В конце демон всегда возвращается в ад. Парадокс Дувири.

Рин трясло от холода, но она продолжала лежать и пялиться на ночной Зариман. Ветер утих, но воздух стал холоднее. Мелкий град сыпал, как зерно, глухо отскакивая от крыши. Рядом в темноте послышалось цоканье копыт и робкое ржание кайта. Это вывело её из оцепенения. Она тихо прошептала: — Бедный, ты наверное тоже замёрз. Она перевернулась на бок, угодив ногами в лужу, покрытую белой коркой. Лёд хрустко треснул. — Сейчас-сейчас. Мы пойдём домой… — вставая, она попыталась перенести вес на колени, — дай мне только вста-Ааай! Едкая ледяная вода со дна лужи попала на раны, из глаз брызнули слёзы, и Рин завалилась обратно. Кайт постучал передним копытом и легонько толкнул её в спину мордой. Она потёрла глаза, стараясь не расплакаться. — Сейчас, милый, сейчас. Дай мне ещё немного времени. Она запихнула деталь фигурки в поясную сумку, с трудом застегнув её непослушными пальцами. Осторожно, превозмогая боль, скиталица встала и осмотрелась. Зеркало не подавало признаков активности, а по центру корта по-прежнему можно было разглядеть силуэт мяча, как будто ожидающего начала матча. Она натянула на лицо утепляющую маску и накинула капюшон. Наощупь она нашла заиндевевший рюкзак и надела холодные лямки на плечи. Не с первого раза, грязно ругаясь, Рин забралась на кайта. Когда она выпрямилась в седле, замёрзшие штаны встали колом и больно врезались в промежность. — Да сколько можно уже! С момента перехода через проклятое зеркало каждое движение звучало болью: ментальной или физической, острой или тупой, слабой или внезапно оглушающей. То затихая, то снова нарастая, ноты боли смешивались в диссонансные аккорды, что страшно выводило скиталицу из себя. Но она так устала, что могла только глухо постанывать. Вся накопившаяся злость сконцентрировалась в странное желание выпороть Доминуса, как провинившегося ребёнка. Шёпотом она обратилась к Траксу: — Игнорируешь меня сегодня? Но мы оба знаем, что скоро я до тебя доберусь и ты у меня попляшешь! Она легла на спине кайта и обняла его за шею. Поднявшись на кайте над крышей корта, она зависла, высматривая семя сильфселы, бесшумно парящее в воздухе. — Надеюсь, его не унесло далеко. За день этот зеленоватый бочонок размером с ладонь должен был напитаться светом и теплом. Рин поймала семя на лету и сорвала зубами кончик, покрытый мелкими отражающими свет волосками. — Хорошо… сейчас будет хорошо… Жадно выпив тёплое сладковатое желе, она немного согрелась. Скиталица повела кайта обратно на юг, по дороге пытаясь поговорить с Тешином. Старик не отзывался. — Да что же вы все меня бросили… Рин промокла под ледяным дождём, замёрзла и с трудом держала глаза открытыми. Она собиралась заснуть прямо так, на спине летящего кайта, и даже начала заваливаться на бок. Проснись, Тенно! Рин встряхнулась. Остатки здравого смысла подсказали ей активировать маячок. Светлячок привёл её на случайный остров-осколок, на котором в каменистой расщелине появился портал. Без маячка в полной темноте она ни за что бы его не нашла. — Что ж, спасибо, эм… Лотос? По воспоминаниям девочки было неясно, стоит ли доверять слепой женщине в высокотехнологичном шлеме, но её рука явно принесла больше пользы, чем вреда. Рин крикнула осипшим голосом: — Тешин! В ответ по-прежнему была тишина. Она начала беспокоиться. — Да ты помер что ли! Рин пересекла портал. В пещере было тепло и почти не было света. Старик сидел на своём обычном месте у догорающего костра, заботливо прижимал к себе Луа и вёл диалог с кем-то, существующим только в его воображении. — … в первую очередь эта война определила нас. Мы были созданы ненавидеть без размышлений. Скиталица привязала кайта, скинула рюкзак, сняла промокшую накидку и подошла к даксу поближе. Он переключил внимание на неё как ни в чём не бывало. — О, ты вернулась. Где