход. Рин попыталась проглотить слюну, чтобы смочить пересохшее горло, и развернулась направо: по диагонали в противоположном конце класса чернела распахнутая задняя дверь, через которую они потом сбежали. Рин прислушалась и поняла, что снаружи по коридорам разносится монотонный звук тревожной сирены, а прямо под забаррикадированной дверью — возня и невнятное бормотание. Внутри у неё всё моментально похолодело, она отдёрнула руку и выбежала назад через зеркало на пустой корт лунаро, где снова стала бродягой в лохмотьях. Пока скиталица была в зеркале, Тешин потерял её и видимо уже начал нервничать, пытаясь вызвать её по коммуникатору. — Где ты была? Что случилось? Рин с трудом подавила панику, но дыхание не получалось восстановить. — Всё… Нормально… Это просто… портал на Зариман. Она упёрла руки в поясницу и подняла голову, чтобы намочить лицо ледяным дождём, моросящим через дыру в крыше. — Это хорошо, так ведь? Мы можем попробовать улететь отсюда? С каждым гулким ударом сердца в глазах темнело. Голова вспотела, и капли пота, охлаждаясь на ветру, стекали за шиворот. — Нет… это не чёртов билет домой. Это тот самый… Зариман. Скиталица закрыла лицо руками. — Не понял. Рин заорала срывающимся голосом. — ТОТ САМЫЙ Зариман… на котором все... убивают друг друга… прямо сейчас! — Она сделала глубокий вдох. — Там есть… часть фигурки. — Хорошо. Вернись и забери её. — Да отвали ты от меня уже! Знаешь что, старик?! — Ладно-ладно, сама разберёшься, отключаюсь. Рин осталась наедине со своими мыслями и только порывы ледяного ветра иногда отвлекали её внимание. — Повезло, что сюда ещё не припёрся какой-нибудь патруль. Тракс молчал, а корт был на отшибе, далеко от обычных маршрутов стражи, так что сюда некому было заглянуть. — Чёртово зеркало. Рин ходила перед зеркалом вправо-влево и, каждый раз попадая в его «поле зрения», надеялась увидеть там своё нормальное отражение. Но неизменно она встречалась взглядом с напуганной до смерти девочкой. Она отошла назад, сняла со спины рюкзак и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов. Широкими решительными шагами она пошла на зеркало, но в последнюю секунду передумала, стукнув рукой по раме. Она взялась за голову руками, снова отходя на несколько шагов назад. — Да блять! Соберись! Пытаясь побороть свой страх перед зеркалом, Рин провела так кучу времени. Дождь закончился, а в тёмных уголках поля начали роиться мерцающие зелёными огоньками жучки. Свет дня стал меркнуть, из-за чего ощутимо похолодало. Рин посмотрела на корабль, зависший над горизонтом. В сумерках свет его огней стал отчётливее. С той стороны, куда он торчал «задом», сквозь пелену проглядывалось чёрное звёздное небо. Её осенило — на Заримане до сих пор есть электричество, значит не все системы вышли из строя, и если как-то наладить двигатели… — Интересно, можно ли дать на нём задний ход? Они с Тешином и правда могли бы порвать то, в чём корабль сейчас застрял, и просто вылететь на ту сторону. — Блин, ну почему я должна опять лезть в это дерьмо? Рин разбежалась и прыгнула в зеркало, прикрываясь руками. «Та сторона» снова встретила миганием разбитого экрана, сиреной и вознёй за дверью. Рин осторожно прошла вдоль рядов парт, стараясь не наступать на стекло. А затем прошла вправо, до конца первого ряда. В темноте недалеко от крайней парты из дыры в полу торчало огромное металлическое образование, напоминающее руку, раскрытую ладонью вверх. Такие застывшие фигуры попадались по всему кораблю — они остались от разрывов, через которые в момент катастрофы прорывалось вещество бездны, разбрызгивая неизвестный жидкий металл вперемешку с витопластом. В жидком состоянии металл был ледяным, но при комнатной температуре он быстро затвердевал, отдавая холод и запах озона окружающему воздуху. — Бездна не понимает законов нормальной физики. Рин казалось, что рука вот-вот оживёт и схватит её, поэтому старалась держать эту жуткую штуку под присмотром. Не глядя на поверхность парты, она стала ощупывать её в поисках детали фигурки. — Да где же ты?! Рин отвела взгляд всего на мгновение. Она схватила кукольную ножку и снова посмотрела на страшную руку. На ладони, развалившись как в кресле, сидела девочка с короткими сине-оранжевыми волосами, одетая в новенький костюм чёрного цвета. — Привет, малыш! Скучно без меня, скажи? Рин заорала, окончательно срывая голос, и ломанулась к зеркалу, падая коленками на осколки и сбивая парты по пути. Позади она слышала лишь заливистый детский смех. Выскочив из зеркала на пустой корт, она упала на спину и долго лежала, пуская при частых выдохах облачка пара. Ей было так страшно, что хотелось схлопнуться в плотную точку. Зеркало погасло и снова стало гладким. Постепенно, убедившись, что за ней никто не гонится, она стала успокаиваться. Теперь она почувствовала, как быстро остывающие струйки крови стекают по коленкам в разодранных штанах. Выше, на внутренней стороне бёдер, штаны тоже были мокрые. — Блять, Джеки, только не смейся... Было уже довольно темно и так холодно, что зеленоватые лужицы покрылись тонкой белой коркой льда. Ледяной дождь пошёл с новой силой, к нему присоединился мелкий град. Руки закоченели, Рин потёрла их друг о друга, разглядывая через дырку в потолке гигантское светящееся семя сильфселлы, одиноко парящее в воздухе. До побеления костяшек сжимая в руках левую ногу фигурки Тракса, она задумалась: — Интересно, а Доминус спит по ночам? Если да, то снятся ли ему кошмары?