ты была? Она бросила накидку у костра. — Ты знаешь, где я была. Почему ты не отвечал? Тешин посмотрел сквозь неё. — Я ждал тебя так долго… так много времени прошло… — Его взгляд на секунду прояснился. — Уже стемнело, так что я съел ужин без тебя. Рин отстегнула ремень с ножнами. Горло саднило, поэтому она старалась говорить потише. — Вообще-то мог бы дождаться меня. Его сознание как будто постоянно куда-то проваливалось. — Я всегда рядом, но мои ресурсы на исходе. Старик опустил взгляд на её ноги и наконец будто очнулся ото сна. — Ты ранена? Рин прошагала в сторону озерца, буркнув себе под нос: — Позже разберусь. Она бросила мечи в угол, умыла лицо, подобрала со своего спального места куклу и вернулась к камням у костра. — Чуть в сосульку не превратилась, — сев на тёплый камень, она почувствовала как ледяные штаны моментально оттаяли, — мммм, так хорошо. Рин достала из поясной сумки кукольную ножку и с лёгким щелчком присоединила её к фигурке. Тешин задумчиво смотрел на тлеющие угли. — Вся королевская конница и вся королевская рать… Я полагаю каждая часть даёт тебе частичку памяти. Что ты вспомнила? Рин посмотрела на фигурку в тёплом мерцающем свете костра и положила её на камень. — Ничего полезного. Она налила в деревянную чашку немного остывшего отвара из чайника. Тешин вдруг повернулся в сторону коридора с гидропонным огородом. — Ох, смотри, в дормизоне загорелся свет! Рин отхлебнула из чашки, потёрла лоб тыльной стороной ладони и абсолютно бесцветным голосом спросила: — В каком ещё дормизоне… Старик заметно оживился, он указал в сторону ящиков с растениями. — Дверь в конце этого коридора. Она не пропустила меня, там система сканирования отпечатка руки. Но может тебе повезёт? Не разделяя его внезапного энтузиазма, Рин устало вздохнула. Она стала ругаться шёпотом, активно жестикулируя и расплёскивая чай из чашки. — Но я не хочу! Чёрт его знает что там. Вдруг там такая же ебанина, как в портале на корте?! Луа испуганно следила за её движениями своими огромными блестящими глазами. Тешин был занудным стариком и мастером уговоров, он был намерен гнуть свою линию, пока она не согласится. — Иди. Думаю там нет ничего, с чем бы ты сейчас не справилась. — Тешин, пожалуйста, я хочу спать. Давай завтра? — Я ещё ни разу не видел, чтобы там загорался свет. Там может быть еда, медикаменты или ещё что-нибудь полезное. — Нет. Рин встала и собиралась пойти спать, но старик схватил её за штанину. — Иди! Нечего терять. Если ничего не найдёшь, просто вернёшься обратно. Может там есть сухая одежда? Рин тоже понимала, что свет загорелся неспроста. — Старик будет нудеть, пока я не пойду и не проверю, что в этом долбаном коридоре. Лучше раньше, чем позже? А потом я сразу лягу спать… — Ладно! Хуже всё равно уже некуда. Наверное… Она медленно встала и нехотя, ссутулившись, побрела в левую часть пещеры — в коридор, который теперь был освещён полностью. Тешин крикнул ей вслед: — Если там будет еда, принеси немного. Для Луа. — О, конеечно. — Ага, если меня там кто-то не сожрёт. Или что-то… Ох, старик… Она даже не обернулась. Свет в конце коридора прерывисто мигал, но не так, как разбитый экран в классной комнате. Раздвинув сухие стебли плюща, свисающие вдоль стены, Рин увидела стандартную дверь Заримана, поросшую голубым мхом. Она была помята ударом чего-то невообразимого. Автоматика стремилась закрыть её, но дверь не закрывалась до конца, оставляя узкую щёлку, и каждый раз снова приоткрывалась, мигая в коридор мягким тёплым светом. Справа на стене Рин нащупала сенсорную панель, та среагировала на прикосновение ладони, и створки с негромким скрежетом разъехались в стороны. Пространство за заброшенной дверью выглядело как перемычка в стандартном коридоре Заримана. В нём не было грязи и растительности: ни мха, ни вьющихся лиан, ни беленьких цветочков, так полюбившихся кайту. — И здесь нет этих стрёмных металлических изваяний. Под ногами клубилось белёсое газообразное вещество бездны, но в остальном коридор выглядел нормально. — Ага, как новенький. Рин остановилась и, скрестив руки на груди, прислонилась плечом к стене слева. Она смотрела на следующую дверь в конце коридора. — Знакомьтесь, это «выход». Всё время был здесь, пока я искала его, бегая по королевству как ссаный веник. В прямом смысле ссаный! Скиталица отстранилась от стены и смачно плюнула на пол. Стараясь наступать как можно тише, она прокралась к двери. Дверь автоматически раскрылась. Рин не верила своим глазам. Комната, в которую она попала, была спальней её семейного дормизона — места, в котором она провела годы нормальной жизни с мамой и папой — с мягким ковролином на полу, ортопедическими подушками, с горячей водой и антисептиком, и всеми этими штуками, что должны быть у нормальных людей. На стенах, как и раньше, висели портреты в золотых рамах: архимедиан Йонты и исследователя бездны Альбрехта Энтрати, величественного дакса Умбры, а рядом с даксом — исполнителя Орокин из воспоминаний девочки, имени которого в глубине собственной памяти она не нащупала. — В детстве я мечтала стать как Альбрехт. Быть бессмертной, изучать невообразимые глубины естества. О как, звучит! Мечты сбываются. Круто, правда? В отличие от классной комнаты, здесь было очень тихо и тепло. Слева от двери был вход в гардеробную, а чуть дальше — дверь в комнату отдыха, в которую скиталица сразу направилась. В комнате отдыха было темно и пахло пылью. Слева от входа свет спальни выхватил из темноты небольшую позолоченную статую исполнителя Тувула. Рин вспомнила его слова, транслирующиеся незадолго перед прыжком из каждого утюга. Граждане, что последуют за вами, путешествуя на комфортном внесолнечном монорельсе, пожалеют, что не разделили с вами ваших трудностей. С каким уважением они будут говорить о тех, кто проложил путь! Насколько ценным станет ваше простое генетическое происхождение! — Мудила, вся херня из-за тебя! Рин слегка пнула статую и вышла в обратно в спальню. Она осмотрела размещённые в нишах правой стороны комнаты двухъярусные кровати. На смятых подушках нижнего яруса были разбросаны мягкие игрушки, как будто там недавно кто-то спал. — Спустя столько лет… не может быть. Рин повернулась налево на неожиданный шипящий звук. Распахнув дверь, со стороны кухни с тихим жужжанием заехал потрёпанный дрон-пылесос. Спальня моментально заполнилась запахом еды. За столом спиной к ней сидел худощавый темноволосый мужчина в стандартном костюме из чёрной искусственной кожи. Судя по палочкам для еды в правой руке, он собирался ужинать. — Ужинать. За столом в моём доме. Я столько лет не ужинала, потому что к вечеру мне уже отрывали башку, или ещё что похуже. Сука, я из тебя сейчас душу вытрясу! Рин очень хотелось сходу начать разборки, но сначала она решила изучить потенциального противника. Она посмотрела на неаккуратно торчащие в разные стороны волосы, как будто он сам обрезал их ножом, и такую же чёрную бороду с едва пробивающейся сединой. — Про бороду Тешина беру свои слова назад. Мужчина сидел ссутулившись. По ширине плеч и длине рук Рин прикинула, что его рост около двух метров. — Нихрена себе! Если он захочет, он без особого труда сломает мне позвоночник. Левой рукой она достала пистолет и медленно, чтобы незваный гость успел разглядеть, что она вооружена, обошла его с правой стороны. Мужчина явно испытал шок, когда она села на свободное место напротив него. Некоторое время он просто смотрел на неё прозрачно-голубыми глазами, не моргая. Воздух в кухне, казалось, звенел от напряжения, так что Рин была уверена, что он в любой момент воткнёт в неё палочки. Не отрывая от неё взгляда, он осторожно положил палочки на стол и показал ладони в примирительном жесте. Рин показала пистолетом на пиалу перед ним. — Из чего это? Он посмотрел на суп. — Кх-кхм, я сварил бульон из разных кубиков и размочил в нём сухую лапшу, а потом поджарил белковые кубики в острых специях. — Он говорил так, будто гордился тем, что приготовил. — Так что это суп-лапша с жареным тофу. Он проглотил накопившуюся слюну и снова поднял взгляд на Рин, она кивнула на палочки. — Покажи. Мужчина не спеша подцепил желтоватый кубик палочками и протянул Рин. Она молча следила за его действиями. Он не стал долго ждать ответной реакции и съел этот кубик сам. Рин показала пальцем свободной руки на его тарелку. — А можно я?.. Он разочарованно пожал плечами. — Конечно. Бери. Я положу себе новую порцию. Не убирая пистолета, правой рукой Рин подвинула пиалу к себе и, наклонившись, шумно хлебнула бульона вместе с лапшой. Убедившись, что мужчина просто смотрит на неё, не собираясь вмешиваться, она выдернула палочки из его правой руки и стала быстро запихивать кубики себе в рот. Пока она жевала и запивала бульоном, он положил руки на стол и, медленно проговаривая слова, спросил: — Ну и как тебе? Скиталица допила остатки бульона, шумно выдохнула и поставила пустую пиалу на стол перед ним. — Это была самая вкусная лапша в моей жизни. … Хмм, спасибо? Она прочистила горло, которому теперь стало намного лучше от тёплой еды. — Так кто ты такой? — Блин, не узнала меня… Это я, Жак… Рин вскочила из-за стола, опрокинув стул, и направила пистолет ему между глаз. Он испуганно поднял руки. — … ну, не помнишь что ли? «Джеки»… Рин почувствовала резко накатившую злость и в то же время пыталась подавить панику. — Не пизди! Как ты… Откуда ты…? — Она замотала головой, пытаясь стряхнуть подступающие слёзы. — Не смей! Мужчина нахмурился. — Тихо… Эй, я же отдал тебе свою еду! Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Глаза Рин, которые до этого были потухшими от усталости, стали ярко зелёными и влажными. Жак знал, что это означает, и старался не шевелиться. Рин пыталась держать себя в руках и дышать медленно и глубоко. Чтобы вернуться в момент, она покусала щёку изнутри. Победив желание просто пристрелить его и вернуться к Тешину, она продолжила разговор: — Допустим я… тебе поверила, и задаю следующий вопрос… Жак следил за дулом пистолета, пока она мотала им в такт фразе. — Ну-у, мы разделились. И потом, когда корабль выдул большую часть тварей в открытый космос, я смог пробраться к жилой зоне. Большим пальцем Рин переключила режим Сирокко на заряд средней мощности, не прекращая целиться в голову мужчины. — Угу. Поправь, если я ошибаюсь. — Она стала говорить нарочито медленно, кивая своим словам. — Ты не использовал баллоны, потому что у нас их с собой не было. Ты просто задержал дыхание, пока уровень кислорода не восстановился. М? — Ну да. — То есть ты задержал дыхание всего на пару часов? Жак кивал, пока до него не дошёл смысл фразы, после чего он издал нервный смешок. — Слушай… я не в курсе как это работает, я прятался в подсобке. Она снова перешла на повышенные тона, готовая выстрелить в любой момент. — И ты хочешь сказать мне, что ты абсолютно точно не сраный допельгангер из бездны?! — Кто?.. Нет. — Ты сам понимаешь, что это довольно ощутимо притянуто за уши! Мужчина перестал сдерживаться, он резко опустил руки на стол и начал кричать, срываясь на фальцет: — А может ты заткнёшься и перестанешь тут пистолетом махать? Я здесь столько времени проторчал, что ничему не удивляюсь! И я вообще-то жрать хочу! — Да ты охуел! Рин прокричала срывающимся голосом ему в ответ, тыкая пистолетом в каждое слово: — А может я просто пристрелю тебя и дело с концом, а? Мужчина очень знакомо закатил глаза. — Да не представляю я для тебя угрозы! Я такой же бродяга, как ты. И я даже не вооружён. — Враньё, — Рин прищурилась и наклонила голову на бок, — у тебя явно что-то припрятано. Доставай! — Ладно, только не стреляй, хорошо? Скиталица многозначительно посмотрела на него. Жак медленно опустил правую руку под стол и вытащил из сапога какое-то подобие заточки, собранное из металлолома, и обмотанное проволокой. Он положил «кинжал» на стол перед Рин. — Это всё? Что это за хрень из говна и палок? — Я назвал его Рамблджек. Там довольно мощный источник питания, он режет и работает как шокер. Мне всё равно, здесь больше не от кого обороняться, можешь его забрать. Можно я уже положу себе лапши?! Рин кивнула, махнув пистолетом в сторону электроплиты. Жак медленно встал, взял с полки чистую пиалу и налил себе из кастрюли порцию супа. Затем он так же медленно сел на прежнее место, поставил суп на стол и стал спокойно есть. Рин некоторое время смотрела как он, довольно чавкая, вылавливает лапшу и пищевые кубики палочками. Немного успокоившись, она подняла стул и снова села напротив него. — Как ты можешь спокойно жрать в такой ситуации? — Вообще-то у меня по расписанию вечерний обед. — Что ещё за вечерний обед? Нормальному человеку кусок бы в горло не полез. Я знаю только одного придурка, который любил пожрать настолько, что готов был есть свои сраные макароны хоть в открытом космосе. — Я же тебе сказал. Это я. Он выпил бульон через край пиалы и громко рыгнул. Рин фыркнула, убрала пистолет и положила руки на стол. Жак прищурился. Кажется он только этого и ждал. Он резко подался вперёд и больно ущипнул скиталицу за тыльную сторону левой ладони. С шипением она вскочила и замахнулась, чтобы ударить его по лицу. Мужчина слегка привстал и перехватил её руку в воздухе, так что удара не вышло. Он победно улыбнулся. Глаза Рин потемнели, став цвета густого травяного сока. — Эй, ты что творишь?! — Надо же было и мне убедиться, что ты не «сраный допельгангер из бездны». Он начал посмеиваться. Рин отдёрнула руку. — Да пошёл ты!.. И нахрена ты бороду отрастил? — Пфф. — Жак откинулся на стуле, вытянув под стол ноги и скрестив руки на груди. — Зато ты вообще не изменилась, глупость мелкая. Рин заметила морщинки в уголках его глаз и потрогала своё лицо. — У меня тоже видно морщинки, когда я улыбаюсь? Кажется, конфликт был исчерпан. Она направилась в сторону комнаты отдыха, бросив через правое плечо: — Всё равно не верится, что ты выжил. — Это почти 20 лет назад было, я толком не помню, как всё произошло. — Жак встал и пошёл за ней. — Меня тащили, а потом мостик взорвался, и я упал на пол. Я заныкался в каком-то контейнере. А потом им было вообще не до меня. Я помню только сообщение о разгерметизации и звуки… Они задыхались и скреблись в коридорах… они цеплялись своими корявками за всё подряд. Он провёл ногтями по рукаву своего костюма, издав неприятный звук. Рин вспомнила звуки возни под дверью классной комнаты. — Ладно, оставим это. — Она задержалась у входа в комнату, и Жак чуть не врезался в неё. — Что ты делал потом, как жил? Почему я ни разу не встретила тебя на корабле? Он пожал плечами. — Зариман большой. — Он нарисовал руками круг в воздухе и положил ладони на плечи Рин, она вздрогнула. — Не знаю, я просто слонялся по кораблю, собирал барахло, искал что пожрать. Сюда я пришёл не так уж давно. Хах, «всего» лет… пять назад, может. А с тобой что было? — Я просто вышла наружу через дверь. Рин показала большим пальцем в сторону двери, через которую пришла. — Та часть корабля погружена в бездну. Хм, самоубийство, значит? Хорошо, что у тебя не получилось. Жак остался стоять в дверном проёме, а Рин шагнула в темноту комнаты отдыха. — Да, наверное. Он понял, что она не хочет об этом говорить. — Здесь сохранилась автоматика и приличная мебель, нашлось достаточно сублимированной еды. К тому же рядом гидропонная ферма, которую теоретически можно перезапустить. Так что я решил остаться. Глаза Рин привыкли к мраку комнаты, и справа она заметила мягкий диван. — И моё любимое кресло! Рин тут же завалилась в кресло с разбега, подняв облачко пыли. По сути это был просто огромный мешок с мягким наполнителем. Рин звонко чихнула, устраиваясь поудобнее и закидывая руки за голову. Она кивнула в сторону пылесоса, заехавшего в комнату, чиркнув пузом о порог. — Это твой дрон? — Ага, я сам его собрал. Рин прикрыла глаза и пролежала так минут десять. Впервые за долгое время она могла думать что угодно, не опасаясь, что её услышит вздорный король. Она ощущала комфорт и безопасность. Она посмотрела на огромный экран на стене и вспомнила зачем он нужен. Нехотя она встала и подошла к пульту управления вистаграфом. — Покрыт пылью. Интересно сколько лет на самом деле прошло? Рин смахнула пыль ладонью и прошлась по настройкам. На первый взгляд всё работало исправно. Она настроила на экране виды ранней природы Земли и звуки тёплого тропического дождя. Включилась система кондиционирования, влажность в комнате заметно повысилась и запахло мокрой почвой. Жак всё это время стоял в дверном проёме, расслабленно опёршись на руку, и молча следил за Рин. Он провожал её рассеянным взглядом, пока она шла в его сторону вдоль правой стены, едва дотрагиваясь кончиками пальцев до фигурок. Коллекции, заботливо расставленной в стенной нише ей самой. — В прошлой жизни… Подойдя к Жаку, она неожиданно обняла его и крепко прижалась щекой к мягкому материалу костюма. Жак перевёл взгляд на экран вистаграфа, медленно обняв её свободной рукой. — Чёрт, я не пробовал его включать, думал он давно не работает. Рин вдохнула запах чистой синтетической кожи, довольно прищурившись. — Моя мама верила, что Совет Семи планирует восстановить Землю. Что они уже вывели устойчивые к токсичным загрязнениям виды растений. Но по-моему они нам лапшу на уши вешали. Они хотели, чтобы мы… — Рин посмотрела на Жака снизу вверх. — … чтобы очередной Зариман нашёл короткий путь в другую систему. Зачем восстанавливать то, что давно потеряно, если они так настойчиво старались сбежать? Жак заглянул ей в глаза и прошептал: — Но мы ведь опять не справились, правда? Отражая свет экрана, его нежно голубые радужки светились слишком ярко. Рин пришлось отвернуться. Она отпустила его и направилась в сторону дивана. — Да уж, это место вряд ли предел мечтаний Орокин. Она села на диван, привалившись спиной к пыльным бархатным подушкам. Жак сел рядом, раскинув руки по спинке дивана и принялся брезгливо осматривать Рин. — В гардеробной есть новые универсальные костюмы. — Он ненадолго задержался взглядом на её объёмной груди, тесно зажатой в костюме, который давно стал не по размеру, — надо померить, может и для тебя найдётся. Рин смотрела в экран. — Ладно. Некоторое время он думал, подбирая слова. — В душе есть горячая вода. Она повернулась к нему, когда он уже заканчивал осматривать её ноги. — От меня воняет значит? Её взгляд не изменился, а значит драки не будет, поэтому он продолжил: — Не без этого. Но меня больше волнуют твои раны… Где ты лазила? Рин запрокинула голову назад к спинке дивана. — Там, где я лазила, теперь ничего ценного не осталось, можешь не суетиться. Они оба весело рассмеялись. Рин резко затихла. — Джеки, а ты не пробовал вернуться в центр управления? Ну, чтобы улететь отсюда? — Неа, коды же были только у тебя. И потом, я был у реликвария. Он сломан. Она подняла голову, удивлённо посмотрев на него. — Как это? — Цефалон сказал что-то про загрязнение неправильной энергией. Я в этом не разбираюсь. Рин отвернулась в сторону экрана. — Чёрт! А я так хотела обрадовать Тешина. — Кого? Она встала с дивана и направилась в сторону спальни. — Ладно, я пойду в душ, а ты проваливай на кухню. Жак тоже встал и пошёл за ней. — Хэй, почему? — Потому что я так сказала. — Она указала в сторону кухни. И стояла так, пока он не направился туда. — И не заходи, пока я не позову.